Retrouvailles

У вас когда-нибудь кружилась голова от высоты? Вызывает страх не пустота, нет, мы боимся притяжения этой пустоты, боимся внезапного желания прыгнуть.

Эрик-Эммануэль Шмитт "Распутник"

Чонгук выводит растерянного от внезапного появления мужчины Чимина за руку из дома и тянет в сад, подальше от чужих глаз. Тот, на удивление, не предпринимает никаких попыток вырваться и сбежать, лишь покорно следует за Чоном, который идёт вглубь чужого арборетума, теряясь из вида среди огромных ветвей декоративных деревьев. — Господин Чон, куда мы идём? — Чимин наконец подаёт голос, когда свет от уличных фонарей перестаёт до них доставать, скрывая широкую спину мужчины во тьме. И казалось бы, Чимину должно быть страшно оставаться наедине с Чонгуком, особенно зная, на что способен этот человек, но страх внутри него почему-то исчезает, словно мозг и вовсе разучился его генерировать, срывая к чертям все защитные тумблеры и настройки. Единственное, что чувствует сейчас Пак — это то, как его мысли будоражит неподдельный интерес, каким образом Чон Чонгук узнал, где его нужно искать. Что его вообще нужно прийти и спасти, как в тех дурацких любовных романах, которые так любит читать его мать. — Ты в порядке? — снова интересуется мужчина, останавливаясь посреди небольшой поляны, усеяной цветами колокольчиков и фацелии. Он поворачивается к Чимину, не отпуская его руки, и смотрит так, словно пытается понять, поменялось ли что-то во взгляде модели или он по прежнему смотрит на Чона лишь с ненавистью и нескрываемым отвращением. — Тебе идёт, — Чонгук аккуратно касается пальцами светлых прядей на голове Чимина, ощущая, что они стали немного жёстче после осветления. Но даже этот факт нисколько не портит красоты модели. Однако, когда Хосок позвонил ему тем вечером, он не был так спокоен, как сейчас. Чон в ярости разгромил весь кабинет, стоило ему услышать, как кто-то довёл его мышонка до слёз и заставил перекраситься ради идиотского раута. — Господин Чон, зачем вы приехали? — спрашивает Пак, хотя уже заранее знает ответ на свой вопрос. Потому что кроме Чимина, Чонгука ничего больше здесь не держит. Поэтому, как и ожидалось, через пару секунд из уст мужчины срывается уверенное: — Ради тебя, — а после сразу продолжая, — Из-за тебя. К тебе. Для тебя. Думай, как хочешь, меняй хоть сотни предлогов, но там всегда будешь "ты". Веришь мне? — Вы убили человека. Прямо у меня на глазах. И после этого вы хотите, чтобы я вам доверился? — Чимин скидывает с себя чужие руки и делает несколько шагов назад в сторону особняка. — Да, убил. И сделал бы это ещё раз, если из-за него твоя жизнь снова была бы в опасности, — для таких людей существует лишь один исход, потому что навредить не могут только мертвые. Закопанные под толстым шаром земли и гноя. Все остальные всё равно рано или поздно всадят нож в спину, предадут в попытках отнять то самое ценное, что есть, не усвоят урок с первого раза и снова протянут руки к чужому. Чонгук давно понял, что нельзя давать людям вторые шансы. Потому что исправить их сможет только могила. А он лишь указывает туда путь. Мужчина снимает свой пиджак и накидывает его на подрагивающие от холода плечи модели. — Это просто ваш способ оправдать насилие, — Чимин отшатывается от мужчины, посильнее кутаясь в толстую шерстяную ткань пиджака. — Насилие — это мой способ выжить. Я тебе уже говорил об этом, когда мы были на острове. — Но ты пугаешь меня, Чонгук. Мне страшно даже представить, сколько же крови на твоих руках. И скольких ты ещё убьёшь, каждый раз выдумывая жалкие оправдания своей слабости. — Я никогда не причиню тебе вред, — Чонгук делает несколько шагов к модели, но тот выставляет руки вперёд в защитном жесте, сам пятясь назад. — Не подходи ко мне. — Чимин, — мужчина предпринимает ещё одну попытку приблизиться к юноше, но тот вдруг со всей силы бьёт Чонгука в грудь кулаком. — Я сказал тебе не подходить! — на грани истерики кричит Пак, продолжая избивать Чонгука, который даже не думает, чтобы увернуться или остановить парня. — Говорил тебе не приближаться и оставить меня в покое! — по худым щекам текут слёзы. — Сумасшедший убийца! — Чонгук перехватывает руки модели и прижимает его к себе. Чимин обессиленно утыкается в грудь мужчины, подрагивая в чужих тёплых объятьях, и ненадолго утихает. — Месье Фошар связался с тайваньской мафией, чтобы подставить меня, — медленно говорит Чонгук, раскачивая парня из стороны в сторону, чтобы хоть немного его успокоить. — Внутри клана развелось много крыс, которые хотели сместить меня с должности главы. Им не понравилось, что после отца кланом стал руководить, такой безродный выскочка, как я, — Чимин внимательно вслушивается в то, что говорит ему мужчина, который пытается хотя бы сейчас быть с ним откровенным. — И если бы у них получилось, они бы убили сначала меня, а потом и тебя, Чимин. Просто потому, что ты был рядом со мной, пойми это. Таким, как они, абсолютно плевать на смерти невинных людей, вроде тебя, — Чонгук обхватывает ладонью лицо модели, утирая влажные дорожки от слёз большим пальцем. Ему больше нечего сказать в своё оправдание, и теперь только Чимину решать верить ему или нет. Или навсегда поставить в их отношениях крест. — Отвези меня домой, — тихая просьба слетает с губ модели, что дарит Чонгуку ещё один шанс.

🗝

Тэхён идёт среди длинных полок модного бутика, глазами оценивая ассортимент вещей, которые ему бы хотелось примерить. Хосок ступает следом за парнем с огромными пакетами из других уже посещённых ими магазинов и молча наблюдает за процессом. Он сам предложил пробежаться по магазинам и купить Киму парочку новых шмоток, но чего он точно не ожидал, так это то, что Тэхён будет настолько воодушевлён их походом. — А как тебе эта? — Ким указывает мужчине на красную атласную рубашку, держа её в руках. — Снова красная? — и всё потому, что недавно Хосок совершенно случайно обмолвился, что имеет проблемы с цветным зрением и видит только красный, поэтому теперь этот чертёнок, кажется, решил скупить все красные вещи в торговом центре, лишь бы только мужчина не терял его из виду. Глупо, потому что его огненную шевелюру тот видит даже издалека. — Да, я примерю, — Тэхён отдаёт свою сумку Хосоку и заходит в одну из примерочных, закрывая за собой дверь. Парень ловко стягивает с тела бордовый гольф и откидывает его на мягкий кожаный пуфик рядом с собой. А после накидывает на себя рубашку, которая из-за своего тонкого атласного материала приятно холодит кожу. Тэхён застёгивает лишь пару пуговиц, оставляя ключицы и шею открытыми, и открывает дверь, чтобы показаться мужчине и спросить его мнение. — Как я выгляжу? — спрашивает Тэхён, замечая как Чон медленно обводит взглядом его фигуру, подолгу разглядывая открытые участки тела. Хосок подходит ближе к Киму и проводит по его груди рукой, задевая вставшие от прохладной ткани соски, отчего последний тихо шипит, но даже и не думает отстраняться от подобной ласки. Тэхён лишь гулко сглатывает, когда рука мужчины перемещается на его впалый живот, поддевая пальцами край рубашки, и плавно ведёт линию от пупка до края тонких рёбер. — Ты же специально меня дразнишь, — говорит Хосок, заходя в примерочную вслед за парнем. — Испытываешь моё терпение, провоцируешь и в итоге оставляешь ни с чем, но знаешь что? — Чон вжимает парня в стенку раздевалки, просовывая колено между его упругих бёдер. — Мне ничего не стоит взять тебя прямо сейчас. — Так возьми, — шепчет Тэхён, и этот ответ действует на мужчину похлеще спускового крючка, когда он подхватывает Кима под бёдра, и остервенело впивается в его накрашенные блеском губы, ощущая привкус спелой малины. Хосок выцеловывает Тэхёна медленно и настойчиво, оттягивая зубами нижнюю губу, а после проникает языком внутрь, вылизывая рот Кима изнутри. Тот повисает на руках мужчины, расплываясь от его грубого напора так, что Чону приходится периодически вскидывать парня вверх, чтобы вернуть его на положенное место. Спустя несколько минут Хосок отрывается от сладких, но уже довольно опухших губ, давая Тэхёну возможность перевести дыхание, и спускается ниже к краю атласной блузки. Из-за того, что руки мужчины заняты, Ким сам тянется к пуговицам на рубашке, кое-как сдерживая стон, когда язык Хосока очерчивает ореолу, зубами обхватывая сосок парня через ткань. Тэхён от столь приятной ласки дрожит весь, так что не может пальцами с первого раза поддеть эти дурацкие пуговицы, насилу дёргая их из стороны в сторону. — Аккуратнее, un diable, не порви, нам ещё за неё заплатить нужно, — Чон явно издевается, говоря это, но Ким, кажется, воспринимает его слова всерьёз и прекращает дёргать края рубашки, просто приподнимая ту вверх. Атласная ткань собирается мятыми складками у основания шеи, оголяя красивый подтянутый живот с аккуратным пупком и родинкой возле. Хосок ставит парня на пол, чтобы помочь ему стянуть с ног брюки вместе с нижнем бельём, в моменте понимая, что у него снова нет ничего под рукой: ни презервативов, ни смазки, ни желания сворачивать начатое и топать за первыми двумя пунктами. Но тут, как не странно, к нему на помощь приходит Тэхён, который кивает ему куда-то на пуфик за спиной и надломлено просит: — В сумочке, достань, — Чон подхватывает пальцами металлический ремешок и, щёлкнув застёжкой, достаёт из сумки блестящую ленту презервативов и пару пакетиков со смазкой. Хосок слегка поражается такой предусмотрительности, но содержимое сумочки никак не комментирует, потому что в данный момент оно, как нельзя, кстати. Тэхён послушно помогает мужчине расстегнуть пояс и молнию брюк, попутно разрывая конвертик с презервативом зубами, и надевает его на член, оглаживая пальцами налитую головку. В прошлый раз ему так и не удалось как следует насладиться близостью, довольствуясь лишь собственным, столь не вовремя прерванным, оргазмом, поэтому в этот раз не отказывает себе в желании прикоснуться к сексуальному телу, очертить дорожку от паха к пупку, а после вовсе зарыться ладонями между рёбер, чтобы дотянуться до спины и оставить там парочку размашистых царапин от ногтей. Хосок в это же время выдавливает смазку из пакетика себе на руку и тянется к ягодицам парня, чтобы проникнуть между них пальцами и сразу уткнуться во что-то холодное и твёрдое. Мужчина удивлённо вскидывает бровь, наблюдая как этот красноволосый бесстыжий чертёнок расплывается в улыбке и закусывает нижнюю губу, явно ожидая подобной реакции на свою выходку. — И что же мне с этим делать, м? — дразнится Чон, слегка поддевая пальцами основание анальной пробки, но не вытаскивая её до конца. — Достань, хочу тебя в себе, — почти хнычет Тэхён, испытывая сильную стимуляцию от действий мужчины. Его ноги подкашиваются, когда Хосок начинает медленно вытаскивать пробку, ощущая, как тёплая и липкая смазка скатывается по его бёдрам вниз. Когда же Чон всё же достаёт её полностью, то моментально замечает красный блестящий камушек на металлическом основании пробки. Такая, казалось бы, мнимая забота и внимательность настолько возбуждает Хосока, что он успевает лишь откинуть ненужную больше вещицу на всё тот же пуфик и наконец-то войти в Тэхёна. — Как же в тебе ахуенно, — тут же озвучивает, толкаясь несколько раз в парня на пробу, но не получает в ответ ничего, кроме тихих всхлипов от удовольствия. Тэхён со всей силой закусывает ребро ладони, чтобы никто из консультантов или других посетителей не смог услышать его надрывных стонов, но когда Чон уже самостоятельно избавляет его от рубашки, продолжая грубо вторгаться в растянутое отверствие, то он не выдерживает и протяжно мычит. Но тут же чувствует на своих губах руку мужчины, которая силой затыкает его рот, не позволяя произнести и звука. — Тише, чертёнок, а то нас могут услышать, — Чон вдавливает нагое тело парня в гладкую поверхность зеркала, которое в тот же момент покрывается их отпечатками и следами от рук. — Лучше посмотри-ка наверх, — Хосок дёргает волосы парня на затылке, заставляя поднять взгляд на полоток, который тоже оказывается зеркальным. И теперь Тэхён отчётливо видит, как именно он выглядит, когда язык мужчины умело вылизывает его шею, прикусывая до заметных красных пятен, когда толкается в него до упора, продолжая зажимать его рот ладонью, и когда оглаживает его истекающую липким предэякулятом головку, быстро надрачивая в такт своим толчкам. И после увиденного Тэхёну хватает лишь пары минут, чтобы кончить мужчине в руку и, не брезгуя быть испачканным в собственной сперме, бессильно на нём повиснуть. Хосок кончает следом за парнем и убирает руку с его рта, пытаясь хоть немного отдышаться после. Они стоят так какое-то время, пока Тэхён не поворачивается лицом к зеркалу и рисует на запотевшем стекле маленькое сердечко. А после разворачивается обратно к Хосоку и мило улыбается, довольный своей шалостью. — Господин, может, вам нужна помощь? — за дверью примерочной внезапно раздаётся громкий голос девушки-консультанта. — Нет, спасибо, я уже выхожу, — как можно вежливее отвечает Тэхён, толкая мужчину локтём, чтобы тот поторопился и подал ему его вещи, разбросаные на полу раздевалки. Вместо этого Хосок подхватывает с пуфика анальную пробку и протягивает Киму, хищно улыбаясь при виде того, как парень демонстративно закатывает глаза и прячет её в свою сумочку. — Дурак, блин, — ворчит Тэхён, а после быстро натягивает на себя свои брюки и гольф и открывает дверь, тут же сталкиваясь лицом с работницей, которая неловко смотрит на двоих мужчин, выходящих из одной примерочной вместе. — Господин, что.. — девушка не успевает сказать и слова, как Хосок суёт ей в руки вешалку с явно немного помятой атласной рубашкой и говорит: — Отличная вещица, мы берём её, — и достаёт из кармана брюк бумажник, а следом чёрную банковскую карточку, протягивая ту работнице. — Конечно, господин, — девушка принимает карточку из его рук и быстро покидает раздевалку, оставляя Тэхёна с мужчиной одних. Хосок подходит к слегка опешевшему парню и целует того в уголок губ, аккуратно поправляя воротник его бордового гольфика, который тот натягивал в спешке. — Поехали поедим, un diable, я очень проголодался после такого шопинга, — мужчина тянет Тэхёна на выход из раздевалки, в которой от них остаётся только запах секса, небольшой бардак и маленькое сердечко посреди залапанного зеркала.

🗝

После ужина в ресторане Хосок завозит Тэхёна домой и возвращается обратно в отель, хотя парень и настаивал на том, чтобы Чон остался у него. Но как бы сильно мужчина не хотел уснуть сегодня ночью в объятьях этого красноволосого чертёнка, сначала ему нужно было уладить всё с Сон Чолем и японцами, чтобы как можно скорее вернуться в Китай и подготовить партию товара к отправке на корейский полуостров. А ещё Хосок, почему-то, был абсолютно уверен, что Тэхён непременно последует за ним в Поднебесную, если Чон предложит ему поехать. В этот момент Хосок ловит себя на мысли, что никогда не привязывался к людям настолько сильно, чтобы просить их остаться рядом с ним. Родители бросили его ещё совсем крохотного, подкинув в стены детского дома, где он прожил до шести лет, пока не встретил Чонгука. И именно Чон стал первым, кого мужчина мог в самом деле назвать своей семьёй. К Карлосу Карлотти, который после забрал их с Чонгуком в клан, он всегда относился как к наставнику, с глубоким чувством уважения и непокорной преданности корсиканской мафии. Но к Тэхёну у него было совершенно иное отношение. Лёгкое, светлое и иногда игривое. Оно позволило мужчине отвлечься от всей тьмы и грязи, которая окружала его с ранних лет, почувствовать облегчение и отпустить себя, позволяя кому-то узнавать его настоящего. Хосок не боится, что Ким сбежит от него, как Чимин от Чонгука, узнав про то, чем он занимается и скольких людей он погубил, неся свою службу в роли подручного клана Карлотти. Потому что он так долго искал своего un diable, что ни один ад на земле его больше не испугает. Чон пройдёт каждый, если потребуется, но вернёт Тэхёна себе. С этими мыслями Хосок заходит в свой номер в отеле, но тут же замирает, уловив взглядом дрогнувшую тень на стене ванной комнаты. Он медленно ступает по паркету в сторону кровати и достаёт из-под подушки заряженный глок, который всегда держит под рукой. Потому что те, кто так безцеремонно ворвались в его номер, явно пришли не для того, чтобы вести с ним светские беседы за чашкой чая. Чон пытается вспомнить, кому он успел так насолить в последнее время, но в голову приходит лишь тот трусливый урод из клуба, которому Хосок тогда грациозно вывернул руки. Внезапно кто-то щёлкает выключателем, отчего комната вмиг заливается ярким светом, так что теперь Хосок отчётливо может видеть, на кого направлено дуло его пистолета. — Воу-воу, господин Чон, полегче, — говорит один из японцев, поднимая руки вверх. — Что вы здесь делаете, господин Ядама? — злостно спрашивает Хосок, предчувствуя неладное. — Я хотел поговорить с вами наедине, — однако японец выглядит через чур спокойно для того, кого держат на мушке, явно не ощущая особой опасности, поэтому Чон всё же опускает глок и присаживается на кровать. — Если Сон Чоль узнает о том, что мы с вами обсуждали что-то за его спиной, он может просто разорвать договор, вы осознаёте это? — Прекрасно. Об этом я и хотел с вами поговорить, — Ядама присаживается на диван напротив Хосока, пока второй японец, тот самый с татуировкой Эммы, становится ему за спину. — Господин Ядама, мне не о чем... — но мужчина не успевает сказать, как его тут же перебивают: — Господин Чон, послушайте. Я предложу вам более выгодную сделку, нежели этот наглый сукин сын Чоль, который просто хочет стрясти с меня как можно больше денег, — Хосок с трудом разбирает несколько отборных японских ругательств, которыми Ядама покрывает шайку Сон Чоля, но всё же слушает японца дальше. — Я хочу напрямую заключить с вами договор. Десять килограммов каждые три месяца по тридцать пять долларов за грамм, что скажете? — говорит японец, а после протягивает Чону ещё не подписанный чек на два с половиной миллиона юаней. — Как вы планируете перевести такое большое количество наркоты мимо корейцев? Те явно не будут сидеть сложа руки, когда кто-то бесплатно таскает через их территорию пакеты отборного мета, — говорит Хосок, перебирая в руках бумажку на огромную сумму. — Ох, об этом вам не стоит волноваться, господин Чон. Мои люди без проблем доставят ваш товар в Японию в целости и сохранности, и вы сразу же получите свои деньги, — японец расплывается в улыбке и протягивает Чону договорное обязательство. — Это, конечно, очень заманчивое предложение, господин Ядама, но я вынужден отказаться. Мадам Ян хочет, чтобы договор был заключён между вами и бандой Ёнхва, которой управляет Сон Чоль. Клан Карлотти и я являемся лишь посредниками в этих переговорах, поэтому не можем допустить подобного, — подытожывает Хосок и возвращает Ядаме чек. — Всего хорошего, господин Ядама, — и как только недовольные отказом японцы покидают номер, Хосок чувствует, что то, о чём он говорил Чонгуку, медленно начинает сбываться. И только одному дьяволу известно, какой у этого будет исход.