Глава 2. Надежда
5 июля 2023 г., 12:00
Находясь в выжженной пустыне своей измотанной души, Элис лежала на земле, смотря в ночное небо, на котором гасли звёзды. Горько усмехнувшись, она протянула перед собой руку и закрыла глаза. Земля под ней стала трескаться, угрожая превратиться в разлом, способный навеки похоронить весь оставшийся свет. Всю надежду.
Девушка устало заплакала, не в силах издать ни звука, готовая принять свою судьбу и просто исчезнуть. Но ей не суждено было погибнуть. Кто-то схватил её за руку и резко поднял с земли, унося прочь, в тот участок души, который оставался скрытым до сих пор.
Элис очнулась в старой церкви, посреди которой росло огромное дерево, пробивающее своими кронами крышу. Из окон лился тёплый солнечный свет, падающий на дощатый пол, усеянный различными цветами. Под церковью был слышен тихий шум протекающей реки. У дерева стояла неясная источающая свет фигура, в руках которой находилось Шторм-ядро, которое она протягивала Элис. Теплота, исходящая от фигуры, подталкивала девушку вперёд, как чему-то очень родному и близкому. Без каких-либо колебаний, она протянула свою руку и коснулась ядра. Короткое воспоминание, никак не связанное ни с жизнью Лахэйр, ни с жизнью Алагоса, подобно лёгкому бризу пронеслось по всей душе.
Далёкое прошлое. Девушка смотрела на свои руки, которые принадлежали кому-то другому и, в то же время, были её собственными. Между ними скапливалась энергия, которая выстраивалась в сферу, состоящую из молнии и ветра, цвета лаванды. Сфера многократно увеличилась в размерах, занимая своё место в космосе в качестве ядра, вокруг которого впервые была создана планета Сильферос.
Это воспоминание пробудило девушку ото сна, разорвав кокон вокруг неё. Не смотря на свой истощённый кошмаром вид, её разум стал понемногу проясняться от полученного душой знания. Широко распахнув глаза, она выставила перед собой руку и за секунду воссоздала Шторм-ядро. Заняв своё место в центре, ядро подобно магниту, вместе с сильным космическим ветром стало притягивать к себе две половины разрушенной планеты, включая отколовшиеся от них когда-то астероиды и мельчайшую звёздную пыль, собирая всё воедино.
Ветер бешено развевал длинные чёрные волосы девушки, на измождённом лице которой читалось удивление от того, что она только что сделала. На её глазах планета была полностью восстановлена за считанные минуты. А сама девушка обнаружила себя стоящей в огромной зале на мосту из синего мрамора, напоминающего океанические волны и ведущему прямо к ядру. Зала была хорошо освещена тёплым жёлтым светом. Повсюду парило множество различных эльфийских арок на фоне окружающих стен из древесной коры великого полого древа.
Это древо произрастало с обеих сторон планеты, соединяясь корнями в зале ядра, которые в свою очередь также расходились по всей планете, срастаясь с корнями вообще всех крупных деревьев, разделяя с ними общую генетическую память и наполняя всю почву планеты энергией, которая обеспечивала жизнь всей её флоры.
Не веря своим глазам, Элис осмотрелась вокруг и, увидев портальную дверь дошла до неё, еле передвигая ноги, выходя наружу. Восстановленный мир выглядел абсолютно также, каким он был до того, как душа Лахэйр раскололась надвое. Исключением являлось полное отсутствие живых существ, кроме самой девушки. Она стояла посреди своего опустевшего города, рядом с той самой злополучной площадью, о которой ей не хотелось пока думать. Чистый инстинкт заставил её воспарить над землёй и, спотыкаясь в воздухе, полететь к своему старому дому. Добравшись до него, она вошла через балкон, чувствуя, как её снова одолевает усталость. Едва добравшись до кровати в своей комнате, девушка просто рухнула на неё, проваливаясь в новый сон, на этот раз переносящий её к первым ста годам жизни, в качестве Лахэйр… и последним тридцати, в качестве Алагоса. Но перед этим…
***
Сильферос – Первая и единственная планета своей Солнечной системы, находящаяся в созвездии Сумеречного Дракона, галактики Фортариан. Планета вращается на орбите двух солнц: жёлтого – Мелинхаула и синего – Гласхаула. На орбите же самой планеты присутствуют три луны: Ддрайг, Блайдд и Айнгиал. Мелинхаул и Гласхаул в свою очередь также совершают оборот между друг другом, влияя на смену времён года Сильфероса. Луна Ддрайг, как самая крупная отвечает за классические приливы и отливы всех водных источников, их чистоту и погодные условия во всех уголках планеты. Блайдд, что по размерам чуть меньше, отвечает за равномерное распределение энергии Шторм-ядром планеты для правильного питания всей флоры и фауны. Айнгиал, не менее крупная чем Ддрайг, ночами восполняет энергию всех живых существ, отвечает за плавную смену времён года и баланс между другими лунами. Размер планеты сравним с размерами Юпитера, а год здесь длится 800 дней, которые делятся на 20 месяцев, по 5 из которых приходятся на каждое время года. Один месяц, в свою очередь состоит из четырёх недель, по 10 дней в каждой, 5 из которых – рабочие, и 5 – выходные. Переходя к самому облику планеты, уже известно, что с обеих сторон, а именно с Западной и Восточной, произрастает Великое полое Древо. Как правило в этих частях преобладает умеренный климат. Весной температура воздуха держится от 15-ти, до 20-ти градусов по Цельсию. Летом – от 20-ти до 25-ти, Осенью – от 5-ти до 10-ти и Зимой – от 0 до минуса 10-ти. Как и все усреднённые показатели, они имеют место варьироваться на несколько градусов как выше, так и ниже, тоже касается и изменения температур в зависимости от приближённости к Северной или Южной частям планеты. При всей вариативности, облик мира почти не обезображен пустынями. Температура обоих полюсов практически всегда постоянна и варьируется от минуса 50-ти, до минус 100 градусов соответственно. Возвращаясь к Западной и Восточной частям, которые также и занимают по площади большее пространство мира, то их заполняют собой крупные лесостепные зоны, долины, горы и холмы, с огромным количеством озёр, протекающих крупных рек и морей. Отделяются обе части двумя великими океанами, что объединяются в один через протоки подо льдами полюсов. Особенностью океана Рионнаг, является то, что он словно течёт из луны Ддрайг, и соединяет собой всю систему возобновляемого водоснабжения. В Южной части произрастают как тропические леса, так и располагаются огромные красные каньоны. В Северной – это как правило холодные степи, хвойные леса и многочисленные горные хребты. Смена времён года, благодаря Айнгиалу, происходит плавно и равномерно в последние 3 дня окончания предыдущего. Весной и летом в умеренных зонах трава и большая часть деревьев сохраняет свой зелёный цвет, как сохраняют свои цвета и другие виды флоры. Осенью листья большей части деревьев не опадают, а лишь меняют свой цвет с зелёного на оранжевый и красный, равно как это делает и трава. Зимой – они становятся серебряными. На юге, где цвет флоры куда более насыщенный, с приходом холодов он становится чуть более блеклым. Красная трава в каньонах, становится более тёмной и бордовой. Хвойные леса и поля севера помимо своего характерного голубого оттенка, становятся седыми подобно бороде старика. Белый снег, что идёт зимой, ложится ровным слоем на землю, и остаётся таким до самой ночи, когда начинает переливаться подобно звёздам на небесах, испуская из себя мелкую серебряную пыль, которая возносится вверх, создавая Северное Сияние по всей планете. Население мира, помимо различных птиц, зверей и подводных существ на 50 процентов состоит из эльфийского народа, проживающего в основном в умеренных зонах. 25 процентов составляют дворфы, расселившиеся как в горных хребтах севера, так и в каньонах юга. Оставшиеся 25 составляют разумные магические расы, как уникальные, так и гибридные, появившиеся за счёт добровольного скрещивания половым путём. К ним можно отнести: Драконов, фей, нимф, сирен, дриад, сатиров, хоббитов, гномов, кентавров, фавнов, различных зверорас и просто разумных говорящих зверей. К гибридам можно было отнести Дроу (тёмных эльфов), что стали такими из-за предпочтения селиться глубоко под землёй возводя там огромные города из редких руд, минералов и камней, обладающих магическими свойствами, которые и привели к общему изменению вида расы. Тёмных дворфов, которые стали такими по той же причине, копая слишком глубоко. Драконидов – раса, появившаяся из союза драконов и других рас, отличительной особенностью которых являлись драконьи рога, хвосты и крылья. Не смотря на многообразие видов, они все поддерживали мир и благополучие, развивая торговлю, магическую науку и образование, а также медицину. Несмотря на то, что представители этого мира практически никогда не болели, медицина была необходима для многих путешественников из других миров. Те в свою очередь также обменивались знаниями, товарами и занимались развитием отношений с другими мирами и вселенными. Народы Сильфероса объединяли общие обычаи и религия, заключавшиеся в вознесении чисто символических даров Старейшине, что создала этот мир, и чьё имя давно затерялось в веках. В качестве даров всегда использовались предметы ручной работы, в которые вливалась частичка духовной энергии. Затем, в конце каждого года, такие предметы отправляли за пределы атмосферы планеты, где они растворялись подобно миллиардам светлячков, осыпая своей энергией сам мир, включая его 3 луны и 2 солнца. Таким образом они делились энергией друг с другом и со своими небесными светилами. Говорить, что на Сильферосе совсем не было конфликтов, было бы опрометчиво. Несмотря на свой долгий срок жизни в среднем занимавший десять тысяч лет по местному летоисчислению и накопленной за эти года мудрости, у многих народов стало складываться своё мировоззрение на общие принципы мироустройства. Из-за чего произошло несколько полномасштабных войн, в ходе которых помимо людей, были утрачены и некоторые знания. Также, из-за некоторых очень смелых экспериментов была создана злобная раса Хурутов – скрещенных вместе орков и гоблинов, которые учиняли многочисленные бесчинства и менее крупные, но не менее жестокие войны. В конечном итоге они и стали последней угрозой в истории Сильфероса, после полного истребления которой народы объединились в постоянный, но не беспроблемный союз. Пожалуй, также стоит замолвить слово и об архитектуре, которая была ярким олицетворением всего того, что многим позже было описано в своих работах Джоном Рональдом Руэлом Толкиеном и создателями лора вселенной Dungeons & Dragons. Это и великолепные эльфийские города, включая те, что были на деревьях, и дворфийские подземные города-шахты, гоблинские норы, величественные тёмные дворцы дроу, скалистые пещеры драконов, подводные замки морских жителей и многое другое. На обоих полюсах располагались серебряные дворцы-лаборатории, используемые учёными со всего мира в качестве испытательных научных полигонов с соблюдением строжайшей техники безопасности, дабы случая с Хурутами более не повторилось. Не менее важным аспектом жизни мира, являлся процесс размножения видов. Благодаря некоторым особенностям прописанным Старейшиной, создавшей эту планету, почти все виды были совместимы друг с другом, за исключением вышеупомянутых орков и гоблинов, которых скрестили насильно, а также ещё нескольких видов, которые могли заводить потомство исключительно с себе подобными. Прежде чем описать сам процесс, сначала следует рассказать о том, каким образом выстраиваются отношения между теми, кто готов в них вступить. Два представителя, независимо от своего пола, находят друг друга при помощи сильной эмпатической связи, которая образовывается у них с самого рождения, но конкретно для нахождения партнёра активируется только в совершеннолетнем возрасте. Пара, по сути, начинает чувствовать потоки энергии своей половинки из любой точки мира. К сожалению, здесь на самом деле тоже не всё просто. Даже встретившись, у них начинается процесс привыкания друг к другу и узнавания партнёра, после которого они оба проходят через испытание души, в котором выясняется, не ошибочной ли оказалась эта связь. Ведь история знакома со случаями, когда одному человеку подходило сразу несколько других и все они проходили через это испытание, чтобы узнать кто подходит больше. В таких случаях у человека появлялся один супруг, а остальные близкими по духу друзьями. Огромной редкостью было, когда несколько партнёров подходили друг другу идеально без каких-либо нюансов, что это приводило к созданию полигамных семей. Это было своеобразной ошибкой в системе, которая не была предусмотрена изначально и развилась сама собой. Когда пара проходила через испытание, они заключали брак и жили душа в душу до конца своего жизненного цикла. Даже несмотря на идеальные совпадения, в семьях присутствовали различные споры и ругань, на той или иной почве. Но при этом они всегда находили решение таких проблем и продолжали жить как ни в чём не бывало. Если в планах семьи было зачатие ребёнка, то они выбирали для этого сначала подходящий момент, а затем и того, кто из них будет вынашивать дитя. Принцип работал как для гетеро, так и для однополых пар. Дело в том, что нижние половые органы у всех видов развивались одинаково, по женскому типу. Несмотря на это, секс происходил довольно просто, у одного из супругов удлинялась клиторальная головка до размеров стандартного человеческого пениса для возможности соединиться с вагинальным отверстием другого супруга. В отличие от секса на Земле, удовольствие от секса у народов Сильфероса было многократно сильнее и разливалось по всему телу приятнейшими вибрациями и экстазом. Доходило до того, что занятие подобными утехами доводило каждого супруга до высунутого изо рта языка с обильным слюноотделением. Секс в обществе не обсуждался никогда и считался вещью, которая не должна выходить за пределы личной постели супружеской пары, за исключением уроков анатомии, где без эмоциональных подробностей рассказывалось как правильно им заниматься. В тоже время проявления любви в виде поцелуев в людных местах, объятий или флирта никак не порицались обществом. При этом, сексом необязательно занимались исключительно для зачатия, но и просто для расслабления, которого хватало очень надолго. Также в отличие от землян, сильферосцы прекрасно могли обходиться и без этого на протяжении всего жизненного цикла, следуя принципам платонической любви. После секса с чёткой целью завести ребёнка, на животе того, кто будет рожать появляется татуировка змея Уробороса, кусающего себя за хвост, чешуйки которого равны количеству месяцев в году и меняют свой цвет в зависимости от уровня развития плода, при этом размеры живота не меняются на протяжении всего срока беременности. Этот срок занимал ровно один Сильферосский год. Родитель также имел возможность в экстренных ситуациях задержать этот процесс вплоть до тысячи лет. Плод в таком случае засыпал в организме в стазисе и в безопасности ожидал своего часа. Если с родителем что-либо случалось до рождения, то ребёнок, в независимости от своего срока мог выжить в течение нескольких часов, пока его не пересадят в тело другого родителя или в суррогатный вариант. Процесс рождения выглядит таким образом, что родитель воспаряет над землёй и вокруг него образуется защитный барьер. Затем из живота в районе, теперь уже ярко сияющей татуировки выходит готовая душа со сформировавшейся оболочкой. Татуировка отсоединяется от тела родителя с мельчайшими частичками кожи, которые играют роль генетического материала для образования живого тела вокруг души. По завершению формирования тела, рождённый ребёнок делает свой первый вдох, но в отличие от земных детей не плачет, а звонко смеётся, радуясь своему появлению на свет. Пол ребёнка также определялся по татуировке, которая возникала у рождённого дитя в лобковой части. У девочек это была Кельтская Трикветра, у мальчиков – Кельтский Трискелион. Крайне редко на свет появлялись небинарные, флюидные и прочие особи, чьи татуировки были совмещены в одну. Последним отличием от душ, рождённых на Земле, являлось то, что они сразу рождались в подходящем для них теле и не испытывали от него в будущем никакого дискомфорта.***
Рождение Лахэйр было весьма нетипичным. Во-первых, изображение татуировки на животе её матери сильно отличалось. Вместо Уробороса у неё был изображён Дракон с ангельскими крыльями, также образующий по форме круг, но не кусающий себя за хвост, а смотрящий прямо перед собой. Во-вторых, когда срок Лахэйр подошёл и её мать воспарила в зале их дома на дереве, образовавшийся барьер, отличавшийся от стандартного по размеру и цвету, неожиданно стал палить из себя искрами и мощными разрядами молнии, которые разрушили часть домашней утвари, включая энерго-кристалл, питавший всю магическую технику. Явившись на свет, девочка совсем не смеялась. В её фиолетовых глазах читалась глубокая задумчивость и многовековая печаль. Спустя лишь минутку, когда барьер наконец исчез, она моргнула несколько раз, озорно хихикнула и заулыбалась. Маралина Варэн, вспотевшая от такого мощного выброса энергии, радостно потёрлась носом о личико своей дочки. Ристар Варэн, который всё это время стоял рядом, принимая удар на свой собственный защитный барьер, также снял его и облегчённо вздохнул. — Это было довольно опасно. – несколько обеспокоенно произнёс эльф, подходя к жене. – Мы, конечно, догадывались, что наш ребёнок будет особенным, учитывая твою татуировку… но, чтобы настолько. Ну и кого же нам подарила сама судьба? - Девочку, - улыбнулась его жена, видя у той внизу изображённую Трикветру. – Значит Лахэйр, как мы с тобой и выбрали. - Ну привет, Лахэйр. – мужчина тепло погладил девочку по голове и пощекотал животик, от чего та залилась звонким смехом. – Посмотри, только родилась, а какой беспорядок уже навела. И энерго-кристалл теперь менять. Кто у нас маленькая Искорка, а? - Думаю это прозвище теперь к ней приклеится. – усмехнулась Маралина, качая дочь на руках. – Моя маленькая Искорка Лахэйр, а у кого тут ушки и нос как у отца? - Но в остальном она вылитая ты, вот только глаза… - непринуждённо произнёс мужчина. – Их цвет не похож ни на один из наших. У тебя голубые, у меня зелёные, а у неё они словно заряжены самим ядром нашей планеты. - Разве это не чудо? Очень красивый цвет, точь-в-точь как у астэрисов. – женщина всматривалась в глаза дочери, которая удивлённо моргала. - Конечно чудо, вы обе у меня самое настоящее чудо. – эльф обнял жену и расцеловал её вместе с дочерью в щёки. Казалось, семейную идиллию ничто не могло потревожить, пока вдруг повреждённый энерго-кристалл не издал свой последний оглушительный хлопок и раскололся на кусочки, чем вызвал неудержимый заразительный хохот Лахэйр, который подхватили её родители. Особенностью детей Сильфероса было то, что после своего рождения в их душу и разум уже вложены определённые понятия, чтобы доставлять меньше хлопот своим родителям. Например, если ребёнку необходимо сходить в туалет, поесть или поиграть, то он издаёт особые звуки, которые также верно истолковываются родителями из-за той самой эмпатической связи. Через 3 года малыши развивали осмысленную речь, ещё через 2 уже могли читать и писать. К 10-ти появлялись первые магические способности и в то же время они отправляются в школу начального и среднего образования, где учатся 90 лет, а затем переходят в институт, где уже проводят следующие 150 лет. Совершеннолетие наступает в 250, после чего уже взрослые выбирают себе подходящую работу и занимаются любимым делом до конца отведённого им жизненного цикла. С Лахэйр было всё иначе. Определённые способности в ней пробудились сразу через несколько дней после рождения, а именно полёт и телекинез, когда была в хорошем настроении и низковольтные разряды искр, если была чем-то раздражена. Тем самым доставляя родителям мелкие хлопоты. Ристару пришлось ставить барьер на балкон, чтобы его дочурка, летающая подобно кошечке Василике и также пускающей пузыри, со смехом случайно не вылетела из дома. Телекинезом она притягивала к себе игрушки и различные вкусности, а искрами раз за разом выводила из строя энергокристаллы, если ей что-то не разрешали. Из-за удивительно быстрого развития интеллектуальных способностей девочки, та смогла научиться разговаривать уже через 1,5 года, читать и писать в 3, а к 5-ти умудрилась перечитать почти всю домашнюю библиотеку. Несмотря на это в Лахэйр присутствовал некий баланс, который не позволял той быть слишком зацикленной на раннем изучении вообще всего, что только можно, дабы не лишить саму себя детства и характерных для этого периода эмоций. Благодаря этому, она всегда чутко понимала моменты, где можно вести себя озорно и непринуждённо, а где проявлять серьёзность и самодисциплину.***
Это был довольно просторный дом, объединявший в себе как чудеса эльфийской архитектуры, так и современной техники, выполненной в аутентичном стиле и работавшей на магической энергии. Кристаллы, растущие в естественной среде и выращиваемые ботаниками, обеспечивали питание всего необходимого на тысячу лет. Пятилетняя девочка, чьи волосы уже успели отрасти чуть длиннее уровня ушей сидела на кухне за книгой, то и дело выглядывая из-за неё, в ожидании завтрака, который готовила её мать. На плите пыхтели лепёшки с сыром, хрустящим луком и соусом из свежих томатов. Как только Лахэйр заметила, как первая лепёшка была положена на поднос, то жадно проглотив слюну, слетела со стула и притянула вкуснятину прямо к себе в рот, расплывшись в хитрой блаженной улыбке. - Искорка! Ну куда? Обожжёшься же! Рано! – недовольно нахмурилась Маралина, уперев руки в бока. Впрочем, делала она так практически всегда, когда дочь вытворяла что-то подобное. Отец же, в таких случаях очень внимательно смотрел девочке прямо в глаза и нередко тискал ту за щёки в качестве лёгкого порицания за баловство. - Хах фкууфно, - протянула Лахэйр, откусывая хрустящие кусочки лепёшки, делая плавные пируэты в воздухе. – И фоффем не хоряффёё. - А было бы ещё вкуснее, если бы ты сверху добавила ароматных трав. – Ристар укоризненно посмотрел на дочь. - Ну что я могу с собой поделать, Ати. – девчушка опустилась обратно на стул, слегка сжалась и большущими виноватыми глазами поглядела на родителей, подобно Коту в Сапогах из мультфильма Шрек, - Пахло так вкусненько, что я не удержалась. Изьвините. - Ооо, ну как откажешь таким глазкам? - Матушка все же смягчилась при виде дочери, к тому же, она понимала, что все они тоже были детьми, и, наверняка, так же шалили и таскали вкусности чуть ли не с плиты. - Но в следующий раз, подожди, пока хоть немного остынет. У тебя могут немного притупиться вкусовые рецепторы от резкой высокой температуры. - Ох уж эти твои глаза, - вздохнул отец и, кладя свою руку на голову Лахэйр, потрепал ей волосы. - Когда-нибудь этот фокус у тебя не пройдёт. - Когда-нибудь, она перерастёт это. - молвила Маралина, перекладывая следующую лепёшку на поднос. - И тогда мы с тобой оба ещё соскучимся по таким моментам, дорогой. - Твоя правда, дорогая. Как и все мы переросли. - и все же он мягко улыбнулся девочке, пригрозив ей пальцем, чтобы та не торопилась. - М-м-м. Ещё горячо, и не хватает трав с капелькой масла. - Ладненько-ладненько, я потерплю ещё чуточку. - девочка, опёршись локтями на стол, сосредоточенно нахмурилась, и внимательно начала следить за отцом, как тот добавляет к лепёшкам оставшиеся ингредиенты. - Посмотрите, кто это у нас такой серьёзный сразу стал! - усмехнулся отец, коснувшись рукой своей щеки. - Какой пытливый взгляд, прямо как у нашего профессора по астрономии. Не удивлюсь, если в будущем наша дочь займёт его место. - Ты так уверен? А я думала, она пойдёт по новому пути, который уже тысячу лет ведётся. Многие из юных наших братьев и сестер ушли по пути Латаана. - Тоже вариант, - улыбнувшись отвечал Ристар, запуская руку в свою, каштанового цвета, шевелюру. - Ну что дочурка, хочешь создавать миры и народы, прямо как Старейшина, что когда-то создала наш? - Латаана? - Лахэйр нетипично вздрогнула и подняла свои глаза, в которых одновременно читался страх и энтузиазм, и поочерёдно переводила взгляд на родителей. - То есть я смогу создавать всякое интересное? Даже то, что написано в сказках? Это должно быть очень важная и сложная работа, да? - Очень сложная, дитя моё. Каждый из нас, кто становится на путь Латаана, должен усердно готовиться и изучать все, что есть в нашем мире, и пересекаться с гостями из других миров. Помимо этого, нужно будет выбрать то, что тебе даётся лучше всего. Кто-то может создавать живых существ прямо из своей головы, кто-то сделает необычное погодное явление, или новую технику, или архитектуру, или породу руд или земли. - Оооо, - девочка восторженно вздохнула, почесав переносицу, и улыбнулась. - Тогда я буду усердно учиться, чтобы в будущем стать Латааной... и тогда я смогу создавать места, где всем будет хорошо. А потом... потом я стану библиотекарем! Лахэйр взяла с подноса ещё две полностью готовые лепёшки и стала мечтательно кружиться, подобно балерине перед вытянутыми от удивления лицами родителей. Те явно не ожидали последней фразы про библиотекаря, но всё же отнеслись к этому желанию своей дочери с уважением и похвалили её за целеустремлённость.***
Прошло 7 лет. Будучи уже школьницей, Лахэйр завела себе пару друзей, с которыми частенько любила зависать в лесной чаще между двух озёр, окружённых плотной стеной деревьев. По большей части они занимались там домашними заданиями, включая практические, а по выходным устраивали пикники. Бывало, что девочка приходила туда либо одна, либо самой первой, чтобы забраться на одну из веток и, повиснув на ней ногами вниз головой, принималась читать книги. В таком положении она вполне могла даже уснуть и проспать до следующего утра, покрывшись утренней росой. В один из таких дней, по воле случая и хорошего настроения, двенадцатилетней эльфийке удалось подшутить над ребятами, когда те немного задержались в школе. Нагнав густой туман, она терпеливо ждала их прихода, пока наконец… — Говорю тебе, Элейн, профессор Айнтвоорт держит на нас зуб, - раздался вдалеке мальчишечий голос. – Какой по счёту раз он нас задерживает? И из-за чего? То, что Лахи нам помогает? Это не справедливо, и я считаю, что взаимопомощь очень важна. - Ты же знаешь, Халдир, что частично он прав. Если мы не возьмёмся за ум, который дан нам при рождении, где мы в итоге окажемся? Я не хочу оставаться на дополнительные занятия на каникулах. Нам и так дают честные 5 выходных, на которых можно всё хорошенько подучить. – отвечала девочка. - Ладно, твоя правда. – грустно вздохнул парнишка и в ужасе замер, когда они с Элейн подошли к покрытому туманом любимому месту. – Что-то тут не так… - Ктооо посмееел войтиии в моиии владееения? – раздался леденящий душу голос откуда-то сверху. – Яяя, Аррахххнааа, королееева паааукоооов и сейчааас, я вмееесте со своииими детииишками полакомлюсь вааашими кооосточками. - Мааамааа!!!! – Халдир взвыл и спрятался за спину Элейн, пригнувшись и вцепившись той в руку. – Нас сейчас съедят! А что, если и Лахи тоже уже съели?? - Оооо, онааа былааа осоообенно вкуснааа. И никтооо вааас не спасёт! – жуткий голос «паучихи» раздался прямо позади ребят, отчего парнишка заорал криком Вильгельма, а девочка только вздрогнула. Медленно повернувшись, детишки обнаружили перед собой висящую вниз головой Лахэйр, скорчившую забавную рожицу и высунувшую язык. – Хи-хииии, испугааались. - Ты что ж такое делаешь, а? – чуть не плача пискнул Халдир. – Я прямо тут сейчас чуть в штаны не наделал. - А я знала. Вот прямо догадывалась, что наша озорница выкинет что-то в этом духе. – усмехнулась Элейн. – Можешь уже отпустить мою руку, «герой». У нашей подруги вышла прекрасная паучиха, которая надеюсь дала тебе лишний повод взяться за учёбу, чтобы в будущем ты мог безбоязненно справиться с реальными угрозами. - Б-б-бе-бе… - пролепетал мальчуган, издав нервный смешок и встав на ноги, – Конечно возьмусь, только не надо меня так больше пугать. - Ладно-ладно, извини дружище. – Лахэйр опустилась на землю, и улыбнувшись похлопала того по спине. – Признаться честно мне и самой как-то не по себе стало. Слишком правдоподобная злодейка у меня получилась… брр. В качестве компенсации, я вас обоих буду учить как быстрее запоминать и усваивать материал гораздо проще, чем нам его преподают, чтобы у профессора более не было к вам претензий. Ведь вы сами сможете сдавать задания в дальнейшем без моей помощи. - Так-так-так. – за спинами друзей раздался неприятный голос. – Всезнайка Лахудра и её слепые щеночки. Обернувшись, ребята увидели перед собой шестнадцатилетнего парня с наглой ухмылкой, медленно по-хозяйски сокращая дистанцию между ними. - А ты что здесь забыл, Друсус? – с хмурым лицом спросила Элейн. – Пришёл попортить нам настроение, тебе не хватает всего того времени, что издеваешься над младшими в школе? Ещё и мнишь себя не весть кем, будто уже столетний элитарный студент, хотя до этого момента тебе ещё 84 года. - Что правда, то правда. – тихонько пробормотал Халдир, переминаясь с ноги на ногу. - Чё ты там вякнул, «герой»? Давно из окна не выкидывали? – раздражённо рыкнул светловолосый нахал. – И ты, Лейка, пытаешься казаться смелой и во всём повторяешь свою подружку Лахушку, хотя и близко не соответствуешь её уровню. - Лучше уйди отсюда по-хорошему. – хмуро ответила Лахэйр и выпрямив плечи, встала перед своими друзьями. - А то, что? – злобно усмехнулся Друсус и плюнул на землю. – Вот что-ты мне сделаешь? Как же ты меня бесишь. Больше остальных! Идеальные оценки, интеллект, высокородная семья, а ведёшь себя как жалкая простачка и водишься со всяким сбродом. Мерзость! - Если ты всё сказал, то мы тебя выслушали, можешь идти своей дорогой. Твои оскорбления не делают чести тебе самому. – холодно продолжила девочка. - Закончил? Я не закончил! – задира оскалился, собираясь сказать что-то действительно обидное. – Порождение незаконного скрещивания Хурутки и Гнома-переростка. - Ты можешь оскорблять меня сколько угодно, но вот родителей… не смей! – глаза Лахэйр засияли ярче от гнева, а по всей роще поднялся бушующий ветер. В небесах разразился оглушительный гром, от которого содрогнулась земля. Девочка, чьи волосы развевались в разные стороны медленно направилась в сторону обидчика. Казалось, чем ближе она подходила к нему, тем взрослее выглядела и тем величественнее становилась её тень. Друсус потерял от увиденного дар речи и сильно струхнул, не ожидая сколько действительно было энергии в двенадцатилетке. - Прошу простить… пожалуйста простите… леди Варэн, почтеннейшая и благородная… простите, и вы меня Элейн и Халдир. – паренёк взмолился о милости, неспособный даже пошевелиться. - То-то же… - громогласно произнесла Лахэйр, схватив того за одежду и ставя на ноги. – А теперь катись отсюда Друсус Эркель и никогда больше не смей когда-либо лезть ко мне, моим друзьям или кому-то, кто слабее тебя. Не существует низкородных и высокородных, мы все равны и равными задумывались. Иди! Домой! Он понял её с первого раза и рванул прочь из рощи. Праведный гнев девочки, пробудил в душе парнишки нечто новое, после чего он более никогда не относился к кому-либо свысока и относился ко всем с надлежащим уважением. За одну минуту, он из заносчивой скотины превратился в порядочного представителя эльфийской расы. Друзья девочки, которая снова выглядела как обычно, ещё долго с восхищением обсуждали её способность к такому преображению и перевоспитанию задир, отчего та сильно смущалась и старалась менять тему для разговора. Такая сила и для неё самой была огромной загадкой, поэтому, как и говорил Друсус, она старалась не выделяться, показывая только необходимый уровень знаний на занятиях и в обществе. Следующие 88 лет для неё прошли довольно спокойно. В свои тридцать она уже взяла подработку в качестве репетитора, для помощи юным дарованиям. Родители гордились тем, что с годами их дочь шла по верному и благородному пути, не утрачивая при этом своего весёлого нрава. Лахэйр Маралина Варэн – неординарная девушка, что мечтала об относительно ординарной жизни, нередко приправленной курьёзами и защитой тех, кто в этом отчаянно нуждался. Даже в качестве Создательницы, как потенциальной будущей работы, она не собиралась изменять своим принципам. Жизнь только начиналась и предвещала собой положительные перспективы…***
Всё чего он когда-либо хотел от жизни, было в первой сотне лет жизни Лахэйр. Стабильные душа и характер, здоровье, любящая правильная семья, друзья, более адекватное общество, чем могла предоставить Земля Зеро – всё это и ничего больше. Из всего этого, ему удалось отыскать только друзей… за 9 лет до конца своей человеческой жизни. Апрель. 1995 AD. 7:00 AM. В городе С. был рождён мальчик, чью жизнь нельзя было назвать особо счастливой, в отличие от той, когда его душа ещё была единым целым. Из-за особенностей своего рождения, он оказался эмоционально нестабилен и физически нездоров, что также негативно отражалось на его психике. Неконтролируемый смех, навязчивость, дурашливость, отсутствие самоконтроля – все эти факторы были неотъемлемой его частью, чем раздражали окружающих, включая его собственную семью. В то же время он оставался простым и добрым, чем пользовались его «приятели» детства и одноклассники, когда решали над ним поиздеваться. С возрастом он всё же научился относительно контролировать некоторые свои выпады, однако к ним прибавились злоба, зависть, мстительность, безразличие… и другие негативные качества, что помогали ему закрыться от боли. Давным-давно, в его душе находился застывший во времени остров, выполняющий функцию опоры под её ногами. На его берегу, освещаемому закатным Солнцем, стоял маленький домик, по размерам напоминавший чуть более крупную собачью конуру с двумя досками-кроватями. Мальчик скрывался здесь, в самые одинокие моменты его жизни. Ложась на одну из досок перед ним, на второй, появлялась черноволосая девочка, которая мягко, но очень печально улыбалась. Они всегда брались за руки и в таком положении засыпали, чтобы Саша вновь мог проснуться в реальности на следующий день, с новыми силами. С годами остров стал блекнуть, пока не исчез вовсе, сменившись снежным бескрайним полем в непроглядной ночи и бушующей ледяной метелью. Посреди поля стояла кровать, в которой мальчик и находился, укутавшись под одеялом, чтобы не замёрзнуть. Когда он пребывал в хорошем настроении и был уверен в своём будущем, в душе расцветал красивый луг, через который бежала небольшая речушка. Но и лугу суждено было поблекнуть. Его сменила выжженная земля, а небеса затянуло чёрными тучами. Время шло, и земля разрушалась до тех пор, пока опора под ногами не исчезла. Израненная душа осталась наедине с собственной тьмой в облачном пространстве, разрываемом постоянными грозами, обречённые на бесконечное сражение между собой. Воспоминания Александра К. были подобны изодранному холсту, обрывки и фрагменты которого проигрывались в полу-серых тонах, за редким исключением, когда цветам всё же удавалось пробиться в его внутренний мир. По сравнению с воспоминаниями Лахэйр, здесь явственно ощущались холод и одиночество, от которых негде было скрыться. С самого раннего детства мальчик очень любил слушать и читать сказки, постоянно проигрывая их в голове и представляя себя на месте главных героев. В такие моменты он чувствовал, как в его теле бушует энергия, жаждущая вырваться наружу, и сильно расстраивался, когда чудес, на которые он рассчитывал, не происходило. Первыми обрывками памяти были очертания улиц, по которым Саша вместе со своей бабушкой Верой шли чтобы добраться до старой квартиры её матери, чтобы проверить всё ли там в порядке, ведь постоянно там никто не жил. У мальчика всегда были смешанные чувства по поводу этой квартиры, находящейся в доме, построенном ещё во времена Императора Николая Второго. Квартира умудрялась наводить спокойствие, скуку, подавленность и страх, время от времени издавая неприятный звук старого индукционного однофазного счётчика. Первым положительным моментом было то, что квартира находилась почти рядом с рекой, до которой было всего 20 минут ходьбы, а вторым… По неясной причине, а возможно просто из-за особенностей фильтрации воды по мере приближённости к реке, пельмени, отваренные на воде из-под крана на этой квартире, получались вкуснее, чем на основной. Вид основной квартиры несколько раз менялся с ремонтом и перестановками, которые не всегда нравились мальчику. Особенно сильно он жалел об очень мягких, пусть и подранных креслах, которые пришлось выбросить. Это место для Саши сначала воспринималось в качестве убежища, постепенно превратившегося в место его затворничества от внешнего мира. Каждый раз, когда в семье происходил разлад, он терял связь с этим местом, убегая в свой собственный мир фантазий. Как никогда и не чувствовал он сильной связи ни с матерью, ни с отцом. Постоянно занятые на работе, они выживали в нелёгкий период 90-х годов, оставляя всё воспитание на его бабушку – мать его матери. Отец мальчика страдал алкоголизмом, однако с рождением ребёнка, он несколько поумерил свой пыл. Это, однако, не помешало мужчине сесть в тюрьму на 1 год, за воровство металла на работе, после чего он винил в случившемся тёщу, жену и ребёнка, ведь этот поступок он совершил «ради них». Истина же заключалась в том, что этот человек никогда не делал ничего, кроме как для себя самого. Его главной целью всегда была квартира, а сына он считал вечно ноющим балластом. События, связанные с отцом и его собственными родителями, и сейчас ускользали от паренька, подобно воде, текущей сквозь пальцы. Мать Саши в молодости была вполне порядочной женщиной со своими заскоками, которой по жизни не везло с исполнением её надежд и мечтаний. С одной стороны они были довольно простыми: собственный дом в деревне, профессия машиниста поезда и здоровый ребёнок, который бы радовал глаз, не приносил проблем, занимался помощью, а в будущем и зарабатывал бы достойные деньги. С мужем ей не повезло, несмотря на то что у его семьи был дом в деревне, который время от времени можно было посещать, его владельцы никогда не были этому особо рады. К тому же мужчина напоминал ей собственного отца, который также был алкоголиком, однажды пытавшимся в пьяном угаре вырубить входную дверь квартиры топором. Машинисткой также не взяли потому, как на то время это была «не женская» работа, а сын родился проблемным и нездоровым. Врачи очень долго не могли выяснить причины его недугов. Только к двенадцати годам выяснились основные диагнозы парня – Синдром пустого турецкого седла (СПТС) и гипогонадизм. Из-за чего женщина всячески пыталась исправить это положение, путём приобретения гормональных препаратов, чтобы Саша стал настоящим мужиком, чему он сам не был особо рад. Её невероятно бесило, что парень не мог дать сдачи своим обидчикам и постоять за себя из-за чего нередко срывалась на нём из-за того, что тот только плакал. И всё же… Частичный материнский инстинкт в ней всё же присутствовал, позволяя вставать на его защиту, которую сам её сын считал недостаточной. И только бабушка несмотря на свою строгость, долгое время оставалась добрым союзником своего внука. Изработанная в Советское время на нескольких работах женщина, по причине ранней смерти мужа, она была тем человеком, который привил мальчику любовь к искусству, книгам и высокой морали. Только благодаря ей, Саша получил достойное начальное образование. Она была прекрасным собеседником, с которым можно было поговорить о науке, истории и космосе. Но не всё длится вечно… Любовь к книгам и сказкам, привела к тому, что мальчик всё чаще стал уходить в фантазии, а старушка была реалисткой, закалённой тяжёлым трудом. Ей сильно не нравилось, что внук бегает по дому и представляет себя персонажем из книг про Гарри Поттера, где всё, по её мнению, было слишком просто. Из-за этого парень часто слышал в свой адрес, что является эксплуататором, которому по мановению палочки бабушка, в качестве эльфа домовика должна приносить еду. Подобно своей дочери, Вера К. стала ожидать от взрослеющего Саши самостоятельности, пыталась искоренить лень и его развившуюся зависимость от компьютерных игр, которые были для него единственным спасением от гнетущей реальности… Его не приняли в детском саду из-за характера и буквально сразу стали издеваться. Единственной подругой мальчика стала вечно хохочущая и такая же нестабильная девочка, как и он сам. Их энергичность никому не давала спать в тихий час, в итоге из сада пришлось уйти. Родной двор, который на то время ещё не был обезображен обилием авто, детской площадкой и песком, являлся для парнишки идеальным местом, где он мог дать волю воображению. Чистое поле с четырьмя столбами, по два с каждой стороны, что играли роль ворот, большим глобусом и лестницей-дугой, что находились с краю, всегда было тем местом, по которому он ностальгировал больше всего. Впрочем, разочаровываясь в постоянных изменениях, как в любимых местах, так и в мире в принципе, он будто бы застыл во времени, принимая только то, что в его понимании было хорошим и правильным. Ближе к 5-ти годам у него появились первые «приятели», которые таковыми были только на словах. Несмотря на сильные обиды, и боль, которую они ему причиняли, он долгое время прощал их потому, что ему было скучно одному, ведь телевизор тогда нельзя было долго смотреть, а компьютера ещё не было. В этой компании, как и в любой другой, Саша был ведомым и безынициативным, ведь когда раз за разом он всё же предлагал что-то, это всех раздражало… Дома, отец, относившийся к сыну несерьёзно, мог спокойно вытащить кассету из видеомагнитофона, на которой шёл тот же Гарри Поттер, и заменить её на тупорылый боевик с гнусавым переводом. На возражения мальчика всегда был один ответ: «Потом посмотришь». А если же он начинал выступать, был высокий риск быть выпоротым. Впрочем, его навязчивость могла привести и не к такому. Однажды, когда он лез к матери, которая была сильно уставшей, чтобы та покачала его на коленях, мальчик был грубо оттолкнут в сторону угла косяка, об который он расшиб голову до крови. И это был не единственный случай… Деньки, проведённые в деревне, хоть и частично укрепили иммунитет ребёнка, однако сильно сказались на и без того повреждённой нервной системе. Преимущественно из-за матери отца парня, которая сама по себе была жестокой женщиной, старавшейся держать маску приличия. Её скандальный голос и громкий крик эхом проносились по аллее памяти, доводя Александра до смеха, наполненного безумием и рвущегося сквозь его слёзы… За 2 дня до десятилетия парня, из семьи ушёл отец. Это был не первый его раз, ведь до этого у него уже была жена и дочь. Мужчине никогда и не нужны были дети, только тёплое место, куда можно было приходить после работы, где на столе бы ждала еда. Он никогда не защищал сына, когда тому это было нужно и был в высшей степени трусом. Даже когда мальчик подавился аскорбинкой и стал задыхаться, отец просто сбежал на работу. К счастью, тогда дома находилась бабушка, спасшая внука подсолнечным маслом. На свою беду, Александр перенял от него некоторые черты, которые пытался подавлять на протяжении всей дальнейшей жизни… Примерно в тоже время у него начались проблемы с самоопределением в жизни и самоидентификацией в принципе, которыми он ни с кем не мог поделиться, ведь подобные мысли считались отклонением от нормы и вбивались обществом в умы каждого, абсолютно не заботясь о чувствах таких людей. Очень долго он старался подстроиться под это общество, чтобы суметь ему понравиться и влиться в любую компанию… В 13, у Саши закончилось детство. Мать, видя, что её первый сын растёт бестолковым, решила завести себе второго на стороне. Её выбор пал на красивого замужнего мужчину, который узнав о беременности, высказал что ему такое не нужно, а семью он не бросит. Одному Балансу было известно, что ещё он сказал женщине, отчего та целый день провалялась в кровати с температурой под 40. Александр по своей природе не стал осуждать мать и даже помог ей тогда словами пережить этот момент, хотя глубоко в душе считал её поступок неправильным. Всё больше и больше парень стал уходить в себя, стараясь не мешаться под ногами, в попытке задержать ускользающие крохи своего детства, что не удавалось ему от слова совсем. К 14-ти он стал безразличным и жестокосердным скандалистом, который мечтал только о том, чтобы его оставили в покое. Но каждый божий день его силой пытались поднять на ноги, чтобы он начал учиться самостоятельно, помогал с ребёнком, перестал подолгу сидеть за компьютером и жить в фантазиях. Нередко заходил разговор и про временное трудоустройство, после получения паспорта… и эта тема поднималась каждые каникулы, каждый год. Несмотря на повышенное внимание и заботу по отношению к младшему брату, из старшего всячески пытались слепить серьёзного взрослого. В 16, настырная мать потащила парня к городской «знахарке», что с помощью таинственных движений руками и мистического шёпота, должна была исцелить его физических заболеваний. Всё чего старуха добилась, это приступа сильнейшей депрессии и огромного отвращения к самому себе и своему телу, в следствие чего парнем была предпринята попытка самоубийства, оставшаяся никем не замеченная. С тех самых пор Александр стал ненавидеть себя за всё, за поступки, за то, что родился и существует, за бездарность и лень, за слабость духа и характера. Каждый день он молил Бога, чтобы тот забрал его жизнь, освободил от него семью, которую он любил и ненавидел одновременно. Парень считал, что без него им станет легче. Больше не будет капризного человека, который зря тратит воздух, который сам был не способен даже выбрать учебное заведение, после окончания 9-ти классов. За пару лет он успел сменить несколько техникумов, которые так и не закончил, в конечном итоге поступив в тот, в котором еле доучился, благодаря относительной добросердечности преподавателей. С тех пор он почти нигде и не работал… Будучи почтальоном, он испытывал стресс от того, что ему не открывали двери с домофоном, ведь ключи выдавались не от всех моделей. Там же, поднимаясь по лестницам, он разбил себе колени, спотыкаясь о неправильные ступеньки. А когда ввели новые правила с обязательными продажами продукции, парень уволился. Работая за компьютером в качестве оператора расчёта зарплат, был постоянно подгоняем со стороны начальства и коллег, которым на эту должность принципиально нужна была девушка. Они трепали ему нервы и не занимались должным обучением, чтобы тот поскорее уволился, что, собственно, и произошло… Скандалы по любому поводу, включая работу, не заканчивались, перерастая в домашние драки с выдиранием волос и порчей бытовых предметов. Младший брат, который уже родился с неустойчивой психикой, видя подобные вещи, стал ещё хуже. Его поведение стало куда более отвратительным и лишённым морали извращенцем. В этом всегда обвиняли Александра, который, напротив, всегда старался блюсти эту самую мораль, настолько насколько мог. Между братьями разрослась неистовая вражда, чьё пламя не угасло до самого конца их жизненного пути. Бабушка со временем также становилась всё хуже. Непорядок дома выматывал настолько, что старость настала для неё даже раньше положенного. Резко прогрессирующие слепота, атеросклероз, диабет и многое другое стремительно превращали её в человека с признаками биполярного расстройства. Женщина могла быть в один момент проявлять доброту и заботу, а в другой злобу и ненависть. И не будь даже болезней, она имела полное право на последнее. Годы, что она отдала на обучение первого внука, были потрачены впустую. Никудышный парень только и мог, что трепать нервы своим близким своими проблемами, поведением, и не имея чёткой цели в жизни. Ему часто задавали один простой вопрос: «Как ты жить дальше собираешься?». Александр молчал. Всегда молчал. Он превратился в человека, которому от этой жизни нужно было совсем немногое: комната, компьютер, игры и фильмы. Он был даже согласен меньше есть, но для родных этого было недостаточно. Вопрос повторялся всегда, меняя свою формулировку, но сохраняющий свою суть. «Что с тобой будет, когда нас не станет?». «Чем ты будешь оплачивать интернет?». «Сможешь ли ты себя прокормить, одеть и обеспечить квартиру?». Требовательные мать и бабушка продолжали бесчисленные попытки сдвинуть Сашу с мёртвой точки, заставить идти вперёд. Они делали это по-своему. Так как учили их самих, считая, что работа способна выветрить из головы всю дурь, и «вымышленную» депрессию. Он пытался. Но попытки были всегда недостаточны. Само слово «попытка» стало запретным в его семье. Ведь нужно не «пытаться», а «делать». За чередой неудач в трудоустройстве, уверенность в себе и самооценка падали ещё ниже… Когда умерла его бабушка, и без того надломленный мир парня разбился вдребезги. В её смерти была огромная доля его собственной вины. Поэтому он решил наказать себя, просидев с её остывающим телом целый день, стараясь удержать в воспоминаниях лишь всё хорошее связанное с ней. А самым страшным было то, что за неделю до своей кончины, женщина услышала от внука не самые приятные слова, которые были одними из самых последних между ними… У женщины случился инфаркт от переедания жирной пищи, которую она всегда требовала подобно маленькому ребёнку. Также свою роль сыграл скандал, когда внук готовил по её просьбе вермишель с молоком. Варил он её специально подольше, дабы вышло помягче, ведь у старушки уже толком не было зубов. Однако, она обвинила его в том, что вермишель не доварена и стала оскорблять. Уставшего от её капризов парня, одолела страшная обида, ведь он старался угодить, сделать всё правильно. Они оба остервенело кричали и материли друг друга самыми разными словами, какие только были известны в русском языке. И это был далеко не первый раз. Женщина замолкла и пролежала на диване до вечера в плохом состоянии. Ночью она несколько раз кричала из-за того, что ей снился внук, который стягивал её с кровати во сне и душил. На следующий день начался инфаркт, который удалось замедлить, благодаря нитроглицерину, что находился в домашней аптечке и паре пиявок, поставленных ей за уши. Саша вместе с матерью предлагали ей уехать в больницу в тот же день, отчего она категорически отказывалась. Её одолевал небезосновательный страх, что её там просто добьют. Ранним утром следующего дня старушка всё же решилась… - Ну и на какую работу ты блядь пойдёшь? – нервно кричал Саша своей колеблющейся матери. – Ты должна отвезти её в больницу! - Нет… я не могу. Я не знаю… - мать металась по квартире не зная, как ей поступить, спрашивая у начальства по телефону, что ей делать. Начальство категорично отказало, аргументировав это тем, что у неё вообще-то есть сын, который и должен вызвать скорую и поехать со своей бабушкой самостоятельно. - То есть опять я? Я был готов ехать вчера! ВЧЕРА БЛЯДЬ!!! Я предлагал! А сейчас значит она ноет и просится! ДА ПУСТЬ ЛЕЖИТ И ПОДЫХАЕТ ДОМА!!! – Сашу всего трясло, но тем не менее он полностью отдавал отчёт своим словам, о которых он всегда потом сожалел, ведь бабушка их слышала. - Нет, ты поедешь! У тебя должна быть совесть! – бросила мать, уходя на работу. Он позвонил в скорую и даже наорал на них, чтобы те поспешили, как наорал и на самих работников, чей гонор и медлительность выбешивали его не на шутку. Когда они поехали на скорой, машину словно специально вели по дорогам с огромными колдобинами, отчего бабушка несколько раз взлетала на койке и падала обратно, нарушая положение иглы капельницы в её вене. Доехав до больницы, парень толком не знал, что говорить при оформлении пациентки, ибо для него подобное было впервые. Прошла неделя, после которой женщину привезли в ещё более ужасном состоянии, чем она была. Бабушка больше не могла говорить членораздельно, только мычать. Её опасения подтвердились, в больнице за ней не было должного ухода. Врачи её попросту добили инъекциями инсулина и морфина. На следующий день, дома, будучи без сознания, уровень сахара в её крови стал стремительно расти, а давление падать… пока наконец, сердце не завершило свою работу со звуком отключившегося генератора, лишая возможности проститься… Было ли что-то хорошее в жизни Александра К.? Уверена, что он либо ответил вам не слишком лестно на этот вопрос, либо промолчал, опустив взгляд, либо ответил честно, но немного. Всё зависело бы от расположения духа, в котором он пребывал. Хорошие моменты действительно были, но я не стану их описывать слишком подробно, ведь заключались они в слишком простых вещах. Хотя и они в итоге теряли свой цвет, подобно старым фотографиям. Всё потому, что он не считал себя достойным счастья и радости. В детстве ему нравились прогулки по улицам, паркам, купание на реке, обычный детский досуг, бассейн, поездка на море, рыбалка. Помимо прочего в парне присутствовал дух исследователя, которому было необходимо понять, как всё работает. Из-за этого он часто находил выброшенную технику и остервенело её разбирал, раздирая пальцы до крови, так и не собирая обратно. В какой-то степени это стало началом обсессивно-компульсивного расстройства (ОКР), перетёкшего в частое мытьё рук, ежедневное нахождение в ванной под горячим душем, вплоть до сильного покраснения кожи. И всё же в его жизни присутствовало воспоминание, которое никогда не лишалось своего цвета и для него оно было самым счастливым. Дождь… и гроза. За возможность целую вечность просто стоять под сильнейшим ливнем, разрываемом вспышками молний и раскатами грома, абсолютно не взирая на последствия, кричать и смеяться, Александр был готов продать всю свою душу без остатка. Дождь уносил все его тревоги прочь, заставлял чувствовать себя единым со стихией, стирал в нём человека, которым он не хотел быть… При всей той тьме, что постепенно накапливалась в нём, он старался быть добрым по отношению ко всем, кто того заслуживал… К честным простым людям, мечтателям, живущим в фантазиях о лучшем мире, как и он сам. В 21 год Александр встретил таких людей, которые стали для него ближе, чем родная семья. Благодаря им, в парне вновь стало пробуждаться что-то хорошее что он когда-то всеми силами пытался похоронить. Брина стала для него сестрой, и куда более заботливым человеком, чем его собственная мать. Даже в те моменты, когда они ссорились, парень никогда не держал на неё зла, всегда ища проблему в себе. Впрочем, в этом они были даже слишком похожи, как и во многом другом. И пусть с Дариной, Катей и Никитой Саша общался тогда меньше из-за стеснения и боязни написать первым, чтобы не казаться навязчивым, он всё равно испытывал тёплые чувства по отношению к ним. Друзья стали для парня светом надежды, которую до этого он стремительно терял. Светом, который однажды помог осознать, что с его душой действительно что-то не так и находится она не на своём месте. Что в этой жизни ещё не всё потеряно… Ему были абсолютно неважны их недостатки, ведь в нём самом их было не меньше. Александр всегда глубоко внутри сопереживал каждому из них, даже если часто отвечал довольно односложно и казался безразличным. И в то же время… он отчаянно боялся их потерять, если они увидят его тьму и злобу, рвущиеся наружу, отвернутся, и он вновь останется наедине с самим собой. С ненавистным тёмным чудовищем и с потрескавшейся светлой душой, которая кричала…***
Элис вновь оказалась в церкви внутри своей души. Изнурённая воспоминаниями своей человеческой жизни и нестерпимой внутренней болью, от которой снова хотелось кричать и плакать, девушка сидела перед деревом среди цветов на коленях, опустив взгляд на свои руки. Перед ней появилось 4 прозрачных куба, в трёх из которых были отрезки её жизни, пережитые уже в бесчисленный раз. В самом последнем парила сфера, значение которой оставалось неясным. Мимолётная мысль посетила её разум: «Что, если уничтожить тёмную убийцу и сломленного человека? Просто стереть их… Пойти путём Нгавира, очистив себя от этих ошибок и принять лишь Искорку Лахэйр». Дрожащей рукой она медленно стала протягивать руку к одному из кубов, но остановилась на полпути. Перед деревом вновь появилась та самая фигура, что ранее передала знания о воссоздании ядра планеты. Но на этот раз она выглядела как до боли знакомая девушка, чьё имя вертелось на языке, но на данный момент его нельзя было вспомнить. У неё было довольно доброе, и в то же время строгое лицо, которое обрамляли светло каштановые локоны, собранные сзади большим розовым бантом в длинную косу. Одета она была в пастельно розовое платье длиной до голени, поверх которого находился красный болеро жакет с кожаным поясом и ремешками на рукавах. На ногах у неё были коричневые ботинки, а на запястьях браслеты. Шею украшал верёвочный кулон с цветком, в центре которого располагалась небольшая жемчужина. Проницательные и очень печальные зелёные глаза незнакомки, в которых читалась мудрость бессчётного количества лет, внимательно вглядывались в фиолетовые глаза Элис, которая опустила свою руку на колено. «Цветочная» дева молчаливо указала рукой на дерево, обезображенное четырьмя огромными разломами, от которых в разные стороны расходились трещины поменьше, а затем вновь посмотрела на эльфийку, которая начала понимать её без слов. В голове Элис зазвучал её собственный спокойный и мягкий голос, который начал объяснять всё, что было необходимо объяснить… - «4 куба памяти, характера, личности и сущности способны исцелить 4 разлома в Древе, что символизирует израненное ядро души. Эти трещины появились после его неравномерного разделения, раз за разом вскрываемые действиями тёмных сущностей обеих частей моей души, что воспрепятствовало полному восстановлению после его объединения. Если я уничтожу хотя бы один из кубов, часть меня, содержащаяся в нём, исчезнет, лишая меня возможности исцелиться. Древо продолжит своё разрушение, пока моя душа полностью не развоплотится или её не поглотит тьма. 70% отколовшегося ядра приходилось на меня как на Александра – Алагоса. Остальные 30% остались в моём оригинальном теле Лахэйр, войдя в защитный режим и сжавшись до горошины чтобы не сойти с ума, от того, что творила многократно усилившаяся тьма. Память большей части о прошлой жизни была подавлена форсированным рождением на Земле и формированием новой личности, отчего мои истинные характер, личность и сущность были существенно дестабилизированы и искажены.» - Не лучше ли будет стереть всё и просто перестать существовать? – вслух сухо спросила Элис у самой себя и у незнакомки, которая обеспокоенно смотрела на неё в ответ. – Да и нужна ли я? Что мне даст это исцеление, если по возвращении мои друзья не будут видеть во мне того же человека, к которому они привыкли? Ведь я была с ними несколько лет одним человеком, и всего лишь день совершенно другой… чужой. Я покинула их до того, как у них мог появиться шанс узнать меня снова, чтобы они не видели, как меня разрывает на части от боли. Боли, которую они видели лишь мимолётно… Мне пришлось воззвать к своей тьме и надеть маску безразличия, дабы казаться предательницей всех тех уз, что нас связывали. У меня не осталось ни моей семьи, ни тех людей, что вырастили меня на Земле, ни народа, к которому можно было бы принадлежать… все они были убиты мной. Я не вижу разницы в том, что некоторые из них были уничтожены чужими руками. Ими манипулировала моя тьма. Меня всегда будут считать угрозой… бомбой с часовым механизмом. Ненависть людей, которым удалось выжить при встрече со мной так просто не угаснет. Сколько из них смогут понять, что я уже совсем не та бездушная убийца, кто лишил их семей, друзей и всех тех, кого они любили? - «И оставить тех, кто мне дорог, тех кто поддерживал меня в человеческой жизни и помогал до конца не опустить руки? Я могла бы сделать это ещё тогда в битве с самой собой, но не стала потому, что хочу отплатить им всем той же добротой.» – отвечала она сама себе. – «Что хорошего в том, если я исчезну, так и не прожив жизнь нормально? Пусть первая сотня лет и была тем, о чём я всегда мечтала, но та жизнь закончилась до того, как я стала взрослой, так и не встретив свою любовь. Даже если друзья меня отвергнут, я соглашусь остаться в тени, быть невидимой для их глаз, но предоставлять любую помощь, об источнике которой они не будут и догадываться. Осяду здесь, на сокрытом ото всех Сильферосе, одна, но не одинока, ведь буду знать, что с ними всё в порядке. В какой-то степени, я теперь похожа на Доктора… Последняя из своего рода я буду готова нести это бремя до тех пор, пока во вселенной не останется угроз, подобных Йотурхану, который и стал причиной того, кем я стала. Пока не смогу убедиться в том, что никого не постигнет моя судьба. Пусть меня саму считают угрозой и ненавидят, покуда я смогу спасать тех, кто заслуживает спасения, мне будет это неважно. Я знаю, что это не смоет моих грехов, и не вернёт отнятые мною жизни, но зато я буду поступать, по совести. Мне не нужны ни похвала, ни превознесение, ни статусы, ни титулы, я буду делать то, что правильно и порядочно, но прежде всего из добрых и благородных побуждений. Просто так, не требуя ничего взамен. Если я сегодня исчезну, многие хорошие люди погибнут. Если встану и буду сражаться, некоторые из них могут остаться в живых. Может быть их будет немного, и может проживут они не так долго. А быть может во всём этом вообще нет смысла. Но это лучшее, что я могу сделать и поэтому сделаю это. Буду держаться за свои убеждения, пока это меня не убьёт. Но все мы когда-нибудь умрём, в конце будет важно лишь то, как мы прожили нашу жизнь. Это обещание, данное мной самой себе. Обещание, которое также станет предупреждением для моих врагов и всех тех, кто пытается уничтожить всё, за что я сражаюсь. Предупреждением, которое будет означать, что надвигается шторм, не оставляющий для них вторых шансов. И когда больше не останется никого, кто мог бы нарушить мир во вселенной… я смогу зажить той самой спокойной жизнью, о которой всегда мечтала.» - Там, где я стою… там и паду. – в ушах Элис звенело от звука собственного внутреннего голоса, чья решимость подняла её на ноги. «Цветочная» дева улыбалась, глядя как эльфийка постепенно приходит к примирению с самой собой. – Я хорошо помню эти слова. Слышала их не раз, пусть и не в подобной интерпретации. Они всегда давали мне надежду, которая затем разбивалась о суровую земную реальность. Но не теперь, когда сковывающих меня цепей больше нет. Теперь я не могу позволить надежде разбиться. Быть может в этих словах есть некоторая доля пафоса, заносчивости и даже банальности, спорить с ними я не стану. Особенно, когда они исходят изнутри с такой силой, коей ранее я не ощущала, из-за чего подобные мысли всегда были подавленными. Что же… тогда я сделаю этот выбор. Я принимаю себя всю, ту кем была и ту, кем стала, со всеми достоинствами, недостатками и памятью, которые и определят ту, кем я буду. Элис взяла в руки куб с «Искоркой» и перенесла его в один из разломов на древе. От мгновенно исцелившейся «раны», девушка почувствовала, как внутренняя боль стала понемногу утихать, а её характер стал стабилизироваться. Она пошла своим путём принятия, а не тем, на который рассчитывал Нгавир. Когда сущности убийцы-садистки и сломленного человека также затянули собой трещины в дереве, и Элис собиралась прикоснуться к последнему кубу со сферой, незнакомка остановила её, положив свою руку той на плечо. По её серьёзному взгляду, эльфийка поняла, что для последнего время ещё не пришло. Зеленоглазая дева мягко провела своей рукой по щеке Элис, открывая для неё новое знание, которое уже частично проявлялось ранее в Аркадии при изменении правил и функций Стража Баланса и его пространства. Тот самый древний язык кода теперь стал для эльфийки понятным и простым для восприятия, словно она всегда его знала. Перед ней открывалась возможность очень быстрого воссоздания планет любого типа, их флоры, фауны, архитектуры, технологий и простых разумных существ, чья личность не требовала детальной настройки. - Теперь я понимаю. – грустно усмехнулась Элис, с благодарностью глядя на свою новую подругу. – Но ведь это не всё, верно? Часть кода, отвечающая за такое же быстрое создание комплексных душ со сложной личностью, как у людей, эльфов, дворфов, драконов и им подобных, всё ещё сокрыта пеленой густого тумана в моём сознании. Сейчас я вполне могу восстановить всю фауну Сильфероса в мгновение ока, но что потом? Я полагаю, что сущность последнего куба и самой большой раны в моём ядре как-то связаны с тобой. Так что же мне нужно сделать, чтобы полностью исцелить свою душу? Нахмурившись и тяжело, но беззвучно вздохнув, девушка с бантом указала пальцем на появившуюся посреди церкви видавшую виды дверь, из-за трещин которой пробивался яркий свет. На двери было выбито лишь одно слово: «Площадь». Объяснение само выстроилось в голове эльфийки. Связав все нити воедино, Элис понимала, что эта дверь откроется лишь тогда, когда на Сильферосе вновь запоют птицы, а леса и воды наполнятся различными видами животных. Девушка неловко улыбнулась и, бросив взгляд на свою новую подругу, коснулась древа, чтобы проснуться. Цветочная леди же издала болезненный стон и пошатнулась, глядя на алтарь, что находился в дальнем конце церкви. На нём было выбито её собственное имя, которое ещё предстояло узнать приходящей в себя в реальности Элис.***
Казалось, сама планета оберегала её сон. Была ли то благодарность, за восстановление или просто забота о своём пока что единственном жителе? А может на то и не было особых причин, или они были всем и сразу. Когда девушка очнулась, она обнаружила что её укрыло одеялом из ветвей и цветов, которые поддерживали в её теле правильный обмен веществ и циркуляцию энергии. Элис громко зевнула и потянулась, вставая с кровати. Она совсем потеряла счёт времени, пока находилась в плену своих воспоминаний. Хотя у неё и была возможность посмотреть как Сильферосское, так и Цинтьянарское время на своём ПК-браслете, девушка не стала этого делать. Более того, она сняла его со своего запястья и положила на прикроватный столик. Очистив постель от лепестков и веточек, эльфийка подошла к шкафу с одеждой. Внутри находилось несколько комплектов белья, сделанного по схожей с Цинтьянарской технологии с использованием материалов Сильфероса. Как уже говорилось, такую одежду не нужно было стирать, и она могла изменять свой вид в соответствии с нуждами пользователя. Взяв всё необходимое, Элис решила выглянуть из своего окна. Была весна. Снаружи дул приятный ветерок, разносящий по округе шелест деревьев. Постояв так немного, вслушиваясь в этот приятный шум и вдыхая запахи, она направилась в сторону личной ванной комнаты. Не смотря на свои с первого взгляда скромные размеры дом семейства Варэн был больше внутри, чем снаружи и насчитывал целых 3 ванные комнаты, по одной в комнате Лахэйр и её родителей, а также перед входом в гостиную. Убедившись, что энергокристалл дома функционирует на полную мощность, девушка положила новое бельё на полку, а оставшуюся после битвы одежду скинула на пол, щелчком пальцев уничтожив её без остатка единого атома. Полностью оголившись, она встала перед большим зеркалом, у которого в левом верхнем углу голубоватым светом загорелась информация о смотрящей в него эльфийке. «Лахэйр Маралина Варэн». «Возраст по Сильферосу: 2507 лет». «Рост: 175 сантиметров». «Вес: 50 килограмм». «Состояние здоровья: Превосходное». Несмотря на то, что в зеркале вроде, как и отражалось её собственное тело, ощущение лёгкой неловкости и скованности всё же присутствовало. Всё же последний жизненный отрезок, в котором она была Александром был свежее прочих, и именно он стал основой, на которой держалось всё остальное. У девушки была светлая, даже бледноватая кожа с лёгким здоровым розоватым оттенком, лишённая родинок, грудь второго размера и соответствующая эльфийской расе стройная фигура, прямая спина, и татуировка Трикветры на лобке, обозначающая принадлежность к женскому полу. - Ну здравствуй, Искорка. – неловко произнесла девушка, спокойно рассматривая себя со всех сторон, больше не испытывая какого-либо отвращения или отторжения. – Немало нам с тобой пришлось пережить, а? В итоге даже больше по местному времени, чем по Цинтьянарскому… Закончив вертеться перед зеркалом, она подошла к ванной и наполнила её тёплой водой, добавив туда из флакона немного экстракта из ароматных трав. Хоть расы этого мира и не потели, а также имели резистентность почти к любому спектру температур, купание для них, как в ванне, так и на природе, всё ещё оставалась важной частью жизни. Помимо очищения от других видов загрязнения, купание помогало как расслабиться перед сном, так и снять лишние тревоги и усталость по утрам. Забравшись внутрь и полностью погрузившись в воду, девушка задумчиво уставилась в потолок сквозь водную гладь, перепривыкая к ощущениям. Мысли, что роились в её сознании, были обращены к друзьям, к прошлому и к возможным вариантам будущего, когда им всё же придётся встретиться. Она беспокоилась за то, что на их долю могут выпасть не менее тяжёлые испытания, способные привести к самым радикальным изменениям. Но тоже самое можно было сказать и про Элис. Мы все меняемся, когда начинаешь думать об этом. Мы все – совершенно разные люди на нашем жизненном пути. И это правильно, нам нужно движение вперёд покуда жива память о том, кем мы были. Иногда мы действительно должны остаться одни для того, чтобы познать себя, прислушаться к тишине вокруг и звукам внутри наших душ. Перейти через следующий порог изменения. Вода, нежно обволакивавшая всё её тело и волосы, словно перезапускала нервную систему, что своими тонкими нитями восстанавливала правильный порядок вещей. Спустя некоторое время, она поднялась из воды и ступила на пол, чувствуя себя в некоторой степени обновлённой. Опустошив ванну, девушка снова подошла к зеркалу, разделила волосы на боковой, почти прямой пробор, позволив им лечь свободно немного на правый бок, и просушила волной тёплого воздуха, отчего те приобрели лёгкую натуральную волнистость. Настал черёд одежды. При своей внешности Элис всё же не хотелось особо выделяться и носить что-то слишком броское, впрочем, эта её черта была с ней с самого начала и сохранилась по сей день. В качестве нижнего белья были выбраны самые обыкновенные белые трусики и бюстгальтер на тонких бретельках. Когда девушка надевала их, то несколько покраснела от лёгкого прикосновения к интимным участкам тела, но быстро отряхнулась и перешла к светло-сиреневой футболке безрукавке. На ноги были надеты тёмно-синие джинсы, белые лёгкие носки и кроссовки орехового цвета. Поверх майки был накинут серый кардиган на застёжке и с капюшоном, по длине чуть ниже линии таза. Вся одежда автоматически подстроила свои размеры под комфортное повседневное ношение, не сковывая движений и подчёркивая фигуру девушки. В целом, оставшись довольной, Элис улыбнулась отражению в зеркале и вышла из ванной. Забрав ПК с тумбочки, она направилась из комнаты в кухню, чтобы приготовить себе поесть. Хоть потребность в этом и была временно отключена, перед предстоящей работой девушке хотелось вновь почувствовать рутину. Однако там на неё вновь нахлынули воспоминания, от которых она вновь зарыдала. Перед столиком лежал ковёр, на котором были убиты её истинные родители. Несмотря на то, что он был чистым, ведь всё на планете восстановилось до этого момента, ей казалось, что они всё ещё там… лежали в мёртвой тишине, вопросительно глядя на неё своими поблёкшими глазами. С горечью в сердце, девушка присела на корточки и погладила ткань в том самом месте, и запела тихую песню. То был плачь эльфов по тем, кого более не было в мире живых. Единый по смыслу для всей их расы, независимо от вида или языка, во всех существующих мирах. Ai! laurië lantar lassi súrinen, yéni únótimë ve rámar aldaron! Yéni ve lintë yuldar avánier mi oromardi lisse-miruvóreva Andúnë pella, Vardo tellumar nu luini yassen tintilar i eleni ómaryo airetári-lírinen. Sí man i yulma nin enquantuva? An sí Tintallë Varda Oiolossëo ve fanyar máryat Elentári ortanë, ar ilyë tier undulávë lumbulë; ar sindanóriello caita mornië i falmalinnar imbë met, ar hísië untúpa Calaciryo míri oialë. Sí vanwa ná, Rómello vanwa, Valimar! Namárië! Nai hiruvalyë Valimar. Nai elyë hiruva. Namárië! Элис… нет, в тот момент она была Лахэйр, спустя 2478 лет, наконец смогла оплакать их всех, почтить память своей семьи, всего населения планеты и павших в других мирах, которым не посчастливилось встретиться с её тьмой. По древнему обычаю эльфы не хоронили своих родичей в земле, а сжигали на костре среди деревьев, с которых всё же опадала листва. Сама планета, ощущая утрату, меняла цвет зелени на осенний в местах сожжения, покуда пламя разносило прах покойных по округе, питая почву под ногами живых. После чего деревья и цветы, подобно фениксу вновь наполнялись жизнью, играя новыми яркими красками. Девушка вспоминала, что все павшие от её действий были лишены этой привилегии, а с разрушением планеты все их тела просто растворились в бесконечной пустоте космоса. Всё, что она теперь могла, это передать свою боль через прощальную песнь, в надежде на их покой в Бессмертных Землях или успешное перерождение в месте, где подобных ужасов с ними более не произойдёт. Эта песнь продолжалась бы ещё очень долго, если бы не мимолётное ощущение того, как девушку сзади кто-то мягко погладил по голове. Она вздрогнула и обернулась, отчаянно оглядываясь по сторонам. Ей показалось, что мельком она смогла увидеть тени своих родителей. Была ли то игра света и её собственных желаний или они действительно смогли подать короткий знак из мира мёртвых, девушка не знала. Горечи это не убавило, но тем не менее привело её в чувство. Надрывно вздохнув, она поднялась и, стараясь держать себя в руках, подошла к холодильнику, достала всё необходимое и приступила к готовке тех самых сырных лепёшек, которые она ела в детстве. Вручную, не прибегая к магии, она делала всё по памяти, бережно отмеряя каждый ингредиент, как это делала её матушка. Завтрак также не обошёлся без эмоций. Их смесь от осознания того, что всё было приготовлено абсолютно точно также, с тем же вкусом, вызывала небольшие разноцветные электрические искры, исходящие от тела девушки в разные стороны. Травяной чай, который она приготовила к завтраку, своей теплотой и вкусом всё же смог вызвать на её лице пусть и невесёлую, но улыбку надежды. И именно с ней, закончив с пищей она стала приступать к восстановлению фауны планеты. Прежде всего, девушка положила свой ПК на стол и запустила на нём голографическую проекцию экрана монитора, клавиатуры и мыши. Конкретно этот ПК принадлежал именно Лахэйр, в котором помимо её данных, было перенесено всё, что хранилось на ПК её человеческой сущности. Но сейчас было важно не это. Открыв консоль отладки, она с большой скоростью стала переписывать основной код устройства, заменяя его тем, который она получила от незнакомки. Делала это исключительно из соображения модернизации и ускорения основных процессов работы, вкупе с существенным расширением памяти для хранения гораздо больших объёмов информации. Вместе с этим девушка добавила особое правило, с помощью которого никто кроме неё самой не смог бы снять этот чёрный «фитнесс-браслет» с её руки. И без того являющийся высокотехнологичным устройством, ПК по своему функционалу превратился в куда больший комбайн по решению расширенного спектра задач, о которых только одной девушке и было известно. Тем не менее достигнув этой цели, и надев браслет обратно на руку, она не стала использовать его для пересборки фауны, а решила испытать силу собственного ресурса. Девушка вышла на балкон и установила с Сильферосом незримую связь. Она ощущала дыхание планеты, свет двух солнц и трёх лун на своём теле, бегущую по её венам воду и разливающуюся вокруг мощь вселенной. В тот момент эльфийка и была самой планетой, способной даровать жизнь. Если бы кто-то мог видеть её со стороны, то мог бы лицезреть, как от её тела по всему миру расходятся серебряные нити, от которых искрился даже воздух. Она помнила всех животных, населявших её. И все они были пересобраны в одночасье. Воды забурлили и вспенились от обилия различных видов рыб, леса зашумели от вернувшихся в них звуков, а в небесах запели птицы. Элис впервые за долгое время испытала невиданный прилив счастья, от которого у неё даже перехватило дыхание. Она улыбалась со всей искренностью, что исходила из её сердца. Несмотря на то, что успех был на лицо, и эльфийка была полностью в нём уверена, всё же решила себя перепроверить, запустив на браслете сканер состояния созданий. Охвативший всю планету, он мгновенно показал стабильные показатели каждого из них без признаков деградации как в настоящем, так и в вычисленном будущем. Опершись на балконные перила, Элис наблюдала, как жизнь вновь обосновывается в этом месте. Ветерок потрепал девушку по волосам, напомнив ей о том, что пришла пора разобраться с последней трещиной в своём ядре. Переведя взгляд в сторону того места, куда она собиралась идти, она встревоженно нахмурилась. Что ждало её там? И действительно она сможет получить свои ответы? Не изменят ли её новые знания настолько, что она перестанет быть собой? Это были справедливые вопросы, которые вызывали некоторую долю сомнений, но в тот же момент сила новообретённой решимости и положительный результат в создании, разбивали эти самые сомнения практически вдребезги.
