Музыка в 67ом

Вчерашнее сообщение от матери заставило Рому занервничать. Что должно было случиться такого, чтобы женщина писала ему сама? Однозначно что-то ужасное. Просто так мама не писала и за отсутствие сына по ночам не беспокоилась, а тут она его ещё и ждёт... Поэтому сейчас Пятифан торопился прийти домой быстрее в надежде приглушить внутреннее волнение и убедить себя, что всё в порядке. Или по крайней мере всё как всегда. Уже зайдя на порог, Ромка быстро стянул с себя грязные кроссовки и куртку, прошёл вглубь квартиры. К его удивлению, внутри было убрано. Не было того беспорядка, который обычно оставался после родительских пьянок наутро. На столе было чисто, пепельница пуста, рядом аккуратно стояли сахарница и солонка. Оглянувшись, на пороге он заметил чёрный пакет, по-видимому, с бутылками. Сами родители же спокойно спали крепким сном, а от шуршания сбоку и скрипа половиц Ромка даже подскочил. Он резко обернулся, совсем не подозревая кто мог к ним явиться. Рома бы соврал, если б сказал, что не испугался. Он ожидал увидеть кого угодно: друзей, собутыльников, воров, бабушку, соседку... Но перед его глазами стояла женщина, приятная и ухоженная на вид. Она, сложив руки, оглядывала Рому, словно видела его впервые. Хотя, если сам Пятифан её не помнит, скорее всего это и правда их первая встреча. – Здрасте... вы кто? – Он развернулся полностью, чувствуя себя неуютно. Зелёные глаза всё ещё оглядывали его и казались они Роме до жути знакомыми. Возможно потому что такие же глаза у его матери и у него самого. – Здравствуй, Рома... Мы могли бы поговорить? Я всё тебе объясню. – Голос женщины хоть и звучал как-то неуверенно и растерянно, он всё же был приятным, располагающим к себе. Ромка кивнул и пошёл в кухню, намереваясь угостить гостью чаем, да и выпить горячего самому, руки замёрзли. Пусть он испытывал к ней недоверие, если женщина знает его имя, значит вряд ли она какой-то вор или маньяк. Рома по крайней мере на это надеется. В кухне стояла напряжённая атмосфера, оба присутствующих не имели понятия, как и о чём начать разговор. Изредка они переглядывались, женщина с любопытством и задумчивостью, Ромка настороженно. Тёмная от пыли люстра плохо освещала пустующую комнату, в которой стояла полная тишина. Первой её нарушила женщина, привлекая к себе внимание Пятифана. – Ромочка, мы с тобой не виделись ни разу, к сожалению. Я Алиса, сестра твоей матери. – Рома отвёл взгляд широко распахнутых глаз к своей кружке, сжимая её крепче. Он не знал как себя чувствовать. С одной стороны Рома мог разозлиться на то, что за шестнадцать лет не видел её ни разу, ни на каких праздниках или семейных встречах, а с другой... Он ведь и не слышал о ней ни разу. Где тогда женщина пропадала? – А почему я о вас не слышал? И на праздниках вас ни разу не было. – Рома щурился, будто пытался вывести её на лжи. Алиса же, спокойно приняла его триаду и принялась с терпеливостью просвещать парня. – Мы с твоей мамой в давней ссоре. Она же ещё до тебя подобный образ жизни вела, у неё несколько выкидышей было... Я всё пыталась вбить ей в голову, что нельзя так себя вести и пора за голову взяться... Она на меня разоралась, сказала, чтобы я не лезла, я и уехала. – Женщина досадно усмехнулась своему поступку, сжимая руки на серой кружке крепче. – Потом с бабушкой поругалась, тоже из-за твоей матери... И на эмоциях уехала ещё дальше, больше не появлялась. Изредка просто звонила ей, чтобы спросить как здоровье и нужны ли деньги. – Ромка хоть и сделал взгляд мягче, всё ещё относился к её словам скептически. – Я даже не знала, что ты родился, Рома. И сообщение с телефона твоей матери я писала, у меня, к сожалению, твоего номера нет. – Откуда узнали обо мне? Как нашли? – Женщина убрала выпавшую длинную тёмную прядь за ухо. Всё же Алиса и мама были многим похожи. В памяти Ромки проскользнул образ матери пару лет назад, когда её волосы были такими же длинными и ухоженными, взгляд ещё был живым и не стеклянным, а улыбалась она чуть ли не каждый день. Пусть женщина и пила чуть ли не с самого его рождения, раньше это ощущалось по-другому, как-то менее остро и боязливо. Даже несмотря на её наплевательское отношение и строгость к сыну, в детстве Рома её очень любил. А сейчас... сейчас он испытывает что-то непонятное и смешанное. – Я созванивалась с бабушкой три дня назад. Она рассказала, что сестра моя всё ещё ведёт разгульный образ жизни... Я не хотела зацикливаться на этой теме, для меня такие новости даже неудивительны. Но когда она рассказала о тебе, я очень удивилась, что у неё есть сын. Бабуля много рассказывала о тебе, хвалила, жалела, говорила, как тебе тут плохо. – При упоминании бабушки сердце ёкнуло, вызывая чувство тоски, Роме даже было всё равно, что кто-то ещё узнал о его слабости. Из-за родителей Ромка не видел бабушку уже около четырёх лет, лишь иногда разговаривал с ней по телефону. Матери с отцом всё времени не хватало, чтобы съездить к ней в гости. На лице Алисы расцвела маленькая улыбка, она попыталась скрасить обстановку. Роме это почти не помогло и предвкушение чего-то неприятного всё ещё ныло где-то под ложечкой. Женщина тяжело вздохнула, будто готовясь к тяжёлому разговору. – В общем... Я знаю, что ты видишь меня впервые и совсем не знаешь... Но, Рома, я приехала не просто так. – Да? – Я хотела предложить тебе уехать вместе со мной. В Москву. – Ромка с громким стуком поставил кружку на стол, смотря на женщину нахмуренным взглядом. Его триаду слов перебили. – Не отказывайся сразу. Просто подумай, там у тебя будет куда больше шансов зажить нормальной жизнью. Хорошее обучение, жильё, никаких пьянок перед лицом. Рома, ты сможешь достичь многого. – Слушайте, тёть Алис. Это конечно замечательно, но давайте так. Я вас знать не знаю. Вы шестнадцать лет обо мне ничего не знали и не слышали. Откуда я могу быть уверен, что вы заберёте меня в Москву, а не в какой-нибудь Чернобыль? – Я понимаю... – Нет, подождите, я всё-таки закончу. Во-первых, никакая Москва для лучшей жизни мне не нужна, у меня есть здесь человек, которому я пообещал чуть ли не совместную жизнь до конца дней. Во-вторых, пьянки мне никак не мешают для нормальной жизни. Повторяюсь, ехать куда-то с незнакомкой и бросать всё, что у меня здесь есть, я не собираюсь. – Сердце бешено билось и Рома совсем не понимал отчего. Возможно от страха, или от того, что говорил он это всё на одном вздохе. Рома и представить не мог, что когда-нибудь ему представится шанс на нормальную жизнь. Как бы парень не отнекивался, сам конечно понимал, что жить в такой обстановке ещё пару лет он не сможет и не захочет. Но здесь Антон... А бросить его это будет аморальный поступок после всех Роминых обещаний. Алиса кивнула ему с пониманием, отодвинув кружку вперёд, она сложила пальцы в замок. – Ром, пойми, что людей в твоей жизни будет ещё тысячи. Вы подростки, ты не знаешь, в какой именно момент ваши отношения могут закончиться. А твоё будущее... оно куда важнее. Тебе нужно понимать чего ты хочешь, хорошей и счастливой жизни в будущем, или ярких и мимолётных моментов сейчас. – Я свой ответ уже сказал. – Алиса вновь посмотрела на него, этих глаз на себе Ромка не мог выдержать. Пятифан невольно уводил взгляд, уж слишком он давил, хотя возможно, женщина даже не пыталась этого делать. И всё же её искушающие слова закладывались под корку мозга, будто пытаясь вывернуть и заставить переосмыслить все его планы и мысли. – Знаешь, я рассчитывала увидеть здесь беззащитного мальчика, который не знает, как и чем себе помочь... – Фу, даже звучит противно. – А вижу я в итоге сильного подростка. Я очень горжусь тем, что ты не сдался, живя в такой обстановке. Ты сильный, Рома, и умный, а ещё характерный в меня пошёл. – Алиса усмехнулась, теперь улыбаясь немного шире. – Я боюсь, что ты утратишь эти качества, что станешь таким же, как они. Да, я не знаю тебя так хорошо, но я знаю, что житья в такой обстановке просто нет. Это отличный шанс уйти от всего этого и зажить нормально. – Я повторяю, здесь живёт очень дорогой мне человек... – Ты его любишь? – Конечно... – Значит сможешь отпустить, чтобы не сделать хуже ни себе, ни ему. Ведь если ты в итоге не справишься с этой обстановкой, просто представь какого будет ему. – Роме и представлять не надо, он на себе отчётливо ощутил такие чувства. И от этого по коже пошёл мороз, нотки страха появились внутри. Глаза переходили от одного объекта к другому, стараясь не обращать внимания на её слова. Алиса тем временем продолжала свой монолог. – Позаботься о себе в первую очередь. Я знаю, что звучит это ужасно и бессердечно... Но разве ты хочешь быть в подобной обстановке, зато с любимым человеком? Как говорят, с любимым и рай в шалаше... Это так не работает, уж я то знаю. – Сердце у Ромы металось из стороны в сторону от наступившего испуга. Испуга решения. С одной стороны Рома всё это прекрасно понимал, а с другой... Ну не может он просто уехать, сказав Антону, что вернётся через пару лет. Может, даже если он и вернётся, всё будет по другому. Между ними не будет всего того, что происходит сейчас. Но Алиса права, и жить таким образом ему не хочется... Пятифану страшно. Поняв, что сейчас парень ответить не может, Алиса продолжила. – Я улетаю через неделю, у тебя ещё есть время передумать. Свой телефон я оставила у тебя на столе, позвони как решишь окончательно. Пожалуйста, не делай глупостей. – Женщина встала со стула, задвинула его за стол и удалилась, оставляя Рому наедине с собой и своими мыслями. В ушах резко запищало, перед глазами появилась пелена, которая размывала всё вокруг. Парень понял, что на глаза навернулись слёзы. Он не хотел решать, а ещё больше расстраивался из-за того, что и правда начинает обдумывать её предложение. Чёрт возьми! Он договорился вместе с Антоном окончить школу и поступать в одно место! Рома просто не может бросить Петрова здесь одного... А вдруг Алиса всё же на сто процентов права? Вдруг их так называемые отношения продлятся от силы год? Ромка так устал от обстановки дома, от этого города, от семьи, от самого себя в конце концов... Ему всегда хотелось большего. Хорошего места обучения, хорошей семьи, хороших друзей, хорошего человека рядом. Из всего этого у него был только человек. Только Антон. А жертвовать им ради всего остального... было ужасно сложно. Ужасно больно. Ужасно противно. Ромка упёрся лбом в свои ладони, чувствуя, как по щекам катятся пара слёз отчаяния. Ему опять нужно принимать решение. На этот раз последнее. Окончательное. «Я точно могу тебе доверять?» «Позвони бабушке. Она подтвердит, что я не чужой человек. Ну, или не совсем чужой...» Сердце всё ещё не останавливалось и колотилось в бешеном ритме, дыхание всё никак не восстанавливалось, щёки были мокрыми от только что вытертых слёз. Рома старался не обращать внимания на звуки на фоне, надеясь сосредоточиться на музыке в наушниках. Но крики и звуки битой посуды за стеной всё ещё были слышны, даже через наушники. Последней каплей к принятию решения стала сегодняшняя драка родителей. Рома понимал, что будет винить и ненавидеть себя за принятое решение долгое время. Знал, что его будут считать последней мразью. Но всё же понял, что не смог бы прожить в этом доме ещё год. Всё вокруг просто морально давило, причём не только обстановка внутри квартиры, а и в любых других местах. С каждым днём становилось всё хуже и хуже, а всё, что Ромку здесь удерживало это Антон и обещание Бяше. Дрожащими пальцами, Ромка печатает ответ Алисе. «Я согласен» «Я рада, что ты смог пойти на крайние меры, Рома.» – Со мной бля этой радостью поделись. – С грустной усмешкой пробубнил Рома, прибавляя громкости на телефоне, он улёгся на подушку. Сердце болело за принятое тяжёлое решение, теперь он не знал, что делать с Петровым. А ведь он обещал... Всю неделю каждый день Рома проводил с Антоном как последний. Не было ни минуты, когда мысли оставляли его в покое. Каждый раз он вспоминал тот разговор и переписку, взвешивал все свои варианты, все решения, думал о том, чтобы отказаться в последний момент. Пару раз Пятифан думал, что сможет перетерпеть всё это и остаться, пожертвовать своим внутренним спокойствием... Но возвращаясь вечером в квартиру, всё снова переламывалось. Принятие выбора давалось далеко не легко, он ведь Антона любил, доверял ему, привязался к нему... Рома точно уверен в том, что не сможет простить себя от принятого решения. Он знает, что будет сожалеть об этом ещё очень долго, ведь в голове уже выстраивался план о том, как оставить Петрова и сделать так, чтобы он больше никогда о Пятифане не вспоминал. Алиса была права. Их так называемые отношения не продлятся долгое время, хоть и Роме было хорошо рядом с ним, этот выбор был верным. Петров сможет найти себе достойного человека, с которым он сможет построить будущее, сделать семью и жить счастливо дальше. Ведь если так посудить, оба даже родным не смогут сказать об их отношениях. Да и Рома не лучший человек для Петрова, лишь лишняя забота. Рома вбил это себе в голову, хоть и понимал, что попросту искал оправдания своему предательскому поступку. Осталось только сделать всё возможное для того, чтобы и Антон думал также. Нужно привести себя в порядок перед тем, как идти на встречу с ним и осуществлять свои намерения. – Ты сегодня опоздал. – Антон обнимает стоящего напротив Рому, с улыбкой оглядывая его уставшее лицо. Рома уцепился на секунду за его глаза, осознавая, что сегодня видит их в последний раз. – У меня кстати подарок для тебя есть! – Петров быстрым движением вытянул из рюкзака аккуратно сложенный пополам листок и передал его Ромке. Пятифан медленно развернул его, всеми силами стараясь не выражать чего-то лишнего на лице. С бумаги на Рому смотрел он сам. С гитарой, улыбкой и очень живым взглядом. Если бы Пятифан сказал, что ему не понравилось, он бы соврал. Рисунки Антона ему нравились всегда, и сейчас парень максимально пытался сдержать себя, чтобы случайно ни улыбнуться, ни передумать в последнюю минуту и остановиться. С трудом опустив руку с листком, Ромка принимает свой обычный стеклянный взгляд, каким встречал Петрова в первую их встречу. Антон это заметил, заволновался и сделал шаг ближе. – Ром, ты чего? – Антон получает лёгкий толчок в грудь и казалось, будто Рома чувствует то же самое, только во много раз сильнее. Будто это его сейчас собираются оставить, и от этого становилось ещё более совестно. Он помнит о своих обещаниях, они крутятся в голове и не отстают, вызывают у Ромы жгучее чувство стыда и горькой печали. – Короче, решил, что пора спектакль наш с тобой заканчивать. – Чего? Какой спектакль? – Пятифан пообещал себе, что выделит отдельный день для ненависти к своему поведению и поступку, сделанные за сегодня. Сейчас важно другое и ему нужно поддерживать вид. Ромка выдавил из себя самоуверенную усмешку, наклонив голову набок, дальше парень говорит с наглым тоном. – Обычный, Антошка. Решил, что хватит в очках розовых ходить. Мне подвернулся шанс свалить из этой задницы, я уезжаю завтра. – Петров, видимо, надеется, что это неудачная шутка. Он с надеждой смотрит на него, а когда понимает, что всё совсем не так, выпрямляется, смотрит с огромным непониманием и разочарованием в глазах. – Ты блядь не шутишь? Рома! Мы на той неделе обсуждали всё это... – Антон, ну бля, не будь ребёнком. Наши с тобой отношения не продлятся и года, понимаешь? Уж какой там Питер, совместная жизнь... – А как же твои слова? Ты клялся, обещал! – Ну, мне нужен был объект на который я мог отвлечься на некоторое время... А ты давал мне всё нужное. Поддержку, заботу, внимание, сечёшь? Сейчас мне это не надо, я ухожу. – Антон открыл было рот, чтобы что-нибудь сказать, но, не найдя слов, он всё же молчал. Рома видел его чувства в серых глазах. Обида, боль, ненависть, недопонимание, горечь... Но Пятифан уже решил, что решение было нужным и правильным, а Петрову помочь он уже никак не может. Сделав шаг ближе, Ромка взъерошил его волосы, понимая, что это последний раз когда он их касается. Он старался запомнить Антона во всех красках и таким образом незаметно прощался. – Ну же, Антош, не расстраивайся. Ты правда проделал большую работу, спасибо тебе за это. Но ты больше не нужен, это лишнее, усёк? – Да пошёл ты на хуй, Пятифан. – Петров стряхивает его руку со своей головы, начиная тяжело дышать от злости. – Ты, блядь, на слезах говорил, как боишься, что тебя кинут! Что ты останешься один! А сейчас ты что творишь? Сам уходишь, делаешь то, чего боялся! – Рома признавал, что Антон был прав. Попал во все больные места, от которых чувство презрения к самому себе только увеличилось, рассеялось по всему телу. Рома не злился на Антона за это, скорее даже наоборот, внутренне благодарил. Но ещё не время раскисать, нужно довести дело до конца. – Господи, Антон. Ну да, перегнул я немного палку... Я и не думал, что ты поверишь всему моему бреду. Короче, Антошка, просто знай, что ты очень-очень мне помог. Ты крутой и всё такое, но мне пора. Часики тикают, Москва не ждёт. – Смяв бумагу с рисунком в кулаке, Рома разворачивается и уходит, сдерживая себя, чтобы не перейти на более быстрый шаг. – Сука, Пятифан! Я ненавижу блядь тебя! Ты конченый и самовлюблённый урод! – Слышится его голос сзади, а потом частые и громкие шаги. Рома глубоко вздыхает через зубы, сдерживая себя от того, чтобы не разреветься. Чёрт, он стал слишком чувствительным, а всё из-за Антона... Или же благодаря Антону? Рома знал, что оборвал его доверие. Он поступил также, как тот его друг. Даже хуже. Растоптал и бросил. Но Рома точно уверен, что Антон с этим справится. У него есть Полина и любящие Карина с Олей, которые обязательно будут рядом. Петров будет ненавидеть Пятифана, как и раньше, как и должно было быть с самого начала. Просто в какой-то момент всё зашло слишком далеко... Антон точно найдет достойного себе человека и забудет о Роме, как о простой юношеской ошибке. Почему Пятифан не рассказал правды? Потому что Рома знает, что не вернётся. Да и даже расскажи он Петрову правду, что изменится? Рома уверен, что подобные отношения на расстоянии долго не продлятся, кто-нибудь бы явно нашёл себе более близкого человека... Или это всё отговорки, чтобы не чувствовать себя настолько паршиво? Рома пожертвовал самым близким ради шанса на успешное будущее, бросил единственного нужного человека и уехал, поджав хвост. Будет ли после такого Рома считать себя хорошо? Точно нет. Рома вообще не уверен, сможет ли чувствовать себя хоть как-нибудь после того, как и правда оставил Петрова после своих слов о том, как сильно он боится одиночества. Сегодняшняя пятница с рюкзаком вещей на плече запомнится Ромке ещё на очень долгое время. Пятница, в которую он оборвал все связи с любимым человеком. Человеком, который пробудил в нём самые лучшие чувства. Даже звучит смешно. В прошлую пятницу он чувственно целовался с Антоном под дождём, а в эту бросил его со словами, что всё это лишь игра. А ведь Рома ни разу прямо не сказал о том, как сильно Антон ему дорог. Он ни разу прямо не говорил, что любит Петрова. – Готов? – Конечно... – Рома не был готов и никогда не будет. Сидя в купе поезда, парень сжимал в руках свой рюкзак, на дне которого где-то катался комок акварельной бумаги. Последнее, что осталось у него на память об Антоне. Он удалил его контакты, фотки и видео, чаты и остальное, что могло напоминать об их недолгих совместных днях. Да и от всех остальных контактов он также избавился, надеясь больше никогда не вспоминать ни об этом городе, ни о людях из него. Начинается другая жизнь, в которой Рома, скорее всего, больше не позволит себе быть рядом с кем-то и чувствовать заботу, радость и любовь. На это он способен только рядом с Антоном, которого рядом больше нет и не будет.