Дьявол призвал к прекращению огня

Двадцать первого февраля Тошинори Яги стоит в одиночестве на пляже Дагоба, наблюдая за восходом солнца. Мимо него проходит молодая пара, радостно болтая об изменениях, произошедших на побережье за последние несколько месяцев. Они не обращают внимания на высокого худощавого мужчину. Столько лет уже прошло, а Тошинори все никак не привыкнет к анонимности, которую дает ему уменьшенная форма. Он делает настолько глубокий вдох, насколько позволяет его нынешнее физическое состояние, холодный утренний воздух обжигает изнутри. Беглый взгляд на телефон подтверждает то, что он и так уже понял. Юный Мидория опаздывает. Тошинори поправляет шарф на шее. Он пытается убедить себя в том, что причин для беспокойства нет. Мальчикам-подросткам всегда хочется спать, и у Мидории на это явно больше причин, чем у большинства из них. Но до вступительных экзаменов в UA остается чуть меньше недели, а Мидория Изуку — самый целеустремленный молодой человек из тех, кого герой когда-либо встречал. Стал бы юноша, постоянно выходящий за рамки своих возможностей, брать выходной, ничего не сказав? Тошинори так не думает. Во всяком случае, он бы удивился гораздо меньше, если бы нашел его, лежащим где-нибудь в куче мусора в бесчувственном состоянии от ночи безостановочной работы. Но юного Мидории нигде не видно. Всемогущий наблюдает за выглядывающим из-за гор металлолома солнцем и ощущает, как нехорошее предчувствие оседает комком в его фантомном желудке.

***

Всемогущий ждет целых полдня, прежде чем, наконец, отправиться к себе. К следующему утру Мидория так и не объявляется, поэтому герой, теперь уже не медля, выдвигается в направлении его дома. Он так и не представился его матери. То, что, возможно, это было ошибкой, до него начинает доходить только в промежутке между нажатием на кнопку звонка и тихим скрипом открывающейся двери. Мидория Инко похожа на сына… Нет, не так. Скорее, юный Изуку похож на свою мать. Тошинори не может не отметить этого, когда видит маленькую зеленоволосую женщину. Однако, чем больше он всматривается, тем больше ему это сходство кажется поверхностным. Да, его ученик явно унаследовал цвет волос и кое-какие черты своей матери, но буйные кудри и форма лица достались ему от кого-то другого. Глаза Мидории-старшей зареванные и красные, щеки опухли от слез. Комок в животе Тошинори в это время растет в геометрической прогрессии. — Добрый день, — начинает он, пытаясь скрыть свою тревогу и проявить максимальное дружелюбие. — Извините, что обращаюсь к вам подобным образом, но я знаком с вашим сыном— — Ах, — тихо выдыхает она, безуспешно пытаясь вытереть рукой слезы с лица. — Вы, должно быть, тот человек, к которому он ходит после школы. Тошинори давится воздухом. Его рука непроизвольно дергается вверх, чтобы прикрыть кровь, которая ощущается на языке жидким металлом. — Э-это верно. А как получилось, что— — Он сам мне ничего не говорил, если вас беспокоит это, — женщина робко подпирает ладонью одну из своих щек. Ее глаза — глаза юного Мидории — смотрят на него с беспокойством. — Мой Изуку — тихий мальчик. Но несколько месяцев назад в нём что-то изменилось, он стал куда меньше времени проводить дома, — она открывает дверь чуть шире и отходит в сторону. — Вы не зайдете? А как вас— — Яги. — Господин Яги, — повторяет она и идет в глубь квартиры. Тошинори ничего больше не остается, кроме как вытереть кровь с губ тыльной стороной ладони и последовать за ней. Квартира не слишком большая, но обжитая, в ней царит то семейное очарование, которого не хватает его собственному дому. Всемогущему кажется, что на диване лежит тот блокнот, в котором он еще давным-давно оставил автограф для мальчика. Блокнот открыт. Семейные фото висят на дальней стене, с такого расстояния он может разглядеть на них только самого Мидорию и его мать. Как только Тошинори снимает обувь, он подходит поближе, чтобы рассмотреть их подробнее. Его на мгновение привлекает рамка, расположенная в центре. Судя по возрасту Изуку и совсем еще молодой Инко, это самая старая фотография здесь. На ней также изображен серьезный мужчина, который уж совсем не вписывается в общее настроение фото. Кудри его такие же ярко выраженные, как и у Мидории. Он стоит с крошечным Изуку на плечах. Рука, которой машет счастливый ребенок, закрывает большую часть его лица от камеры. Юный Мидория был просто очаровательным в детстве. — Могу я предложить вам чая, господин Яги? — слышится голос Мидории-старшей из кухни. — Хм? — Тошинори отводит взгляд от фотографии, идет на голос хозяйки квартиры. — Спасибо, но вам не стоит утруждать себя. — Нет-нет, никаких проблем, — уверяет она его, уже ставя чайник на плиту. — В любом случае, это поможет мне лучше справиться с нервами. Она жестом приглашает его сесть за стол, а сама остается в стороне, ожидая закипания чайника. Ее руки смяли уже весь подол фартука. — Вы же здесь как раз из-за Изуку, не так ли? — Именно так, — отвечает Тошинори, с подозрением отмечая смену ее настроения. — Я помогаю ему в подготовке к вступительным экзаменам в UA. Руки, до этого теребившие ткань, замирают. — Значит, вы герой? — Я… работаю с профессиональными героями уже много лет. Ваш сын — один из самых смелых, честных и трудолюбивых молодых людей, которых я когда-либо видел, — худые ладони ложатся на бедра, крепко сжимая штанины. — Поэтому мне и показалось странным то, что он не явился на тренировку. Инко давится рыданиями, обе ее руки отрываются от фартука и поднимаются вверх, чтобы прикрыть глаза. — Изуку просто такой… хороший. Я знаю, из него получился бы потрясающий герой. Но я всегда говорила ему, что нужно иметь более приземленные мечты, — она поворачивается к герою с улыбкой, полной боли. По ее лицу текут дорожки слез. Это еще одна вещь, которую Изуку точно унаследовал от нее. — Я плохая мать. — При первой нашей встрече я сказал ему то же самое, — признается Тошинори. Эта ошибка до сих пор прожигает дыру в его груди, причиняя почти такую же боль, как рана, нанесенная ему заклятым врагом годы назад. — Но он доказал мне, что я ошибался. И я верю в то, что он так и продолжит доказывать, что мы оба были неправы. Чайник свистит. Женщина отворачивается к плите и отрешенно готовит чай. Когда она ставит перед Тошинори чашку и садится за стол, между ними воцаряется мрачная тишина. Всемогущий размышляет о том, что сейчас эта квартира почему-то кажется ему странной, пустой, какой бы милой и уютной она ни была на первый взгляд. — Два дня назад, вечером, — произносит, наконец, Мидория-старшая. — Он не вернулся домой. Я связывалась с полицией, но они… Ее руки начинают дрожать, чай чуть не выплескивается через края кружки. Тошинори наблюдает, как она насильно возвращает себе самообладание, с тихим звоном ставя посуду обратно на стол. — Они нашли только его рюкзак, засунутый за мусорный бак на другом конце Мусутафу. Я не понимаю. И офицеры сказали… они сказали... — Госпожа Мидория… Она снова готова разрыдаться, дрожь накатывает на нее с новой силой. — Они с-сказали, что он, возможно, просто сбежал из дома. Но мой Изуку так бы не поступил! Он бы не стал… — Тошинори застывает с поднесенной к губам чашкой чая. Все, что он знает о Мидории, указывает на юношу, который никогда не сдается, который знает, чего хочет, и продолжает стремиться к этому, несмотря ни на что. Он не позволил остановить себя даже Всемогущему. Зачем полиции...? — Он был так счастлив в последнее время, — продолжает женщина, не обращая внимания на смятение Тошинори. — И дела у него шли хорошо. Но из-за того, что у него нет причуды, из-за проблем в школе— — У юного Мидории проблемы в школе? — перебивает ее герой. Он даже подумать не мог об этом. Как ни посмотри, Мидория был исключительно способным юношей. — Он никогда ничего об этом не рассказывает, — сознается она. — Но иногда это само всплывает: то, как осторожно он ведет себя, пропавшие или подпаленные вещи… Но не так давно к нему будто снова вернулась искра, — она поднимает красное от слез лицо. — Это ведь из-за вас, да? — Он во многом преуспевает, — говорит ей Тошинори. Голос его звучит куда более хрипло, чем хотелось бы. — Вы вырастили замечательного сына, госпожа Мидория. На это она вымученно улыбается, выражение лица совсем не совпадает с тем, что можно прочитать по ее глазам. — Он замечательный сам по себе, — ее всхлипывания стихают. Она вскидывает руку, к ним по воздуху из тени медленно выплывает тот самый обугленный блокнот и плавно ложится в ее маленькую ладонь. — Изуку писал это годами. Я… Улыбка Инко становится чуть более яркой, чуть менее уязвленной. Что-то в этом необъяснимо напоминает Тошинори о Нане. — Он всегда был одержим героями и их причудами. Хисаши — это отец Изуку — поощрял это, когда тот был маленьким. Они превратили наблюдение за героями по новостям в игру, пытались угадать как работают те или иные причуды. На самом деле я даже не уверена, что Изуку об этом помнит. Но после того, как ушел Хисаши, он продолжил делать заметки. Она рассеянно перелистывает страницы. Кончики ее пальцев ненадолго задерживаются там, где находится автограф Всемогущего, большой и жирный. — Обычно он хранит здесь свои записи о героях, но… — блокнот раскрывается на последней странице. Мидория-старшая левитирует его через стол, чтобы Тошинори увидел. — Я не думаю, что он написал бы это без причины, не так ли? «— Нет, он бы этого точно не сделал», — мысленно соглашается герой. Поперек страницы знакомым неряшливым почерком написано: «Мама, я в порядке». А ниже, более мелким шрифтом, номер «АП0937». Тошинори прикасается указательным пальцем к бумаге, и чувствует, насколько сильно давили на ручку, когда писали это. — Что это значит? — спрашивает он, разглядывая резкие, торопливые каракули своего ученика. — Я думаю, это справочное обозначение. В одной из других его записных книжек. «Анализ причуд №9», тридцать седьмая страница, — к Инко подлетает еще один блокнот, на этот раз не тронутый огнем. — Я отправила несколько фотографий Хисаши. Он сейчас в обратном пути. Но… Она протягивает ему блокнот обеими руками, решительно сжав губы. Глаза ее все еще на мокром месте, но в них теперь загорелось что-то еще. —Пожалуйста, — говорит она. — Если вы герой. Помогите мне вернуть сына домой живым. Хорошо. У Всемогущего на эту просьбу есть только один ответ. — Не волнуйтесь, госпожа Мидория, — бормочет он, принимая блокнот. — Потому что я здесь.

***

Тошинори садится за стол для совещаний напротив Наомасы Тсукаучи. — Рад тебя видеть, старый друг. — Я тоже очень рад видеть тебя, Тошинори, — детектив посмеивается над чем-то своим. — Ну, технически, конечно, я видел тебя в новостях, но это не то же самое. — Я знаю, — вздыхает герой. Ему повезло, что он наткнулся на Тсукаучи как раз в тот момент, когда тот возвращался в участок после обеда. Тошинори ненавидит вылавливать своего друга подобным образом, но у него, как у про-героя, не так много альтернатив. Чем дольше Мидория будет числиться пропавшим, тем меньше шансов на счастливый исход. — Ты же начнешь преподавать уже буквально через несколько недель, да? — тем временем спрашивает Тсукаучи. — Желаю тебе удачи найти преемника. — Думаю, я уже нашел. Мидория Изуку — выпускник средней школы, я готовил его к получению моей силы в течение нескольких месяцев. Он очень решительный юноша. — О? Тогда я с нетерпением жду встречи с ним. Тошинори редко удается повидаться с дорогим другом по исключительно личным причинам, и он сожалеет, что сегодняшний визит не стал исключением. — Именно поэтому я и обращаюсь к тебе, Тсукаучи. Мой ученик пропал без вести два дня назад. Взгляд детектива заостряется, мгновенно обращаясь в профессиональный. Герой всегда уважал эту его черту. — Из-за связи с тобой? Тошинори кашляет. Он думал об этом еще до своего разговора с Мидорией-старшей. Он и Изуку были осторожными, но, возможно, недостаточно. — Я сомневаюсь. Если бы это было так, то, вероятно, уже были бы объявлены какие-то условия или требование выкупа, — он достает из кармана пальто «Анализ причуд №9» и кладет его на стол. — Он исчез по дороге домой. Скорее всего, поздним вечером. Полиция Мусутафу, очевидно, не считает это заслуживающим расследования. Мы с его матерью так не думаем. — С чего бы им— — Он беспричудный. На него повесили ярлык беглеца. — А, — вздыхает Тсукаучи, его плечи сразу опускаются. — Мог бы и сам догадаться. — Но юный Мидория оставил сообщение для своей матери, к тому же, он явно торопился, — Тошинори кивает на блокнот, побуждая Тсукаучи, наконец, протянуть руку в его сторону. — Он хотел, чтобы мы увидели кое-что. Тсукаучи опускается обратно в одно из потертых офисных кресел и начинает просматривать записи. Чем дольше он читает, тем более удивленно выглядит. — Говоришь, это написал ученик средней школы? Тошинори кивает, глаза его прикованы к обложке блокнота. Когда он впервые пролистал одну из записных книжек юноши, у него сложилось впечатление, что тот просто особенно увлеченный фанат. Теперь он понимает, что, возможно, был слишком пренебрежителен. Меж страниц с заметками таится огромный талант, но герой не знает, как его развить. Одновременно с этим у Всемогущего есть какое-то странное чувство по поводу того, как его ученик пишет о причудах. Это слегка выводит его из равновесия. Ах, ну что ж, ладно, это просто необоснованная паранойя. Беспокоиться не о чем — в конце концов, это же юный Мидория, в этом весь он. Тсукаучи мягко отвлекает Тошинори от его мыслей тихим посвистыванием. — Слушай, это тяжело, но, приложив немного усилий, твой ученик мог бы стать прекрасным аналитиком в полиции, — он помахивает блокнотом у себя перед лицом. — Он пытался обратить внимание на что-то конкретное? — Да, тридцать седьмая страница. Детектив открывает нужную страницу и начинает читать. Примерное на середине у него на лице пролегает тень. Что-то заставляет его нахмурить брови и сжать челюсти. Тошинори наклоняется вперед, крепко обхватив руками колени. — Для тебя это что-то значит. Всемогущий, прочитав ту запись, ничего не понял. Причуда, описанная на злосчастной странице тридцать семь, была ничем не примечательной: одна из вариаций регенерации, используя которую, носитель сбрасывал кожу. Далее Мидория расписывал вторичные мутации носителя и перечислял возможные варианты использования причуды и ее недостатки. Он даже предположил, что носитель может восстановиться после глубочайшего повреждения тканей, Тошинори счел это довольно гротескным. Рот Тсукаучи сжимается в тонкую кривую линию. — Описания схожи. Прямо сейчас ведется активное расследование. Группировка, связанная с торговлей людьми, нацеленная на беспричудных. Тошинори моргает и откидывается на спинку стула. Он слышал о торговле людьми с разными причудами — конечно, даже в Японии это является серьезной проблемой. Но торговля людьми без причуд? — Почему? Его друг пожимает плечами. — По целому ряду причин. Даже если мы сейчас проигнорируем их ценность в качестве контрольных случаев медицинских исследований, они, к сожалению, банально являются легкой добычей. О пропажах без вести, связанных с беспричудными, не сообщается статистически чаще, а дискриминация в их отношении на данный момент достигла небывалого уровня, — детектив смотрит на Тошинори, уголки его рта приподнимаются в невеселой ухмылке, когда тот хмурится. — Ты разве не знал об этом? Ты был беспричудным. Герой отводит взгляд. Это правда, но, будучи честным с самим собой, он признает, что он не считал себя беспричудным на протяжении более половины своей жизни. Как раз с тех пор, как Шимура Нана сделала ему подарок. Но сейчас это неважно. Сейчас у него перед глазами стоит несчастная фигура Мидории Инко, ждущей своего сына в одиночестве в той странно-пустой квартире. — Значит, ты думаешь, что юного Мидорию забрали торговцы людьми. — Я уверен почти на все сто, — детектив задумчиво постукивает по открытому блокноту. — В прошлом месяце мы объявили в розыск человека с такой же причудой. Он обычный мелкий головорез, но у нас были все подозрения, что он в связях с той бандой. — Итак, у тебя есть идеи, как нам найти его? Тсукаучи морщится. — Не то чтобы. Раньше мы вообще не замечали их в Мусутафу, — он устало проводит рукой по коротким волосам. — Черт. Мы так и не смогли предугадать их перемещение. Тошинори крепко сжимает руки в кулаки. Ногти впиваются в ладони. — Должно же быть что-то, что мы можем сделать. — Два дня назад, значит, — Тсукаучи сжимает виски, прикрывает глаза. — Осталось недолго. Наши разведданные предполагают, что они перевозят жертв быстро — у нас меньше недели. Совсем немного времени. — Пожалуйста, Тсукаучи, — голова становится невыносимо тяжелой, Всемогущий склоняется над поверхностью стола, едва не ударившись о нее лбом. Лицо полностью скрывается за длинными волосами. — Позволь мне помочь. Давай постараемся. Я обязан привести Изуку домой к матери. Детектив еще раз тяжко вздыхает. — Вообще, это дело является результатом сотрудничества участка и одного подпольного агенства. Я свяжусь с его руководителем. Посмотрим, что из этого выйдет.

***

— Ни в коем случае, — в который раз повторяет Айзава. У Всемогущего скрипят стиснутые зубы. Они с Сотриголовой никогда по-настоящему не сходились во взглядах, и Тошинори уже давно оправдывает это их разными подходами к геройству. Однако с тех пор, как он стал одним из сотрудников UA, Айзава порой смотрит на него так, что он невольно задумывается, а не кроется ли за их разногласиями нечто большее. — Дела, подобные этому, требуют тонкости, — Айзава акцентирует последнее слово одним из своих фирменных взглядов. Мгновенная вспышка его причуды сопровождается устрашающим красным светом из глаз. Он оглядывает тонкую фигуру Тошинори с головы до ног. Тому не по себе от тонны недовольства в глазах напротив. — Почему я должен позволить ему участвовать в операции? Я не хочу пустить месяцы работы коту под хвост. — Он принес нам информацию, — отмечает Тсукаучи. — Первую за последние две недели. И его ученик, вполне вероятно, является последней их жертвой. — Тем больше резона не посвящать его в дело, — парирует Айзава. — Это лишено логики. Личные чувства мешают расследованию. — Я просто хочу вернуть мальчика его матери. — Причин все больше. И вообще, не вмешивайся, — стоит на своем Айзава. — Айзава, взгляни хотя бы на главную улику, — Тсукаучи протягивает блокнот Мидории подпольному герою. Тот неохотно забирает и открывает его. — На тридцать седьмой странице. — Это… — он читает запись даже быстрее детектива. Бровь его поднимается. — Это очень детально. Кто написал? — Мидория Изуку. Мой ученик. — Твой ученик расписывает материал на уровне, о котором мечтает добрая половина подпольных профи, — категорично заявляет Сотриголова. — Хм, он даже указал на несколько мест, где наш подозреваемый мог бы спрятаться, основываясь на особенностях причуды. Это— — Прошу прощения, господа, — перебивает его один из офицеров, выглядящий как кот. Его голова выглядывает из-за двери конференц-зала, кошачьи уши подергиваются. — К нам пришли девочка с матерью. Маленькая утверждает, что располагает информацией по делу о торговле беспричудными. Про-герои обмениваются задумчивыми взглядами. Детектив смотрит на Айзаву, приподняв брови, и, ободряюще улыбнувшись, кивает ему. Сотриголова вымученно закатывает глаза. — Ну что же, — выдавливает он. — Почему бы тебе не отправить ее к нам?