Музыка в 67ом

Ещё в Антоновой жизни время после школы проходит также скучно и одинаково, как и утро. Он ходит домой один, ведь Полину забирают на машине. Иногда, если не повезёт, Антон натыкается на нескольких обидчиков из своего класса и домой идёт уже с ссадинами и разбитыми от драки кулаками. Настроение испорчено заранее, ведь дома ждут ещё разборки родителей, вся в слезах Оля и куча дел по дому. Петров в принципе удивлялся как родители уже столько лет подряд только и делают, что ругаются. Началось это, когда Тоша перешёл в шестой класс. Как раз таки тогда он не сумел вовремя дать отпор, и начались все эти потасовки. Сначала парень надеялся на мирное решение, но лишь потом понял, что без кулаков в таком обществе точно не обойтись. Проблемы в школе не так волновали, как маленькая Оленька. Ей-то нельзя было объяснить всё происходящее и почему родители так не любят друг друга. Только сейчас, когда девочка перешла в третий класс, она стала понимать, к чему ведут все скандалы, редкие драки и внезапные переезды. И от этого легче не становилось. Вообще ни капли. Теперь Антон переживал ещё и за душевное состояние сестры, которая с каждым днём угасала всё больше и больше. Антон снова сел на свой автобус, шипя от боли в боку. К счастью, его место никто не занял и рядом никого не было. Почему то Антон рассчитывал увидеть здесь того странного типа, но вовремя поймал себя на мысли, что без него куда лучше. Вообще 67 автобус для Антона был чем-то более важным, чем просто транспорт. В нём, несомненно, было скучно, иногда людей было настолько много, что даже шагу ступить невозможно, но это не мешало блондину чувствовать себя здесь комфортно. Здесь он не слышал криков, не видел своих врагов, мог спокойно порисовать, не волнуясь что его рисунок могут испортить, он мог залипать в окно или размышлять о всём и вся. В такие моменты автобус будто находился в другом месте, давая людям возможность побыть наедине с собой. В бок его толкает рука, рядом снова приземляется туша. Петров дёрнулся, совсем забыв, что сидит с наушниками в руках, и смотрит куда-то в сторону. Он даже не заметил, что они проехали три остановки. Как раз на ней и выходил тот парень. – Антошка, ты снова тут? – Донеслось сбоку – вот уж мне везёт на тебя. – В нос опять ударил запах сигарет. Только его здесь не хватало. Блондин даже не повернулся на него, подключил наушники к телефону и вставил их в уши. Этим жестом Петров хотел показать, что сейчас парень ему не интересен, и разговаривать Антон не собирается. Вот только оказывается, незнакомец или чувство меры не имел, или намёков не понимал. Снова выдернул из его уха наушник и забрал себе. Тут-то Петров, наконец, взглянул на него. Парень выглядел также как и утром. Синяя ветровка, школьный полупустой рюкзак, а из кармана торчала пачка красных «Мальборо» и мятный «Орбит». – Ты знал, что фруктовые жвачки запах лучше сбивают? – Как бы невзначай сказал ему Антон. Сейчас этот тип выглядел немного веселее, чем утром. На его руках красовались сбитые косточки, отчего блондин даже немного поморщился. Похоже, что это тоже один из таких уродов, которые бьют слабых, а потом ходят и радуются этому. – Это ты мне намёк сейчас такой кинул? – На Петрова обратили чуть большее внимания. Незнакомец вскинул бровь, будто удивляясь, что Антон в принципе силён духом такое сказать. Его цепкий взгляд прошёлся по бледной коже блондина, замечая рассечённую губу и опухшую щёку. Он усмехнулся сам себе, опираясь на одну руку. Вид его был властным, будто тот находился в своей стихии и весь этот автобус и люди в нём принадлежит только ему. Антон поправил очки, намеренно смотря в глаза этому парню, показывая, что он его раздражает и ни капли не пугает. В какой-то мере это так и было, ведь что он может сделать ему на глазах у всех? С другой стороны, Антон видит его впервые и не знает, на что он вообще способен. – Намёк был, когда я музыку погромче включил. Тебе совсем скучно? – Антон скрестил руки на груди, наблюдая за изменениями в лице собеседника. Брюнет убрал свои отросшие волосы с лица, не отрывая поедающего взгляда от Антона. Он на всех так смотрит? Или только кому-то въебать хочет? – Откуда раскраска такая боевая? – голос его был чересчур уверенным. Похоже, он уже был убеждён в том, что Антона просто позорно отпиздили после уроков. В голове Петрова закралась мысль, что прямо сейчас над ним насмехаются, видят в нём низкого человека неспособного ни на что. Своими же мыслями Антон вызвал в себе лёгкий гнев и вместо того чтобы просто проигнорировать собеседника, блондин ответил: - Подрался, не видно что ли? -Видно, что тебя били, а то, что ты кого-то можешь ударить.. слабо верится. – По Антону прошёлся изучающий взгляд. Он чётко чувствовал, на каких местах задерживается взор этого парня. - Твои проблемы, если ты думаешь, что я постоять за себя не могу. – Петров всё же отвернулся обратно к окну. Выдержать эти переглядки было достаточно сложно, но Антон выдержал и посчитал это своей маленькой победой. – Раз уж ты мне дал совет, тогда и я тебе дам. - Собеседник всё не унимался, вызывая у Антона раздражённый вздох – Я не просил тебя. -Когда падаешь, голову прикрывай и пытайся ногами захватить соперника, а дальше кулаками дело решай. Антон откинулся на спинку переднего сиденья зашипев от того что задел больную щёку. – С чего ты блять взял, что меня повалили? - У тебя шишка на затылке, умник. Ты тут мне пиздеть даже не думай, а то советы на практике применять будешь. – Петров коснулся своего затылка. Он даже сам не знал, что у него появилась шишка ещё и на бошке. Второй, удовлетворённый своей правотой, деловито усмехнулся и отвернулся от Антона. От этого даже легче стало. Не нравилось Петрову сидеть под таким внимательным взглядом.. – За что пиздят то? Отвечать чужому человеку не хотелось. Какая ему в принципе разница? Но поговорить с кем-то нужно было, а особо не с кем. Вот кому Антон расскажет о том, что его бьют? Полине жаловаться он не собирался. Как-никак Петров пытался выглядеть сильным, смелым и независимым в её глазах. Оле? Оля ещё слишком мала и за брата будет лишний раз переживать. Родителей можно даже не рассматривать как вариант, им уже давно всё равно на то, что у Антона тёрки в школе. – У нас с шестого класса конфликты. Я им просто не нравлюсь. -А не пытался первый по роже дать? -Они меня толпой забьют. -А тебе легче показать, что ты боишься, чем то, что ты можешь постоять за себя? Ебать ты додик если и вправду так думаешь. Антон об этом не задумывался. Конечно, он всегда защищался если к нему лезли. Но он ни разу не нападал первым; в глазах Петрова это было низко и подло. И вспомнив разбитые руки этого парня, ему стало мерзко. Сам кого-то побил, а теперь сидит, советы раздаёт? – А тебе я так понимаю проще конфликт на кулаках решить, нежели на словах? – Это звучало слишком грубо, Антон этого не хотел. В него снова впивается этот чёртов холодный и жестокий взгляд. Общаться с этим типом было сложно. Петров чувствовал себя акробатом на канате, который в любой момент мог упасть и расшибиться. – Ты бы нос свой длинный сюда не совал. Не знаешь же нихуя, че болтаешь тогда сидишь? – блондина окатили ледяным тоном. Петров даже дёрнулся, подумав, что его могут ударить для профилактики. – Извини. – Второй с полминуты всё смотрел на Антона, а потом, улыбнувшись краешком губ, отдал ему наушник и встал со своего места. – Вот и замечательно. Смотри кишками не болтай, Антошка. Бывай. Антон всё держал наушник в руке и смотрел ему вслед. Эти резкие перемены настроения ужасно усложняли общение. Хотя с какого хрена Антон вообще задумывается об общении с ним? Сдался ему этот гопарь? Нет. Одним своим жестоким взглядом он давал понять, что ничего хорошего от него можно не ждать, лишь пугаться и надеяться, что сегодня ночью тебя не прирежут. Но к нему всё также тянуло, и не понятно чем именно. Он ведь ничего из себя не представляет, так к чему же тогда тянуться? Антон не знал. К дому мальчишка подходит с трепетом в груди. Так было каждый раз. Он всегда боялся зайти в квартиру и увидеть, что вещей одного из родителей нет. Но ещё больше он боялся не увидеть там Оленьку. Развод его, несомненно, пугал, но ещё больше пугало то, что его с сестрой могут разлучить. От этой мысли уже становилось дурно, поэтому Антон предпочитал не думать о таком раскладе событий. Квартира встречает его мёртвым молчанием. Сначала Петров подумал, что дома никого нет, но из зала было слышно телевизор, а на диване сидел отец, в кухне мать. В помещении стояло напряжение, которое можно было разрезать ножом на кусочки. Антону стало страшно за сестру. Родители точно ругались, а Оля, должно быть, услышала всё. Блондин сорвался с места к комнате сестры. Та лежала на кровати и всхлипывала в подушку. Волосы её были растрёпаны, а глаза красные от слёз. – Тоша! – она соскочила и бросилась в объятия брата пытаясь скрыться от всего. В его руках она была ещё более маленькой и хрупкой. Беззащитной маленькой девочкой. Антон гладил её по голове, прислоняя ближе к себе. Сестра могла найти укрытие только в нём, поэтому крепко сжала его одежду, и со всхлипами пыталась что-то сказать. Антону стало плохо от такой картины. Видеть, как мечется в страхе его маленькая сестра, было сложно и больно. В груди нарастала тревога и гнев от того что родители так беспечно кидались ужасными словами друг в друга в присутствии такого хрупкого ребёнка. Оля немного отстранилась, глядя в глаза своего защитника. Антон сел на пол рядом с ней и с огромным трепетом смотрел на неё, чувствуя такую же боль, что и сестрёнка. На её розовых щеках застыли слёзы. Сам Антон почувствовал подбирающийся к горлу комок и влагу в глазах. – Тоша, они разведутся! На этот раз точно! Мама так сказала.. Тоша мне страшно, уведи меня отсюда, пожалуйста. Она снова начала рыдать, обнимая брата еще крепче. Её ручки дрожали, а сердце колотилось как у маленькой птички, мечущейся в клетке. Антону было ужасно страшно за себя и за сестру, а всё что он мог сейчас – просто прижимать её ближе к себе и защищать от происходящего. Теперь ничего не зависит от них двоих. Родителям осталось только подписать документ.