Музыка в 67ом

Горячая кружка чая приятно грела холодные руки, гул телевизора на фоне придавал приятной, домашней атмосферы, а нескончаемая болтовня Оли поддерживала беседу вот уже около часа. Рома удивлялся, что у такой маленькой девчушки есть столько всего, что она может рассказать. Вот и сейчас Оля жаловалась на новенького, который на протяжении трёх дней всё лезет к ней. – Ты ему просто понравилась, Оль. – Не говори глупостей, Тоша! Сдался он мне такой? – Ну, а может он хороший? – Антон пожал плечами, с ухмылкой наблюдая как младшая надула губки. Она недовольно схватила свою маленькую кружку с Ариэль и глотнула разбавленного холодной водой чая. – Ты же не дёргаешь девочек за косички, когда они тебе нравятся? – Потому что он ещё не знает как проявить к тебе внимание, а я знаю. – Ну вот иди и проявляй, а не умничай. – В итоге выдала Оля, скрестив руки на груди. Характером она явно отличалась от Антона, подмечал Рома уже в который раз. Допустим, Петров в такой ситуации, скорее бы промолчал, а вот Оля любит в ссорах говорить последней и оставаться победителем. Ромка вновь усмехнулся, облокачиваясь на спинку стула. На часах телефона было уже девять вечера, а Карина всё ещё не вернулась с работы. Антон попросил посидеть с ними, отговариваясь тем, что одному с сестрой ему скучно. Рома же подозревал, что Петрову просто страшно оставаться одному на ночь. Да Ромка был и не против остаться у Петровых ещё раз, и похоже сегодня Пятифан снова остаётся ночевать у Антона. Парень уже успел расслабиться, почувствовать сон на тяжёлых веках после горячего чая... Как вдруг с коридора раздаётся хлопок двери. – Похоже мама пришла. – С лёгкой улыбкой пробубнил Петров, отставляя кружку на стол. Но шаги были тяжёлыми, совсем не как у Карины. Ещё женщина обычно подавала голос, сопровождающийся шуршанием пакетов, а здесь лишь тяжёлое молчание и гулкие шаги. – Тох, ты дверь закрывал? – Я не помню. – Петров напрягся, подумывая, кто может прийти к ним в такое время. Мысли метались от одной к другой, от хороших до самых худших. Идти к двери и проверять, кто же там пришёл, не решался никто. Буквально в следующую секунду в проёме появляется мужчина, которого Ромка видел впервые, а вот выражение Антона сменилось с напряжённого на недовольное. Оля отвернулась, нарочно делая вид, что очень внимательно смотрит телевизор. Рома успел увидеть испуг в её глазах прежде чем девочка повернулась. – Чего это ты в такое время пришёл? – Даже не поздороваешься с отцом? - Мужчина опёрся рукой о косяк, сейчас Рома смог рассмотреть малейшие схожести между ними. Выглядел он так, словно вернулся после долгой дороги и много времени не спал, на лице была видна щетина, волосы были отросшие, а взгляд стальной и суровый. От Карины веяло теплом, добротой и заботой, а вот от него совсем наоборот. Холод, строгость, отрешённость – всё, что чувствовалось в его присутствии. – Ну ты же с нами на протяжении трёх месяцев не здоровался, а я обязан что ли? – За языком своим приглядывай. То, что мы теперь живём по отдельности, ещё не значит, что теперь я не твой отец. – Антону вся эта ситуация явно не нравилась, глаза его сузились, руки сжались на спинке стула. Рома молча за ними наблюдал, не считая правильным сейчас влезать. Он лишь наблюдал, тихо постукивая пальцами по столешнице, отчего атмосфера казалась ещё более напряжённой. И пускай Ромка сохранял спокойный вид, всё же внутри бушевало волнение. Что-то подсказывало, что у Петрова явно внутри скрывается огромная обида не только на уход отца. – Ухты, вспомнил, наконец, что у тебя дети есть? Я то думал, ты кроме своей работы и новой семьи ничего не видишь. – Антон! – Его твёрдый голос прозвучал как гром среди ясного неба. Оля вздрогнула, она сидела в ещё большем напряжении, чем все остальные в этой комнате. Её глаза забегали по комнате, будто ещё одно слово и она расплачется. – Оль, сходи пока, порисуй, ладно? – Ещё раз предлагать ей было не нужно, Петрова быстрым шагом удалилась в свою комнату под тяжёлым взглядом отца. – Мать ваша где? – Спросил мужчина в итоге, когда девочка закрыла за собой дверь. От такой формулировки Антона будто водой окатило, он рассердился ещё больше и отвечал чуть ли не со скрежетом зубов. – На работе. – И она оставляет вас одних? – В этой фразе было столько отвращения и пренебрежения, что даже Рому его присутствие стало раздражать. – Если бы кто-то помогал ей деньгами, может она бы и не пропадала на работе до полуночи. Но ты же забыл про нас. – Антон! – Да что Антон то? Я не прав, хочешь сказать? От тебя не было ни слуху ни духу три месяца. Ты даже с новым годом ни меня, ни Олю не поздравил. С какого хера я должен считать тебя прекраснейшим отцом и встречать тебя с объятиями? – С таких, что у тебя должна присутствовать хотя бы доля уважения ко мне! Я тебя вырастил, в конце концов. Если бы не я... – Вот! Ты всю жизнь говоришь: «Если бы не я то, если бы не я это», а сам не замечал того, что делала мама. Ты всё время не видел ничего кроме своей работы, абсолютно ничего! У тебя не было хотя бы доли уважения ко мне, к маме, к Оле, ни к кому! А правда глаза режет, вот ты и свалил отсюда, скидывая всю вину на нас. Да без тебя бы блядь нам лучше было. – По мере слов Антона, мужчина хмурился всё больше и больше, его кулаки то сжимались, то разжимались, морщинки на лице стали заметнее. Пару раз он хотел прервать сына, сказать что-то, но в итоге молчал, выслушивая всё в свой адрес. В конце концов мужчина сделал шаг вперёд, замахнулся и собирался ударить, но Рома дёрнул Антона на себя, решив, что пора заканчивать этот спектакль. Мужская рука застыла в воздухе и смотреть в эти глаза полные ярости было даже жутковато. – Дядь, давайте ка уходите отсюда. Вам тут не рады, сами видите. – Ты кто такой вообще? Не в своё дело лезешь. – Ага, ага. Вы Антона на три месяца забыли, вот и сейчас сделайте также. – Кажется, Ромкина наглость мужчину совсем обескуражила. Он медленно опустил свою руку, ещё раз оглядел обоих мальчишек взглядом и, всё ещё явно злой, двинулся к выходу из кухни. – Была бы это моя квартира, вышвырнул б тебя отсюда. Матери привет передавай, Антон. – Следом прозвучал громкий хлопок двери. Рома облегчённо выдохнул, только сейчас осознавая, что сердце ужасно колотилось. У него было чувство, что вот-вот мужчина и правда вышвырнет его отсюда за шкирку. К счастью, он немного более адекватный, чем кажется на первый взгляд. Или же просто понял, что не бить сына он сюда приехал. Антон устало вздохнул, вставая со своего места. Ничего не говоря, он выходит на балкон, а через пару минут Рома идёт следом, не желая оставлять его одного. Уже привычный пейзаж многоэтажек, высоких деревьев, тёмного неба, ярких звёзд и тусклых окон встречает его. Холодный ветер моросил по коже, поднимая волосы дыбом и нагло задувая под футболку. Это место в квартире у Петровых ему нравилось наравне с Антоновой комнатой. Уголок, в котором их никто не видит и не слышит, где можно на время оказаться с самим собой. Антон наблюдал за чем-то, подперев голову руками. Роме было интересно узнать, что его так тревожило, но нарушать тишину всё же не хотел, считая, что Антон сам всё расскажет если захочет. Что он в принципе и сделал. – Не думай, что я так говорил просто потому что не общался с ним пару месяцев. Просто... он столько дерьма сделал в прошлом. – А что он сделал? – Интересуется Ромка в ответ. Антон глубоко вздыхает, набирая полные лёгкие воздуха. Петров собирался с мыслями, подбирал слова, а Рома в свою очередь, терпеливо ждал. Все же тема была щепетильная и как-то настаивать на рассказе не хотелось. Поправив свои очки, Антон тихим голосом продолжает говорить, Пятифан слушал его с замиранием. – Ну, вообще, раньше папа хорошим был. Подарки часто с командировок привозил, таскался со мной, маму любил, ей тоже подарки делал, цветы каждое утро и всё такое... А потом он ей изменил, пока мама Олей беременна была. Такой скандалище был, я думал родители прямо там друг друга загрызут. – Антон оглядывал свои руки, заламывал пальцы, поправлял рукава кофты. В его лице отчётливо виднелись волнение и тупая боль. Да и что там говорить, Рома сам не ожидал подобного. – Так и понимаешь, он же ещё и вины своей в этом не признал, даже до сих пор. Мол, мама ему внимания мало уделяла, по дому плохо помогала, ещё и не работала. Они всё же решили не разводиться, я мелкий был, да и Оля должна была вот-вот родиться... Папа потом стал жёстче, за какую-нибудь оплошность мог или ремнём шлёпнуть пару раз или в угол поставить, и с мамой он ссориться стал часто. Потом когда Оле уже шесть лет было он в какие-то ужасные долги влез, нам денег не хватало их выплачивать. В общем, мы потом год в тени сидели у бабушки моей в деревне. Они ссорились ещё чаще на нервной почве, Оля ревела всё время из-за этого, боялась, что они разведутся в итоге и нас разделят... Потом папе наконец повышение дали, он выплатил всё и квартиру эту купил. Он кроме своей работы не видел абсолютно ничего, бывало даже не замечал, что мы рядом сидим или нас вообще уже пару дней дома нет. А когда он уходил, сказал, что мы лишний груз для него. Пиздатый у меня папаша короче. – Рома, конечно, представлял, что человек из отца Антона плохой, но не думал, что настолько. Карина теперь в его глазах выглядела ещё сильнее, ведь не бросила она всех и вся, а продолжила и продолжает стараться ради своей семьи. Антон выглядел подавленно, будто всё ещё сильно о чём-то переживал, а ругань в их доме до сих пор не прекращалась. Маленький визит отца вернул его на время в прошлое. – М-да, таких людей ещё поискать надо. Гондурас конченый... – Я надеюсь, он сейчас не собирается судиться с мамой за квартиру, иначе нам скорее всего переехать придётся. Опять. – Петров обмяк, явно устав от сегодняшнего дня. Он был насыщенным и хорошим воспоминаниями, о походе в кино, и плохими, о сегодняшнем вечере. По его лицу было видно, как в мыслях крутятся множество мыслей и приятных и плохих, как он переживал и хотел скорее уйти отдохнуть. Рома в утешениях был не силён, вот только смотреть на такого поникшего Антона больно. Они и правда одним лишь своим видом передавали друг другу все чувства и эмоции, и с каждым днём это получалось всё лучше и лучше. Будто какая-то невидимая нить связывала их, делая дорожки к мыслям каждого. Ромка подошёл ближе, потянул к себе расслабленного Антона и заключил в объятия. Рядом с ним было тепло и уютно, будто весь холод вмиг пропадал, растворялся. Он зарылся носом в волосы Петрова, нашёптывая ему слова утешения, которые только мог придумать. – Я не думаю, что он настолько чёрствый. Всё обойдётся, я уверен, Тошка. – А если мы всё-таки уедем? – Я за вами увяжусь, просто так от меня не избавишься. – Да я и не собирался особо. – Рома чувствует, как Петров полностью расслабляется в его руках, протяжённо выдыхая. Он оставил короткий и тёплый, согревающий поцелуй в его щёку, Антон улыбнулся. Эта пара минут казались вечными и тёплыми, наполненными улыбками и усталостью, но до ужаса приятными. Рома запоминал каждый подобный момент с Петровым, и каждый был пропитан различными эмоциями и чувствами, единственное, что их объединяло – это то, что каждый приносил улыбку и дрожь в руках, чувство эйфории и полного комфорта. – Тоша, папа ушёл? – Послышался тоненький голосок сбоку. Оба парня отшатнулись друг от друга, не ожидав увидеть здесь Олю. Она оглядывала их своими ярким и сонным взглядом, сжимая в руках плюшевого медведя. Девочка успела переодеться в пижаму и порядком перенервничать от такого нежданного гостя. – Да, ушёл. – Почитаете мне книжку на ночь, пожалуйста? – Конечно, пойдём. – Антон выдавил из себя улыбку ради сестрёнки. Рому эта его черта, улыбаться даже сквозь усталость и пытаться дарить чувство спокойствия, завораживала. Он и сам мельком усмехнулся, заходя следом с балкона в квартиру. – Только это, Оль, маме не говори, что мы обнимались. – Секретики от мамы? – Ага, прямо как ты скрываешь, что конфеты втихую таскаешь. – Ладно, ладно, я поняла. Маме ни слова... И то что вы в щёчки целовались я тоже не скажу. – Антон в удивлении вскинул брови, вызывая усмешку у Пятифана. Всё же Оля умела поддеть своими словами, пусть даже и в шутку. – Ты знала, что подглядывать не хорошо, а, малявка? – Я не специально. – Ну-ну. Оставшийся вечер прошёл за чтением книжки по очереди. Уже на пятой сказке Оля тихо засопела, накрываясь своим пледом по самый кончик носика. Они не заметили этого сразу, продолжая читать книжку до самой корки. Время подходило к одиннадцати, Карина только зашла домой. В квартире было тихо и лишь кучка обуви подсказывала, что дома кто-то есть. Сняв куртку и поставив пакеты на стол, женщина заглянула в спальню дочери. Карина улыбнулась обстановке, которая царила в комнате. Оля, тихо сопящая под своим пледом, а рядом Рома и Антон, заснувшие с книжкой в руках. Она подошла ближе, тихонько забрала книгу из рук Ромки и сняла очки с Антона. Накрыв парней пледом, Карина решила не тревожить их сладкий сон, она ушла, прикрыв за собой дверь.