Музыка в 67ом

Солнце светило прямо в глаза и приходилось щуриться, либо закрывать наглый свет ладонью. Антоновы белёсые волосы и ресницы днём на солнце казались ещё светлее и теперь он выглядел совсем как белая ворона, что ему не особо нравилось. И пока Петров всячески старался натянуть капюшон чуть ли не до самого носа, чтобы не сильно выделяться из толпы, Рома совсем наоборот, говорил, что выглядит он хорошо. Слово «красивый» из его уст не звучало пока ещё ни разу, и всё же Роме удавалось обходными словами донести до Антона свою мысль и вызвать неяркий румянец. Иногда парень и вовсе не скрывая смотрел на Антона чересчур пристально, заглядываясь, он не замечал, что на них обращают внимание. Конечно, из-за Ромкиного статуса школьного хулигана мало кто мог подумать, что тот встречается не с какими-то девчонками, а с Антоном. От них косых взглядов не было, а если и были, то на следующий день сразу же пропадали, сменяясь синяками на лицах. Вот только девочкам Рома по лицу ударить не мог, а тем более не мог ударить Катю. Она же время зря не теряла и через пару косых взглядов на двух парней, мило беседующих или обменивающихся взглядами, одноклассница подумала, что что-то тут не так. Смирнова в тот же день в своей компании таких же девочек сплетниц рассказала о том, как якобы видела Рому с Антоном мило держащихся за ручки и обменивающихся поцелуями в щёчки. Как назло говорила она это громче чем обычно, так что все идущие мимо не упустили возможности с усмешкой или омерзением глянуть в сторону парней. Антон в тот момент стушевался, совершенно не имея понятия, что в такой ситуации вообще делать и только больше давал повода для разговоров. То Смирнова, то Бабурин, Антон уже мог только мечтать о спокойных буднях без разборок. Конечно, если бы ситуация не казалась ему страшной и постыдной, Петров бы просто поговорил с ней, сумел бы поставить на место. Но сейчас он был обескуражен, если можно так выразиться. К счастью обстановку спас Рома умением взять ситуацию в свои руки. – От себя подозрения убрать захотела? – В каком это смысле, Пятифан? – Ромка нагло усмехнулся, убирая руки в карманы толстовки. Антон стоял чуть поодаль, совершенно не зная как себя вести, и что Рома вообще несёт и собирается делать. Единственное, что мог сделать Петров в тот момент - это благодарить Рому за его находчивость. – Да ладно, вся школа знает про тебя и Свету. – Ты головой тронулся? Какую Свету? – Ну как же какую? Из девятого «А», конечно. – Девочка мерзко усмехнулась, поправляя края своей рубашки. Её лисий взгляд из-под ресниц впивался в обоих парней, чуть ли не как сканер, считывая их эмоции. Антон сумел разглядеть в её глазах отвращение. – С чего ты, Ромочка, взял, что у меня со Светой что-то есть? – Ну как же... Взгляды ваши, перешёптывания постоянные, за ручки ходите... Всё как ты и говоришь. – Мы просто дружим. – Тогда с какого хера ты про меня с Тохой свою парашу разносишь? – Резкая смена настроения заставила её немного отступить, теперь выглядела Катя не так уверенно. Её подружки, видимо, тоже задумались, потому что стали оглядываться на Смирнову в поисках объяснений. – Так по вам всё сразу видно. – Да? А по моему вы все тут больше остальных на лесбиянок катите. Тебе бы, Катя, провериться, раз во всех себе подобных видишь. – Ромка развернулся и, театрально приложив одну руку ко лбу, а другую закинув на плечо Антону, двинулся в противоположную сторону. – Пойдём, Антоша, мне нужно успокоиться в твоей компании после такого! Тьфу, бля... – В следующую секунду он убрал свои руки в сторону, опять-таки, наигранно оттряхивая их, будто потрогал что-то грязное. Так парни и ушли, оставив Смирнову и её подружек в постепенно пустеющем школьном коридоре. Конфликт произошёл два дня назад и пока что, к счастью, слухи Катя пускать перестала. Не было подколок, тупых вопросов и презрения во взглядах людей. Но, всё же, пришлось чуть меньше уделять внимание друг другу в стенах школы, чтобы снова не привлечь лишние подозрения. Но сейчас, когда уроки закончились, а одноклассников давно не было видно, парни могли идти рядом, едва касаясь ладоней друг друга кончиками пальцев. На улице всё же было людно и позволить себе что-то большее они не могли. Рома с Антоном уже подходили к подъезду Саши, когда Петров почувствовал на плече руку Ромы. – Опять ты ворон считаешь? – Антон растерянно огляделся, замечая перед собой немаленькую лужу грязи. Ещё полшага и белым кроссовкам пришёл бы конец. – Задумался просто. – Надумываешь себе что-то? – Нет. Я наоборот рад, что хоть с вами могу время проводить. – Конечно, компания Полины была весьма приятной и комфортной, но Петрову всё же хотелось побывать в немного другой обстановке. Более активной что-ли. Друзьям Ромки удавалось это обеспечить, так что сегодня они собираются своей компанией в квартире Саши. Антон ждал пятницы с самого начала недели, когда Рома позвал его провести время всем вместе. Так что сказать, что Петров в предвкушении – это ничего не сказать. – Смотри до вечера своё мнение не поменяй. – Взъерошив Антоновы волосы, Ромка подошёл к массивной двери, набирая другу по телефону, ведь он снова забыл в какой квартире тот живёт. Петров смотрел на него с довольной улыбкой, понимая, как за такое короткое время очень к Роме привязался. Антон знал, что Пятифан чувствует то же самое, что радовало и грело душу ещё больше. В первое время Антон переживал, что с характером Ромы будет трудно общаться и контактировать с ним в последующем времени, оказалось, всё наоборот. Его активность, внезапные решения, резкие смены настроения и вспыльчивость будто бы разогревали и Антона тоже. Небольшие перепалки, которые заканчивались чаще всего смехом обоих, постоянное рвение не сидеть на одном месте доставляли Петрову те самые раньше отсутствующие ощущения и чувства. Раньше было скучно и серо, одинаковые дни сурка разбавляла лишь Полина, а сейчас каждый день всё было по-разному. В школе парни активно общались, как и раньше, а дома и во время поздних прогулок присутствовали крепкие объятия, сопровождающиеся неловкими поцелуями. Держась за руки, они гуляли, разговаривая обо всём. Рома даже полюбил вместе с Петровым читать книжки у него в комнате. В общем, Антон был рад встретить такого человека, как Пятифан. – Тошка, пойдём. – Видимо, Антон снова завис, не заметив, как Рома уже успел открыть двери. – Я снова задумался. – Да уж я заметил. – Они прошли вперёд под тихую усмешку Ромки. – Да ну, почему ты всегда мафия? – Пробубнил недовольно Андрей, выкидывая свою карточку на пол. – Ну я же не спрашиваю почему ты всё время проститутка. Я не специально её вытягиваю. – Сказал Саша, пожимая плечами. Он выиграл уже пятый раз подряд, и каждый раз он умело отводил от себя подозрения, выставляя виноватым кого угодно, но не себя. – У тебя тут всё куплено. – Подвёл итоги Ромка, откидывая карточку с надписью «Врач». Антон от игры в мафию получал большое удовольствие. Каждый раз ему удавалось погрузиться в игру и каждая роль была для него особо интересной, даже быть мирным жителем Антону нравилось. Но, всё же, после пяти побед Саши играть стало не так уж и интересно, и остальные также поддержали идею закончить игру. – Ну, как хотите, я предлагал в монополию сыграть. – Ромка подтянул к себе раскиданные картонные карточки и взглядом задержался на карточке мафии. Поднеся её ближе к лицу, он окинул рыжего возмущённым взглядом. – Ах ты чувырла, да у тебя карточка помечена. – Где? – Да вот. – Резким движением, Пятифан вытянул руку вперёд, чуть ли не заезжая в лицо Саше. Он пару секунд смотрел на картонку, а потом, как ни в чём не бывало, забрал её. – Тебе кажется. – Саш, ну ты не охуел ли? – О, мы же с тобой давненько на гитаре не играли. – Быстро перевёл он тему, соскакивая с тёплого пола. – Какая гитара? Ты мухлюешь! – Ну разок, что такого? – Вот ты Саня хитроумный. – Выдал Слава, пересаживаясь поудобнее. Антон не сдержал усмешки от их перепалки, наблюдая за тем, как рыжий с особой бережностью брал в руки свою гитару. – Да что вы заладили, Саша да Саша... Антон не слышал как ты играешь? Вот. Давай. – Саша передал инструмент в руки Ромы. Гитара была обклеена наклейками, на грифе виднелись пара царапин которые только делали её более красивой. Потом рыжий ещё и выключил свет антуража, оставляя включёнными лишь гирлянды на стене. – Я же не вижу нихера. – Антон заметил, как Рома чуть прищурился, делая вид, что не может нащупать струны на грифе. – Ой, да не пизди. Всё ты видишь, а если бы и не видел, всё равно пиздато сыграл. – Сашка уселся обратно, обхватывая колени руками. Петров смерил Пятифана взглядом, когда он провёл пальцами по струнам, проверяя, настроен ли инструмент. – Не знал, что ты играешь. Где научился? – Это наш главный секрет. Уже четыре года с ним водимся, а Ромыч всё язык за зубами держит. – Успел сказать Андрей перед тем как по комнате раздалась мягкая мелодия. Роме, похоже, и правда свет был вовсе не нужен. Гитара будто была частью его, все звуки звучали отточено и чисто, пальцы двигались как по заученным движениям. Антон сравнил его с Полиной. Подруга с такой же идеальностью обладала своей скрипкой, создавая прекрасные композиции. Его пальцы скользили по грифу, перемещаясь с одного аккорда на другой, Антону удалось рассмотреть это сквозь тусклый свет. В какой-то момент, Рома ещё и начал петь. Это было по другому, не как в прошлый раз. В трезвом состоянии его голос звучал лучше, но всё же он не всегда попадал в моменты, и немного сбивался, когда дыхания не хватало или он не достаточно сильно зажимал струны. Антону Ромкино исполнение нравилось, это звучало очень по-домашнему, очень чувственно. Петров ощущал на себе Ромкин внимательный взгляд, зачарованный атмосферой и его голосом, Петров не сразу понял, что песня поётся для него. В зелёных зрачках сквозь слабый проблеск Антон разглядел что-то особенное, что передавало всё лучше любых слов. Для остальных это было по-обычному, мелодия звучала для них в совершенно другом свете. Они не замечали тайного посыла и двусмысленности, которая там была. Они также не видели их переглядываний в которых всё стало бы сразу понятно. Петров обязательно запомнит Ромин голос и взгляд из-под тёмных ресниц. В тот момент он постарался ещё и запомнить до мельчайших деталей как выглядит Пятифан, всю обстановку и чувства, чтобы потом передать это всё в рисунке. Песня закончилась, а в голове всё ещё играл ненавязчивый мотив, пока остальная компания попросила сыграть что-то другое и пели парни уже все вместе. – Так и где же ты научился так искусно играть? – Да прям уж искусно... – Рома с Антоном шли к остановке под тусклыми, только проявившимися звёздами, надеясь успеть на последний автобус. Пятифан от слов Петрова застенчиво отвернулся, отчего улыбка на лице Антона стала шире. – Мне понравилось, особенно первая песня. – Рома усмехнулся, довольный тем, что его посыл поняли. – Да дед учил немного когда мне лет десять было. – У тебя дедушка есть? – Был. Он умер лет пять назад. – Извини. – Да ладно, не всю же жизнь мне по нему горевать. – Рома не выглядел подавленным, видимо, правда успел и смог с этим свыкнуться. Антона его стойкость поражала, если брать в пример себя, Петров уверен, что ещё долгое время испытывал бы скорбь. – Потом я гитару его забрал, сам играть учился, пока батя бухой её не разъебал. – Вот гондон. – Ага, не то слово. Ну, короче, потом когда с Саней познакомился ещё к нему ходил, учился. – Дальше парни минут пять идут в тишине, быстрым шагом приближаясь к дороге. Антон всё думал, а насколько много остальные знают о прошлом Ромы? Рассказывал ли им Пятифан что-нибудь о себе? – Ром, можно спросить? – Ой бля, ты бы ещё спрашивал, можно ли тебе в сторону отойти. – Ну, это неприятная тема. – Да спрашивай, спрашивай. – А что они о тебе знают? – Петров не стал задавать вопрос напрямую, считая, что Ромка и без этого его поймёт. Пятифан помолчал, поправил капюшон, будто вспоминая свои слова. – Ничего. – Совершенно спокойно выдал он в итоге, перешагивая очередную лужу. – И про семью твою тоже? – Вообще ничего, Тошка. Для них я просто в плохих отношениях с родителями, поэтому ничего и не рассказываю. – Не доверяешь? – Не хочу разглашать о себе всем направо и налево... Ну и возможно не доверяю. – Ромка усмехнулся, перешагивая бордюр тротуара. – А про Бяшу? На сколько я понял вы все вместе были, да? – Я сказал, что он свалил, а больше они и не интересовались ни о чём. – Антон прикусил губы, обдумывая его ответ. Он не имел права судить Рому за обман, да и возможно так было даже лучше. Если Рома не считает их достаточно надёжными, Петров точно не будет спорить. – Неужто я первый кому удалось растопить твоё сердце и добиться правды? – Шутливым тоном спросил Антон, не рассчитывая на серьезный ответ. Рома улыбнулся, закатывая в своей манере глаза. – О да, Тоша, тебе я выдаю абсолютно всю правду о себе. – Я рад это слышать. – Их шаг замедлился, парни взялись за руки, поняв, что людей на улице кроме пьяниц нет и переживать тоже не о чем. Они вновь встретились взглядами, замирая на мгновение. Мир будто остановился, остались подвижными только Антон и Рома, больше никого... – Блядь, автобус! – Увидев боковым зрением транспорт, Рома, всё ещё держа Петрова за руку понёсся к остановке, перепрыгивая особо большие лужицы. Антон не смог сдержать смеха от его реакции, а мысль, что сейчас парням не удастся уехать, в голову совсем не приходила. Как и ожидалось, на автобус они не успели и лишь сбили себе дыхание. Рома стоял, уперев руки в колени. – Ну и как мы из этой жопы щас уедем? – Каком кверху, Ромочка. Сейчас такси закажем и всё. – Бля, а раньше ты не мог это предложить? – Хотел оставить свои дорогие сбережения для чего-нибудь более полезного. – Антон боковым зрением заметил, как Рома замахнулся, но подзатыльник ему так и не отвесил. – Вот не нравился бы ты мне, щас бы ударил. – Верю, верю. Такси через десять минут подъедет, давай пока в города поиграем. Рим. – Смерив Антона взглядом полным усталости, Рома всё же на игру соглашается. – Москва... – Так и прошли все десять минут. Ромка уже в такси всё не мог вспомнить ещё город на букву «Б», он даже не заметил, как Антон уснул на его плече. Да что там говорить, даже сам Петров упустил момент, когда глаза полностью закрылись, а щека прикоснулась к холодной ткани ветровки. Покачивания машины, тепло и твёрдое плечо под боком очень успокаивали, Антон чувствовал себя по-домашнему, уютно.