Музыка в 67ом

«Как погулял?» «Нормально вроде, никто не съел» «А как себя чувствуешь?» «Полин, со мной всё в порядке. Не нужно печься обо мне» «Извини, я просто переживаю» Закрыв переписку с подругой, Антон снова включает музыку, отворачиваясь к окну автобуса. Возможно он слишком жёстко ответил подруге, стоит попозже извиниться. Внутри транспорта было ужасно душно, ещё хуже, чем на улице. Сейчас спасал лишь небольшой сквозняк, проникающий через маленькую форточку. Последнюю неделю лета он решил провести прогулкой по городу, чтобы взглянуть на него последний раз и запомнить как он выглядит в тёплое время года. Для Антона это было чем-то новым, просто бродить по улицам в одиночестве. Город маленький, его можно обойти за день. В нём не было чего-то особенного и интересного. И всё же к этому простому и неприметному месту Антон успел привыкнуть и даже чуточку его полюбить, ведь здесь он нашёл важных людей. Полина, которая собиралась поступать в музыкальную консерваторию в центре Москвы, стала для него родной. Она была его опорой в последние два с половиной года, они вместе пережили тяжёлые моменты. Поддерживая и оставаясь рядом друг с другом, друзья окончили школу, а потом на год взяли себе отдых от всех забот. Полина переживала смерть отца, которая далась ей с большим трудом. Столько слёз на её лице Антон ещё не видел. Каждый раз он был рядом, старался выполнять её просьбы и просто слушать. От горя она оправилась не очень скоро, и всё же в её повзрослевших глазах осталась та самая искра детской радости, которую Петров видел очень много раз. Морозова же в свою очередь была рядом, когда уехал Рома. Антон не хотел вспоминать те дни, они до сих пор отзывались тупой болью, грустью и обидой глубоко внутри. Он считал себя преданным и Рому хотелось ненавидеть, это было правильно. Пятифан заставил привязаться к нему и привыкнуть, а потом просто взял и оставил с не самыми приятными словами на прощание. В первые дни Антон злился, говорил Полине как сильно его презирает... Пару раз было желание позвонить и Антон сам не знал зачем именно. Всё же выиграла гордость и с Ромой он больше никогда не виделся, не списывался, не созванивался и в общем никак не контактировал. Вот только вспоминая те, пусть и короткие моменты с ним, душа буквально ныла. Их отношения были юношескими и невинными, они продлились не так долго, но найти другого подходящего человека Петрову не удалось. Или он просто недостаточно хорошо искал. Просто не хотел. Свою мечту поступить в художественный университет он отбросил подальше. То обещание, которое парни дали друг другу, не давало со спокойной мыслью поступить в желанное заведение. Антон в итоге выбрал экономический факультет, ведь с математикой у него всё в порядке, а с рисунками, увы, нет. Из-за всего происходящего не было вдохновения да и в целом желания рисовать. Он был занят совсем другим и физически, и ментально. Документы уже поданы и через совсем короткий срок Антон поедет учиться, жалко только, что не как в своих подростковых мечтах. Смотря сейчас в окно, пейзаж казался ему куда более скудным и серым, чем тогда, в шестнадцать лет. Либо так действовало взросление, либо так было всегда и Петров этого просто не замечал в компании Ромы. Как тот выразился, Антон был в розовых очках. Без Пятифана рядом Антон снова вернулся в прежнее, обыденное русло. Петров даже не думал, что из-за какой-то подростковой влюблённости будет вести себя так в старшем возрасте, что он вообще изменится. Хоть Антон и свыкся с расставанием, вокруг многое напоминало о Пятифане и старая обида распалялась снова. Она пробуждала злость и желание вернуться в тот день, чтобы высказать всё то, о чём Антон промолчал. Радовал лишь переезд в Санкт-Петербург. Петров надеялся найти там другой объект своего внимания и переключиться, забыть про этого чёртового Рому. Пытался ли Антон переключиться на кого-нибудь другого? Безусловно. Он знакомился, общался, пару раз даже состоял в недолгих отношениях. Но вот не мог Антон почувствовать все те прелести с другими людьми, каждый раз ему либо чего-то не хватало, либо что-то мешало. А может Петров просто недостаточно старался? Всё возможно. Антон решил для себя, что переезд в другое место, где совсем другие люди, поможет выбраться из этого дурацкого состояния. Песня оборвалась на середине, из уха выпал наушник. Антон цыкнул, закатив глаза. Он хочет взять его обратно, но рядом с собой заметил парня в солнцезащитных очках и Антоновым наушником в ухе. Опять. Снова повторяющаяся ситуация, напоминающая Рому и их первую встречу. Только в этот раз Петров не собирается просто отворачиваться и молчать. – Поаккуратнее можешь? – Вырвав из его уха свой наушник, Антон с пару секунд рассматривает парня. Тёмные волосы закрывали уши, они неаккуратно лежали и вились в разные стороны. На нём была большая футболка и коричневые шорты, примерно по колено. На лице парня расцвела ухмылка, он снял с себя очки. – А в прошлый раз ты был менее грубым. – Сердце пропустило пару ударов, когда Антон услышал почти неизменившийся голос и наткнулся на глаза. Те самые, которые Петров рисовал не один раз, которые запомнит ещё на очень долгое время, которые принесли много радостных моментов, а потом в одно мгновение забрали обратно. Рома Пятифан сидел перед ним так, будто совсем ничего и не было два года назад, будто они до сих пор связаны и не виделись всего пару дней. Петров отвернулся к окну, показывая, что его поведение вызывает лишь отвращение, а разговаривать он не собирается. Да что там не собирается, он не знает, что сказать. Как ему блядь реагировать на его возвращение после такого расставания? И на что в принципе надеется Рома? На счастливые объятия и поцелуи в щёки? Да хер там. Антон с недовольной гримасой и раздражённым тоном всё же ответил ему. – Да и у тебя мозгов побольше было. – Ну да... – Рома как-то с долей грусти вздохнул, прокручивая свои чёрные очки в руках. Антон надеется, что он был всего-то иллюзией, что он уйдёт, иначе Петров ему точно вмажет. Но, к несчастью, Рома был настроен по другому и бесил Петрова вдвойне. – Тоша, мы можем поговорить? – Ещё один тяжёлый вдох. В голове было лишь недоумение смешанное со злостью, которую приходилось сдерживать. Антон отчётливо помнит все слова Ромы в их последнюю встречу. Спектакль, больше не нужен, очень помог... А сейчас Тоша? Петров встал со своего места, прошёл мимо Ромы к дверям на выход. Пятифан встал следом, не отходя ни на шаг. – Ты выслеживал меня? – Я хотел к тебе домой съездить, надеялся, что ты не уехал. Ну, Тошка... – Отъебись от меня. – Антон вышел сразу же, как только двери открылись. Расталкивая людей, он идёт мимо остановки вдоль тротуара. Настроение упало ещё больше, нужно было отвязаться от Ромы поскорее, иначе он точно ударит его по самое не хочу. – Хорошо, я не буду тебя так называть. Антон, ну послушай ты меня. – Ты по моему всё в последний раз высказал. Я тебе просто помог заменить недостающее внимание и заботу, а всё, что было, это спектакль. Я всё понял, Ром. – Нет, Антон! Ну послушай ты бля. – Рома схватил его за плечо, разворачивая к себе лицом. Снова он наткнулся на его выразительные глаза. В них бушевало столько эмоций, в том числе и сожаление, и волнение, и даже страх. – Выслушай меня, ладно? Я уйду если ты захочешь, просто услышь. – Антон поджимает губы, уводит взгляд в сторону. Он не знает, что ему делать. Парень столько раз прокручивал в голове их возможную встречу... Представлял, как высказывает всё, что думает о нём, как бьёт его, как выплеснет всю свою обиду, а сейчас Антон понятия не имеет, как себя вести. Петров и правда хочет ударить его и забыть, хочет, чтобы Рома ушёл навсегда, желательно ещё и из головы. Мысли клубятся, их очень много, что кажется, будто их видно и слышно... Антон принимает решение послушать Рому и решить, как действовать дальше. – Ну? Я тебя слушаю. – Можем к тебе пойти? Или хотя бы во двор куда-нибудь. – Рома вроде немного успокаивается, по крайней мере он мягко убирает руку и взгляд его перестал метаться в испуге, что Антон уйдёт. – Тебе может ещё такси до подъезда заказать? – Ну бля, Петров. Это последнее, о чём я прошу. – Антон раздражённо выдыхает и идёт в сторону дворов в тяжёлом молчании. Возможно через пять минут он пожалеет о принятом решении привести Рому к себе, чтобы поговорить. Сердце металось из стороны в сторону, норовя вылететь из грудной клетки. Он очень волнуется, хотя внешне этого и не показывает. – Вы переехали? Двор другой. – Уже спокойным тоном замечает Пятифан, догоняя Антона. Парни идут бок о бок, Антон старается держать небольшую дистанцию. Малейшие касания вызывали ещё большую панику, что даже пару мыслей связать не получалось. – Я с папой помирился. Он со своей семьёй в Питер переехал, а квартиру мне оставил. – Ого... А тёть Карина с Олей как? – Отлично. – Отрезал Петров дальнейший диалог. Рома больше ничего не говорил, заходя следом за Антоном в подъезд. Им предстоит разговор, никто не знает, будет он сложным или простым, длинным или коротким... Оба знают лишь то, что сегодня всё окончательно решится. – Мило у тебя тут. – Выдаёт Рома когда парни заходят в квартиру. Антон так не считал, для него она была пустовата, не так, как в квартире матери. Здесь не было тепла и уюта, лишь пустые коридоры и комнаты. Спокойствие Пятифана начинало раздражать, Петров хмуро на него оглянулся. – Давай без этого. Я тебя слушаю, что ты хотел сказать? – Отрезает его любезности Антон и резко разворачивается. Рома стоял, убрав руки в карманы, он смотрел на Антона другим взглядом. Провинившимся и осознанным, что-ли. Неожиданно видеть его таким после последнего разговора. Хотя кто знает, может, в столице Пятифан поступил на актёра и теперь показывает свои способности. Ромка чувствовал большую вину, а сконцентрироваться на разговоре парень не мог, хотя давно всё продумал и знал, что сказать Петрову. Антона молчание начинало выводить, оно заставляло нервничать и напрягаться. – Антон, извини меня, пожалуйста. – Петров наклоняет голову, смотрит очень возмущённо, будто не верит своим ушам. Это всё, что он мог сказать? – Ты блядь серьёзно? А это своё «извини» ты на улице сказать не мог? – Я же не мог начать тебе вываливать всё без извинений! Меня тоже знаешь ли эта ситуация тревожила. – Пятифан, ты меня выводишь. – Антон, если бы видел свою вину в той ситуации, отреагировал бы совсем по другому. Но когда вина лежала чисто на Роме, а сейчас он жаловался как ему было сложно, Петров хотел его ударить. – Да я знаю, блядь. Я знаю, что как мудак поступил когда напиздел тебе это! Я знаю. Я не мог по другому понимаешь? – И всё же Антон не сдерживается и отвешивает ему удар кулаком в скулу. Пятифан лишь зажмурился, но даже не дёрнулся, будто ожидал, что всё так и будет. Антон отворачивается от него чуть ли не сгорая от злости. Он считает, что выбор есть всегда и Рома мог как минимум не играть на чувствах и сказать по-другому. – Я тебя сейчас за дверь выставлю. – Антон осознаёт, что обида была по большей части детской и он давно мог бы постараться отпустить всю эту ситуацию. Ведь всё это было целых два года назад, казалось, что всё должно было пройти... Но Антон ведь всегда цепляется за такое, за любые обиды, несдержанные обещания, за предательства. – Полина рассказала мне про твоего друга, накануне перед моим отъездом. Я думал, что если смогу вызвать у тебя ненависть к себе, то тебе будет легче оставить эту ситуацию. Я блядь так ошибся, я понимаю это. И приехал я, чтобы извиниться, потому что ужасно виноват. – Антон крепко сжимает губы, выслушивает его слова. Почему он приехал именно сегодня? Почему не через пару недель, когда Петров был бы в другом городе, где он бы его не нашёл... – Ты просто кусок идиота, Рома. – Я знаю. На тот момент я считал, что делаю всё правильно... Но мне самому было пиздец противно от себя и я не представлял как ты чувствуешь себя. – Тогда почему раньше не приехал? – Говорю же, я надеялся, что ты ко мне кроме ненависти ничего не испытываешь. А ехать к тебе, чтобы удовлетворить свои потребности я не собирался. Антон, пойми, ты мне пиздец дорог, что тогда, что сейчас. Я не знаю как это описать, но не получается у меня контактировать с другими людьми. Я думал, сейчас отучусь, отпущу всё это, поступлю куда-нибудь, карьеру себе сделаю... А без тебя то это совсем не то, Тошка. – Его слова вызывали замирание сердца, Антон уверен, что оно и вовсе остановилось. Зелёные глаза метались, заверяя, что Рома говорит искренне, что не врёт ни на каплю и никаким актёром он не был. Рома взял Антона за руки, крепко и осторожно, как делал это раньше. Антон при этом касании снова чувствует смесь эмоций, от отвращения до трепета. – А сейчас ты как узнал, что я до сих пор здесь? – Полина мне написала два дня назад. Она рассказала, что да как происходит... – Антон отвёл свой взгляд, замолчал на пару секунд. В нём появилась ещё и злость на Полину. Для чего нужно было это делать? Антон ведь ясно дал понять, что ничего о Пятифане и слышать не хочет, чего она добивается? А ведь сама поливает его грязью, что тогда, что сейчас. – Я побоялся за тебя, а ещё соскучился очень, Антон. И я вижу, что ты испытываешь то же самое. – Где-то глубоко Петров и сам понимает, что скорее всего так и есть. Но обижается он сильнее, да и вешаться на шею к Пятифану после такого поступка вовсе не хотелось. А ещё он не мог поверить ему до конца, мысли возвращались к той злосчастной ночи, не давая довериться ему ещё раз. Петров вырывает из его хватки свои руки, делает полшага назад. – А с какого хрена я тебе должен верить? Вдруг ты сейчас опять уедешь. – Я уеду только с тобой, Антон. Дай мне шанс. – Рома, на слово я тебе больше не поверю, ясно? – Пятифан шумно вздыхает, по нему было видно, что он растерян и пытается найти выход. Антон скрещивает руки на груди, смотрит куда-то в сторону, не в силах глядеть на Рому прямо. В повзрослевшем парне он всё ещё видел того несносного подростка, который доставил столько разносторонних чувств. И счастье, и радость, и наслаждение, и столько же печали, страха и раздражительности. Смотря сейчас на него уже взрослого, возникало ощущение, что всего этого не было в самом деле. Будто всё Антону приснилось. Пятифан немного наклонил голову, говоря тише. – Что я могу сделать, чтобы ты поверил мне? – Антон осилил себя, стал пристально смотреть ему в лицо, старался увидеть в нём подвох или насмешку, но ничего не было. Только сожаление и маленькая надежда на что-то. Петров тяжело вздыхает, ему хочется, чтобы Рома поскорее ушёл отсюда. Антон хочет отдохнуть. – Просто жди. Я не могу блядь решить прямо сейчас, понимаешь? – Конечно, Тошик. – Иди пока. – Может, номер свой дашь? Чтобы списаться могли потом... – Я его не менял. – Понял, сохраню заново. – Петров удивлён, что тот до сих пор помнит все одиннадцать цифр номера и даже не переспрашивает заново. Как только Пятифан уходит, Антон сразу же уходит в кухню, намереваясь выпить воды. Оказывается за всё время рядом с Ромой, Антон ужасно переживал, а чувство тревоги и головная боль накрыли его в один момент. Вся эта ситуация, которую Антон не мог ожидать от слова совсем, вызывала смятение. Чёрт, Петров только начал задумываться о спокойной жизни в другом городе, о хорошо проведённой неделе, как сразу же на его голову падает Рома. Рома... Собирался ли Антон его прощать? Скорее нет, чем да. Возможно душа всё ещё ужасно тянулась к этому парню, но головой Антон понимает, что ничего хорошего из этого не выйдет. Да и не сможет он доверять ему также хорошо, как и раньше. Ведь вновь и вновь в голове будет закрадываться страх того, что его бросят. Сейчас оставшиеся шесть дней Антон намеревается полностью его игнорировать, а потом просто уехать в Питер, где Рома его точно не найдёт. План вполне простой и осуществимый, вот только почему внутри так тяжело? Наверное, потому что Антон просто устал и много нервничал. Парень принимает решение отдохнуть, а позже написать Полине, ведь с ней тоже предстоит разговор. – Да мам, завтра уезжаю... – Не передумал? – Нет. – Зайдёшь к нам тогда перед отъездом? – Конечно... Ладно, я пойду вещи упакую быстро. Позвоню завтра, пока. – Отложив телефон в сторону, Антон снова оглядывает комнату. Вещей у него в квартире было не так и много, только самое нужное. Немного одежды, несколько пар обуви, куртки, пара комплектов постельного белья и ванные принадлежности с посудой, которую он собирается отвезти завтра матери. Все вещи были запакованы по рюкзакам, которые стояли у порога, чтобы Антон не дай бог про них не забыл. Осталось только собрать всякие мелочи в отдельную сумку и квартира полностью освободится. Антон хочет скорее уехать, терпеть до утра сложно и Петрову кажется, что эту ночь он спать точно не будет. Волнение не отставало от него ни на шаг, преследовало чёрной тенью. Возможно виной тому был переезд, а может присутствие Ромы, который всю неделю писал ему. Петров его старательно игнорировал, даже из дома выходил только в магазин по вечерам. Пятифан ведь не знает, что Петров собирается уехать. Антон уже представляет, как Рома в какой-то момент не выдержит и приедет сюда, где уже никого не будет. Хотелось бы посмотреть, как он отреагирует на пустующую квартиру. Вообще, некоторое время Антон был уверен, что если Рома вернётся, то он согласится на все его слова сразу же, не раздумывая. А сейчас осознание того, что уверенности в нём он больше не испытывает, пришло очень резко, снова разрушая наивный оптимизм. Может, если он согласится на перемирие, это будет большая ошибка? Быть может, если Антон уедет завтра один, то сможет построить себе семью и будущее? Петров на это надеется. Надеется, что сможет устроить себе спокойную и стабильную жизнь без всяких Ром, но пока что судьба не на его стороне. В квартиру звонят, и причём настойчиво, уже на протяжении чуть ли не минуты. Петров забылся в своих мыслях, что трель звонка слился со звуком телевизора на фоне. Антон со смотанной зарядкой в руке идёт ко входной двери, он надеется на то, что пришла к нему Полина. К сожалению в глазке двери Петров видит другой силуэт, а именно Пятифана. Петров хотел было тихонько уйти и сделать вид, будто дома никого нет, как услышал из-за двери его приглушённый голос. – Я слышу, что ты ходишь. Открой, пожалуйста. – Антон закатил глаза на его наглость. И чего человеку непонятно? Петров же сказал ждать, а Рома будто нутром чувствовал, что Антон собирается уезжать. Он открывает тяжёлую входную дверь, Пятифан проходит внутрь, запуская вместе с собой вечернюю прохладу. Антон невзначай уходит в другую комнату и продолжает свои сборы как будто в квартире нет постороннего человека. Видимо, Рома заметил сумки у входа и спохватился, ведь голос его звучал встревоженно. – Собираешься куда-то? – Решил сменить обстановку, поеду в другой город. – Антон повернулся к нему спиной, не намереваясь встречаться с Ромой взглядами. А вот Пятифан всё не отставал, подошёл ближе, кладя свою руку на Антоново плечо. По телу снова будто прошёлся разряд тока, он незаметно прикусил губы от волнения и зажмурился. – Антон, почему ты игнорируешь меня? – Ты ещё спрашиваешь? Рома, я не пойму, на что ты надеешься вообще? – На нормальный разговор. – Ого, жаль, что эта идея не пришла к тебе пораньше. Года так на два... – Ромка громко вздыхает, разворачивая Антона к себе лицом. Петров что раньше терпеть не мог видеть его грусть и сожаление на лице, что сейчас. – Антон, я прошу тебя просто поговорить. Я всё объясню. – Также, как и тогда? – Антон продолжает колоть его своими словами, а внутренне рвётся перейти на спокойные тона, чтобы послушать его... Ну уж нет. До нового листа в жизни остались всего сутки, и Петров точно не сделает глупостей. – Нет, не также. По-взрослому. Без резких слов и внезапных уездов. – Может на словах Рома и говорил уверенно, в его глазах отражалась просьба, на которую Антону с трудом удавалось отказать. Почему же так? Первые дни он и правда клялся, что не даст ему и шанса на что-то. Клялся, что не будет вестись на его уловки... А что же сейчас случилось? Почему Антону так резко захотелось услышать его, тщательно всё обдумать и, возможно, поменять своё решение? Нет... Это лишнее. Антон буквально разрывается между двумя решениями и уже ничего не хотелось. Ни выгнать его, ни попросить остаться, ни ударить. Петров медленно опускает голову вниз, понимая, что ужасно устал за эту неделю. Всё вокруг навалилось тяжёлым грузом, между реальным и внутренним миром образовалась стена из страха, стресса и паники. Антон вовсе не замечал, что всеми способами пытался вызвать у себя глубокую ненависть к Роме и отстраниться от него как можно дальше. Как же всё это глупо. Поток сомнительных мыслей разбивают крепкие объятия. Рома стискивает свои руки вокруг плеч Антона, голос его становится немного тише, он вызывает мурашки. – Антон, я клянусь, что не оставлю тебя больше. И я вижу, как ты устал от всего этого. Мне жаль. – Антон вздыхает, в нос ударяет запах арбузной жвачки и парфюма, смрада от сигарет больше не было. Петров не смел двигаться, либо боясь, что всё это галлюцинации, либо просто из-за накатившего изнурения. – Честное слово, я так соскучился... – А я нет. – Не ври, по тебе видно, что ты тоже не шибко радостно себя чувствуешь. – Всё то ты видишь, Пятифан. – Ну да, как и раньше. – На его губах появляется улыбка, Антон сдерживается чтобы не обнять его в ответ. Чёртовы до боли родные и долгожданные губы прилипают к его щеке. Рома мелкими и неуверенными поцелуями доходит до скул и губ, задерживаясь на них подольше. И, о боже, как у Антона сбивается дыхание. Треснутые губы сминают, покусывают и слизывают выступившую кровь. Ромка обнял Петрова ещё крепче, через поцелуй передавая всё свои сожаления, все извинения, все невысказанные слова, и то, как сильно он скучал. Все планы опять рушатся и мозг отключается, говоря: «Действуй как пожелаешь». В конце концов Антон не выдерживает, отвечает ему с аккуратностью, всё же с долей недоверчивости. Рома, получив ответ, углубляет поцелуй, сбивает дыхание полностью, выбивает последний воздух из лёгких. Голова кружилась, ноги не держали, Антон чувствовал что-то невообразимое. Когда руки Ромы нагло залезли под футболку, Петров всё же отстраняется, глубоко вдыхает. – Ром, я не уверен... – Боишься? Или не доверяешь? – Антон промолчал, смотря ему прямиком в глаза. Петров и так знал, что он всё поймёт. – Я хочу заставить поверить, что не брошу тебя снова. Петров, доверься мне ещё раз, прошу. – Пальцы гуляли по коже, проводили вдоль позвоночника и рёбер, спускаясь то вниз, то вверх. Внутри Антона всё изнывало от этой близости. Хотелось и разрыдаться от безысходности, от несдерживаемых эмоций и поддаться ему, снова слепо довериться... – Ты меня в могилу сведёшь, Пятифан. – Антону наконец удаётся расслабиться в его руках, отключиться от своих мыслей окончательно, снова послушать своё сердце. Он всё ещё до ужаса был к Роме привязан, крепко-накрепко и оторваться просто невозможно. От блуждающих по телу рук и эмоционального, страстного поцелуя желудок сводило, напряжение переходило в возбуждение. Петров не успел уследить в какой момент он был прижат к неудобному дивану. И всё же на эти неудобства Антон просто не обращал внимания, взгляд и ощущения были направлены лишь на Рому. Рома нависал сверху и избавившись от Антоновой футболки, он целовал его. Опухшие губы, щёки, скулы, шею, ключицы, чувствительную бледную кожу... Петров сдерживал себя, чтобы не издать лишних звуков, будто специально доводил Пятифана. Хотя признаться честно, в особо чувствительных местах сдержать себя было сложно. Антон погрузился в чувство эйфории от прикосновений его губ и сжимающих бока пальцев. Петров уверен, что от них у него останутся синяки, но плевать, это заводило только больше. Взгляд был устремлён лишь к Ромкиному взволнованному лицу. Старающимся показать свою преданность, любвеобильным и разгорячённым Антон видел его впервые и этот облик ему нравился ещё больше. Пятифан остановился у его шеи и не отстраняясь, он начал шептать, вызывая мурашки. – Я никогда не говорил тебе, какой ты чудный... – Чудный в смысле больной? – В смысле красивый. – Его пальцы продолжали блуждать по коже, сам Рома сел ему на ноги, продолжая заворожённым взглядом обводить тело Антона, которому резко стало неловко. – Твои глаза, волосы, кожа, руки, губы, тело в конце концов... – С каждым словом пальцы спускались ниже, подбираясь к резинке домашних штанов. Дыхание опаляло Антонову кожу, парень даже приложил ко рту руки, лишь бы не издать шипение или стон, чтобы не показать, что тоже скучал. – Я стеснялся и боялся тебе прямо сказать, как дорожу тобой. Как ты мне блядь нравишься... Я так виню себя за свой уродский поступок, что бросил тебя, заставил не доверять людям... Я не повторю этого больше, ясно? – Я рад, что твоя стеснительность улетучилась. – Выдал в итоге Антон шёпотом. У него не было других слов и мыслей. Возможно виной тому было то, что подобных слов ему не говорили, а может из-за Ромки, который ёрзал на месте и вызывал своеобразные чувства. В оставшейся одежде становилось тесно, неудобно, она мешала. Да вот только Антону было чертовски неловко от всего происходящего и от того, что прямо на нём сидит Рома с такими же ощущениями. – Сними очки. – Чего? – Пожалуйста. – Одного его слова и мокрого поцелуя в шею хватило, Антон снова поддался. Когда силуэт перед собой стал размытым, Петров чувствует как с него стягивают оставшуюся одежду. Антон точно никогда не забудет сегодняшнюю ночь. Сладостные и жаркие поцелуи во всех местах, блуждающие руки на своём теле и жар от другого. Стыд выбился из головы, парней не волновало ничего вокруг, только они оба и больше никого. Он навсегда запомнит чувство экстаза, во время которого слышал сотни слов и клятв от Ромы. Он запомнит звуки, которыми кишела комната в те минуты. Чувства, бурлящие внутри него. Ласку, которую не испытывал никогда раньше. Не было в тот момент страха, были слепое доверие, надежда и наслаждение. Он помнит как выбивался воздух из его лёгких вместе с хриплыми вздохами, стонами, помнит их последний, самый влажный и жаркий поцелуй, в котором заключались все невысказанные слова и клятва. Клятва, что теперь они точно никогда не расстанутся. Антон был уверен, что, скажи ему подождать ещё два года ради такого перемирия, он бы подождал. Подождал бы как минимум ради Пятифана, который с тяжело вздымающейся грудью лежал сейчас рядом, крепко обнимая и прижимая Антона к себе. Вместе со всем этим ушло одиночество, грусть, вернулись цвета и надежда в лучшее. Вернулся и сам Рома. – Может, расскажешь, как ты пришёл к тому, чтобы в Москву свалить? – Парни сидели за пустым столом, избавившись от красноты и вернувшись в прежнее состояние, они решили поговорить. Ромка почесал затылок, как делал это ещё в юношестве во время нервозности. – Ну, в общем... Когда я после ночёвки домой пришёл, оказалось, что у нас была моя тётка. Я не видел её до этого ни разу, только слышал про неё пару раз. Она начала мне рассказывать про свои семейные скандалы, а потом предложила вместе с ней уехать. – И ты согласился с левой женщиной уехать? – Когда ты живёшь в подобной обстановке за любой шанс хвататься будешь, Тоша. – Антон, может, всё ещё не до конца понимает его, всё же старается проникнуться в его ситуацию. И сейчас Рома был прав. Петров ни раз в своей ситуации испытывал желание уехать куда подальше, а как себя чувствовал на тот момент Пятифан, Антону представить не удавалось. Он кивнул ему, намекая на продолжение. – Ну и значит после нашего разговора я в тот же или на следующий день уехал. – А не побоялся, что она наврать могла? – Побоялся, конечно. Но я бабушке позвонил, расспросил про неё, так что частично она была проверена. В Москве меня в одиннадцатый класс брать отказались, пришлось заново в десятый идти. Так что школу я только в этом году окончил. Алиса мне репетиторов всяких наняла, я подтянулся, без троек экзамены сдал, музыкой попутно занимался, как и хотел... Вот только тяжесть такую чувствовал, за то, что тебе наговорил. – Ромка постукивал пальцами по столешнице, уведя взгляд вниз. Антон видит, что ему всё ещё было тяжело поддерживать зрительный контакт, Рома сразу напрягался. Петров накрывает его ладонь своей, мягко сжимая. Дальше он и говорить старается спокойно, без резкостей. – И вот не легче тебе было рассказать мне всё как есть? – Может и легче, но всё в итоге также бы и вышло. Не думаю, что нам потом стало бы гораздо легче. – Наверное, но по крайней мере, я бы тебя не ненавидел. – Парни усмехаются над этой фразой, оставаясь на пару минут в тишине. Они оба прокручивают в мыслях прошедшие моменты, свои ошибки и то, что есть у них сейчас. – У тебя есть чай? – Не-а, надо в магазин идти. – Давай я схожу, а потом расскажешь мне куда ехать собираешься и что дальше делать. – Раз ты без чая как без воздуха, то давай. – Я быстро. – Аккуратно вытащив свою ладонь из-под Антоновой, Рома, чмокнув его в нос, удалился из квартиры. Петров вновь ощутил одиночество, но на этот раз оно не давило. Скорее вызывало взволнованность и некий страх. Страх, что всё-таки он совершил ошибку своим решением... Антон встал со своего места, не намереваясь поддаваться своим гнетущим фантазиям. Петров не знает, что в итоге они решат, как сложатся их отношения дальше, но он точно знает, что попытается доверять Роме. Он ведь всё доказал своими словами, правда? Не обманет же он после такого? – Сука. – Антон с громким вздохом откидывает телефон в сторону. Ромы не было уже больше двадцати минут, Антон опять начал переживать. На звонки Пятифан не отвечал, телефон был отключён... В голове снова заметались мысли о том, что у него могло случиться. Может на драку нарвался? Или всё ещё в магазине? А может, опять соврал? Антон не знал куда себя деть, чтобы не зацикливаться об этом как маленький ребёнок, ничего не выходило. Чтобы парень не делал, навязчивые мысли всё равно его преследовали. Он успел перебрать свои вещи, приготовить кружки и вскипятить два раза чайник, Ромы всё ещё не было, а вот слёзы на глазах появились. Антон опять начинал чувствовать себя покинутым и ничего не мог с этим сделать. Теперь казалось, что если Пятифан не придёт, Антон точно не найдёт себе больше места. Ни здесь, ни где-нибудь ещё. Когда Антон в очередной раз вытер лицо рукавом кофты, дверь снова хлопнула. Камень с сердца резко упал, Петров облегчённо выдохнул, выходя в коридор. Пришлось не показывать своего лица, чтобы Рома не увидел в нём отражение испуга и не подумал, что Антон всё ещё ведёт себя как ребёнок. К счастью, Пятифан стоял к нему спиной. – Ты чего так долго? Заблудился что-ли? – Да нет, чижа этого ловил. – Ромка стаскивает с себя кроссовки и разворачивается, выставляет руки вперёд. В его крупных ладошках сидел пригревшийся котёнок. Антон сначала подумал, что это кучка грязи, до того он был пыльным. А ещё очень худым и хрупким, но Ромкины пальцы держали его аккуратно, не надавливая слишком сильно. – Ты его где откопал? – Да ёмаё, иду с магазина с пачкой чая, слышу, на дереве орёт кто-то. Смотрю, а там вот этот сидит. Ну я его снял, а потом мне его жалко стало... Пошёл, корма купил, накормил, он у меня на ноге заснул, а потом я вообще его оставить там не смог. – Антон смотрел на него с выгнутой бровью, будто перед ним стоял не Рома вовсе. – У тебя же аллергия вроде? – Ну да, уже вот чешусь, щас чихать начну... – И что ты делать с ним хочешь? – Оставить, конечно. Ты посмотри на него, его же не то что обычная, пластиковая машина задавит. – Петров более чем уверен, что раньше Рома бы не забрал животное себе. Ему было всё равно на беспомощных котят и щенков, сейчас он стал другим. Взаправду повзрослел, стал заботиться не только о себе, но и об окружающих тоже. – Уверен, что не умрёшь в его компании? – Ну ничего, на таблетках сидеть буду. У меня даже животных не было никогда, вот, опыт. – Походу столица тебе на пользу пошла. – Антон подошёл к нему ближе, оставляя короткий поцелуй на его губах. Рома застенчиво улыбнулся, даже не скрывая этого. Пятифан нравился Антону всегда, но такой открытый гораздо, гораздо больше. – Видимо да. Тебе что-то не нравится? – Ну да. Раньше хулиган оболтус мне нравился, а сейчас образованная личность нет? – Хочешь сказать, что раньше я был необразованный? – Хочу сказать, что ты мне любой нравишься. – Ты мне тоже, Тоша. Даже когда ты занудный до смерти. – Это когда? – Сейчас, например. – Под звонкий смех Ромы, парни определяют место котёнку, ставят чайник в компании друг друга и садятся за стол. Антон впервые за долгое время почувствовал квартиру живой, не опустошённой. В ней наконец появились уют, жизнь и тепло. Петров не хочет этого терять, ему хочется сохранить это состояние, перехотелось думать и ожидать завтрашнего переезда. – Расскажешь, куда уезжаешь? – В Питер поступать, куда же ещё. – Куда и хотел? – Нет... На экономиста решил. – Антон уводит взгляд в стол, где-то в мыслях всё ещё сожалея о выбранном решении. Почему-то с уездом Ромы желание рисовать и поступить на художественный факультет пропало, будто Пятифан забрал эту мечту как собственную вещь. – Это ещё почему? – Ну я подумал и понял, что ты тогда прав был. Отучусь я сейчас, а потом бомжом каким-нибудь останусь в итоге. Мне оно надо? – Ты блядь нашёл кого слушать. Антон! Ну какой экономист? Ты в себе хочешь ту искру загубить? – Что-что загубить? – Ну, у тебя во взгляде всегда была эта искра, ты на всё смотрел как на искусство, во всём красоту видел, а когда про универ этот говорил так вообще, сиял весь. Нельзя тебе на экономиста, совсем там завянешь. И так вон, из-за меня сейчас как тухлый овощ... – Не говори глупостей, я сам принял это решение. – Парни снова молчат. Антон раздумывает о своём, и всё же понимает, что и правда сделал неправильный выбор. Он ведь всегда тянулся к тому, чтобы во взрослом возрасте писать картины, а в последний момент просто испугался трудностей. Испугался, что не сможет пройти их один. – А давай всё-таки вместе поступим, а? Я документы ещё никуда не подавал, запросто могу с тобой уехать. – Ты не подал, а я вот... – Ну заберёшь. – Да и поздно уже, нас хрен куда сейчас примут. – Таких, как мы с руками и ногами заберут. – В глазах Ромы бушевало воодушевление, которым когда-то поделился с ним сам Антон. Вот только сейчас ему кажется, что это обычные несбывшиеся детские мечты. В них всё было просто и волшебно, а на деле оказалось по-другому. – А денег мы где на жизнь возьмём? – Это я у тебя спросить хочу. Ты же завтра в Питер собрался, на что бы жил? – Университет, куда я подал документы, находится недалеко от дома отца. Думал у него жить. – А другой далеко находится? – Вообще в другой стороне. – Рома задумчиво постукивал пальцами по столешнице с пару минут. Антон заметил, что его серьёзное выражение лица сменилось на более потерянное, когда он выдал свою идею. – Мои родители не так давно умерли, квартира досталась мне. Думаю, если её продать денег на первое время хватит. – Ты уверен, что хочешь её продать? Память как-никак. – Антон с сочувствием сжимает его ладонь, на что Пятифан лишь увереннее кивнул. – Нет, спасибо, памяти мне такой точно не надо. Я лучше устроюсь нормально, чем буду в тех стенах всё вспоминать. – Хоть Ромкин голос звучал уверенно и воодушевлённо, Антон всё равно думает, что парень скорбит по родителям. А он ещё и скорее всего всё своё пребывание здесь жил в той пустой и пропитанной плохими временами квартире. – Так вот... С квартиры денег на первое время хватит, а потом на работу устроимся. Ну или в крайних случаях семья помогать будет. – Его задумчивость как водой смыло, Рома снова пытался уговорить Антона на это решение. – И что, ты прям завтра готов поехать вместе со мной? – Конечно. – У тебя ведь вещей даже с собой нет. – Почему нет? Две футболки, трое шорт, пара штанов, кофта... Остальное позже привезёт или отправит Алиса. – Антон чувствовал себя... счастливо? Рома вернулся, смог заверить, что больше его одного не оставит, готов всё бросить и поехать навстречу неизвестному вместе с Петровым. Но Антон всё ещё испытывал страх от этой идеи. На словах всё казалось слишком простым, но он знает, что может случиться провал в любой момент. Не примут в университет, будут проблемы с деньгами или с жильём, в один момент поругаются, и что потом? Всё это оттягивало назад, говорило, что не нужно Пятифана слушать и лучше идти по уже готовому маршруту. – Зачем оно тебе нужно? – Вот ты дурачок, Антоша. – Ромка недовольно хмурится, отвешивает ему лёгкий подзатыльник. – Я для чего сюда приехал? Чтобы с тобой помириться. Помирился, и что мне теперь, отпускать тебя одного нужно? Да ещё и на какого-то там экономиста? Хера с два. – И тебе не страшно всё это делать? Не страшно было в Москву уезжать? Не страшно было сюда возвращаться? Не страшно ехать хрен знает куда? – Антон заваливает его триадой вопросов, которые до ужаса волновали. Честное слово, каждый день Антон задумывался о своих планах, о том, кем хочет стать, как хочет построить свою жизнь. И каждый раз вопрос оставался нерешённым, было страшно уезжать и оставлять всех, кто был здесь. А Рома делал всё так беспечно, неужели вообще не дорожил ничем? – Страшно конечно. Просто какой смысл жить в страхе, как мышь, и бояться сделать новый шаг? Да что там, даже сейчас мне страшно. Но и оставлять тебя опять я не собираюсь. Я хочу, чтобы ты добился своей цели, и надеюсь, что смогу тебе с этим помочь. – Рома обнял его одной рукой, вверяя, что и правда готов идти вместе с Антоном. И Антон верит, потому что и правда хочет этого. Хочет быть рядом с Ромой, учиться, писать картины, хочет тепла рядом. Он постарается уверить себя, что всё получится, что это не просто детские мечты и они вполне осуществимы. – Ну что, Тоша? – Как ты тогда сказал? Если вместе, то я соглашусь? – Они оба расплываются в улыбках, обнимаясь крепче. Наконец парням удаётся чувствовать внутренний комфорт и спокойствие. Чувство страха, предательства и отрешённости пропадает. Им придётся пройти через многое и приложить немало усилий... Но зато они вместе, как и тогда. Всё идёт в гору и Петрову даже не верится, что это не сон. Он, вроде как, счастлив. – Ты уверен, что это хорошая идея? – Не убьёт же тебя мама, что ты как маленький? – Антон с Ромой подходят к двери квартиры матери. Пятифан с самого утра упирался, говоря, что не хочет видеться с Кариной. Обосновал он это тем, что ему страшно от её реакции на такой визит. Всё же Петрову с горем пополам удалось уговорить Рому пойти вместе, снова оставлять его одного в пустующем доме желания не было. Потому прямо сейчас Антон чуть ли не тащит его за руку на порог. Внутри пахло запечённым мясом и овощами, мама с Олей приготовили ужин. Сегодня их последняя встреча на неопределенный срок, ведь дальше они могут не видеться как и месяц, так и полгода, и год. Ромка чувствовал себя неудобно, его всё же кроме Антона никто сюда не приглашал. Но Петров заверяет, что семья будет только рада его видеть, ведь полностью историю их разлуки он не рассказывал. – Мам, это Антон пришёл! – Слышится из коридора голос сестры, а затем она сама появляется перед глазами. Девочка выросла и повзрослела характером. Она частенько старалась ровняться на брата, быть такой же серьезной и одновременно не терять свой буйный характер. Оля стала увлекаться разными хобби, пробовала себя во всём, чём только могла. Сейчас полки в её комнате были заполнены разными принадлежностями, грамотами, парой медалей, своими собственными рукоделиями и парой особо любимых плюшевых игрушек. Антон ею гордится, правда. И сейчас смотрит на неё с радостью, стараясь не думать, что ему больше не удастся видеться с ней каждый день. Оля быстрым шагом подходит к парням, безмолвно обнимает сначала Антона, а потом Рому. Пятифан этого явно не ожидал, медленно протянул руки в ответ и мягко ответил на её объятия. Они выглядят очень мило. – Я скучала, Ромка. – Пробубнила она отлипая от давнего друга. – Я тоже, малявка. – Рома, как любил делать раньше, взъерошил её волосы, которые сейчас острижены по плечи. Оля лишь сморщила носик, не делая замечаний по поводу того, как её назвали. – Идите за стол садитесь, мама ждёт. – Она подтолкнула их в спины, а сама удалилась в свою комнату, видимо, чтобы красиво одеться. Петров удивился, что Оля будто бы знала обо всей ситуации во всех подробностях, а сейчас приняла его безмолвные извинения. А Петров уверен, что дай Ромке минуту он бы извинился и перед Олей, в том числе. Антон и заметить не успел, как сестра выросла. Раньше она бы задала кучу вопросов, не отставала бы от Пятифана, а может быть и обиделась бы за то, что от неё так скоро отвязались. – Мам, мы пришли. – Карина встретила сына с объятьями, всматриваясь в него. Она делает так каждый раз, и каждый раз замечает какие-либо изменения в Антоне. Ещё она любит говорить, как её маленький мальчик повзрослел. Петрову всегда неловко от таких слов. Антон также замечал небольшие изменения в Карине. На первый взгляд она почти не поменялась, лишь при внимательном взгляде можно было рассмотреть небольшие морщинки на лице и едва видную седину на корнях волос. К счастью, работала она сейчас меньше и времени на себя и Олю тратила больше. Небольшая помощь от отца и Антона всё же облегчила ей жизнь. Следом женщина замечает Рому, который вошёл в комнату на пару секунд позже. Она встречает его точно также, с теплом и трепетом, как племянника, которого не видела пару лет. Рома опешил ещё больше, на его лице появилась лёгкая и растерянная улыбка. На пару секунд Рома встречается взглядом с Антоном, который складывает руки на груди с самодовольным выражением. Петров оказался прав, и Карина рада появлению Ромы. – Здравствуйте. – Здравствуй, Ромочка. Как дела? Обжился в Москве? – Пятифан бросает взор на Антона, спрашивая мол: «Ты ей рассказал всё как есть?». Петров на это отрицательно качает головой. Он как вчерашний день помнил, что рассказал матери легенду о том, как Рома со своей семьёй уехали в Москву и они иногда поддерживают связь. Конечно же, рассказывать о плохих сторонах своего так называемого друга Антон не решился. Лучше рассказать сказку, чем горькую правду. В добавок и сам Антон узнал все подробности этой сказки только вчера. – Конечно, тёть Карин. Всё хорошо, вот, решил в гости заехать. – «Всё хорошо» было громко сказано. В их жизнях произошло много плохого, много грустного и тяжёлого. Но вспоминать те моменты Рома с Антоном не хотели. Они хотели лишь начать всё заново, теперь по-серьёзному. – Молодец, Рома. А вырос то как, совсем больше не задохлик! – С шутливым тоном сказала Карина, похлопывая Рому по плечу. Парни уселись рядом за стол под общий смех. – Да ладно, я был крепче Антона. – Что правда, то правда... – Эй, можно меня обсуждать не при мне? – Да ладно, Тоша, прими горькую правду. – К разговору подключилась Оля, которая нарядилась как по случаю праздника. Перепалка продолжилась и дальше, зал был полон гомона, смеха и уюта. Всё выглядело как обычное семейное застолье, и все старались не думать о скором расставании. У парней ещё пара часов до их отъезда и встречи с Полиной. И пока они стараются воспользоваться моментом, ощутить себя полной семьёй, вспомнить, как всё было раньше, при этом по-детски держаться под столом за руки. В комнате царил громкий смех после удачно рассказанной шутки. Карина вытерла кончиком пальца проступившие на глазах слёзы от смеха, улыбаясь при этом. – Шутки это конечно хорошо... Кстати спросить хотела у тебя, Рома. Какими судьбами вернулся? – Она отодвигает от себя тарелку после торта и складывает руки на коленях. Рома, кажется, оживился ещё больше при упоминании себя в разговорах. – Да с Антоном же давно не виделся, вот. – Да ладно вам, знаю я всё. – Антон старается держать улыбку на лице, хотя ошарашенный взгляд всё же присутствовал. У него всё похолодело внутри от страха. В каком смысле она всё знает? Когда парни успели просчитаться? Петров косится на Ромку, но тот сидел с таким же невменяемым выражением, вовсе не зная, что можно ответить. – Что ты знаешь, мам? – Тише спрашивает у неё Антон. Ему страшно от её последующей реакции. Разозлится? Разочаруется? Прекратит общаться? От напряжения Антону даже казалось, будто в комнате царит глухая тишина. – Ну, что вы поступать вместе будете. – Антон незаметно облегчённо выдохнул, хваля всех богов за удачу. Рома же продолжил разговор, чтобы не дай бог не вызвать лишних вопросов. – А, ну и из-за этого тоже приехал, да. – Карина довольно оглядела их, явно гордясь мальчиками. Антон любит этот её взгляд. Добрый, любящий, он вызывал мурашки и желание делать что-то стоящее дальше, чтобы мама смотрела так чаще. – Ну а вы то как, тёть Карина? – Ой, я хорошо. Антон с Борисом как помогать стали, мне прям в два раза легче стало. – Пятифан оглядел Антона наигранно удивлённым взглядом, после чего получил лёгкий толчок в бок. – Не смотри на меня как на инвалида. – Да ладно, просто непривычно, что вы теперь хорошо общаетесь... Но я рад за вас. – Антон мельком усмехается, отворачиваясь в сторону. До чего большой путь они проделали, чтобы добиться нормальных отношений с отцом. Извинения, обещания, помощь, доверие... Иногда Петрову казалось, что его жизнь это десятый сезон Санта Барбары. – Как помогаешь, кстати? – У отца фирма своя, я отвечаю за их сайт. – Ты когда успел курсы программирования окончить? – Ну, папа оплатил всё... Пара месяцев и теперь я владею какими-то простыми азами. – Ну Антоша, развиваешься не по дням, а по часам. – Хотя бы развиваюсь, в отличие от некоторых. – Рома сел поудобнее, облокотившись на спинку стула. Он поднял палец вверх, чуть ли не перед самым носом Петрова. Взгляд его, возмущённый от высказывания, метался по лицу Антона. – А я между прочим в Москве помимо гитары освоил ещё пианино и английский. Так что я тоже развиваюсь. – Правда на пианино играть умеешь? – Удивлённо воскликнула Оля, упираясь руками в край столешницы. Парни обернулись на неё с ухмылками и теперь Рома переключился на неё. – Конечно, малявка. Зачем мне врать? – А сыграешь мне потом? – Конечно! Да хоть завтра. – Что-то внутри у Антона будто упало. Завтра... А ведь завтра они будут в дороге в другой город... А сколько вообще времени? Антон проверяет. Пора было уходить, чтобы успеть заехать за вещами. Уходить ему не хотелось. Обстановка была настолько тёплой, полной любви и уюта, что оставлять это на неопределенное время просто не хватало сил. Улыбка сползла с его лица, Петров отложил телефон в сторону, оглядывая поочередно маму и сестру. – Пора? – Пора. – Обменялся он словами с Кариной. Она кивнула ему, вставая из-за стола. За ней встали остальные, медленным шагом они стали двигаться к входной двери, чтобы попрощаться. Антону, кажется, впервые было так тяжело уходить из этой квартиры. Столько всего было связано с ней и его комнатой... И пускай Петров знает, что уезжает не навсегда, сказать простое «пока» ему всё равно было больно и сложно. Ощущение было такое, будто сюда он больше никогда не вернётся. Когда парни обулись, после тяжёлого молчания, они, наконец, решились что-то сказать. Карина обняла парней, очень крепко и с большой любовью. – Я горжусь вами, мальчики. И всегда буду ждать, звоните хоть каждый час. Хорошо? – Конечно, тёть Карин. – Она отстранилась, её глаза блестели от проступивших слёз. – Мам, ну ты чего? Мы же не в другую страну улетаем. Может тоже немного позже к нам переберётесь. – Я просто счастлива за вас. – Ты сентиментальна. – А ну-ка, на маму не наговаривай. – Женщина улыбнулась, шутливо хлопнула его по лбу. Петров рассмеялся, потирая место так называемого ушиба. – Я люблю вас, оболтусы. – Мы вас тоже, Карина. – Рома улыбался, смотря в пол. А потом взгляд его наткнулся на Олю, которая вытирала слёзы с щёк. – Ты чего, мелкая? – Я просто очень-очень буду по вам скучать. – Рома с Антоном наклонились к ней, также обнимая с двух сторон. От плачущей Оли у самого Петрова наворачивались слёзы на глаза. – Ну что ты, в самом деле, Оленька? Не навсегда же прощаемся. – Мне всё равно тебя не будет хватать. – Я буду звонить. – Это не то, ты сам знаешь. – Знаю, конечно знаю... – Олька, не раскисай. Давай так, на первых каникулах сразу к вам приедем. – Обещаешь? – Да. – И на пианино сыграешь? – Для тебя хоть на гармошке. – Петрова хихикнула, отстраняясь от парней. Она улыбалась, провожая их взглядами. Помахав друг другу напоследок, парни выходят. – Как доедите, обязательно позвоните! – Конечно, мам! – Дверь медленно закрылась, Рома с Антоном стояли в душном подъезде, медленно спускаясь по лестнице. – Я там сам чуть не разревелся. – Признаётся Пятифан, на что Антон усмехается. – Нет, ну правда. Меня так собственные родители то не провожали, а тут... – Петров его тут же обнимает за плечи, пока рядом не было лишних глаз, оставляет поцелуй на щеке. – Это у нас семейное. – Что? – Любить тебя. Вокзал кишел людьми, снующими в разные стороны. Кто-то опаздывал, кто-то спешил ухватить последние билеты в кассе, а кто-то прощался со слезами на глазах и громкими всхлипами. Антон с Ромой же спешно передвигаются по платформе с парой больших рюкзаков, в поисках знакомых лиц. Поезд должен отбывать через двадцать минут, у них есть ещё десять до посадки. – Антон! – Разносится крик сзади. Петров оборачивается, замечает, как рукой ему машет Полина. Он хватает Ромку за предплечье, чтобы не разделиться, и бредёт к ней. Уже подходя ближе, рядом парни замечают Сашу, кажется, со всеми вещами, что были дома у Морозовой. Девушка тут же кидается к Антону на шею, крепко его обнимая. – Я тоже рад тебя видеть, Поля. – Морозова оглядывается за его спину, замечая там Пятифана, который растерянно махнул ей рукой. Полина хмурится и сокращает расстояние между ними и сначала даёт ему пощёчину, а потом точно также обнимает, потряхивая его. – Тебя я, к сожалению, тоже рада видеть. Думала, что не приедешь. Струсишь. – Да щас прям. – Ромка больно потирает красную щёку, одной рукой обнимая её в ответ. Антон ухмыляется на это представление и обменивается рукопожатием с бедным Сашей, который рад видеть старого друга ничуть не меньше. Разорвав объятия с Морозовой, Рома с громким хлопком пожимает руку рыжему. В его лице отражалось то же сожаление за свой поступок, что было и при встрече с Антоном. А ещё радость этой встрече, когда они все вчетвером могут потратить пару минут на разговоры. Петров уверен, что Саша на него зла не держал и точно также скучал и ждал его ничуть не меньше. – Сашка, ты то тут какими судьбами? Неужто подкаты твои работают? – Да если бы. Отшила меня Морозова. – Не отшила, а ты просто плохо стараешься. – Ну не важно короче. – Саша смеётся, почёсывая затылок. – А вот ты тут что забыл? – А он не в курсе что-ли? – С удивлением спрашивает Пятифан, указывая пальцем на друга. – Я не рассказываю всё всем подряд. – С долей обиды ответила ему Морозова. – О чём я не знаю? – Ну Саша то не все подряд. – Пожимая плечами застенчиво бубнит Антон. Конечно, рыжему он тоже начинал доверять, особенно за последний год. И сдружился они не плохо... Вот только вскрывать свои непонятные отношения с Пятифаном ему всё ещё было неловко. Или страшно, он до сих пор не разобрался. – А ты хотел, чтобы я рассказала? – Да о чём рассказала, господи? Умирает кто-то? – Ещё громче повторяет Саша, наконец, привлекая внимание друзей. Рома с наглой ухмылкой обнимает Антона за плечи, прижимая его ближе к себе. Щёки порозовели, Антон в этом уверен. – Мы вместе. – От такой формулировки удивился не только Саша, да и сам Петров тоже. «Мы вместе». Всего два слова, но ему до ужаса нравилось их слышать, пробовать на вкус. Вместе. Он и Рома. – Я правильно понял? – Ага. – Бля, я оказывается прав был? Ну не зря же я тогда сфотал вас! – Когда? – С интересом спрашивает Морозова, хватая Сашу за руку. Её глаза так блестели, будто она спрашивала о чём-то очень важном и драгоценном. Петров всегда удивлялся, что эти двое стали хорошими друзьями, которые ужасно похожи на влюблённую пару. – Мы один раз у меня на квартире были, эти двое на балконе целовались. Я их сфоткал. – Извращенец мелкий. – Ой, да кто бы говорил. – Вы можете прекратить? – Антон закрывает лицо ладонью, скрывая свою улыбку и смех заодно. Остальные переглянулись с такими же довольными лицами. Никому из них не верилось, что им удалось собраться всем вместе, хотя бы на десять минут перед очередным расставанием. – Мне кстати интересно, как ты Поля до Ромы дописаться смогла? – Полина самодовольно улыбнулась, убирая руки в карманы своих шорт. – У Саши остался его номер, а вот я свой поменяла. Взяла, набрала, рассказала. Я ещё удивилась, что ты номер не поменял. – Да я и не думал, что вы мне писать соберётесь. – Я и сама не думала, что буду принижаться до такого. Но пришлось Тошеньку спасать, иначе совсем бы скис. – Рома с Антоном недовольно на неё смотрят. Рома из-за слов с принижением, Антон из-за её тона. Полина снова смеётся, коротко их обнимая и извиняясь. – Ладно, ладно, я шучу. – А вы кстати куда ехать решили? – Интересуется у них Рома, пока ещё оставались пара драгоценных минут. Отвечает Саша, с громким хлопком ставя большую сумку на пол. – В Москву. – А на кого? – Полина в музыкальную консерваторию, я на медика. – О-ой... Ну и что ты здесь забыл? – В смысле? – Ну мы все вон, музыканты, художники, интересные личности так сказать. А ты... – Ромка говорил с поддёвкой, на что получал в ответ ужасно недовольное лицо рыжего. – Ну-ну, потом на приём ко мне попадёшь, я тебе рак пропишу. – Я тебе по лицу пропишу. – Да не пизди. – Ладно, не буду. – Антонов смех перебивает голос из колонок. Объявили посадку на поезда, нужно было расходиться. Компания напоследок обнимаются все вместе, стараясь сдержать улыбки до последнего. На душе всё равно скреблись кошки, Полина и вовсе прослезилась со счастливой улыбкой. – Надеюсь, что не на долго расстаёмся? – У меня дом в Москве, точно увидимся ещё. – Да иди ты, Пятифан. – Полина толкает его, оглядывает парней снова и делает пару шагов назад, вытирая влажные щёки. – Не реви ты, дурочка. – Бубнит ей Рома, встряхивая за плечи. – А то я сейчас тоже зареву. – Ты наконец перестал быть как полено? Москва на пользу пошла, теперь не скрываешь всё? – Типа того... – Ромка усмехается, подтягивая рюкзак на плече. Им не хотелось уходить так скоро, ведь они ничего толком не успели рассказать Роме и услышать от него истории в ответ. Теперь всем придётся терпеливо ждать их следующей встречи, а пока Петров берёт ответственность на себя рассказать всё, что произошло за два года и выслушать столько же. Сбоку снова раздаётся противный голос из громкоговорителей, заставляя ребят разбредаться в разные стороны. – До скорого, мальчики! – Удачи, Морозова, Саша! – Ребята расходятся, торопясь быстрее зайти в поезд, чтобы избежать толкучки. Сейчас у Антона было радостно на душе. Он спешил на поезд в другой город и жизнь за руку с Ромой, он будет ждать встречи с семьёй и Полиной, Сашей. Всё идёт на поправку, мир наконец приобрёл цвета и он постарается сделать так, чтобы всё так и продолжалось. – Рома, нас выгонят! – Уже в купе Петров ругает Рому, который вытащил котёнка из пустого рюкзака, выделенного специально для него. – Да не выгонят, не переживай ты. – Парням очень повезло с тем, что они успели купить билет для Ромы, забрав чуть ли не самый последний. А вот времени, чтобы сделать документы на перевоз котёнка у них не было, пришлось прятать животное. Петров недовольно оглядел счастливого Ромку, который чесал руки из-за шерсти. И Чижа, который игрался с замком своего рюкзака. – Если нас выгонят, я заставлю тебя на горбу нас везти. – Как скажешь, Тоша. – Пятифан развалился на нижнем месте, подзывая к себе жестом Антона. Уместиться там было сложно, и всё же парням удаётся. – Ну чего ты злой такой? – Я просто волнуюсь. – Из-за универа? Не переживай, я уверен, у нас всё получится. – Ромка зевает, закрывая глаза. Им предстоит долгая дорога, Антон тоже старается расслабиться. Ему это удаётся. Рядом с Ромой он всё ещё чувствует себя в безопасности, он верит всем его словам, даже тем, которые звучали по-сказочному. Антон готов идти за ним и рядом с ним, у них точно всё выйдет. Роме с Антоном пришлось пройти длинный путь, полный разочарований и горести. Пришлось жить на расстоянии, пока души тянулись друг к другу на протяжении всего этого времени. Зато сейчас, когда парни прошли все сложности, они всё смогут. Антон с Ромой спят в обнимку, а под боком у них устроился маленький клубочек. Антон всегда думал, что человека своей души встретит в кафе, на выставке, на улице, в школе или университете, а оказалось всё куда страннее. Их история длинною в долгие годы началась с шестьдесят седьмого автобуса, а именно с музыки в нём. Петров очень рад, что в тот день Рома забыл свои наушники в доме, иначе сейчас бы он был совершенно в другом месте и с другим человеком. Хотел бы этого Антон? Точно нет.