Alamos Malbec

Чистить зубы по вечерам? Нет, не слышали. Вставать по будильнику сразу? Что Вы говорите. Для Антона такие действия — сущие мелочи, которые не стоят внимания. Гораздо приятнее полежать в нагретой от тела постельке в холодное ноябрьское утро. За окном ледяной ветер, колышущий кроны деревьев, которые по приходу осенней поры сбросили свои листья. Окна в комнате парня плотно зашторены, не давая утреннему солнышку проникать через ткань и освещать помещение. На кухне шуршат родители, хоть и суббота, но оставшиеся недельные отсчёты и непроверенные тетради ждут своего освобождения. Слышны некие диалоги; на кухне закипел чайник с возвращением кнопки на своё место, бурля последние пару секунд. Взрослые оказываются в коридоре, отец, похоже, застёгивает куртку, а мама явно красит губы ярко-вишнёвой помадой, причмокивая для равномерного распределения по устам. —Майя, давай быстрее, мы сейчас опоздаем. —Да подожди ты! — она слегка нахмурилась. —Сейчас ещё ресницы подкрашу. Андрей прекрасно знал, что означает “сейчас ещё…”, так что направился на лестничный пролёт, добавляя: —Я жду тебя на улице. Антон поспешил узнать, правильно ли он понимает, что они собрались пойти заканчивать недельно-рабочие дела. Он опустился ногами на пол, весьма неприятное чувство, учитывая, как он пригрелся в своём уютном местечке. Шастун прошёл пару шагов и остановился в дверном проёме, скрестив руки на груди. —Ма-а-ам, — начал мальчик, —вы куда? Женщина достала из своей косметички чёрную тушь и широко распахнула глаза перед зеркалом, приоткрыв рот. Шастуна действительно это удивляло в женщинах, видимо, у них это распространено, такие странные способы нанесения макияжа: то рот откроют, то глазами промаргивают. —Сына, мы пойдём, сходим в театр, посмотрим спектакль, я тебя даже звать не стала, — она посмотрела в сторону сына, —ты ведь ненавидишь такое, а очень зря. —Понятно, ладно, — проворковал Шаст, так как просто обожал оставаться один дома. —Всё, я пошла, — она простучала чёрными каблуками к входной двери. —Завтрак на столе. Дверь распахнулась, и Майя переступила порог, захлопнув объект. Прохладный воздух с лестничной площадки зашёл в коридор, доходя до ног Тоши, обдавая их лёгким холодком. Он прошёл на кухню, рассматривая обещанный завтрак на столе. Там парень обнаружил только оставленную кружку отца (вечно не убирает за собой), глубокую тарелку с яблоками и апельсинами, мёд, который стоит уже второй месяц в контейнере никому не нужный. «А где хотя бы блинчики?..». Взор перешёл на чёрные конфорки плиток, на одной из которых стояла антипригарная сковорода, накрытая прозрачной крышкой и покрытая внутри конденсатом. Шаст подошёл к посудине и заглянул в неё, подняв стеклянную вещь за красную ручку. Капли стекли к ободку крышки, капая на плитку, но само блюдо отозвалось горячим паром, не успевшим превратиться в жидкость. Глазунья с укропом. Самый банальный завтрак — в студию! Хотя не такой уж плохой, вполне даже вкусный. Не хватает только несколько ломтиков колбасы и помидора. Но это прерогатива матери: как готовить, по какому рецепту и в каких пропорциях. Он взял вилку и поставил сковороду на плейсмат, который отец подарил маме на её тридцатилетие. Как бы родители не ссорились, всё равно друг без друга не могут. Познакомились они ещё в далёкие восьмидесятые, но вот как-то со свадьбой буквально через полгода срослось, а там уже и Антон появился. На такое имя, кстати, претендовала именно мама. Решив продолжить трапезу, Тоша приготовил себе кофе, воспользовавшись недавно купленной кофемашиной. Подойдя к агрегату, он нажал специальные кнопки для приготовления классического латте. Сам напиток готовился из эспрессо и вспененного молока в пропорциях 1:2:1. Да рассуждать об этом никакого смысла, машина сделает всё самостоятельно и без указаний парня. Она слегка зашипела, после нажатия кнопки. Антон подставил кружку и стал рассматривать, как напиток течёт из трубочек, плюхаясь о стенки керамики. Как иронично, что на самом стакане было написано: «I love latte» с изображением айриш бокала, в котором, собственно, подаётся напиток в профессиональных кофейнях. Шастун не был заурядным посетителем таких заведений, но предполагал, что как только поступит, будет ходить в какой-нибудь мини ресторанчик рядом с университетом или ВУЗом. Да, он собирался поступить именно в какое-то высшее учебное учреждение. Хотя вряд ли, с его-то “очень частой посещаемостью уроков”. Завтрак был вполне не плох на вкус, латте прекрасно гармонировал с блюдом. Он закончил и направился в свою комнату, к шкафу, выбирая, что нужно надеть для встречи с Арсением. Ведь, как понял Антон, его явно осудят за внешний вид, потому что сам темноволосый одевается по-богатому. Взор пал на школьную рубашку белого цвета и брюки тёмно-синего. Оба предмета одежды были давно небрежно брошены на нижнюю полку шкафа. Ну, очевидно, что вид у них был мятый и максимально неопрятный. Было вполне неудивительно, что вещи оказались в таком состоянии, ведь полки парня требовали разбора ещё с давнего срока. Тем более, каким способом их искал Шастун: он выбрасывал на пол в поиске подходящей одежды неподходящую, абсолютно не думая, что она тоже превратится в мятое месиво. «Ладно, ничего, на мне разгладятся». С этими словами в голове, Антон начал застёгивать пуговицы не совсем белоснежной рубашки. Брюки не надевались с сентября месяца, как подозревал сам парень, с первого учебного дня, ведь соблюдать дресс-код единой школьной формы ему было неинтересно. Наконец расправившись с вещами, он направился к стулу, на котором тоже был склад разной одежды. Подошёл Антон сюда за галстуком. Именно это дополнение к рубашке и брюкам Шаст решил взять, потому что в самую первую встречу его и Арса, на Попове был надет такой предмет, аккуратно заправленный вместе с воротником. Отыскав галстук цвета дёгти, он был надет уже между точками воротника. Шастун пару минут покрасовался в зеркале коридорного трельяжа, который попал к ним от троюродной тётушки отца через три-пизды-колено. Довольно-таки интересный экземпляр со старыми узорами, правда, одно из зеркал было слегка поцарапано. Собиравшись выходить из квартиры, Антон взял свою барсетку, ведь ему очень нужно было зайти в магазин кое-зачем и для кое-кого. На лестничной площадке никого. Правильно: осень, суббота, выходной… Курить хочется. Такие желания у семнадцатилетнего подростка возникали, только если было слишком плохое настроение. Но он же идёт к человеку, который ему… симпатичен? Если такое ощущение можно так назвать: когда глубоко внутри сердце отдаёт стуки по рёбрам и выполняет свою функцию транспорта крови, только в эти разы она становилась на тысячи градусов выше, что словно вскипает, не давая здравому разуму отторгать Арсения от себя. Не так они хорошо знакомы, да и, скорее всего он не той ориентации. А на неё даже всё равно, разница в возрасте большая. Рука сама потянулась за пачкой сигарет в барсетку, в которую предусмотрительно были вложены. Зажигалку было нетрудно отыскать в кармане брюк, ведь в школу подобные атрибуты Шаст носил всегда, потому что каждую третью перемену вместо столовой ходил, хотя даже не так, бежал в школьный туалет, либо один, либо с Серёжей, чтобы тот постоял на стрёме, да и просто поговорить по душам. Эта штука развязывает язык. Юноша поджёг одну никотиновую палочку из пачки «Marlboro» и зажал её между губами, втягивая всё в лёгкие, а после выпуская дым кольцами. Чёртов эстетик. Антона даже не останавливала табличка справа от него на стене: «Курение запрещено! Штраф 1500 рублей!». Видимо, у кого-то лишние деньги. Скорее у родителей, чем у парня. Подработку для такого юнца было тяжело найти. Москва большая, но районы тёмные и глухие, так что помимо официантов, которым Антон не горел желанием работать, было только незаконное распространение сигарет и прочей порчи здоровья. Докурив сигарету, парень притоптал её мысочком кеда и направился к ступенькам.

***

Лужи расстилались по неровным бетонным дорожкам, заставляя редких прохожих обходить их. На улице не было обычной городской шумихи, правильно, все отдыхают после бурной пятничной ночи. Свой путь парень держал к бутику с шоколадом. Вот такую незамысловатую покупку он решил сделать — купить шоколада с изюмом. Как выяснилось на вчерашней некой чайной церемонии, Арсений очень любит шоколад, именно с изюмом, но полакомиться ему не удалось, — пусть скажет спасибо своей любимой сестричке. Антон старался ловить себя на мысли что он не то что пытается оказать знак внимания Попову, а лишь хочет подмазаться, так как его знания химии явно не достигали нужных по программе, что уж там говорить о ЕГЭ. В бутике было жарко, даже слишком, учитывая низкую температуру на улице. О чём говорить, если по правую сторону зеленоглазого стоял шоколадный фонтан для посетителей. В воздухе повис запах какао, молока и свежих ягод, которые были аккуратно разложены под стёклами витрин. Такие ароматы заставляли бабочек в желудке плясать польку и наполняли сердце безграничной радостью. Взгляд юноши перешёл на плитку молочного шоколада с изюмом. Она лежала одна в далёком уголке витрины. Шаст даже подумал, что может плитка, испортилась, но всё-таки решил спросить. —Извините, а вот та плитка в продаже? — Антон обратился к девушке в фартуке кофейного цвета с эмблемой бутика, указывая пальцем на объект. —Доброе утро, да, она продаётся, просто осталась последней, — приветливо отозвалась шоколатье. —Дайте мне её, пожалуйста. Она прошлась к витрине и достала заветную шоколадку, пока на устах Шастуна расплывалась солнечная улыбка. «Хе-е-ех, ну теперь он точно мой», — чертёнок на левом плече Антона торжествовал. Она была положена в барсетку, после расчёта на кассе, и парень вышел вновь на холодную улицу.

***

Тоша уже подходил к арке, замечая макушку и настолько же знакомую машину. Он глубоко вздохнул, проверив время в телефоне. 9:59. Усмехнувшись про себя, что не стал “той самой дамочкой” которая вечно опаздывает, говоря в своё оправдание лишь: «Я — девушка, мне положено опаздывать». —О-о-о Антоша, явился, персоной падшей души библиотекаря, — ехидно улыбаясь, ворковал Арсений про одежду Шастуна. Ирония в сторону Антона равно получить её же в ответ. —А тебе в лицо случайно кисточкой не попадали? —Нет, с чего бы это? —Эх, а жаль, значит твои “тигриные пятна” нечем оправдать, — на лице Шастуна появилась самодовольная усмешка. Хоть ему и не хотелось оскорблять столь миловидные веснушки на лице противоположного, но: «Какого-он-меня-оскорбляет-и-вообще-сам-первый-начал». —Хорошо, твоя взяла, — принял своё поражение Арс и продолжил, —ну что, садись? Антон вопросительно вскинул правую бровь, смотря на Арсения. Куда это ещё ехать? Ему казалось что в планах было прогуляться по бульвару, поговорить о химии, о любви. —Куда ехать? К Оксане? — подтвердил свой вопросительный взгляд парень. —Нет, ко мне на квартиру, — спокойно произнёс брюнет. «А-фи-геть. У него ещё и квартира есть что ли?!». —Ну, конечно если ты хочешь отморозить жопу, то, пожалуйста, можем и не ехать, — уже зная отрицательный на это ответ, Попов всё равно сделал уверенный шаг в сторону арки. —Не очень хочу, — хмыкнул зеленоглазый, —поехали. В этот раз он не стал дожидаться открытия дверцы и сделал это сам. Что, совсем уже беспомощный? Определённо нет. В машине также как и вчера приятно пахло мужским одеколоном. На магнитоле еле слышно играла музыка. Не то что бы Антону было любопытно, как в Москве устроился питерский гость, просто, действительно прохладно, а болеть он не любил, ведь подхватывал заразу на лету. Тихое шуршание музыки перебил светловолосый, задавая несколько вопросов водителю. —Долго нам ехать? —Минут пятнадцать, — поступил незамедлительный ответ. —Откуда квартира, ты же вроде на каникулы сюда приезжаешь? — продолжал интересоваться юноша. —Верно подмечено, квартира, э-э-э... — Арс протянул эту тридцать первую букву алфавита, стараясь, как показалось Антону, не отвечать на заданный вопрос, —досталась по наследству. От кого, было уже плевать, взор перешёл на быстро сменяющиеся виды за тонированным стеклом. «Кстати такое стекло очень даже не плохо, никто не увидит…» Блять, дурацкие мысли. Эти минуты пролетели незаметно, и Арсений дал по тормозам, из-за чего увлечённый своими мыслями Шастун слегка полетел вперёд. Благо, ремень безопасности надёжен. —Приехали. Выходи.

***

—Ну, вот моя квартира, проходи, чувствуй себя как дома, — говорил Попов, стягивая с себя лакированные туфли. Антон предположил, что тут явно убирались, хотя, от чего, в доме месяцами не было ни души, ведь хозяин был достаточно далеко от своей обители. —Может быть, чаю? — гостеприимно отозвался Арс со стороны кухни. —Даже такой колючке как ты постараюсь не отравить. —Чего ты там вякнул?! Я же сейчас дойду, — Шаст уже торопился снять с себя вещи. Раздался только хохот, слегка задевающий изнывающее сердце Антона. «Вот кобель… даже подарок дарить не хочу...». Кстати о подарке, парень совсем о нём забыл. Он постарался бесшумно достать его из барсетки, что у него благополучно получилось. В душе гордясь собой, зеленоглазый отправился на кухню. Довольно-таки приятный интерьер. Светлый гарнитур, аккуратно развешанная утварь, глубокая раковина, сделанная под мраморную плитку. На подоконнике, видимо уже давно, пылился фикус. —Прошу, месье библиотекарь, — он отодвинул стул, отчего тот слегка проскрипел по кафелю, заставляя зажмуриться. Антон сел. На столе аккуратно разглаженная скатерть, полная сахарница, чайник и мёд. Всё, в принципе, как у нормальных людей. Арс казался ему пришельцем, потому что... не могут у людей быть такие прекрасные глаза, хотя даже сам не знает почему. Шоколад. Он был вложен в карман брюк, слегка выдавая себя шуршанием фольги. —Я тут это… В общем вот, — мальчик положил шоколадку на стол, пододвинул указательным пальцем в сторону Арсения и отвернулся, становясь красным, как самый спелый помидор. На лице Попова считалось приятное удивление, глаза слегка округлились, но губы растянулись в улыбке. Он принял правой рукой шоколадку и встал, подойдя ближе к Антону. Шастун не поднял головы на взгляд Арса, лишь просто повернул её, чтобы его взор был направлен на ноги противоположного. Арсений протянул левую руку к голове Антона, запуская длинные пальцы в светлые волосы, гладя его кожу головы, вызвав волну мурашек по телу. Лицо юноши само за себя выдавало, что он сейчас чувствует. Щёки покрыты румянцем от смущения, все волоски на спине встали дыбом; взгляд с искрами, разум затуманен, как будто после курения трёх пачек сигарет. Лёгкие предательски отказывались выполнять свою работу, заставляя заменять себя рваным дыханием со рта, из-за этого пересохшие губы были слегка приоткрыты. Попов перебирал пальцами мягкие пряди, трепал волосы на макушке; в воздухе повис запах яблочного шампуня. «Ещё бы поцеловал в лоб, для полного счастья». —Спасибо, солнышко. “Тра-та-та, тра-та-та” — бабочки в животе отдают долг проживания. Сердце стучит с бешеной скоростью, грудь неровно вздымается, пальцы слегка подрагивают. Ну, издевается, честное слово. Арс убрал руку и сел обратно за стол, аппетитно разглядывая шоколад. Он сейчас был похож на ребёнка, открывающего подарок на утро после Нового Года. Достаточно приятное и милое зрелище. Арсений открыл плитку и осмотрел её форму. С кружек шёл пар, отдавая аромат крепкого чёрного чая. Отломив два кусочка, он протянул один Антону. —Угощайся, добытчик, — кусочек был положен по правую сторону от белоснежной кружки Шастуна на блюдечке. Кусочек был приемлемо вкусный, учитывая его цену в бутике. Шоколад приятно таял во рту, поддаваясь градусам напитка, а изюм придавал свою “изюминку”, как бы это странно не звучало. Приятную атмосферу прервал как всегда Арс, говоря: —Ну, что ж, начнём занятие.

***

Прошло около полутора часа, как они переместились в некое подобие спальни, начиная занятие. Голова кипела в прямом смысле от этого слова. Попов словно на допросе выпытывал всю информацию. Было такое ощущение, что у темноволосого в мыслях все строчки учебников химии с восьмого по одиннадцатый классы. —Последний раз спрашиваю, — он снял очки, потирая глаза большим и указательным пальцем, —назови мне химические свойства неметаллов. —Да не помню я-я-я, — Антон хмыкнул и прижал нос к коленям. —Агрх. Итак, слушай, — Попов протянул руку к стопке книг, стоящей на тумбочке возле кровати, — на которой, собственно, они сидели вдвоём и так беспардонно мяли покрывало, — взяв книгу начал: —Неметаллы в химических реакциях проявляют себя как восстановители и как окислители. —Из их свойств, главным можно отметить… Дальше Антон не слушал. Точнее, не слышал. Он не опять, а снова, залип на кристально-голубые глаза. Океанские глаза… как же они ему подходят. Причём, именно ему. Шастун видел сотни глаз, но эти были настолько прекрасны, таких больше нигде не сыскать. Только эти могли показать тебе, что такое жизнь, заманить к себе оттенками радужки, показать дно морских океанов. —... и кислородом, как-то вот так, — Арсений закончил свою фразу закрытием учебника и возвращением очков в футляр.—Ты понял? Шастун вышел из ступора, не услышав концовки пламенной речи его нового друга, он просто кивнул. —О-о-ох. Химия тебе, конечно, сложно даётся… но ничего. Справимся. —Ну ты и училка очкастая, все мозги промыл, — изнывая от скуки вымолвил Тоша, навзничь располагаясь на кровати. —То, что твой разум не воспринимает такой приглядный предмет, как химия из моих уст, это только твои проблемы, — насупился голубоглазый и пробурчал ещё что-то невнятное себе под нос. Антон лишь тяжело вздохнул и посмотрел на шкаф-купе, который располагался по левую сторону кровати. Такой белоснежный, ни единой царапинки и пятен на зеркалах. Он даже не удивился бы, если узнал, что сверху этого объекта нет пыли, как это бывает у нормальных людей. —Ладно, спасибо за урок, как-нибудь в следующий раз поговорим про, как её… а да, «Электроотрицательность», и прочую дичь в вашей химической деятельности, — он приподнялся на руках с кровати и направился в сторону гостиной, но… Но не дошёл до проёма двери, как фраза-ответ от Арса заставила колени подрагивать, глаза бегать в разные стороны, стараясь укрыться за каким-то предметом, волну мурашек накрывать с ног до головы. —А вот за училку очкарика, ты ответишь. Он встал с кровати резко настолько, что пружина внутри матраса слегка проскрипела свою канцоннету. Шаги уже были за спиной Шастуна, когда почувствовалось горячее дыхание на шее, — словно с чайника кипяток на затылок льют. А потом хлопок. Сзади. Куда обычно ударяют маленьких детей за их проказы? Все знают. Удар пришёлся прямо по правой ягодице, которая уже начала печь, как будто сел на летнюю горку после тридцати пяти градусной жары. Антон не сразу понял что конкретно произошло, но как только ощутил адское, в прямом смысле этого слова, жжение на своём седалище, в голове щёлкнула лампочка с рефлексом поворота на сто восемьдесят градусов или как там в этой вашей геометрии. На лице нахала сверкала улыбка, а в глазах плясали черти. Голубые очи стали тёмными и были уставлены в зелёные, которые казались цвета травы на луге под вечернем, заходящим солнцем. Хотел бы Тоша высказать этому: «Ты-чё-оборзел-в-край-или-лишние-зубы-появились», но только открыл рот и оставил его в немом положении. —Будешь меня ещё оскорблять, наказание последует суровее, — Попов ухмыльнулся с лёгким оскалом. Шастун выходя из ступора, рванул в коридор, обулся как попало, схватил барсетку, которая предварительно была подвешена на крючок и открыл входную дверь, выбегая на лестничную клетку. Арс уже слышал резкий хлопок двери и бег, его ученик стремительно покидал верхние этажи, направляясь к выходу из подъезда. —Эх, Антоша, чего же ты мне так gjyhfdbkcz…

***

Возвращение в школу было не очень радостно для Шастуна. Ведь как он делал: мама будит в семь утра, он встаёт, умывается, одевается, завтракает и идёт, как Майя думала в школу, а он просто таскался по району. Очень подозрительно, что учителя молчат, засели как партизаны и никаких наказаний и приказов, а Антон был-то и не против такого, главное, чтобы до родителей не дошло. Двери учреждения открываются. Школьники с грязной обувью влетают сюда, размазывая грязь со своих ботинок по полу, от чего уборщица тихо ругалась матом, иногда, выкрикивая: «Вытираем ноги! Понаехали дети богатеньких родителей! А потом все в президенты полезут, и в стране бардак и грязь». Гардеробщица приняла куртку Тоши, всё ещё напоминая тому про петельку, чтобы пришил её и не позорился. Он как обычно кивнул и прошёл дальше. Первым уроком была химия. Теперь у него совсем иные ассоциации с этим предметом. —Анто-о-о-оша! — вприпрыжку бежал Серёжа к своему другу, с которым не виделись достаточно давно, чтобы соскучиться. —Серый! — в силу своего роста под метр шестьдесят с лишним, Матвиенко запрыгнул в объятия друга, прижимая того ногами и руками к себе. —Блять, ты просто не представляешь, сколько мне тебе нужно рассказать, — на глаза парней наворачивались радостные слёзы. —У нас целый урок впереди, — улыбаясь, ворковал кареглазый.

***

Учительница что-то говорит про «Окислительно-восстановительные реакции», но наши товарищи неделю не виделись, какие там ещё темы, когда столько произошло. Хорошо, что удалось выгнать одноклассников с последней парты третьего ряда. —Ну, вот мы с ней короче и начали встречаться, — рассказывал Серёжа о той самой девушке в коротком топе с юбкой с вечеринки. —Она прекрасна, её зовут Стефания, она судьба моей жизни! — он по-актёрски размахивал руками с учебником в них. —Капец ты жеребец, — подкалывал Антон друга. —Да это ладно, а что у тебя там такое? —Даже не знаю с чего начать, — Шастун подпёр голову кулаком левой руки, а другой стал постукивать ручкой по парте. — Встретил я одного интересного человека. На его лице показалась лёгкая улыбка, но быстро пропала, так как он вспомнил каким образом ушёл вчера с занятия из дома Арса. —Ты же знаешь, что я решил сдавать химию, так вот он этим занимается. —Погоди, ты, что ли репетитора нанял и всё? — не совсем понял Матвиенко, вскидывая бровь. —Да нет, дело было не так, — Антон пододвинулся ближе к другу. —На той вечеринке я перепил вина и случайно разбил бутылку, думал всё, хана мне, стал убираться, но порезался. Серёжа посмотрел на слабо затянувшиеся раны на руках Тохи. «Ничего себе он Спящая красавица, также острые предметы любит». —А потом пришёл он и… —И что сделал? —Просто пока он обрабатывал мне раны и заматывал бинтом, я обратил внимание на его глаза. Такие прекрасные: цвета глубокого океана, неба, поле васильков, — парень прикрыл глаза в ощущении приятной истомы, согревающей где-то глубоко внутри. —О-о-о ничего из тебя такой бы поэт вышел, но я всё равно не понимаю, — юноша с хвостиком вновь обратился к русому, —кто он такой? —Старший брат Оксаны. —ЧЕГО-О-О?! — он выкрикнул эту фразу в полный голос, из-за чего внимание учительницы перешло на них. —Я там эту сладкую парочку, Шастун и Матвиенко, рассажу по разным углам сейчас! —Извините, Галина Михайловна, — Серёжа опустил виноватый взгляд в пол. Она продолжила что-то говорить. Наши товарищи замолчали на две минуты. —Да ему блин двадцать шесть почти. За что мне такие мучения? — Антон произнёс эти предложения, томясь от этих слов и сползая по стулу чуть ниже. —Погоди, — кареглазый повернул голову к таблице Менделеева, которая висела возле доски, —ты что галлий и иттрий? —Серёж, не умничай, — юноша повернул голову в сторону периодической системы. —Галлий и иттрий? Антон взял соотношения буквенных обозначений этих элементов. Галлий — Ga, иттрий — Y. Галлий плюс иттрий… погодите.

GaY?

—Матвиенко, ты вообще что ли?! — вскрикнул Тоша, чуть ли не падая со стула. —Да ладно тебе, надо принять себя таким, какой ты есть. Ну, чё, целовались уже, небось? — он хитро улыбался. —Нет, нет и ещё раз нет! Я не такой как ты думаешь, я не гей. Кареглазый лишь поднял густые по-армянски брови домиком и уставился на зеленоглазого. —Ну, или немного, — пробормотал в окончании фразы себе Антон. На это он смягчил взгляд и слегка похлопал Тоху по спине, и отвернулся писать конспект по параграфу. Прошло минут пятнадцать с их разговора, когда на телефон Шастуна пришло уведомление от неизвестного номера. Он взял телефон и проверил что ещё там за смелые люди. В основном парень общался только с родителями, Серёжей и получается что с Арсением. 8777******* —Приветик :)

Тоша

—Привет. Это кто?

8777******* —Я учусь в 11 «Б», хочу с тобой общаться. —Может быть, встретимся на втором этаже, возле лаборатории?

Тоша

—О, неожиданно, ну давай)

8777******* —Тогда жду тебя после этого урока, у вас химия?

Тоша

—Да, откуда ты знаешь?

8777******* —Я… просто посмотрела расписание ;)

Тоша

—Ладно, тогда до перемены.

Абонент вышел из сети, как только галочки окрасились в голубой цвет. Было ясно, что писавший «Неизвестный» был «Неизвестной», то есть дамой. Хоть и Шастун был очень дружелюбный, но с ним в основном никто не знакомился, ведь он не входил в общество «крутых подростков». Оставалось надеяться, что это не какой-нибудь маньяк, так глупо заманивший свою жертву в общественном месте.

***

Шастун пришёл на второй этаж, не ответив на вопрос Серёжи: «Куда ты от меня опять убегаешь?», просто направился к лаборатории. Подходя, Антон уже заметил девушку, которая опёрлась спиной на дверь, а к груди прижав учебник по ОБЖ. Она заметила Антона и под её очками сверкнули искры, а белоснежная улыбка растянулась на устах. —Привет! — девушка сделала уверенный шаг вперёд. Дама была довольно-таки симпатична. Тёмно-карие глаза, русые волосы, которые были уложены по технике карвинга, достаточно аккуратный макияж со стрелками. Одеждой являлось платье-рубашка с галстуком, подол которого был чуть выше колен, — не столь важная деталь для парня. Для Шастуна внешность конечно не особо важна, но как тут не рассматривать, первый раз видит. Рост девушки был приемлем, учитывая вышину его самого, почти под метр восемьдесят пять. —Я так полагаю ты мне писала, — начал диалог Антон. —Как тебя зовут? —Я Ира, Ира Кузнецова, учусь в параллели с тобой. —Понятно, а меня зовут… — хотел продолжить парень, но ему не дала дама. —Ты Антон Шастун, я знаю, — подходя ещё ближе, сказала она. Тоша попятился назад, уже пугаясь таких серьёзных намерений со стороны этой Иры. —А ты точно не маньяк? — про себя Шаст сам смеялся от такого нелепого вопроса. —Маньяк? — Ира рассмеялась и отступила пару шагов назад. —Ты явно меня с кем-то перепутал, я не маньяк, — даже слегка сомневаясь в своём ответе, она поняла к чему клонил юноша. —А-а-а ты про то, что я всезнайка. Я просто любопытная. —Хах, ясно, — нервный смешок с его стороны. —И для чего ты меня позвала, Ира? —Просто… нравишься ты мне очень давно, я, конечно, понимаю, как это звучит, но я не требую взаимности, хотелось бы дружить, — она стыдливо пряталась за учебником в руках. Для Антона был небольшой шок. Неужели его могут любить? Он вроде не красавец, репутация не из лучших, весь такой тихий и неприметный. Единственное чем Шаст выделялся, так это серебряные кольца и браслеты, которые часто красовались на его пальцах и запястьях. —Я не заинтересован в отношениях, — врал сам себе, говоря эту ложь вслух, —но дружить я только за. —Спасибо, — щёки Иры покрылись ещё более красным румянцем. —Может, погуляем сегодня после занятий? —Давай!

***

Арс не понимал, что на него нашло. Только одно упоминание этого кудрявого зеленоглаза доставляло приятное ощущение истомы в районе груди. У него никогда не было вопросов к себе по поводу ориентации, ведь он знал, что ничем не отличается от остальных. Девушек в свои неполные двадцать шесть у него было “хоть жопой жуй”, всяких разных. Нет, что вы, он не был бабником, просто разносторонняя личность. А вот сейчас… Кто Арсений такой? Самый обычный темноволосый парень, с голубыми глазами, достаточно высокого роста, успешный в своём деле, которое он очень любил. Все его воспитанники — одарённые студенты, имеющие огромные познания в химии и стремление к этому предмету. Хотя… «Я ебейший красавчик, прямо Брэд Питт в новом поколении». Но… он же не гей? Ведь так? Конечно, он не гей. Он чёртов би, которому понравился его новый ученик.

***

—Прости-и-и я опоздала, меня задержала классуха, — перебивая дыхание, говорила Ира. —Да ничего страшного, — ответил Антон так, но мысленно он говорил себе: «Ничего страшного, ага, я тут чуть в мир иной не отошёл от такого мороза». —Давай прогулкой доведу тебя до дома. Шастун ещё вежливо протянул руку, чтобы взять рюкзак у Кузнецовой. С детства папа его приучил таскать всё за девушками. Она была-то вовсе и не против такого расклада событий, мирно подала сумку парню. —А где ты живёшь? — поинтересовался Антон. —Я то… я живу на Малой Дмитровке. Шастун слегка был рад, что ему отчасти по пути, всего лишь то полчаса пешком. Будем надеяться на нормальный диалог. —Чем вообще увлекаешься? — для разбавления атмосферы спросил Шаст. —Петь люблю, хочу на актрису учиться, — эти слова Ира трактовала с необычайной надеждой и мечтанием, — музыку люблю, живу с отцом. —А ты чем? — последовал тот же вопрос. —Ну, у меня не столь интересная жизнь, — Антон слегка потёр затылок, —предмет для сдачи выбрал наобум, может чё выйдет. —Понятно.

***

Арс твёрдо решил, что поедет и извинится перед Антошей. К счастью, сталкерить его адрес было совершенно не нужно, так как уже подвозил парня к дому. —Да… неловко как-то вышло, он ведь, просто пошутил, а я… — Попов прислонил внутреннюю сторону ладони к своему покрытой испариной лбу. Он не любил кофе, хотя в такой ситуации оно было очень уместно. Арсений направился на кухню и нажал кнопку включения чайника, попутно ища в антресоли банку с кофе. Да, он как истинный дед хранил зёрна таким способом. Чайник вскипел и его кипяток был влит в подаренную матерью кружку, в которую предварительно было засыпано две чайной ложки мокко. Для смягчения горечи парень добавил ещё молока и сахара. Он поставил кружку на стол со столешницы и Арс решил взять ещё кое-что. Недоеденная плитка шоколада, находившаяся в дверце холодильника. Брюнет достал её, когда во рту уже начала скапливаться слюна, от ожидания любимого вкуса. Он макал кусочек шоколада в кофе. Извращение? Для него нет. После трапезы он оделся теплее и прошуршал ключами от машины, и отправился к своей «малышке», — вернее к его собственной машине, именно такое незамысловатое прозвище Арс ей дал. Дверь хлопнула, и квартира осталась в полной тишине.

***

—... и порвался, — Ира закончила говорить совершенно не смешной, как казалось Шастуну, анекдот. «Как можно столько разговаривать или влюблённые все такие?». Девушка заливисто рассмеялась, но обратив внимание на парня, который был лицом как каменная стена, прекратила свой гомерический хохот. Спустя пару минут молчаливого движения Кузнецова остановилась. Антон вопросительно посмотрел на даму и тоже замер. —Господи, как же холодно! — Ира старалась согреть руки трением, которые были без перчаток; довольно-таки глупо пытаться следить за модой, забывая об обычных человеческих потребностях, прикрываясь: «Лучше быть голодным, лишь бы только модным». —Подойди сюда, — подозвал её Тоша. Она вскинула бровь, но сделала, так, как попросили. Кареглазая приблизилась к зеленоглазому, обратив внимание, что его руки были в чёрных перчатках. «Как же старомодно». Но такие мысли сразу рассеялись, когда парень взял её руки в свои ладони и приблизился лицом, чтобы согреть их дыханием. Он выдыхал и слегка горячий воздух касался кожи, а остатки поднимались в кратковременный пар. Щёки обоих покрыты румянцем, только у одного от мороза, а у другой — от стеснения. Внешность у Шастуна красивая: глубокие зелёные глаза, которые ему самому казались болотными, светло-русые волосы, завивавшиеся кудряшками от природы; хоть у него и было крупное телосложение, он был худой для своего роста. —Так лучше? — уточнил Антон действенность своего поступка. —Д-да, спасибо, — Ира слегка запнулась на ответе.

***

Арс проклинал эти сраные московские пробки под семь баллов. Он стоял на левой полосе, постукивая указательным пальцем по перетяжке руля. В салоне слегка душно, так что он открыл окно со стороны пассажирского сиденья. Но вместо приятной заснеженной улицы Арсений видит… Антона? Юноша не один, стоит с какой-то девушкой и греет ей руки в своих ладонях. Попов слегка пригнулся, хотя это было бесполезно, учитывая тонированные стёкла Форд Фокуса, да и тем более его не замечали. Что это за чувство? Оно словно разъедает изнутри, некая тревога, но не совсем она. Брюнет отказывался верить, что это ревность. Ревность — самое ужасное чувство, сопровождаемое в первую очередь неуверенностью в себе. Не мог он dk..,bnmcz, ведь у него есть… Голубоглазый спешно схватил свой телефон и зашёл в чат к парню, которого он подписал как «Тошенька». Открыв ввод строки сообщения, он дрожащими пальцами начал печатать текст.

***

—Спасибо, что довёл. Слушай, может, как-нибудь зайдёшь на чай? —Э-э-э, я подумаю, — он не был сейчас в восторге, так как спина разламывалась пополам от тяжести двоих рюкзаков. —Ну, я пошла, номер ты мой знаешь, — неким намёком сказала Ира. Дверь подъезда захлопнулась, и юноша развернулся по направлению к своему дому, но ему пришлось остановиться от вибрации на телефоне. Антон достал устройство и открыл пришедшее сообщение от «Любимого». Арс —Тоша, завтра будет занятие в 15:00. —Не опаздывать, адрес знаешь, сладкий.