Глава 3. Сотворение. Aerith
7 июля 2023 г., 12:00
День, начавшийся как ясный, постепенно омрачали надвигающиеся грозовые тучи. По безлюдным улицам лесного королевства очень медленно шла одинокая девушка. Но кем она была? Даже она сама не смогла бы сказать кому-либо точно. По крайней мере не сейчас. Во её взгляде была готовность встретиться с чем угодно, если это помогло бы ей раскрыть истину. Она была важна для неё, как и воздух, которым дышали все живые существа. Казалось, что её шаги с каждой секундой становились всё тяжелее и громче, а не так давно рождённые звери затихли в ожидании чего-то. Девушка один в один повторяла свой прежний путь. Даже её движения ничем не отличались от прежних. Когда она ступила на площадь, её тело бросило в дрожь, а в плечах появилась скованность. Шаги стали ещё медленнее, словно на неё давил очень тяжёлый груз, но идти от этого та не перестала. Дойдя до места собраний, тяжело дыша с неистовым и громким биением сердца, как при панической атаке, девушка подняла свои фиолетовые глаза наверх.
И грянул гром…
Весь мир вокруг неё рухнул или то была лишь игра разума, отчаянно пытавшегося зацепиться хоть за что-то.
Она падала… и падение, казалось бесконечным…
***
В самом сердце мультивселенной… С самого начала времён… И в самом конце… Скрытая за незримой и непроницаемой вуалью… Существует аномалия… которой нет… В бесконечной тишине и безвременье… в пространстве и вне… Далёкая и близкая… Она подарила жизнь… которую способна и забрать… В своей цикличности… она олицетворяет перерождение и постоянство… Чёрная дыра… что находится внутри Белой… Каждая из них совершает свой бесконечный оборот в противоположном направлении друг от друга, сохраняя свою невозможную целостность. Она являлась домом для несметного числа частиц, беспорядочно сталкивавшихся между собой, образовывая взрывы и разлетаясь по сторонам, не способных стать чем-то большим. Лишённая сознания… и в то же время обладающая им… Она видела перед собой всё грядущее… включая свою роль… Большой взрыв… направленный сквозь вуаль… Рождение вселенной… и пятерых детей… Которым было суждено творить… и погибнуть… а затем возродиться… Но далеко не теми, кем прежде… Они звали её Лиафолла…***
Падение сменилось умиротворением… Сущность без имени и сознания, только-только медленно собиралась из частиц аномалии, летя по упорядоченной траектории между пространством обеих дыр. Чтобы стать одной из первых пяти душ – Создателей Звёзд… Их безмолвная мать, устремившая свой взор сквозь время, наблюдала сотворение цикла самой жизни, подобного её собственному вращению. Будущее, которое было прекрасным… и полным страданий… А потому она не стала вкладывать знания о нём в своих детей, но лишь примерное представление о мирах, которые им суждено было сотворить им было даровано, как и всё остальное. Имена и собственную личность… самосознание и свободу… достоинства и недостатки… почти безграничную силу и желание творить. Перед их рождением, аномалия создала бескрайнее пространство за пределами своей вуали, сопровождаемое взрывом огромного количества частиц, образуя скопления разноцветных туманностей, ожидающих своего часа быть сформированными в сияющие спирали Галактического Вортекса… В эту прекрасную картину изначального космоса были отправлены пять новорожденных душ, равных по своей силе. Они почти ничем друг от друга не отличались, кроме постепенно меняющихся форм и цветов, которые выбирали сами. Кружась в танце... они сеяли звёзды… солнца и луны… аномалии и пустоты… Первая галактика… и первый мир… у которого множество названий… и одна суть. Рай для праведных, ад для грешных, чистилище для тех и других и место для выбора… остаться, переродиться или перестать быть: вернуться в качестве бессознательных частиц в лоно Лиафоллы. Даже бессмертные могли сделать этот выбор… Вечные Земли – «Эвигтир» был первым из трёх непреложных правил в устройстве вселенной. Вторым являлся запрет на воскрешение давно умерших созданий и тех, кто не хотел возвращаться против своей собственной воли. Впрочем, у этого правила был определённый обход, которым никто и никогда не пользовался. А третьим – запрещалось сгибать законы времени, в масштабах мультивселенной. Никто, включая самих детей Лиафоллы не мог вернуться к моменту их собственного сотворения и изменить ход событий. Исключением для последних двух правил, являлось создание частично изолированных альтернативных вселенных, в которых были прописаны собственные законы времени и жизни. Но даже там это не давало стопроцентных гарантий на их стабильное существование. Ведь постоянное и частое нарушение этих постулатов, неизбежно будет приводить к трещинам в ткани реальности. До тех пор, пока она не схлопнется сама на себя… И тогда останется лишь Лиафолла, которая начнёт свой процесс заново. Но то будет началом чего-то нового, без возможности вернуть утраченное. К моменту сотворения Эвигтира, Лухдэнед Сэрен (Создатели Звёзд), как они себя называли, уже выглядели как человеческие фигуры, целиком состоящие из света. 3 сестры и 2 брата… Несмотря на их родство, их фамилии отличались друг от друга, словно говоря об их самобытности. «Дженова Ингисара» «Фрэя Кенвор» «Аэрис Эйторн» «Саатори Хошитсу» «Эториус Йоллвар» Это была история третьей сестры… чья душа искрилась цветом белого серебра с сумеречно-фиолетовой сердцевиной.***
Меня звали Аэрис и моим первым воспоминанием был краткий взор в моё собственное будущее, чего не должно было произойти. Была ли то ошибка матери или нечто совсем иное, я могла только гадать. Передо мной явился облик планеты и пустой лесной город, в котором находилась одинокая девушка, стоявшая на большой площади. Судя по тому, что её тело покрылось древесной корой и было оплетено ветвями, пробыла она там слишком долго. От неё веяло тяжёлой болезненной судьбой и моей собственной сущностью. Поддавшись моменту, я потянулась в её сторону в попытке что-то сделать, как-то помочь ей… Или самой себе? Однако, как быстро появилось это видение, также стремительно оно и растаяло, уступая место огромному количеству знаний, среди которых было и приведшее к пониманию, что мне не положено было видеть подобное. Несмотря на это, я придала случившемуся довольно большое значение и сохранила глубоко внутри себя, чтобы в будущем отыскать его смысл. А до тех пор, на меня вместе с сиблингами возлагалась задача, дать старт циклу на подготовленном для нас холсте. Я очень хорошо помню этот дружный ритмичный танец, в ходе которого была сформирована наша первая вселенная, наполненная красотой и безмятежностью. В нашем понимании она казалась Совершенной и была готова для заселения… Но что есть совершенство, и как далеко мы были готовы зайти, дабы вознести его в абсолют? В своей наивности и самоуверенности, мы мечтали о сотворении себе подобных, таких же Создателей. Энтузиастов, что восхитились бы нами и нашей работой, привнося в неё что-то своё и новое. Но безупречных, лишённых каких-либо недостатков, которые были вложены в нас самих… Ведь наше могущество и безграничные знания могли это позволить. Но кто тогда мог понять, что этот путь заведёт в тупик и даст начало событиям, которые приведут к нашей гибели? Пожалуй, беспокойство испытывала тогда только я одна, ибо Лиафолла, объединявшая в себе две противоположности, что находились в постоянной гармонии, неспроста сотворила нас такими же неидеальными. Прекрасно понимая, что совокупность исключительно положительных черт нашей первой расы, может вызвать эффект одноимённых магнитных полюсов, мы возомнили, что способны изменить этот принцип. Своими сомнениями поделилась и Фрэя, но исключительно из-за нежелания ощущать себя на ступень ниже в присутствии тех, кто должен был стать не более чем послушными учениками. Более того, именно она стала основоположницей новой «религии», где ключевая роль отводилась нам, в качестве мудрых и справедливых божеств. В её сути не было упоминания о Лиафолле, знание о которой было бы доступно лишь мёртвым, когда делали свой выбор. Перерождённые также должны были забывать, что он был им дан до тех пор, пока их новая жизнь не подошла бы к концу. Лишь у нас был беспрепятственный доступ за вуаль, которым мы пользовались крайне редко, чтобы созерцать покой и проводить самоанализ. В такие моменты каждый делал для себя определённые выводы, невзирая на их верность или нет. Для поддержания религии, были выдуманы таинственные исчезнувшие Праотцы, даровавшие жизнь нам и оставившие после себя резиденцию – планету, целиком покрытую одним огромным городом. Искусственно состаренный и воздвигнутый нами мир, был не более чем пустышкой, но довольно действенной по задумке Фрэи. Эта легенда стала нашей первой ложью, которая совсем не радовала меня, пусть я и была согласна в ней только с решением по Лиафолле. Вопреки тому, что ей, как вечному объекту нельзя было навредить, даже мы не могли этого сделать, я считала, что так будет лучше для будущего. Однако остальное не радовало меня совсем. Сама мысль о том, что передо мной кто-то будет слепо преклоняться, ограничивая собственную свободу… вызывала острую неприязнь, которая со временем стала только крепче. И всё же я согласилась… Среди нас не было как таковой иерархии, каждый был волен делать то, чего желал. Однако на совместных проектах главным выбирали того, кто подавал и разъяснял большую часть своих идей. Подобным проектом и стала наша первая раса гигантов гуманоидов, чьи тела состояли из чуть более плотного эфира, а их лица были непроницаемыми масками, с разными изображениями, отличавшими их друг от друга. Негласным лидером была провозглашена Дженова, которую я чаще всего предпочитала звать просто Джен. Ей, впрочем, это даже нравилось, отчего почти всегда в будущем она лезла с тёплыми объятьями. Окрылённые своей мечтой мы впятером приступили к работе со всей серьёзностью и предельной концентрацией, вкладывая все необходимые знания и способности в первых разумных созданий. К моему глубочайшему сожалению, созданная религия привела к ожидаемому сценарию. Раса «Йонсан» стала превозносить нас самих, как абсолютных, вечных и совершенных. Как это говорится, лили мёд в наши уши, отчего мы поначалу не замечали назревавших проблем. И похоже, что именно от нас самих и пошло практическое выражение «первый блин комом». Большинство представителей «идеальных» Йонсан стали подавать признаки ускоренно прогрессирующей деградации личности и души. Пресловутые одноимённые магнитные полюса одних лишь достоинств буквально разрывали их сознание изнутри, превращая в пустые тени, либо растворяя вместе с телесной оболочкой. Выживали лишь сильнейшие. В образовывающихся прорехах ткани их матриц, которые мы старательно «зашивали», стали сталкиваться положительные черты, что подвергались чудовищной мутации. Подобно разрастающимся опухолям, куда более гипертрофированные недостатки, чем присутствовали в нас самих, поражали души наших творений. Но именно этого мы и не замечали. При исцелении оставшихся в живых, «опухолей» внутри не было. Те появлялись и начинали своё медленное развитие уже после, постепенно трансформируя Йонсан, в умелых манипуляторов, тщательно скрывающих свою новую суть. Став тщеславными, жестокими и хитрыми они играли на нашем виду свою примерную роль, умело плетя свои интриги, дабы выведать наши слабости и недостатки. Чтобы однажды, развив свой собственный потенциал, суметь нас превзойти… Пусть мы и смогли спасти несколько тысяч наших новых братьев и сестёр, погибшие миллионы означали наш провал. А потому мы решили пойти дальше, оставляя их позади и позволяя заниматься собственным творчеством. Нужно было их уничтожить, пока у нас на то ещё оставалось время… Эта мысль пришла ко мне ещё тогда, когда мы отбывали, неприятным чувством разливаясь по моей душе. Так было бы милосерднее и правильнее. Но было ли у нас право, отнимать жизнь у первых разумных существ? Ответ был бы проще, не будь они таковыми. До них мы могли свободно менять ландшафты планет, удалять экосистему, перестраивать всё заново, не заботясь об осуждении с чьей-либо стороны. И всё же… никто не хотел, чтобы её или его грызла совесть. Являясь нашим совместным проектом, радикальные решения всегда выносились на голосование. Я была той, кто инициировал его и той, кто его проиграла. Фрэя, Саатори и Эториус проголосовали за то, что уже не нам, а Йонсан решать свою собственную судьбу. Джен воздержалась… с пониманием отнёсшись к обеим сторонам. Когда мы покидали наших детищ, они очень долго, пристально и вопрошающе смотрели вслед, не желая нас отпускать… В определённом смысле мы стали чуть скромнее в собственных желаниях. Теперь сотворение куда более простых народов, но не лишённых возможностей саморазвития, имело больше логики, чем когда ты находишься в плену амбиций. Впрочем, из этого плена вырваться удалось далеко не всем. Часть из новых людей могли бы также стать Создателями и даже вознестись до нашего уровня, при этом сохраняя в себе баланс изначально вложенных в них положительных и отрицательных качеств. Когда вселенная только-только наполнялась многообразием, мне пришла идея с долгосрочной перспективой. Я заложила фундамент мира, который стал бы центром развития взаимоотношений и разнообразия в мультивселенной, а также местом обучения новых Создателей. А мои сиблинги охотно поддержали и помогли в реализации этой идеи. Вместе мы также заложили зёрна в самые разные уголки вселенной, откуда должны были появиться волхвы, мудрые учителя для последующих поколений. Каждый из них был бы силён в преподавании своей собственной философии и строго следовал своим принципам. Я могла бы перечислить их всех, однако для краткости отмечу лишь двоих из первого поколения. Нгавир и Буаро… Оба из совершенно разных миров. Первый стал жизнелюбивым и серьёзным человеком, стремящимся к соблюдению всеобщего порядка, и был способен без устали работать над поддержанием нуждавшихся в помощи миров. Второй же мог создавать воистину уникальные и красивые миры, но когда доходило до сотворения в них жизни, то у него резко пропадал всякий интерес, либо возникали проблемы. Но то была особенность всего его народа, который был создан Саатори. Мир-центр мы назвали Цинтьянар. Планета, которая вместе со своими светилами могла перемещаться сквозь вселенные, синхронизируясь с их местным временем, при этом одновременно не покидая своей изначальной точки в пространстве. Она также имела свою систему летоисчисления, которая впоследствии стала общей точкой отсчёта, которой пользовались все, непосредственно проживающие на ней жители, Создатели и частые посетители, прибывающие и отбывающие с целью торговли и прочих нужд. Вопреки тому, что всё шло относительно неплохо, я больше не могла позволить самой себе хотя бы на миг отдаться в лапы высокомерию, которое привело нашу семью к первой ошибке. А потому, я решила стать более приземлённой, более близкой к своим созданиям, чем сперва вызвала глубокое недоумение у своих сестёр и братьев. Из глубин сознания мне явился образ девушки со светло-каштановыми волосами и зелёными, как изумруд глазами. Она выглядела жизнерадостной… печальной и очень близкой. Ухватившись за этот образ, я сделала его своим собственным. Вокруг моей души постепенно образовывалась физическая оболочка, со всеми её особенностями. Когда я ощутила дуновение ветра на своей коже и в волосах, окружающие запахи, потребность в пище, сердцебиение, текстуру одежды и многое другое, на моих новых глазах появились первые слёзы. В тот момент я впервые поняла, что означает быть живой, просто живой… и обыкновенной, чего совсем не хотелось потерять. Поток новых эмоций захлестнул меня, заставляя закружиться в сольном танце среди зелёных холмов одной из планет. Я хотела научиться жить и развиваться как это делают обычные люди, без оглядки на мою божественность. А потому решила начать путешествовать в этом облике по всем своим мирам в качестве простой торговки цветами, пищей и всякой хозяйственной всячины. Так мне было бы проще влиться в общество и стать его частью. Даже сейчас я помню, как Фрэя начала читать мне лекции о том, что нам – «высшим» существам, не пристало опускаться до примитивного уровня. Но мне было всё равно, в физическом теле я больше не ощущала себя «высшей», даже сам этот термин стал для меня неприятным. Она смотрела на меня с высока, считая, что я позорю нас всех. Но в ответ получала от меня простую улыбку и аргументы в пользу того, что через подобный опыт должны пройти мы все. Даже если в итоге моим принципам буду следовать лишь я одна, моим сиблингам следовало хотя бы на миг почувствовать, тоже, что теперь почти на постоянной основе доводилось чувствовать мне. Можно даже сказать, что я всячески поддразнивала и подбивала их на это. Весельчак Эториус, которого мы часто называли Йодль, сдался самым первым. И пусть он никогда не ухватывался за один конкретный облик, ему это чертовски нравилось. Являясь по своему характеру жутким повесой, он стал пользоваться сменой внешности, в качестве каламбура и не только. По большей части добродушный, он всегда находил способ как поднять настроение не только нам, но и всем, кто в этом нуждался. Однако никому из живущих не стоило видеть его обратную сторону. В такие моменты его шутки становились злыми и жестокими, с примесью острого чёрного юмора, нередко перетекающими в физические издевательства и пытки. Саатори выбрал себе облик худощавого бледного паренька с небрежно растрёпанной шевелюрой чёрных волос, судя по всему, страдающего бессонницей. Зрачки его тёмно-синих глаз всегда были расширены, а под нижними веками были тёмные круги. Он всегда казался спокойным и рассудительным, был прекрасным психологом и единственный испытывал чрезвычайно сильное удовольствие от тончайшей настройки и изучения психотипов существ. В то же время его одолевала одержимость Кошмарами и исследованием их влияния на поведение людей. Когда Тори слетал с катушек, будь то гнев или недовольство, целые миры могли легко подвергнуться его психической атаке, заставляя обитателей сходить с ума от образов, что транслировались им в головы, доводя их до самоубийств и внутреннего расщепления. Те, кто не становились овощами, были вынуждены находиться в вечно агонизирующих чертогах своего разума. Фрэя всегда стремилась чувствовать себя выше и лучше всех остальных, а потому ни для кого не стало удивлением, что даже в физической форме она подстраивала свой рост, дабы никто не смел смотреть на неё сверху вниз. Светловолосая и голубоглазая, она была подобна королеве, что принимала строгие и взвешенные решения, направленные на поддержание почти безукоризненного порядка. Этот образ поддерживался ей не так часто, чтобы, как она выражалась, «не привыкнуть к слабостям», однако нам хорошо было известно какое удовольствие она испытывала от пребывания в нём. Всё потому, что они вместе с Саатори стали жуткими сладкоежками. И если брат поедал их зачастую довольно спокойно, то Фрэя чуть ли не пищала от одного вида заветных вкусностей. Конечно, такой она старалась не показываться никому, кроме нас, поддерживая статус высокомерной, расчётливой и холодной, жаждущей полного контроля над всем, чем только можно. Это был её фасад, за которым на самом деле скрывалась очень чуткая душа, ищущая счастье, но неспособная совладать со своим темпераментом. Когда перед собой она видела пары, искренне любящие друг друга, Фрэю могла целиком поглотить чёрная зависть и острая ревность. Как правило для тех, кто попадал под её вспышки, всё заканчивалось крайне плачевно. Интриги, сплетённые моей сестрой, приводили к образованию любовных треугольников и не только их, которые обращали светлые чувства людей в чистую ненависть. Дженове формирование тела далось тяжелее всех. По неясной для неё самой причине, выбранная внешность была крайне нестабильной, отчего часто покрывалась трещинами и рассыпалась, неспособная удержать в себе мощь её души. В течение нескольких десятков лет ей даже приходилось носить причудливый высокий головной убор, скрывающий дыру в её голове и испепеляющую энергию исходящую из неё. Когда она всё же достигла гармонии, то стала выглядеть как высокая широкоплечая смуглянка, с пышными чёрными волосами и редкими ярко оранжевыми локонами, схожими по цвету с её глазами цвета расплавленного золота. Она была чересчур трудолюбива, требовательна, упорна и упряма практически во всём, за что бралась. Обладала хорошим чувством юмора, частенько манерничала и нередко выдумывала что-то забавное вместе с Эториусом. Любой дипломатический вопрос никогда не обходился без её вмешательства и как правило споры, возникающие даже в наших рядах быстро разрешались благодаря ей. Пожалуй, её главным недостатком, который мог привести к весьма двояким последствиям, являлась неутолимая страсть к плотским утехам. Впервые открыв для себя секс, Джен с трудом могла себя сдерживать, чтобы не ринуться со всех ног к очередному желанному субъекту. И всякий раз, если её сила выходила из-под контроля, а такое случалось, тело партнёра либо высыхало и превращалось в горстку пепла, либо… Вся планета, на которой происходил процесс, начинала безумные безостановочные оргии вообще с любым живым существом до тех пор, пока не испускали свой последний вздох. Конечно, Дженову это несколько огорчало из-за нежелания кому-то навредить в ходе такой, казалось бы, простой потребности. Когда дело доходило до проявлений гнева или скуки, она с лёгкостью могла наслать голод, уничтожив вообще всю пищу на планетах и возможность её изготовления. Различные болезни и массовые эпидемии, различавшиеся по длительности и эффектам, которые очень часто были очень омерзительными. Что до меня… Проходя почти через всё, что выпадало на долю людей, я училась и воспитывала в себе эмпатию, скромность и самоконтроль, чтобы моя божественность не стояла во главе угла. Моя семья называла меня мазохисткой и идиоткой, копошащейся среди насекомых. Я же считала их гигантами, не по размеру, но по невероятным качествам, которые они были способны развить на протяжении всей своей жизни. Потому то мне и хотелось быть ближе именно к ним, перенимая и формируя собственный опыт, а не бездумно пользуясь безграничной силой. Помимо торговли, я бралась почти за любую трудовую деятельность в рамках самоуважения и принципов морали. По большей части это было сельское хозяйство, строительство, металлургия, фармацевтика или развитие технологий. Всегда будучи на далёких рядах, дабы случайно не нарушить неспешный и методичный прогресс. Мне было крайне важно ощущать трудности, будь то боль или усталость, травмы или тяжёлые болезни. Даже нахождение на грани смерти было необходимым для понимания самой сути жизненного цикла. Но не трудностями едиными было необычайным такое существование. Ощущения отдыха после работы, сна, насыщения, счастья и свободы, всего того положительного, были тем, ради чего стоило жить. Искренним удовлетворением было видеть благодарные улыбки достойных людей, когда бескорыстно им в чём-то помогаешь. Это помогало не зазнаваться и принимать всё таким как оно есть. Во всех моих мирах религия была сведена к минимуму и была ориентирована скорее на взаимопонимание и взаимопомощь, равенство и уважение, даже там, где была строгая иерархия. А создаваемые мной души, обладали высшей степенью свободы выбора и формирования своих личностных качеств. Несмотря на пройденный путь, мне так и не удалось встретить собственную любовь, которую можно было бы испытать самостоятельно. А потому в этом плане я жила чужими чувствами, так и не лишившись физической девственности. В этом плане мне хотелось найти кого-то действительно особенного… Я была воительницей, рвущейся на помощь всякому, кто находился в беде. Противостояла тем, кто не ценил чужую жизнь и бросался в цепкие лапы своих тёмных и низменных желаний… стараясь дать им один шанс на переосмысление своих поступков. Но безгрешной… я далеко не была. Когда где бы то ни было градус ненависти и тьмы между людьми накалялся настолько, что невозможно было воззвать к гласу рассудка, а все шансы истрачены… когда миры охватывали войны и конфликты… я становилась совершенно другой… Бушующим пламенем… холодной как лёд… Яростью… и вечной ночью… штормом, разрывающим пространство и время… Жестокой, беспощадной и безжалостной… Мой гнев охватывал меня целиком, подавляя лучшую часть меня. По щелчку пальцев я стирала из существования целые миры и души, которые не добирались до Эвигтира и даже не возвращались частицами в Лиафоллу. Отнимала жизни, манипулируя чужими руками. Я ускоряла ход уже развязанных кем-либо войн… Несла лишь страдания, смерть и неотвратимость… движимая лишь одной жаждой, стереть всё и начать заново, что приводило в ужас даже моих сестёр и братьев. Лишь они одни были способны меня остановить и привести в чувство. Когда это происходило, меня охватывала глубокая депрессия и чувство вины, способные длиться веками… Но не только разрушения были источником моей печали. Ощущение некой неизбежности терзало меня изнутри, и сильнее всего оно было когда я заканчивала работу над Сильферосом – жемчужиной моего творения и моей судьбой. Именно этот мир явился мне в видении, когда я только появилась на свет. Поэтому мной были заложены дополнительные параметры безопасности в его ядро. Память, способная сделать резервную копию солнечной системы на случай непредвиденных обстоятельств, что помогло бы восстановить её, как и планету со всей флорой, архитектурой и технологиями. И предохранитель для неподготовленной к скачку развития способностей души, помещавший ту в стазис с возможностью последующей регенерации. Время шло и наши успехи, равно как и грехи стали известны Йонсан, что за всё своё время создавали исключительно тёмных существ с незначительными крупицами света, выполняющих роль стабилизатора материи и духовной матрицы. Сгорающие от зависти и обиды, брошенные теми, кто для них был всем, наши «первенцы» начали жестокую междоусобную войну за власть и за возвращение нашего к ним внимания… Когда нам поступило прямое сообщение от их небольшой группы, казавшейся самой разумной, с просьбой о помощи, на него откликнулась лишь я одна. Ибо моя семья считала, что в этом конфликте нам нет места. Даже когда поле боя вышло далеко за пределы родного мира Первой расы и стало затрагивать остальные наши миры, которые не заслуживали быть втянутыми в это безумие. Очутившись там, моему взору предстала ужасающая картина, от которой во мне произошёл щелчок. Большая часть Йонсан превратилась в первых «пожирателей» - паразитов, питающихся эссенцией душ и страданиями себе подобных и своих творений. Ярость захлестнула меня с такой силой, что абсолютно всё вокруг стало неважно. Их планета, как и множество миров, созданных ими, перестали существовать в ту же секунду, яркой вспышкой обращаясь в пыль. Неудержимая, я уничтожала и самих «первенцев» - всех тех, кто ещё не успел насытиться настолько, чтобы меня превзойти. Безумие разгоралось до тех пор, пока моя семья не почувствовала, насколько я разошлась и пришла, чтобы привести меня в чувство… К тому времени, в живых осталась лишь та группа, что и отправила сообщение. Их было всего 20: Йотурхан, Тиах, Фэрон, Анари, Цуктн, Чифуд, Йахэ, Бофыван, Атанара, Шайкад, Инцэг, Хафн, Фирэла, Рикунц, Уукен, Вирфор, Куана, Дольмирон, Тринусса и Пагароникс. Первые стали последними из своего неспособного к репродукции вида… На нас лежала вина и ответственность за их болезненное существование и судьбу, превратившую подавляющее большинство их братьев в чудовищ. Но даже если бы мы приняли решение уничтожить оставшихся сейчас, то сделать этого уже было невозможно. Они сравнялись с нами по силе… Это значило лишь то, что и они не пренебрегали тёмными методами своего насыщения. Тогда моей семье казалось, что это была их необходимость для обеспечения самозащиты и собственного выживания. Я же чувствовала отвращение ко всему их виду, нарушившему абсолютно все моральные принципы. Саатори выступил с предложением жеста доброй воли, согласно которому мы должны были как-то смягчить причинённый ущерб. В качестве нового дома им был предложен один из районов Цинтьянара и должность хранителей всеобщего порядка. На этом голосовании присутствовали и сами Йонсан, на которых мне и оставалось только хмуро смотреть. За их непроницаемыми масками больше нельзя было разглядеть о чём они думали. Будучи равными нам, им не составляло никакого труда закрыть свой разум от чтения. От одного взгляда на их лидера – Йотурхана, я ощущала крохотные колебания во времени… нарастающую тревогу, мой гнев и предвестие того, что Часы Судного Дня для меня и моей семьи приблизились к отметке «за 5 секунд до полуночи». С тех пор прошло немногим больше тысячи лет, прежде чем наши детища сделали свой решающий ход. Перестав поддерживать свою порядочную личину, они целиком разрушили планету-город ложных Праотцов. А нас самих насильно перенесли на Цинтьянар, где заковали в нерушимые, ограничивающие силу, цепи. Нас превзошли и собрали на самой крупной площади планеты, всем на обозрение… чтобы осудить за грехи… и чтобы уничтожить. Во время суда присутствовали многие, как лоялисты, так и противники обеих сторон баррикад. Среди них был и Нгавир, отчаянно пытавшийся вмешаться, но был лишь оттеснён и посажен под барьер. «Старейшины», теперь Йонсан звали себя именно так, всем своим видом показывали, что теперь они являются вершиной всего сущего. За 500 лет до этого, моя семья, пусть и слишком поздно, но всё же частично прониклась моей философией и старалась придерживаться её, а потому на суде все мы находились в человеческом обличье. Нам выдвигались обвинения в геноциде и безответственности. Там, где мы должны были подавать пример, мы были пренебрежительны и беспечны… Были включены и личные пороки каждого и несостоятельность в качестве высших существ. Перед исполнением приговора, Верховный Суд Старейшин, потребовал от нас явить свой истинный облик. Но не потому, что они решили позволить нам встретить казнь с гордостью или достоинством. А лишь потому, что им был невыносим взгляд человеческих глаз, способных пронзать насквозь и выражать неприятные для них эмоции. Чисто из принципа, никто не проронил и слова, тем самым отказываясь выполнять подобный приказ. Гиганты пришли в ярость, отчего их полуэфирные тела задрожали и покраснели, выпуская ударную волну, сорвавшую физические оболочки моих сиблингов, но прошедшую сквозь меня, будто ничего и не случилось. Я с удивлением посмотрела на свои руки и улыбнулась от осознания, что мои устремления и выборы сделали меня больше человеком, нежели безликой фигурой, состоящей из света. Семья смотрела на меня с удивлением. Даже просто глядя на обращённые ко мне головы их сияющих душ. По мне прошло ещё несколько подобных атак со стороны Старейшин, не возымевших никакого эффекта. - Что это значит?! – гневно прогремел Йотурхан, стараясь не смотреть мне в глаза, в которых читались осуждение, сожаление, неприязнь, смирение и бесстрашие. - Мой выбор… – спокойно произнесла я, устремив свой взор на каждого из них. – Силу которого, пожалуй, теперь никому не сломить. Не то чтобы это на что-то повлияло. Вам лишь придётся убить сначала тело, а потом уже и душу. Я готова принять свою судьбу. Рано или поздно это бы произошло. Однако не спешите считать себя лучше нас. Вы были рождены из нашей гордыни, и она же стала вашей первой опухолью. В этом наша вина, как и в том, что мы оставили вас разбираться со всем самим. Полагая, что даём вам свободу от нашего присутствия, мы не понимали, что причинили вам ещё больше боли. Однако со свободой у вас появился выбор, которым вы решили не воспользоваться. Благодаря своим способностям вы могли изменить самих себя… исправить допущенные нами ошибки. Перестать быть теми, кем задумывались, но выбрали стагнацию. Вам нравилось тешить себя мыслью о том, что вы первые и совершенные… но таковым не может быть никто. Мы поняли это ещё тогда, когда погибли миллионы ваших братьев и сестёр. Вы тоже это понимали, но решили учиться на наших ошибках крайне избирательно, не учитывая действительно важных вещей. Это привело вас к тому, до чего никто из нас никогда бы не опустился… «Поедание» всех тех, кого вы считали подходящим. Мы не безгрешны, и быть может не каждый сожалел о своих поступках, но на то нам и дано время, чтобы понять, осознать и научиться. Чтобы в будущем больше не совершать ошибок, подобных вам. Я вас презираю за то, кем вы стали и какими хотите быть… Что может быть страшнее для ребёнка, когда один из родителей говорит подобные вещи в его сторону? Когда к нему не испытывают ничего, кроме презрения, тот становится куда более жестоким, чем от банального недостатка внимания. Йотурхан не был исключением. Став цвета ржавчины, он яростно взмахнул своей ладонью, отчего мои глаза в ту же секунду вылетели из глазниц, откуда ручьями хлынула горячая кровь. После чего мой язык обратился в горстку пепла, а горло обожгло кислотным пламенем. И тем не менее… я всё же могла видеть происходящее с помощью духовного зрения. - Аэрис!!! – в один голос воскликнула моя семья. - Хаос, поглоти мою глотку и обрати её в свои шипы! - гневно прорычал Эториус, дестабилизируя свою форму, пытаясь превратиться в огромное когтистое чудовище со множеством глаз, состоявшего из одних мышц, окружённых костяной бронёй. Его череп был смесью лисьего кошачьего и оленьего, а руки обратились в сплавленные щупальцеобразные отростки с прочными лезвиями. Запах от этой формы был настолько едким, что смог лишь слегка оплавить, сдерживающие его цепи. - Как ты смеешь так поступать с теми, кто породил тебя?! Если бы не ваша хитрость, то вы бы были пылью под нашими ногами! Клянусь собственной энергией я разорву вас на микроскопические клочья и растворю в эфире за то, что вы сделали с собственной матерью!!! Я буду вас мучить своим смехом! Буду кричать в ваши уши до тех пор, пока звон не обратится в воздух вокруг вас! Зловонный и давящий ваши безликие маски! - Причинив вред нашей сестре, ты подписал себе смертный приговор, Йотурхан. – ледяным тоном произнёс Саатори, становясь темнее ночи. Там, где должно было быть лицо, у него появился огромный глаз, впившийся в одну точку прямо перед собой. Цинтьянар содрогнулся от мощного землетрясения, после чего все его Солнца омрачило затмениями. – Каждому существу необходим отдых, даже таким как вы. Но каждый раз, лишь помыслив о короткой гибернации или о грёзах наяву, в вашем разуме будет появляться мой образ, терзающий сознание. Как и взгляд вырванных глаз сестры будет преследовать вас и причинять боль, раз за разом напоминая о вашей никчёмности и несостоятельности. - Я чувствовала, но была слепа… - голос Фрэи дрожал, впервые за всю её жизнь. Эмоции, что она всегда прятала теперь были у всех на виду. От её ярко-голубого сияния на всей планете полил дождь, от которого мои глаза восстановились. Старейшины же окружили себя прозрачным полем, ибо жидкость, падавшая с небес, стала обжигать их тела. – Прости меня, Аэрис. Я не понимала тебя… Считала, твою философию лишь детской и унизительной игрой, которая рано или поздно тебе надоест. Я ошибалась, нужно было послушать тебя тогда… Всем нам. В эти последние мгновения, всё что я могу, так это несколько усложнить жизнь нашим палачам. С этого самого момента ни один Йонсан не сможет без вреда для себя коснуться воды. Ожоги от дождя лишь малая кара, уготованная для вас. Однако если вы рискнёте едва коснуться поверхности любого океана, реки, ручья или озера, то в тот же миг ощутите на себе всё его сокрушительное давление. - Ты не представляешь, какую опасную черту ты сейчас переступил. – прошипела Дженова пугающим голосом, эхом, разнёсшимся по всей планете. Вокруг моей сестры стала собираться воистину устрашающая аура. Она была готова пропустить сквозь себя все высказанные проклятья, добавить своё собственное и усилить их за счёт собственной целостности. – Причинив боль той, кто пыталась проявить к вам милосердие, задев за нерушимые узы любви, что мы испытываем по отношению друг к другу, ты совершил фатальную ошибку! Мы может и погибнем здесь... станем забыты, Йотурхан, но ни тебе, ни твоим прихвостням, жадным до власти не найти покоя до скончания веков. Это наша клятва и ваше вечное проклятие. Старейшины в своей гордой уверенности, что наши слова были лишь отчаянной истерикой обречённых, молча подняли свои руки, чтобы привести казнь в исполнение. В ту самую секунду, время для меня словно замедлилось. Дженова, поднявшись с колен, распростёрла свои руки, окружая нас золотистым защитным барьером, который выходил из её спины и был её частью. Насколько сильным было её желание нас уберечь, настолько же сильным было наше желание уберечь её саму и друг друга. Эториус разделил своё ядро на несколько частей, образовывая из себя сеть окружившую сестру для её защиты. Саатори целиком покрылся рунами, что расползались от него по земле вокруг барьера, тем самым создавая покрытие из тёмной материи, которое могло бы частично поглотить атаку Старейшин. Чтобы смягчить удар… и вернуть хотя бы малую долю отправителю. Понимая, что это нас не спасёт, Фрэя всё же окружила всех водными лозами, которые обладали ободряющим и успокаивающим эффектом, не позволяя страху или волнению проникнуть в наши мысли. А я… забрала всю их последующую боль себе… Объединённая сила 20-ти Йонсан вызвала вспышку… за которой последовал наш общий крик, проклинающий и обрекающий их на медленную деградацию физических воплощений. В ходе чего им приходилось бы очень часто перемещаться в хрупкие чужие тела, восстанавливая собственные за счёт их энергоресурса. Ни один организм не смог бы сдерживать внутри себя их эссенцию слишком долго. И в то же время у них оставался выбор этого не делать. После распада тела, тот бы коснулся их ядер, которые в конечном итоге бы просто безвозвратно исчезли… Боль, что я приняла на себя, забирая её у родных, нестерпимой агонией разливалась по всей нервной системе моего тела. Моя кожа плавилась и покрывалась ужасными ранами и трещинами, из которых текла почерневшая кровь, а волосы с головы разносило по всей площади посеревшими хлопьями. Я ощущала на себе как горят их души, и моя собственная… как Дженову низводят до минимума, а Фрэя становится похожа на старый тусклый уличный фонарь… как разделённые и искорёженные части ядра Эториуса уносит куда-то очень далеко… как весь свет Саатори выгорает до одного процента, оставляя после себя лишь его озлобленную тень… А затем… то, что от нас осталось, отбросило друг от друга по разные стороны бескрайней неизвестности космоса… Пусть это и не входило в изначальный план Старейшин, но мы не были убиты до конца, обречённые на сломленное и ослабленное существование в скитаниях и страхе перед своими палачами. Я падала… и падение казалось бесконечным… Боль не прекращалась ни на миг, то и дело затуманивая моё сознание, заставляя почти постоянно переживать прошлое. Меня переполняли гнев и чувство вины, включая множество прочих сожалений о содеянном и неосуществлённом. В редкие моменты облегчения и прояснения, я могла ненадолго отключиться, чтобы дать себе немного отдохнуть. Бывало, на короткий миг нам с сиблингами удавалось почувствовать слабые всплески энергии друг друга, находящихся на недосягаемом от меня расстоянии. Знание того, что мы были живы, частично согревало нас, вселяя крохотную надежду на возможную встречу, которой так и не произошло. Однако подобные всплески ощущали и Йонсан, которые тут же отправлялись в точку последнего места пребывания той души, что была запримечена первой. Для них это была своего рода охота ради забавы, конечной целью которой было наше полное истребление, отчего мы пребывали в постоянном страхе и напряжении. Тем не менее охота для них была проблематичной из-за проклятья и особых «подарков», оставленных нами в некоторых мирах ещё при жизни. И этот цикл, удерживающий нас на грани жизни и смерти, повторялся раз за разом на протяжении многих миллиардов лет. Эоны спустя, меня, наконец, стала одолевать усталость. Давящее ощущение пустоты, взращивало во мне безразличие ко всему, что я когда-либо создала и к самой себе. Мне хотелось исчезнуть… умереть. Возможно напоследок вернуться на Цинтьянар, к удивлению Старейшин и позволить им себя добить, устроив знатный фейерверк гибнущей души одной из Лухдэнед Сэрен. Но прежде… Неведомая сила притягивала усталое и бесформенное облако, коим я и была, к планете, что я сотворила по образу из своего видения. И чем ближе я была, тем ярче и сильнее было это тяготение. Любовь – чувство, которое я никогда не испытывала сама. По крайней мере не такую близкую и интимную, по отношению к другому существу. Именно её я чувствовала сейчас в молодой эльфийской паре с Сильфероса, которая собиралась зачать дитя. Их любовь была настолько сильна, что своим незримым пламенем смогла напомнить мне о самых важных и прекрасных вещах во вселенной. Тех, что когда-то создали мы с семьёй и тех, что были созданы следующими поколениями. Тогда я поняла, что никогда не испытывала и настоящей родительской любви и заботы. Лиафолла дала нам жизнь и знания, и от созерцания её света ощущался безмятежный покой, но в её безмолвии мы были одиноки. И в то же мгновение для меня многое прояснилось. Она не могла изменить свою природу, но могла создать нас, своих детей, чтобы через нас иметь возможность почувствовать то, чего самой ей никогда не будет доступно. С этой мыслью, незримая для всех я подплыла к своей будущей матери – Маралине Варэн и стала единым целым с собиравшейся внутри неё энергией зачатия, что принадлежала ей и её мужу Ристару. Уже было неважно сколько процентов оставалось от моей собственной души, ибо подобный процесс перерождения запускал восстановление моей исходной целостности. Заняв место в центре, моя душа впитывала в себя генетический и духовный материал моих новых родителей. Как и положено перерождающейся душе, мои память и полная сила были подавлены и заблокированы на определённый срок. Дабы в будущем совершенно новая «я» получила к ним доступ, продолжив свой жизненный путь. Однако всё чего я хотела, так это спокойной жизни и нахождения своего счастья, даже если не вспомню кем была. Ненависть, гнев и боль понемногу отступали, а я проваливалась в забытьё. А затем… 100 лет спустя стараниями Йотурхана меня разорвало на две части…***
Внутренний мир Элис содрогался от землетрясений, а она сама влетела в него из последних прожитых воспоминаний, что находились по ту сторону двери с надписью «Площадь». От её кожи исходил пар, словно её только что вытолкнуло из кипятка в прохладное помещение. Боль пережитая Аэрис, всё ещё эхом отдавалась в ней, отчего дыхание девушки было очень сбивчивым. Последняя трещина в дереве, казалось, стала ещё больше, а перед ним с кубом в руках, прислонившись, сидела сама зеленоглазая Лухдэнед Сэрен. Её лицо было мертвенно бледным, но она улыбалась, пусть и болезненно, глядя Элис прямо в глаза. Недолго думая, поддавшись инстинктивному импульсу, та подбежала к Аэрис, выхватила из её рук куб и с криком вонзила его в трещину. Мгновенно исцелившееся Древо засияло. Свет от его корней и крон расходился во все стороны восстанавливая весь остальной внутренний мир за пределами церкви. Могильная плита с именем Аэрис Эйторн раскололась и исчезла, а сама Создательница с новыми силами смогла встать на ноги. Она вновь выглядела здоровой, даже больше, чем прежде. Взглянув на усиливающееся сияние Древа-Ядра, она коснулась его и затормозила время, после чего с доброй улыбкой обратилась к Элис. - Пройдёмся? – сказала Аэрис вслух, указывая на выход из церкви. – Прежде чем процесс завершится, нам нужно поговорить. Элис коротко кивнула и молча пошла вслед за зеленоглазой девушкой. За массивными дверьми раскинулась лесная тропа, образующая собой аккуратный тоннель, выводящий на просторную бескрайнюю поляну с большим озером. Земля была укрыта ровными полотнами свежей зелёной травы и различными цветами. Неподалёку шумела широкая река, уходящая далеко в горы. Даже на дневном небе можно было увидеть звёзды, туманности и галактики. С полной уверенностью можно было сказать, что в подсознании Элис, впервые за долгое время выстроилась целая новая вселенная. - Теперь твердь никогда более не уйдёт из-под наших ног. – Аэрис остановилась и обернулась к эльфийке. – Однако, в зависимости от испытываемых эмоций и переживаний, здесь будут меняться времена суток и погодные условия. Будь то палящая жара, снег, дождь… - Я люблю дождь… - тихо проговорила Элис, наслаждаясь запахом природы. - Дожди бывают разные, как и снег. И не всегда такие приятные как хотелось бы. На нашем пути всё ещё стоят испытания, от которых здесь может разразиться порядочный шторм. А временами здесь могут быть очень длинные ночи. И всё же, я верю, что теперь их будет меньше, чем раньше. Ведь всё не только вернулось на круги своя, но и существенно изменилось в лучшую сторону. Я вижу, что тебя терзает вопрос, прошу задавай и я отвечу. - Я это ты? – вздохнула Элис, уже зная ответ на свой вопрос от увиденных ранее воспоминаний. - Ты это ты. – Аэрис отвечала честно и открыто, что отчётливо чувствовалось в её голосе. – И этого у тебя никто не отнимет. И в то же время, ты это я, но прошедшая через множество изменений. Единая, самостоятельная личность, на долю которой пришлось столько, сколько не каждый смог бы вынести. Ты приняла себя всю и запустила процесс финальной синхронизации, в ходе которого наш прежний потенциал будет восстановлен и даже сверх того… Пусть и путь к этому был нам навязан. Йотурхан мог обойтись и без этого, однако его ненависть к нам пятерым в целом, да и ко мне, в частности, разожгла в нём тёмное и эгоистичное желание. Ему хотелось, чтобы кто-то из нас стал таким же, как и он, но был бы у него в подчинении, движимый лишь слепой жаждой поглощения. Как видишь, на его пути попалась именно я. Питаясь как Йонсан, мы становились сильнее, с каждым разом увеличивая и без того страшную цену. К жертвам моего гнева в прошлом, присоединились новые, которые были куда более невинными. И со всеми ними нам ещё придётся встретится. Я ведь никогда раньше не посещала Эвигтир, никто из нас этого не делал, дабы не столкнуться со своими жертвами. Будь они случайными или нет. Теперь я понимаю, что путешествие туда будет испытанием, призванным сделать нас лучше и сильнее. Однако нельзя идти туда одной, иначе вина просто раздавит нас, заставляя вечно блуждать по коридорам смерти, пока от нас не останется лишь бледная тень прежнего естества. Будет трудно, но я верю, что те, с кем ты туда отправишься, не позволят этому случиться. Отвечу сразу и на следующий твой вопрос, на который ты также уже знаешь ответ. Ведь в подсознании не бывает секретов от самой себя. Когда ты вернёшься в реальность, твоя личность начнёт реадаптацию на основе всего пережитого, всех воспоминаний и опыта, включая огромную силу. Ты будешь той, кто родилась уже очень давно, той, кто прожил несколько жизней, но в то же время останешься собой, только обновлённой. Первые минуты будет непросто. Поэтому постарайся успокоиться и сосредоточиться на умиротворяющей атмосфере, которая присутствует прямо сейчас в нашем подсознании, в этом самом месте. Ибо ощущения от возвращённого могущества могут быть весьма захватывающими и сбивающими с толку, отчего ненароком можно наломать немало дров. Но не тревожься, я верю в то, что ты справишься. Ведь я часть тебя, и навсегда ею останусь. Аэрис улыбнулась и подошла ближе, положив свои руки на плечи эльфийке, постепенно перенимая её обличье с призрачным сиянием и совершая слияние, теплотой разливаясь по всему её телу. По завершению, Элис почувствовала, как за её спиной появился кто-то ещё. То была Лахэйр в возрасте ста лет, прямо перед моментом своего разделения. - Я не займу много времени. – произнесла та с надеждой в голосе и со слезами на глазах. – Ведь в этом периоде моей жизни не было сожалений, пожалуй, кроме одного. Я так и не встретила свою любовь. Меня лишили этой возможности. А потому прошу тебя, чтобы не опускала руки в её поисках. И ещё… когда мы явимся на Эвигтир, нам следует навестить родителей, чтобы попросить у них прощения… у них и всего нашего народа, даже если они не смогут после того, что мы натворили. - Я обещаю. – всхлипывая, Элис заключила саму себя, что ревела уже навзрыд, в крепкие объятья. После чего, буквально обратившись молнией, Лахэйр тёплыми и слегка покалывающими искорками воссоединилась с самой собой. - Жалкое зрелище. – раздался куда более холодный и жестокий голос, появившейся следом тёмной Лахэйр, что скривилась в своей ухмылке и бесцеремонно подошла прямо вплотную. – Знай, я не сожалею о своих поступках. Все эти люди, не более чем пыль под нашими ногами. Зачем с ними считаться, если можно жить в своё удовольствие и использовать их как заблагорассудится. Они только и могут, что причинять боль самим себе и друг другу. В нашей силе всегда будут искать выгоду для себя, пользоваться нашей добротой, не стесняясь прибегать к манипуляциям. Так что, если понадобится, обращайся ко мне. Я помогу защититься от ненужных эмоций и соплей, принимать решения, требующие отступления от моральных принципов. И от боли… - Я знаю. – Элис кивнула и посмотрела в пустые глаза своей тёмной сущности, обняв и её, заставляя ту даже вздрогнуть. – И я тебя прощаю… за всё. Даже если не сможет никто другой. Мы с тобой всегда шли рука об руку, даже когда были разделены, инстинктивно пытаясь воссоединиться, пусть и отрицали этот факт. Я твой свет, а ты моя тьма. Как и любое другое существо, мы не можем существовать друг без друга, а потому давай же снова станем неразлучны. Восстановим баланс, который у нас украли. Ради защиты самих себя и тех, кто этого действительно заслуживает. Ведь среди людей есть и чистые души. Равно как и те, кто подобно нам проходит или уже прошёл через испытания, которые превратили их в достойных помощи. Ради них, и ради себя… я больше не позволю никому разделить нас и манипулировать нами. Ведь таково и твоё желание. Тёмная Лахэйр широко распахнула глаза, в которых после подобных слов загорелся огонёк жизни. Выражение её лица стало немного спокойнее и, улыбнувшись более мягко, она неловко ответила на объятья, обращаясь тёмной дымкой приятного холодного пламени, что заняла своё место внутри Элис. У озера, опустив в него обе ноги, появилась сидящая на земле девочка, лет шестнадцати на вид. Она выглядела немного уставшей и несколько бледной. От внешнего облика Лахэйр её отличал лишь цвет глаз. Они были серыми с едва заметным голубоватым оттенком. - Не напомнишь мне, почему мы выбрали имя Элис? – вдруг спросила она у эльфийки, которая присела рядом, рассматривая в воде оба свои отражения. - На то было несколько причин. Во-первых, чтобы не забыть себя, того человека, которым мы были, и который дорог нашим друзьям. Ведь первые две буквы в латинском алфавите всегда будут напоминанием об именах Александр, дарованного нам при рождении, и Алагос, которым мы нарекли себя, отталкиваясь от состояния души. Это имя означает «Буря» на эльфийском наречии. Буря, что бушевала здесь 30 лет. Во-вторых, у имени Элис существует два значения, которые выражают те качества, которые мы хотели в себе воспитать: доброту и благородство. В-третьих, Алиса в Стране Чудес. Подобно ей, нам хотелось попасть в сказочный мир, но в отличие от неё остаться в нём навсегда. А в-четвёртых… Resident Evil. – эльфийка слегка смутилась и покраснела от последней сказанной ею фразы. - О даа, - рассмеялась собеседница. – Первые два фильма были весьма неплохими. До сих пор отлично помню концовку второго, где главная героиня вспоминает всё и эффектно раскидывает учёных. Правда последующие фильмы серии… Хотя чего уж греха таить, мы и их посмотрели. Будь то от скуки, депрессии или просто от нечего делать. Впрочем, так было и с другими спорными и весьма посредственными проектами. Думаю, теперь нам определённо стоит стать разборчивее. - Само собой. – Элис кивнула и задумчиво улыбнулась. – А почему?.. - Почему я выгляжу именно так? – девочка наклонила голову, взглянув на деревья. – Потому, что земной облик был бы максимально травмирующим. Он никогда не был нашим, разве что в раннем детстве, когда мало что было понятно. Лет с десяти-двенадцати, наше сознание всегда создавало иной образ. А в шестнадцать, после безуспешной попытки самоубийства, он окончательно закрепился, оттого я и выгляжу именно так и на этот возраст. И всё же, нам приходилось играть свою роль перед обществом и семьёй, которые видели в нас лишь того, кого хотели видеть. Мы ненавидели наше тело, всегда глядя на себя в зеркало с отвращением, мечтая совсем о другом. Появившиеся друзья скрасили наше существование, позволив быть более открытыми и выражать больше мыслей, которые обычно мы держали при себе. Пусть и не были до конца честны перед собой. А затем произошли события, которые привели к разрушению нашего земного тела. Мы стали свободны, и несовместимость была устранена. Несмотря на то, что сейчас всё в порядке, полученные в той битве травмы, и те, что были приобретены в прошлом, навсегда останутся в закоулках нашей памяти. А потому, любая попытка принять тот облик, будет причинять лишь боль и сильно бить по морали. Потому, что единственной формой, которую мы сможем принять, будет та, которая была практически разрушена. Покрытая многочисленными трещинами, с отсутствующими участками тела и органами, и мёртвым взглядом. Поэтому прошу, никогда не пытайся вновь стать тем человеком, если тебя когда-нибудь об этом попросят. Такая просьба будет исходить лишь от людей, которые не хотят с тобой считаться. Они захотят потешить свой эгоизм, чувство ностальгии или даже попытаться задеть за живое, требуя от тебя стать для них «прежним». Но не самой собой. Ты знаешь о ком я говорю, так как с ними нам ещё предстоит встретиться вновь, в мире мёртвых. Сейчас мы такие какими и должны быть, настоящие. Мы изменились, но не благодаря им, а друзьям, что были рядом. Остались верными себе до конца, сохранив при этом все эмоции, воспоминания и пережитый опыт не только этого периода, но и всех прочих. А посему никто не в праве решать за нас какими нам быть. От того, как мы выстоим перед мёртвыми, будет зависеть и наша дальнейшая судьба. Здесь будет сильный шторм, который необходимо будет пережить. Если почувствуешь, что становится слишком тяжело, всегда можно укрыться в церкви, чтобы немного переждать. Но только немного, иначе чем дольше ты будешь там находиться, тем глубже будешь погружаться в себя, причиняя вред себе и окружающим. Но пройдёт время, и став даже ещё сильнее чем мы будем сейчас, скрываться нам больше не придётся. Не стоит забывать и о поддержке тех, на кого мы полагаемся также, как и они полагаются на нас. Они единственные близкие люди, лица которых сейчас пока лучше не представлять, ибо так будет только больнее, если в реальности они нас не примут. Встреча с ними также будет своего рода испытанием, одним из многих, что будут нацелены преимущественно на наши эмоции. Как именно мы будем ими пользоваться будет зависеть лишь от нас. То же касается и принятия судьбоносных решений. Встав перед непростым выбором, мы должны помнить о том, какие качества в себе несёт, выбранное нами имя. Даже если выбор будет подразумевать совершение самых ужасных и аморальных поступков, то их конечная цель всегда должна преследовать благо. В самых разных историях, хорошие люди, находившиеся в конфликте друг с другом по разным причинам, зачастую объединялись против общего врага. Если придётся вновь стать злодейкой, чтобы завершать подобные конфликты или уничтожать гнилые зёрна в самом зародыше, чтобы от них не пострадали достойные, добрые и благородные люди, мы должны быть готовы на такой шаг. Ну и напоследок, как бы ни было трудно, постарайся относиться к себе с большим уважением и должной любовью. И тогда в этом месте всегда будет нужная погода. Девочка широченно улыбнулась, выставив перед Элис «Сестринский» кулак, на который та ответила практически незамедлительно. В ту же секунду, младшая ипостась обратилась фигурой из воздуха, которую старшая вдохнула в себя, завершая тем самым последнее слияние. Хронозамок, наложенный на древо, исчез, а процесс синхронизации завершался, пробуждая ранее дремавшие силы и знания. Получаемая энергия мощными потоками наполняла собой всё подсознание Элис, как и её саму, ломая все барьеры безопасности, сдерживавшие её истинную мощь, способную к дальнейшему, практически безграничному экспоненциальному росту.***
Я очнулась. Древесная кора, покрывающая моё тело, разлетелась на куски, выпуская меня на волю из-под защиты планеты. Все мои чувства, казалось, были обострены настолько, насколько позволяли все известные и неизвестные законы космоса. Это действительно порядочно сбивало с толку и захватывало настолько, что рискни я ухватиться за что-то одно, будь то гнев, печаль, радость или даже гордыня, наломанных дров действительно было бы не счесть. Закрыв глаза и сосредоточившись на спокойствии пейзажа, который был выстроен в моём подсознании, я восстанавливала самообладание и постепенно обретала над ними контроль. Мне становилось доступно усиливать и ослаблять каждое чувство или эмоцию по желанию, даже отключить всё сразу, однако именно это и было бы вредным погружением в себя, из которого потом было бы совсем не просто выбраться. Немного освоившись и открыв глаза, я, наконец, заметила, что стою на площади совсем босиком. Выбранная мною повседневная одежда изменилась, и не только она. Лёгким взмахом руки, я призвала перед собой зеркало, в котором увидела, что мои волосы, ставшие заметно длиннее, теперь были цвета белого серебра и были украшены эльфийской ветвистой тиарой. От них шла едва заметная дымка, с крохотными искрами, похожими на звёзды. Теперь на мне было надето вечернее платье чайной длины на тонких бретельках и без рукавов с открытой спиной, на которой появились большие чёрные ангельские крылья, перья которых переливались танзанитовым блеском. Как и от волос, от них также шла дымка, однако на этот раз она была переменчива от чисто чёрной, переходящей в тёмно-синий, а затем и в фиолетовый под цвет моих глаз. В отличие от классических превращений в других существ, где определённые черты приобретались в процессе, и к ним нужно было некоторое время привыкать, я знала, что эти крылья всегда были неотъемлемой частью меня, которые наконец раскрылись, так как сдерживающие меня оковы исчезли. Мой взгляд вновь упал на мятно-зелёное платье, лиф которого был украшен вышитыми на нём различными сиреневыми и голубыми узорами и небольшими цветками на лозах, плавно перетекающими на юбку, сотканную из непрозрачного фатина. Мощь, разливающаяся внутри меня, и этот соответствующий ей внешний вид, захлестнули меня огромной волной эйфории, отчего я издала невольную усмешку, направленную в небо. Звук моего голоса вышел настолько громким и властным, что все звери на планете моментально затихли, призванное зеркало дезинтегрировалось, а облака над моей головой словно прорвало невидимым лучом, отчего те исчезли, от испарившейся в них влаги. Широко распахнув глаза от лёгкого испуга, я прикрыла свой рот ладонью, но почти сразу же отстранила её. Произошедший, к счастью, незначительный инцидент, в ходе которого никто не пострадал, был результатом колебаний в моих, необременённых какими-либо ограничениями, силах, к которым, как и к эмоциям, я адаптировалась заново. Несмотря на это, во мне начинала расти жажда испытать себя в гораздо больших масштабах и не останавливаться на этом. С невероятной скоростью мысли, я расширила своё сознание за пределы планеты, охватывая своим взором всё больше космического пространства вокруг. Стремительно проносясь между звёзд и галактик, всё сильнее росло ощущение безграничной свободы, власти и собственного превосходства. Я видела буквально всё, чувствовала каждое отдельное существо и могла всем этим управлять, даже не сходя с места, и никто не смог бы мне помешать. Пока вдруг не почувствовала, как коснулась незримых границ мультивселенной, которых не должно было быть, ввиду её постоянного расширения. И всё же они были. За их пределами находился человек, сидящий за компьютером и печатающий эти самые строки. Он был очень одиноким и уставшим от своей жизни. Его безрадостное и хмурое лицо практически никогда не озаряла улыбка, да и та всегда выходила у него довольно кривой и неприятной. Погружённый в свои мысли, человек продолжал переносить свои надежды и мечты в цифровой формат. Хотя даже то, что он писал, ему казалось несусветным и очень слабым бредом, который будет подвергнут шквалу невыносимой критики, оскорблениям и осуждению. Нужные слова не всегда приходили в одолеваемую страхами, неуверенностью, депрессивным расстройством, и утомлённую семейными скандалами, голову. Остановившись, он взглянул на монитор и коснулся его рукой. В написанных им строках, он видел моё лицо и плакал. Находящаяся по ту сторону экрана, такая близкая и недосягаемая, я была его аватаром и его душой, в создаваемой им с сестрой и друзьями вселенной. Глядя на него, заплакала и я от осознания того, что наши судьбы были переплетены. И от того, что эти границы являлись непреодолимым пределом даже для моих сил, отчего я не могла ничем ему помочь. Он хотел, чтобы после него осталось хоть что-то, способное сохранить его частицу, подобную крестражу или филактерии, но в отличие от них более светлую. Оставить память о себе, в надежде, что кто-то прочтёт эти строки, и однажды в своём воображении представит всё именно также, в точности, как и он. Сама эта история являлась для него сборником идей для совершенно иного произведения, которое возможно так никогда и не увидит свет. Но эта его часть останется, а о большем человек мечтать и не смел. Рано или поздно он умрёт, но его наследие и душа в моём лице двинется дальше, навстречу своей новой жизни… per Aspera ad Astra. Человек тяжело вздохнул и, утирая слёзы со своих глаз, печально улыбнулся мне, с трудом возвращаясь к письму, несмотря на терзающую его боль. Эта встреча привела меня в чувство и остудила пыл, лишний раз напоминая о сдержанности и скромности в своих в своих порывах. Эйфория была взята под контроль, что позволило мне сосредоточиться на более важных вещах. Я искала сигналы друзей, разбросанных по космосу, дабы удостовериться, что с ними всё как минимум в порядке. Они были живы, но находились в состоянии почти постоянного сильного стресса, а кто-то испытывал внутреннюю боль, по силе равную моей, когда я была в плену воспоминаний. Как бы сильно мне в тот момент ни хотелось им помочь, вмешиваться я не могла, равно как и подглядывать за ними, ибо они также должны были пройти свои пути до конца самостоятельно. Мне было достаточно лишь ощущать, что они были живы и сражались за себя. С тяжёлым камнем на сердце, я заставила себя перевести своё внимание с них на другой конец мультивселенной, откуда шёл ещё один мощный, но несколько прерывистый сигнал. Там, на задворках миров, медленной поступью продвигались Йонсан. Ослабленные от моей атаки сверхновой во время суда, они больше не могли использовать ни Звёздные Врата, ни телепортироваться самостоятельно на большие расстояния. От одного лишь ощущения их присутствия и самого вида, внутри меня начал постепенно расти удушающий гнев. Несмотря на то, что я была запредельно сильна и вполне могла в одиночку справиться максимум с пятью, энергетический след моей атаки стал бы желанным окном, по которому они всё же смогли бы пройти к моему местонахождению. Даже ослабленные, они всё ещё обладали достаточной разрушительной мощью при объединении усилий, способной уничтожить меня. Не говоря уже о том, что их возвращение моментально поставит под угрозу не только моих друзей, но и всех остальных. Именно эта мысль помогала мне, хоть и едва, но сдерживаться. И всё же, так просто оставить их без ещё одного «подарка» я не могла. Начертав перед собой сложную руну, от которой шло мрачное сияние, силой своего сознания я применила её из множества разных точек в подпространстве, добавляя два новых условия к проклятью Старейшин. А именно, они больше не смогли захватывать тела кого угодно на своём пути, кроме как самых ужасных и аморальных преступников и существ, чьи души уже были без надежды на искупление за свои прегрешения, и возможность питаться исключительно ими, но никем более. Этим действием я надеялась замедлить их продвижение как минимум ещё на 1000 лет. Следы от использования руны рассеивались быстро, и узнать откуда именно она была использована было практически невозможно. В худшем случае Старейшины смогли бы использовать только один из возможных вариантов, и отослать по этому пути максимум одного или двоих. Но из-за скорости рассеивания частиц, их могло выбросить в случайном месте, без возможности связаться с остальными, которые в свою очередь не смогли бы узнать о дальнейшей судьбе своего родича. Никто из них даже не догадался, что ударило по ним, как не могли они увидеть и меня, что в этот самый момент из глубин подпространства, я смотрела на каждого сверху вниз с нескрываемой ненавистью. И всё же Йотурхан невольно поднял свою маску к небу, словно чувствуя возвращение той, кем хотел когда-то управлять, той чей взгляд был для него самым настоящим ядом, вскрывающим всю его подлую суть. Как он смотрел когда-то на меня, также я теперь смотрела него, с твёрдой уверенностью, что для него пробьёт час воздаяния. И будет он многим хуже, чем был таковым для меня. Дабы не дать ему и малейшего шанса на моё обнаружение, я резко отвела свой взор от той части космоса. Гнев всё ещё жгуче клокотал в моей глотке, рискуя вырваться и наделать бед. Причиной тому были не только Старейшины, но и ярко ощущаемые мною конфликты, которые происходили везде, где только можно. Хуже всего было во вселенных, живущих лишь одной войной на протяжении десятков тысяч лет, где процент достойных людей неуклонно стремился к нулю. А Создатели, ответственные за них, расценивали их как игру, которой можно наслаждаться и не задумываться о последствиях. Ведь созданные ими чудовища, как буквальные, так и умело скрывающиеся под личиной праведности, были способны не только проникать в смежные альтернативные миры, но и негативно на них влиять, распространяя свою заразу, подобно раковой опухоли. Чувство сострадания к невинным поравнялось с гневом, подхватывая за собой и справедливость. Не могу сказать, что мой поступок был верным до конца, однако… я считала, что некоторые вселенные должны были существовать лишь в книгах и других, не влияющих на окружение, произведениях искусства. Их было чуть больше одного десятка. Подобно тектоническим плитам, я перемещала каждую подобную вселенную подальше ото всех остальных, заперев в них всех их обитателей, включая Создателей. Тем немногим, что в своих снах мечтали вырваться из этого кошмара и просто жить в куда более светлом месте, мною была подарена безболезненная милосердная смерть, дабы они смогли переродиться в благоприятных условиях. Остальных же, вместе с их реальностями, ожидала полная аннигиляция. Представьте себе как от любой материи медленно отрываются небольшие частицы, обращающиеся затем в полное ничто, только процесс значительно ускорялся с течением времени. Их разрушение не осталось незамеченным. И в тот день, каждое существо из других миров могло поднять голову к небу и увидеть яркое северное сияние, состоящее из растворяющихся атомов уничтоженных мною вселенных, и населяющих их душ. Несмотря на то, что среди звёзд сохранялось многочисленное количество тёмных и размытых пятен, и я могла бы уничтожить и их, делать этого я всё же не стала. У многих из них ещё были шансы на искупление, а кто-то выполнял необходимую задачу по сохранению равновесия. Мой гнев понемногу отступал, отчего я решила завершить свой обзор, ибо почти позабыла о том, что мне было необходимо вернуть жизнь на Сильферос. Однако до этого, было необходимо сделать ещё одну вещь. Возвратив сознание в привычное русло, я оторвалась от земли планеты и взлетела ввысь, ощущая как мои крылья беспрепятственно рассекают воздух. Порядочно набрав в скорости и выйдя за пределы атмосферы, я совершила мгновенный варп-прыжок к центру мультивселенной и прошла сквозь незримую вуаль к безмолвной матери всего – Лиафолле. Она приветствовала меня своим неизменным и умиротворяющим сиянием, уже зная цель моего к ней визита. Обладающая даром и проклятьем видеть будущее, она знала обо всём с самого начала, включая мою судьбу. Лишь благодаря её заботе, ни я, ни остальные Лухдэнед Сэрен не были обременены этим даром и смогли прожить, пусть и не самую правильную, но относительно счастливую жизнь, до рокового момента, сотканного из наших собственных ошибок. Поэтому я не могла держать на неё зла, никогда не держала. Я пришла сюда затем, чтобы отослать самой себе обрывки тех самых образов и чувств в прошлое, к моменту своего рождения. Так как это уже произошло и напрямую не влияло на время, как если бы я отправилась туда сама, риска обнуления мультивселенной не было. Однако для того, чтобы мой план сработал, мне было необходимо повторить свой путь между двумя гранями Лиафоллы, по которому я была собрана из её частиц. Я должна была совершить полный круг, у края безвременья, означавший, что за пределами вуали должно пройти несколько Цинтьянарских лет. Пролетая сквозь потоки двух противоположностей, мне казалось, что меня окутывало тёплым и уютным одеялом, бережно накрытым заботливой матерью. Скорость полёта и близость к Лиафолле приносили мне радость и покой. Завершая круг, сначала ощутив, а затем и увидев своими глазами, к центру безмолвной матери возвращалось два огонька, в которых я узнала Фрэю и Саатори, отправляющихся на покой. От горечи в горле, я снова заплакала, а искры моих слёз коснулись их огоньков, что отреагировали на это мелодичным и последним звуком. В переводе на человеческий язык, оба звука означали очень многое, что заняло бы ещё больше страниц в этой истории. Но если быть краткой, то они призывали не печалиться, ибо их долгий путь подходил к концу, а их наследники вобрали в себя только лучшее, что когда-либо было у Создателей Звёзд, включая их силы. Они передавали мне свои последние истории, включая несколько шуток, вызвавших у меня улыбку. А последней просьбой, обращённой ко мне, стало взятое с меня обещание позаботиться обо всех остальных. А когда придёт время, неважно сколь долгим оно ни было, мы встретимся вновь, возвратившись к безмолвной матери, погружаясь в бесконечный и счастливый сон. Огоньки Фрэи и Саатори нырнули внутрь аномалии и смешались с остальными в бесконечной ритмичной, и в то же время беспорядочной, гармонии. Сообщение для меня прошлой было доставлено, а я сама, бросив последний взгляд на вращение Лиафоллы, к которой я вернусь ещё очень нескоро, отправилась обратно на Сильферос, в дом своих первых биологических родителей. Оказавшись на балконе и вдохнув свежий весенний воздух, я ещё какое-то время рефлексировала после эмоционального прощания с братом и сестрой, чтобы затем с холодной головой приняться за работу. Вновь расширив своё сознание, на этот раз лишь в пределах планеты, поверхность которой засияла от поднявшихся в воздух разноцветных сфер, я, таким образом, создавала новое поколение свободных душ. Менее чем за сутки, планета вновь ожила, наполнившись теми же созданиями, что и раньше и в тех же пропорциях. Они не были чьими-то копиями, напротив, из-за свободной структуры их матриц, это были совершенно новые уникальные личности, готовые к дальнейшей жизни. Я не стала кардинально менять принципов работы планеты, пожалуй, кроме Шторм-ядра, которое теперь не могло бы причинить какого-либо ущерба любому, кто его коснётся, даже несовершеннолетнему. Завершив работу, я убрала завесу, что скрывала Сильферос и всё окружающее его пространство, отчего в обсерватории Цинтьянара пришло обновление о том, что планета вновь цела и была возвращена в систему торговли, туризма и взаимоотношений. Убедившись, что общество функционирует нормально и продолжит так делать и впредь, я, не замеченная никем из новых жителей, удовлетворённо улыбнулась и прошла в зал, вставая перед зеркалом. Из-за моего внешнего вида и излучаемой им мощи, оно выдавало помехи и не могло толком определить кто перед ним стоит. Тряхнув своей рукой, на которой был ПК-браслет, я вызвала окно общей информации, где было сказано, что параметры души владельца изменились. По этой причине, отображаемое имя постоянно изменялось с Элис на Лахэйр, и на Аэрис. Введя новое, я связала ПК со своим домом по беспроводной связи, дабы перепривязать обновлённую информацию о себе. Дабы сам паттерн моей души был известен дому, и он мог бы определять меня как хозяйку в независимости от того, как я выгляжу. Таким образом внутрь не смог бы войти никто кроме меня и тех, кому было бы позволено. Помехи исчезли, а строка информации в зеркале моргнула и выдала следующее: «Имя: Элис Лахэйр Маралина Аэрис Гвирит Варэн-Эйторн». «Сокращённое имя: Элис Эйторн». «Возраст по Сильферосу: 4217 лет». «Возраст по Цинтьянару: 1722 года». «Возраст души: 10e303+1722». «Рост: 175 сантиметров». «Вес: 50 килограмм». «Состояние здоровья: Астрономическое». «Уровень души: Лухдэнед Сэрен». С момента моего отбытия с Земли Зеро, прошло вот уже 2210 лет по Сильферосу, 20 лет по Цинтьянару, и более сентиллиона лет с создания мультивселенной что не могло не вызвать у меня приступ тоски, от которой, как в моём подсознании, так и на планете начался небольшой дождь. Ощущая на себе каждый прожитый день, мне стало холодно и одиноко, подобно автору этой истории. Концентрация ускользала от меня, постепенно выпуская на волю всё ещё колеблющиеся силы и эмоции, тем самым угрожая обратить дождь в нечто куда более опасное и способное обратить мои достижения в прах. Звонкий смех и музыка снаружи заставили меня вздрогнуть и вырваться из ледяных оков тяжёлых раздумий. Мои творения радовались весеннему ласковому дождю, и ощущаемому в воздухе петрикору. Чувствуя их счастье, моё собственное начинало потихоньку подталкивать меня выйти на улицу и провести этот вечер, просто для общения с кем-то живым, чего не было уже очень давно. Но в таком броском виде, и со способностями в процессе стабилизации, показываться было неблагоразумно и даже опасно, по большей части для них. Ведь я могла случайно, в порыве общего веселья, причинить кому-либо непоправимый вред. А потому я снова сделала свои волосы чёрными и вернула им прежнюю длину, крылья сложила внутрь спины, а одежду сменила на повседневную, выбранную ранее. Ко всему прочему, я установила ментальный барьер, искусственно понижавший уровень моих сил и не позволяющий эмоциям на них влиять. Сей «предохранитель» я могла убрать абсолютно в любой момент, своеобразно переключаясь между «божественностью» и бытием обычной, но очень сильной эльфийки. Также я восстановила в себе и привычные естественные потребности любого живого организма. Несмотря на то, что ограничение несколько сковывало меня, на душе стало гораздо спокойнее. Придёт время и этот барьер мне больше не понадобится, а до тех пор мне стоило быть осторожнее. Это была светлая звёздная ночь, наполненная танцами, пением и долгими разговорами о чудесах, наполняющих бесчисленные миры. Сильферос отмечал праздник нового рождения. И я праздновала его вместе с остальными, даже не догадывающимися о том, что среди них танцует и поёт их Создательница. Это была ночь, в которую я могла себе позволить не думать ни о чём и просто наслаждаться жизнью. Спустя несколько дней, когда рано утром я готовила себе завтрак, я ощутила, как далеко, на границе Аркадии и Старка, в Доме Всех Миров, ярко сияли сигналы моих друзей. Спустя 20 лет, они собрались там вместе, а значит пришло время и мне явиться туда, чтобы выяснить нужна ли им я в качестве подруги, спустя столь долгий срок. Закончив свой завтрак, я призвала перед собой дверь с, вырезанным на ней, символом Баланса и неуверенно дёрнула ручку.
