Skrímsli

Роза с любопытством осматривала стены старого дока, где расположилась новая лаборатория Джейн Фостер. — Что ж... вот твое рабочее место, устраивайся поудобнее. Дарси вообще приклеивала распечатки спектрометра на жвачку, так что... Делай, что хочешь, — проговорила Джейн, затягивая волосы в хвост. — Спасибо, здесь даже уютно. — А остальные вежливо отказывались, впервые здесь побывав… Роза усмехнулась: — Странными старыми конструкциями меня не напугаешь. — Правда?! Вот и славно! О, черт, совсем забыла! Джейн принялась наскоро расчищать заваленный пыльными стопками бумаг и приборов стол, но Роза тут же остановила ее: — От порядка и следа не останется к вечеру. — Фух, такое облегчение, — Джейн расслабленно улыбнулась, качнувшись на носочках. — Не могу привыкнуть к роли «босса». Извини, если успела надоесть. В общем, как будешь готова — поднимайся по пожарной лестнице на второй юнит, у нас нет нормального входа. — Хорошо, я скоро приду, — Роза крикнула Джейн вслед, с трудом закинув свой огромный рюкзак на стул. Снаружи донеслись звонкие шаги по пожарной лестнице — сегодня было тихо, и в безветрии в здании заброшенного дока царило удивительное эхо. Птицы облюбовали остатки кровли, шумно ковыряя кусочки. Подняв взгляд к высокой крыше, Роза заметила внушительную дыру — если случится непогода, то дождя с потолка точно не избежать. Немного поразмыслив, она залезла в карман рюкзака и выудила оттуда свою палочку, к древку которой была примотана странного вида металлическая коробочка. Держалась она на нескольких кусках изоленты. И только один человек, помимо самой Розы, знал об истинном назначении этого предмета. Джеймс Сириус вообще был славным — таким бешеным, неугомонным, веселым. И Роза скучала по нему больше всех других. Больше родителей. Больше всего волшебного мира. Какая-то птица вновь принялась ковырять крышу, отвлекая Розу от липких, гадких мыслей. Один взмах палочки, и ярко-желтая искра устремилась к самой кровле, растекаясь золотистыми разводами. А Роза не отводила внимательный взгляд от вибрирующей все это время коробочки. Так-то лучше. Щели затянулись, и отныне пришлось бы сильно постараться, чтобы проделать новые. Роза молча распаковала рюкзак, не прибегая к помощи магии. Ей особенно нравилось ощущать свою собственную нужность в таких мелочах. Знать, что тарелка не вымоет себя сама, как и не соберется воедино разбитая чашка. Иногда волшебство не упрощало — оно стирало то необходимое, из чего складывалась жизнь. Наверное, из-за таких вот мыслей она уже пять месяцев не слышала шум Норы, а вместе с ним и бесконечные вопли Джеймса, Хьюго и Ала, и Лили, смеющуюся над ними и украдкой поедающую изюмные плюшки бабушки Молли. А еще Роза не видела родителей. Так давно, что, казалось, прошла целая жизнь — чья-то совсем чужая и не греющая. Роза скучала по сообщениям от отца, который с трудом справлялся с новеньким смартфоном. Роза даже скучала по матери, по которой обещала себе никогда не скучать. Но здесь, в Норвегии, ей в один миг стало холодно. Просто холодно. И все эти клятые греющие заклинания были полной чушью, потому что ни одному из них не под силу было согреть Розу в эту секунду. Черт. Черт! Пыльная столешница начала покрываться хрусткой корочкой льда. Такое случалось нередко — выброс магии, как у ребенка, — вот только Розе в ее двадцать три должно было быть стыдно за такое. Все равно что взрослый маггл, который внезапно намочил штаны. Так говорила старая карга — прабабка Тэйси. Роза по сей день старалась держать себя в руках или хотя бы занимать голову и сердце чем-то любимым. Вот только дело ее жизни пошло вразрез с мнением родителей. Как же так?! Как дочь волшебников — такая талантливая умница — вдруг бросила чертов магический мир и поступила в маггловский университет под крыло профессора астрофизики? Очень просто! На раз-два! И никаких стажировок в Министерстве, ни единой нудной лекции по магическому праву или истории. Роза тянулась к далекому и неизвестному, куда-то так далеко, словно это было за гранью всего сущего, а не к ушедшим векам и почившим в баталиях гоблинам. Кому вообще могла сдаться такая жизнь? Презирать или бояться магглов как огня, прятаться в скрытых переулках посреди настоящего, живого Лондона? Жить лишь тем, что обладает этой самой магией, дьявол бы ее побрал. Вот после этих слов Роза и хлопнула дверью Норы, как назло отправившись в Лондон на своих двоих. Роза отключила телефон и оборвала связь со всеми в Мэджнете. Только Джеймс Сириус спустя пару дней нашел ее в «Сове» — отследил последние перемещения и тут же написал: «Могла хотя бы мне сказать, что насовсем.... ведешь себя как мини-Флёр». Цветам нужна воля, они гибнут на окне. Кстати, о цветах... Роза вдруг вспомнила, что в рюкзаке томился маленький куст голубой гортензии. Она поспешила снять бумагу с горшочка и поставить его на самый край все еще покрытого льдом стола. Гортензия была красивой, но ужасно капризной, и требовала внимания каждый день. Такой роскоши в лаборатории в старом доке не было, а потому Роза направила палочку на цветок и шепнула одно за другим заклинания, которые образовали прозрачный купол. Вслед за ним исчезла и наледь, оставив после себя лишь пару капель. Роза вытерла их рукавом джемпера и, не без труда взвалив на спину рюкзак, направилась к пожарной лестнице, ведущей на второй юнит. * * * Наверху было совсем иначе, чем в самой «лаборатории». Здесь, под самой крышей, когда-то располагались офисы дока. От рабочей обстановки уже давно ничего не осталось, и единственным напоминанием ее служил пустой кулер и несколько старых компьютеров, пылившихся в углу. Взгляд Розы упал на микроволновку и чайник, а затем на дымящийся тостер, из которого отчетливо тянуло подгоревшим хлебом. — О, нет! А я хотела сделать тебе мой фирменный сэндвич! — протянула Джейн с досадой, подоспев вовремя, чтобы вынуть черные сухари. — Может, закажем пиццу? Я жутко проголодалась, а готовить здесь особенно негде. — Давай, я не против. — Слава богу, ты не на диете... Моя сестра помешалась на кето! — Нет, я ем все подряд, — усмехнулась Роза. Она обратила внимание на надувной матрас, наскоро застеленный измятым пледом. Рядом, прислоненный к стенке, стоял истасканный чемодан с кучей наклеек американских авиалиний. Джейн не разбирала вещи, они валялись по всему импровизированному жилищу разноцветными кляксами. Роза подумала, что и ей не особенно хочется наводить порядок. — Кстати, можешь занять вон тот стол — он не пропах плесенью, как два других, — отозвалась Джейн, выискивая доставку пиццы в телефоне. — Спасибо! Рюкзак действительно нужно было разобрать. Роза неспешно достала одежду, любимые кеды и пару свитеров, связанных бабушкой Молли, а ещё кучу потрепанных тетрадей и видавший виды ноутбук — наследие университета, с которым пришлось попрощаться. Какая же сущая глупость! Чем она думала, создавая прибор, который никогда не сможет показать магглам? Верхом идиотизма стало написание диплома по тому самому магическому спектрометру... Вот и он — виновник всех бед. Роза покрутила в руках металлическую коробочку с потухшим дисплеем. Пара тумблеров, заколдованная антенна, примотанная на скотч батарейка. Он еще и врал с показаниями. Роза понимала, что на магию нельзя полагаться — она слишком непредсказуема для науки. — «Маргариту», пожалуйста! — довольный голос Джейн раздался позади. — Тебе какую? — Только с сыром, если есть. — Да, и одну «Кватро Формаджи». Спасибо! Джейн подошла к столу, бросив взгляд на прибор в руках Розы. — Что это? Спектрометр? — Моя несостоявшаяся дипломная работа. — Он не работает? Может, мы сможем его наладить, — предложила Джейн, с интересом рассматривая прибор. — Не думаю, он совсем путается в показаниях. Месяц назад уловил спектр барстеров — чушь, — Роза засмеялась, но заметила, как Джейн вдруг задумалась над чем-то. — Барстеров?... Когда и где это было, ты не помнишь? — Недели три-четыре назад, сигнал был из Нью-Йорка — дом престарелых Шейди Экрс, — Роза открыла заметки в своем смартфоне, проверяя саму себя. — Да, точно. Джейн уперлась невидящим взглядом в крохотное окно, точно пыталась что-то вспомнить. — Просто мой старый спектрометр дал сбой примерно в то же время. Хм, странно. Обычно я стараюсь не верить в совпадения — в нашей сфере неверие может дорого обойтись ученому, сама знаешь. Роза глубоко вздохнула, отгоняя внезапное желание рассказать Джейн об истинном назначении прибора и о том, что магия существует прямо у магглов под носом. — Да, знаю. Джейн помогла Розе убрать пыль со стола и надуть матрас, которому предстояло служить кроватью. Чуть позже они даже решились перетащить старое зеркало из туалета в их «жилище». В конце концов, даже в заброшенном доке хотелось выглядеть прилично. Роза сама удивилась тому, как быстро она освоилась на новом месте и как благодарна была Джейн за то, что та не стала расспрашивать ее обо всем. Может, она еще не успела, а может, и вправду не интересовалась чужой жизнью. Спустя час симпатичный и очень стеснительный юноша привез пиццу. Он так мило раскраснелся, отвечая по-английски, что Роза не смогла сдержать улыбки. — Это Хегле, он часто ко мне приезжает, просто в этот раз здесь ты — и он точно запал, — хохотнула Джейн, запихивая в рот кусок пиццы практически целиком. — Он славный, — Роза улыбнулась, кивая в ответ. — И только?! Подожди, а у тебя есть кто-то? — Нет. А у тебя? Джейн вытерла соус с подбородка тыльной стороной ладони, и улыбка ее сникла так же внезапно, как и сменилась новой. — Ну... Тор улетел спасать девять миров. Он же без пяти минут царь Асгарда. Конечно. Тор. Как она могла забыть?! Роза следила за тем, что происходило в мире, как любой человек со здоровым любопытством. Она немного боялась — где-то глубоко внутри — что в последнее время спасать города и людей приходилось все чаще. Ничем хорошим такое обычно не заканчивалось. Никогда. Ни у магглов, ни у таких, как она. Роза ощутила, что пауза затянулась неловко, и нужно было перевести тему. Но Джейн ее опередила: — Расскажи о своей семье. На собеседовании ты упомянула, что у тебя она большая. Да уж... А они теперь квиты. Роза глубоко вздохнула, точно собралась читать свои мемуары вслух. — Вообще да, у меня огромная семья. Но знаешь, приятных родственников в ней по пальцам пересчитать. — О боже, как знакомо, — протянула Джейн. — У папы было пятеро братьев и одна сестра. Один брат погиб, когда еще меня не было. Кстати, все поголовно рыжие, представляешь? — Роза улыбнулась, взглянув украдкой на свое отражение в чашке. — Серьезно? Это так мило! А ты тогда в кого? — В маму. Она говорила, когда я родилась, папа очень обрадовался, что я не рыжая. Джейн засмеялась в ответ и стащила очередной кусок пиццы. — Зато Хьюго — мой брат — родился и вырос таким, как надо, — Роза не сразу поняла, как странно прозвучали ее слова, но только заметив смущенное лицо Джейн, опомнилась и поспешила добавить: — Я про цвет волос. — У меня сестра дантист, она зарабатывает столько, что может себе позволить жить в отелях Хилтон круглый год. Правда, она жуткая скряга… — Мои родители тоже скряги, только в несколько ином смысле... Они вообще не считают, что я правильно сделала, поступив в Куинн Мэри, — заметила Роза. Было видно, что ее слова удивили Джейн: та откинулась на спинку старого офисного стула и чуть помолчала, словно обдумывая услышанное. — Знаешь, ты, может, думаешь, что я взяла тебя ассистентом только потому, что другие отказались или не подходили. И, скажем прямо, твоя специальность — рентгеновская астрономия — не особенно вяжется с тем, чем мы будем заниматься. Просто, когда ты со мной говорила, я увидела, что ты хочешь... — Джейн замялась, на секунду усомнившись, стоило ли продолжать. — Что я хочу удрать куда подальше? — Роза не скрывала своих намерений. — Да. И при этом твои знания и то, как искренне ты обсуждала Схождение миров, перевесили неоконченный Куинн Мэри. Я говорю это только потому, что хочу быть честной. Роза молча салютовала чашкой с кофе. — За честность. — За честность, — ответила Джейн, подобрав колени к груди. Честность — такое простое слово. И такое жуткое, что непроизвольно вызывало у Розы волну мурашек. За свою честность она сейчас одна, вдалеке от семьи и друзей, от волшебного мира, который так и не захотел признать очевидное, по ее мнению, уравнение: мир един, как неизвестное и ноль. И скрываться от магглов, убегать от мысли, что магия — это всего лишь высокая ступень науки, было отныне бессмысленно. Но такие идеи обернулись ей боком. «Ты подвергнешь весь мир опасности!», «Как ты смеешь мечтать о таком?!», «Ты девчонка, которая начиталась романтических книжек!». «Твои фантазии сродни мечтам Темного Лорда». Роза как наяву слышала голоса своих многочисленных родственников, знакомых, друзей семьи. Какой скандал — дочь Уизли хочет отменить Статут Секретности! Хочет заниматься маггловской наукой, применяя ее на магии! Кто бы мог представить, что дома никто не поддержит ее. Никто, кроме отбитого напрочь Джеймса Сириуса. Это ему она показала волновой резонатор, который скрывал магические волны от Министерского надзора. Та самая несуразная коробочка, что была примотана к волшебной палочке. Как тогда сверкали с озорным восторгом его глаза! «Роза, ты гений!». Три слова. Три, перевесившие три сотни вечеров, когда мать и отец пытались убедить ее не уходить в науку, а остаться с ними — заняться тем, в чем они оба смогут помочь. У Розы острые шипы, и ее не сорвать так просто. — Роза? Ро-оза? — голос Джейн звучал так далеко, что не сразу вырвал ее из раздумий. Она чуть вздрогнула, заметив яркий экран смартфона, который о чем-то без устали вопил. — Опять? Что за ерунда?! — Роза взглянула на оповещение, пришедшее с ее бестолкового изобретения. Спектрометр магических волн — бред, ну бред же! — Это тот прибор, который дал сбой? — поинтересовалась Джейн. — Да, и он опять показывает диапазон барстеров... — Роза что-то рассчитывала, безмолвно шевеля губами. Спустя пару секунд она нахмурила брови, точно перепроверяя свои же расчеты. — Здесь, в Тонсберге. Джейн подскочила на месте, заглядывая в экран смартфона Розы. — Далеко? — Навигатор показывает восемнадцать минут на машине, — Роза знала, что это всего лишь очередной колдун, который, возможно, воспользовался порталом или любым другим сопоставимым источником магии. Но Джейн, как самый искренний ученый, жаждала неизвестного. Да и вообще Роза сама была не прочь прогуляться. — Пицца отменяется? — К черту пиццу! Я за ключами!