Retrouvailles

«Добиться воплощения своей судьбы – вот  подлинная обязанность каждого человека»

Пауло Коэльо "Алхимик"

Из-за груды металла от покорёженной после взрыва машины раздается хриплый стон, а после тяжёлый сухой кашель. Чонгук кое-как отползает от горящей двери автомобиля или того, что от неё осталось, и стирает рукавом пальто пыль с лица, снова заходясь в едком приступе кашля. Его правая рука всё ещё крепко сжимает руку Чимина, который неподвижно лежит рядом с мужчиной, и только по его тихо вздымающейся при вдохе груди понятно, что тот всё ещё жив. Чонгук приподнимает испачканное пылью лицо Пака и аккуратно смахивает ту с волос, а после касается неглубокой царапины на лбу. — Чимин, очнись, — Чон несильно трясёт его за плечи, притянув парня ближе к себе, пока тот не открывает глаза, тихо мыча от боли. — Ma souris, посмотри на меня, — ласковое прозвище из уст мужчины заставляет Пака поднять голову и столкнуться с Чонгуковыми, такими заботливыми и нежными, но до ужаса напуганными за него глазами. — Ты в безопасности, слышишь? Я выведу тебя отсюда живым и невредимым, веришь мне? — снова просит ему довериться, — а Чимин на этот раз почему-то верит. Возможно, потому что больше просто некому, а может, на этот раз правда хочет доверить Чонгуку свою жизнь. — Хосок, Тэхён, вы как? — кричит Чон, в ответ получая громкий удар выломанной с ноги двери и тяжёлое кряхтение Хосока, который вылазит из-под машины и тут же тянется помочь ползущему вслед за ним Тэхёну. — Крайне полезная рухлядь, — заключает Ким, имея ввиду сгоревший внедорожник, ранее принадлежащий японцам. — Вот скажи мне, почему каждый твой приезд в Корею заканчивается взорванным заводом? Это, знаешь ли, хуёвый способ отпраздновать своё возвращение, — язвительно заявляет Хосок, пока отряхивает свой костюм от грязи. — Нужно убираться отсюда, пока тут еще что-то не сдетонировало, — игнорирует его Чонгук и подхватывает ещё слишком слабого Чимина на руки, ступая в сторону выхода, где они предусмотрительно оставили свой спорткар. — Или пока сюда не нагрянули легавые, — подмечает Хосок и следует за Чонгуком, придерживая Тэхёна за талию одной рукой. Здание завода в это время продолжает полыхать в огне, обугленные деревянные балки крыши с треском ломаются и падают вниз на бетонный пол к остальным, навсегда погребая тела двух японцев под завалами. — Надеюсь, от этих ублюдков останется только куча пепла, — говорит Чонгук, в последний раз окидывая взглядом горящее здание через зеркало заднего вида, и давит на педаль газа, чтобы как можно быстрее покинуть это место.

🗝

Чонгук подвозит Тэхёна и Хосока до отеля, в котором остановился последний, а после берёт до этого спокойно дремлющего на переднем сиденье Чимина за руку и ласково будит его полюбшимся сердцу прозвищем: — Ma souris, я отвезу тебя домой, хорошо? — говорит Чонгук, учтиво кидая взор на экран навигатора, в который Пак сразу после этого забивает адрес своего жилого комплекса. Мужчина заводит спорткар и выруливает с подземной парковки отеля, легко управляясь левой рукой, пока правой продолжает держать чужое хрупкое запястье, на котором остались синяки от верёвок. Чон бездумно перебирает чужие пальцы, то и дело сцепляя их руки в замок, а после оставляет на внешней стороне ладони невесомый поцелуй, и как ни в чём не бывало продолжает вести машину по ночной дороге. Однако Чимин реагирует на каждое такое прикосновение Чона с неким трепетом, которое в нём выдаёт лишь дымка румянца на щеках. — Ты не голоден? Может, хочешь чего-то? — вдруг интересуется мужчина, проезжая мимо ресторанчиков с едой, работающих даже в столь позднее время. — Нет, поехали домой лучше, — Чонгук на это понимающе кивает и сворачивает в район Чоннына, где находится квартира Чимина. Через двадцать минут мужчина подъезжает к нужному зданию и паркуется возле подъезда, но почему-то не спешит покидать спорткар. — Ты не идёшь? — вдруг спрашивает его Чимин, который стоит возле открытой двери и смотрит на зависшего в своих мыслях Чона. — А я могу? — всё ещё можно, после всего, через что тебе пришлось пройти из-за меня? — Я не хочу оставаться этой ночью один. Больше ничего не говорит и просто сам тянет Чона из машины за руку в сторону дома. Не выпускает руки даже тогда, когда ждёт лифт, едет в нём, а после открывает кодовый замок на двери, который издаёт весёлую мелодию, приветствуя хозяина квартиры, словно если отпустит, то Чонгук тут же возьмёт и исчезнет. — У тебя очень уютная квартира, — говорит Чон, заметив фотографии модели вместе с семьёй на стене, подсвечиваемые тёплым светом от подсветки по периметру гостинной. Мужчина проходит дальше в спальню парня и садится на кресло напротив Чимина, который раскинулся на краю мягкой бежевой кровати. — Можешь позвонить Хосоку? — вдруг просит парень, на что в ответ получает недоумённый взгляд Чонгука. — Телефон Тэхёна сломался, хочу убедиться, что с ним всё в порядке. Мужчина достаёт телефон из кармана брюк, набирая номер Хосока, и передаёт тот Чимину, который сразу же включает на нём громкую связь и кладёт возле себя на кровати. — Тебе что-то срочное или просто поболтать захотелось? — спустя пару гудков в трубке раздаётся голос явно запыхавшегося Хосока. — Хосок..? С Тэхёном всё хорошо? Как он себя чувствует?— неловко интересуется Чимин, пока Чонгук сидит и пытается сдержать смех, наблюдая за тем, как Пак отчаянно пытается строить диалог со старшим. — Лучше всех, — и подтверждением этому на заднем фоне слышится громкий низкий стон Тэхёна, который требует у Хосока сбросить уже блядский звонок и двигаться быстрее. Чимин, до которого только сейчас дошло, чем эти двое занимаются, рдеет от неловкости и тут же жмёт на красную кнопку завершения вызова. А Чонгук, который всё это время сидел молча, начинает громко смеяться, прикрывая ровный ряд зубов рукой — давно ему не было так смешно, как сейчас. — Ma souris, видел бы ты своё лицо в этот момент, — Чон, продолжая улыбаться, пытается изобразить растерянный взгляд модели, пока Чимин на секунду зависает, вспоминая, когда в последний раз видел на лице мужчины такую искреннюю улыбку. Точно, это было тогда, в Париже, когда они ели бельгийские вафли на завтрак в отеле и разговаривали о дурацких светильниках в коридоре. И тогда же Чонгук пригласил его пойти с ним на благотворительный вечер, который кончился убийством месье Фошара. Чимину становится интересно, повёл ли он себя так же в тот вечер, если бы знал, что модный дизайнер был причастен к заговору против господина Чона и желал его смерти? Стал бы он так ненавидеть мужчину, который готов был на всё, лишь бы защитить дорогую его сердцу модель от мерзких предателей, позарившихся на место действующего главы клана Карлотти? И главное, задавался бы он этими вопросами сейчас, глядя в чужие глаза, если бы Чонгук всё-таки сам убил Ядаму? — О чём ты так сильно задумался? — Чонгук встаёт с кресла и присаживается прямо на пол возле головы Пака. Касается пальцами его царапины на лбу, заправляя выбившиеся пряди волос за ухо, и просто молчит, давая им возможность побыть с друг другом в тишине. — Если бы Ядама не подорвал здание, — неуверенно начинает Чимин, перехватывая руку Чона у своего лица и сжимая её в своей, — ты бы всё равно его застрелил, так ведь? — Я бы не смог оставить его в живых, зная что он посмел причинить тебе боль. Ты выглядел таким напуганным в тот момент, что я... — Чон склоняет голову к коленям и гулко вздыхает, ощущая себя сейчас безумно слабым, чтобы посмотреть в чужие глаза и снова увидеть то, как его боятся и поэтому, отвергают. Потому что ему кажется, что после этого он потеряет что-то по-настоящему важное в своей жизни, что-то, что он никогда не сможет вернуть себе. Мужчина почти дрожит от накатывающей на него паники, словно вновь оказывается в одной из тех огромных тёмных комнат в доме на острове, в которых он прятался в детстве, когда слышал звуки выстрелов из отцовского кабинета. Уши вмиг закладывает тиннитусом, отчего Чонгук разрывает их прикосновение и закрывает уши руками, пытаясь хоть как-то избавиться от болезненного шума. — Чонгук! — взнолнованно зовёт мужчину Пак, но тот его, кажется, вообще не слышит. Тогда Чимин резко притягивает мужчину к себе и целует того в губы. Сам прижимается ближе, обхватывает лицо руками, гладит его острые скулы и целует, целует, целует... Покрывает поцелуями щёки, шею и всё, до чего только может дотянуться, нависая над Чонгуком. Только вот его поцелуи пропитаны не жгучим возбуждением, а нежностью и необъяснимым обычными словами трепетом. Понимание того, что Чимин его не бросит и не уйдёт, приходит к Чону не сразу. Колючее, оно растворяется на языке шипучей таблеткой во время очередного поцелуя, когда парень соскальзывает с кровати вниз на колени к мужчине и крепко прижимает того к себе. — Я никуда от тебя не сбегу, слышишь? И Чон слышит. Читает по губам и вбирает их своими, проталкивает горячий язык в рот модели, с упоением вылизывая тот изнутри. Приступ нахлынувшей на Чонгука паники медленно отступает, тело расслабляется и перестаёт дрожать, после чего он сразу же перенимает инициативу и резко валит разомлевшего от поцелуев парня на кровать. Целует мокро и жадно, хватает за подбородок и поворачивает голову в сторону, открывая себе доступ к шее, в которую зарывается носом и оставляет парочку разлитых засосов. Чимину становится душно от такого напора и он тянется руками, чтобы растегнуть пуговицы своей рубашки, но Чонгук перехватывает запястья модели, скрещивая их у него над головой, на что в ответ вдруг слышит тихий болезненный стон. Чон моментально останавливается и убирает свои руки с запястий Пака, только сейчас замечая на них синяки от тугих верёвок. — Почему сразу не сказал, что болит? — обеспокоенно спрашивает мужчина, а Чимин лишь пожимает плечами, он как-то вообще позабыл об этом после всего, что произошло. — На ногах тоже есть? — Чонгук бережно закатывает край длинных штанин и видит, как на лодыжках модели в некоторых местах верёвки стёрли кожу до кровоточащих ран. — Где у тебя лежит аптечка? — В шкафчике под умывальником в ванной, — тихо извещает Чимин, после чего мужчина встаёт с кровати и выходит из комнаты. Возвращается быстро с найденной в аптечке заживляющей мазью и вновь садится на пол. — Ты должен беречь свои ноги, — Чонгук обхватывает лодыжку одной рукой и начинает аккуратно наносить мазь на раны, — им ещё столько километров по подиуму отшагать нужно. — В первую нашу встречу, господин Чон, вы угрожали мне их переломать, — с лёгкой долей претенциозности напоминает Чимин. — Ah, quel salaud j'ai été, — мужчина тяжело вздыхает и снова проводит рукой по ранам на чужих тонких лодыжках. Сидит у ног своей модели, словно верный пёс, и скулит от боли из-за того, что не может больше ничего сделать, кроме как припасть к израненной коже губами и оставить на ней пару поцелуев. Чонгуку совершенно плевать, как он выглядит со стороны, когда выцеловывает хрупкие щиколотки Чимина, ладонями оглаживает его икры и трётся об них щекой, словно ласковый кот, а не грозный глава корсиканской мафии. — Чонгук, иди ко мне, — тихо просит Пак и мужчина сразу подтягивается на руках с пола и валиться рядом с парнем на кровать. — Ты знаешь, что я собираюсь тебя украсть? — вдруг заявляет Чон и берёт Чимина за руку, переплетая их пальцы между собой. — Я просто не смогу вернуться обратно в Париж, зная, что тебя там не будет, — ведёт дальше Чонгук, впервые так открыто говоря о своих чувствах, — раньше мне казалось, что имея в этом городе абсолютную власть, я смогу по мановению руки получить всё, что захочу, но после того, как ты покинул Париж, всё рухнуло. Без тебя всё просто перестало иметь смысл. — Я боюсь, Чонгук, — в ответ шепчет Чимин и в уголках его глаз выступает влага, — не тебя, а то, что ты снова запрёшь меня в одном из своих отелей и будешь появляться только тогда, когда захочешь сам. Я боюсь лишиться своей свободы и просто стать твоей дорогой игрушкой, понимаешь? — Я никогда не позволю себе повторить те же ошибки и принудить тебя к чему-то силой. Если ты захочешь уйти, я просто отпущу тебя. Но пока ты будешь выбирать меня, в моём сердце и в моей постели всегда будет для тебя место. Как и место исполнительного директора "Al Dante", которое пустует уже долгое время, — Чимин шокировано смотрит на мужчину, который лишь улыбается в ответ. — Я собираюсь заявить о тебе всему Парижу, а после и миру, потому что абсолютно уверен, что ты справишься. Ты достоен большего, Чимин. Просто позволь мне любить тебя и быть рядом, — и после этих слов по щекам парня начинают течь настоящие слёзы. — Ну же, ma souris, не надо плакать, — собирая слёзы своими губами, шепчет мужчина. — Иначе твои слёзы скоро станут морем, в котором я утону, — в шутку говорит мужчина, и Пак тут же прекращает. Вместо этого он прижимается ближе к Чонгуку и утыкается носом ему прямо в грудь, вдыхая неизменный запах дорого парфюма и табака. И если Париж будет пахнуть для него так же, то он готов остаться в нём навсегда.

🗝

— Я правда не понимаю, зачем тебе идти туда вместе со мной, — говорит Хосок, когда они заходят в ночной клуб через чёрный вход. — Ты, вроде, не запрещал мне идти с тобой, — кидает в ответ Тэхён и открывает дверь в VIP-комнату. За столом в окружении выпивки сидит Сон Чоль и парочка его приспешников из банды. И все они выглядят крайне удивлёнными, когда незнакомый красноволосый парень вальяжно заходит в комнату и усаживается рядом с Чон Хосоком. — Не рановато ли для выпивки, Сон Чоль? — интересуется Чон, наливая себе стакан воды. — Я слышал, что Ядама мёртв, — сквозь зубы цедит Сон Чоль, отпивая виски со стакана, — это же ваших рук дело, господин Чон? — Технически, он сам себя убил, так что... — И вы хотите, чтобы я поверил в этот бред?! — взрывается Сон Чоль и сжимает хрупкий стеклянный стакан в руке с такой силой, что тот лопается, острыми осколками впиваясь мужчине в ладонь. — Вы хоть представляете, насколько важной для меня была эта сделка? А из-за вас мы потеряли товар и поддержку японцев в море. — Вы бы и так её потеряли, — хладнокровно заявляет Хосок, бросая в сторону Сон Чоля платок, чтобы тот перевязал им раненную стеклом руку. — Ядама приходил ко мне после нашей последней встречи и предлагал заключить со мной договор без участия корейской стороны. Но я отказал ему, потому что уважаю тебя, Чоль, и не имею привычки грязно вести дела,— после услышанного Сон Чоль моментально меняется в лице и затихает, внимая каждому слову мужчины. — После отказа этот ублюдок похитил моего парня и скатился до гнилого шантажа, за что теперь горит где-то в преисподней под нашими ногами. Как говориться, собаке собачья смерть. — Вы убили Ядаму из-за него? — Сон Чоль переводит взгляд на Тэхёна и брезгливо тычет в него пальцем, — а я и не знал, что вы так сильно цените своих подстилок. — За языком своим следи, сука, — огрызается Ким и перехватывает руку Хосока, который тут же потянулся за глоком, чтобы проучить придурка посмевшего оскорбить Тэхёна. — А я тебя уже где-то видел, — внезапно говорит Сон Чоль и переклоняется через стол, чтобы получше рассмотреть лицо паренька. Кажется, он видел его пару раз в клубе, такие правда запоминаются, однако красноволосый выглядит так знакомо, что мужчина хоть и не уверенно, но делает своё предположение: — Ты случайно не сын Ким Тэгиля из Пусана? — и судя по реакции парня попадает в точку. — Ничего себе, кто бы мог подумать, что сынишка пусанского авторитета предпочитает трахаться с мужиками за деньги. Сосёшь ты тоже хорошо? — Лучше, чем твоя мать, — дерзит в ответ Тэхён и встаёт из-за стола, ударяя ладонями об стол, чтобы привлечь всеобщее внимание: — Мне надоел ваш пустой трёп, поэтому скажу кратко — сделка отменяется. Китай нашёл себе более выгодного партнёра на корейском полуострове, чем банда Сонхва. И уж точно, более надёжного, чем ваша шайка идиотов. После этого Тэхён хватает Хосока за руку и тащит мужчину за собой к выходу из комнаты. — Счастливо оставаться, уебки, — весело кричит Ким напоследок и захлопывает дверь, чтобы не слышать громкие крики Сон Чоля. — Я немного не понял, это что сейчас было? — уже сидя в спорткаре интересуется Хосок. — Прости, что не сказал, я всё испортил, да? — меняется в голосе Ким, ласково обращаясь к мужчине, — я не часто кому-то рассказываю, чем занимается мой отец на самом деле. В школе я всегда врал, что он бизнесмен, чтобы у него не было проблем с законом из-за меня. — Поэтому ты так спокойно отреагировал вчера, когда я рассказал тебе, что состою в мафиозном клане? — улыбается мужчина. — Я просто привык, Хосок. Несмотря на то, что меня старались максимально отгородить от дел отца, сложно оставаться в неведении, когда кто-то из твоей семьи занимается криминалом, — Ким укладывает голову на плечо Хосока и чувствует, как тот оставляет поцелуй в его волосах. — А то, что ты сказал там про нового партнёра было для того, чтобы позлить Сон Чоля? — Нет. После того, как ты вчера сказал мне, что хочешь разорвать с ним сделку, но не знаешь, получится ли найти кого-то вместо Сон Чоля, я позвонил отцу. Он контролирует порт в Пусане, поэтому с его помощью тебе будет легко доставлять товар по морю. Чон поворачивается к парню и обхватывает чужое лицо руками, внимательно заглядывая в самые яркие в его бесцветной жизни глаза. — Un diable, ты сейчас серьёзно? — до сих пор не веря в услышанное, спрашивает Хосок. — Мне всё равно, чем ты занимаешься. Я просто хочу быть с тобой, Хосок, трахаться в нашем спорткаре на переднем сиденье, пить утренний кофе в Сеуле, а вечером отгружать новую партию товара из порта в Гонконге. И совершенно не важно, чего мне будет это стоить, пока ты будешь рядом со мной. Хосок притягивает Тэхёна к себе за талию и усаживает его к себе на колени, как и в их первую поездку. А после долго целует своего чертенка, полностью оправдавшего данное ему прозвище.