Alamos Malbec

Термос на столе. В школу идти не хочется. Про занятие к этому вообще можно промолчать. Было у Антона одно место, где он избегал этой мучительной каторги. Переулок чуть дальше его дома. Район там темноват, самое то, чтобы стрельнуть сигарет или поболтать с взрослыми о жизни. Бар — место специфическое для особей за тридцать. Побитые жизнью, с психологическими травмами… и прочая клевета в которую Шастун не то что не верил, а даже слышать не хотел. «Хуйня всё это. Просто жалкие людишки, избегающие социальных проблем… как я». Хотя даже такие, как казалось, “взрослые”, не имели ничего нормального о представлении существования. Всё что их тут держит это алкоголь и наркотики. Не такое будущее хотел себе парень. А нет… вот какой-то нормальный сидит, в медицинском халате. Перед ним стоит снифтер халявного «Hennessy». Почему халявного? Ну, как казалось Антону, не каждый студент может себе позволить пить столь изысканный коньяк. О его статусе студента вещала, собственно, эмблема учебного учреждения на халате. Вещь была давно не глажена, ведь как у учащихся в медицинском полагалось: гладить его только перед первым сентября, а потом только если на кафедре не пропускают. «Да уж, какие медики, такая и медицина». Весь такой из себя. Глаза цвета горького шоколада, грубая щетина по всей нижней части лица, волосы были только на бороде, больше нигде, голова гладко брита “дядя Толик постриги меня под нолик”; брови почти невидны. «Вшивый, походу». Ещё его загадочный образ украшали очки, которые он постоянно поправлял средним пальцем, что-то усердно вычитывая в книжке по анатомии. Чёрные такие, с алюминиевой дужкой квадратной формы. Прошло два часа с того инцидента дома. Голова раскалывалась от очередного выпитого тамблера с виски. Хоть и верхняя часть тела болела, разум был в порядке и прокручивал то, что произошло, в деталях.

***

—Да ты что? — мама зашла в комнату к мирно сопящему в своей тёплой постели сыну, усердно выслушивая мужской баритон в трубке телефона. —Антон, вставай! — Майя стянула с него одеяло, и яркий свет лампы ударил в глаза. Глаза еле как раскрылись, и Антон потёр их тыльной стороной ладони, стараясь проснуться. Он лёг почти под четыре часа утра из-за жуткого кашля. Простыл, всё эта Кузнецова виновата. Строчила теперь в чат, спрашивала о самочувствии Антона. Ему не нужны были её переживания, хотелось их от кого-нибудь другого. Под “кого-нибудь другого” ясное дело он принимал Арса. Она ушла на кухню, продолжая, как показалось Антону, кокетничать с неким мужчиной. От такого поведения желудок в трубочку сворачивался, и к горлу подступало неприятное чувство тошноты. —Да, давай встретимся, думаю, наши дети точно поладят. — Она слегка посуетилась, ведь… Снова звонок. Послышался крик матери. Шастун вскочил, словно ошпаренный, и понёсся на кухню, спотыкаясь по дороге о разбросанные вечером вещи, которые пострадали от его рук в поиске жаропонижающего. —Антон! Иди-ка сюда, — она взяла кухонную тряпку и крепко сжала её в руке. —Мама, что случилось?! — с хрипотцой в голосе спросил мальчик. Майя села за стол и спрятала свои глаза за внутренней стороной ладоней, облокачиваясь локтями о деревянную поверхность. —Тебя исключают из школы. Ступор. Страх. Паника. Слов описать состояние Тоши много, а вот издать какое-то движение тело категорически отказывается. Казалось повеситься легче или спрятаться за спиной Арса. —Исчезни с глаз моих! Чтоб я тебя больше в доме не видела!!! — она встала и начала кричать, размахивая полотенцем, угрожая, что ударит сына. Шастун отступил пару шагов назад, упёршись в коридорный трельяж, отчего тот слегка проскрипел по полу, двигаясь неровно на пару сантиметров ближе к стене. Побежав в комнату, Антон сначала скатился по закрытой двери, с округлёнными глазами и застывшим страхом в них. Схватил свой рюкзак и бросил первые попавшиеся вещи внутрь: телефон, ключи, наушники, футболка и коробочка с украшениями. Любимая бижутерия Шаста, подаренная друзьями на день рождения, вожатыми в лагере и… той, кто сейчас выгоняет собственного ребёнка из дома. Никогда её не интересовало состояние мальчика, как только домой, за стол и разъедающий мозги вопрос: «Как дела в школе?». А на ответ: «Плохо», который после Тоша не говорил, прилетали оскорбления. «Ты дурак и ничтожество… Я жалею, что ты — мой сын». Это слёзы? Нет. Он не плакал. Не позволял себе. За такое в переулках избивали, причём, у Антона было ещё за что. Шастун быстро и небрежно завязал шнурки на чёрных конверсах, и стремительно выбежал из больше не своего дома, прыгая через несколько подъездных ступенек.

***

И вот он здесь. В баре кипит своя атмосфера, люди выпивают, смеются, курят кальянный танжирс, пуская дымовые кольца по помещению. В голове полный сумбур, который возникал под вопросом: «Куда ему идти?». Только сейчас под действием сорокаградусного алкоголя, он понял полный пиздец своей ситуации. Ему некуда идти. Серёжа с родителями уехали в гости к каким-то родственникам на пару дней, да и пользоваться гостеприимством его самого, и мамы друга, было уже чересчур нагло. Оксана сейчас в школе, как и требовалось нормальным подросткам. Тем более девушка всецело отдаёт себя учёбе и подготовке поступления в юридический ВУЗ. Было такое, что она доставала и Антона по поводу расспроса поступления ну-хоть-куда-нибудь. Оставался только один человек? Только попробуйте сказать про Иру, от этой подозрительной сталкерши кровь в жилах стынет, а тело парализует с ног до головы. Арс? Ну… Шастун захотел достать телефон, но слишком плохое самочувствие не позволяло сделать любое телодвижение в сторону потрёпанного рюкзака, который располагался в ногах парня. Просиживая ещё пару минут, он всё-таки смог заставить свою пьяную тушу подняться и направиться в сторону знакомого адреса. Выходя из бара он заметил на себе взгляд того самого очкарика, читавшего анатомическую книжку. Этот парень словно сожалел, как будто одним лишь взором смог понять чувства и переживания Шаста, стараясь оказать зрительную поддержку. Антон лишь улыбнулся краешком губ, это же сделал таинственный медицинский ученик, возвращаясь в чтение с головой. На улице холодно. В мыслях крутилась реклама: «Миф. Морозная свежесть». Да, видимо, алкоголь настолько плохо влияет на состояние суждения. Декабрьский ветер обдавал красное лицо покалывающим морозом. Свежая улица засыпается снегом, который падал хлопьями на потрескавшийся асфальт и промёрзшие ветки деревьев, которые спокойно покачивались от лёгкой метели. На территории тишина, обед уже прошёл, так что она была полностью опустошена. Света было немного, холодный климат закрывал теплоту солнца. Атмосфера надвигающегося Нового Года. Но… теперь его негде отмечать, не с кем. Такой праздник пользовался популярностью среди семейного круга, но, а у кого такого не имелось, по крайней мере, круг друзей. У него отличные друзья, такие, что их можно увидеть, только читая детские поучительные сказки про ценности. Себя он не считал отличным другом, ведь не мог им помочь с учёбой, не мог одолжить одежду, не сможет больше пригласить на чашку чая… «Пойду к Арсу, а если выгонит, буду сидеть под дверью, может, пожалеет».

***

Окси —АРССС!!! —СРОЧНО!

Арс —Что случилось?

Окси —Я забыла дома подарок для “Тайного Санты”((( —Привези пжлст, оч надо..

Арс —Ладно, скоро буду.

Окси —СПАСИБОЧКИ, ЛЮБЛЮ!! Арсений ухмыльнулся, прочитывая сообщения сестры, думая: «Что у меня за сестра растяпа…». Он взял подарок со стола в её комнате, какой-то милый конвертик, подписанный: «От: Оксаны Сурковой. Кому: Антону Шастуну 11 “В”». «Неужели этот мальчишка смог зацепить такое дружеское внимание от моей сестры?». «Хотел бы я так уметь… Может у неё курсы какие есть?»

***

Он прошёл через турникет не предоставляя документов, ведь добрый охранник Виктор Иванович, — ласково называемый дядей Витей, — узнал парня, потому что Арс учился тут и пользовался хорошим авторитетом, как и представляла его Ксана Антону: «—Гордость нашей школы». Тут же Попов увидел свою сестру. Она, заметив братишку, побежала к нему, бросаясь в крепкие объятия, стараясь обхватить его полностью, но парень был слишком большой. —Приветики, — Оксана солнечно улыбнулась, —принёс? —Да, держи, — старший протянул ей конверт, сделанный её руками. Послышался радостный визг, Суркова выхватила конверт и поцеловала брата в щёку. —Слушай, — начала младшая, —скоро же праздник, а у нас дома никакой атмосферы, — девушка показательно закатила глаза, скрещивая руки на груди. —Давай ты меня подождёшь, а потом сходим в магазин, за мишурой, игрушками, гирляндами… —Любишь ты мой кошелёк потрепать, — Арс глубоко вздохнул. Попов категорически не любил Новый Год, это семейный праздник, а очага у него толком не было. Можно подумать, что крайне глупо переезжать в Питер, имея квартиру в Москве, доставшуюся от отца, который в свою очередь… да это в принципе не важно; прекрасный авторитет среди учёбы, он мог поступить в любой ВУЗ. Но, не всё так просто в его жизни. —Давай. —Ура-а-а-а!!! В глазах Окси вспыхнули искорки, которые так и стремились выпасть наружу. Дама захлопала в ладоши, улыбаясь не во все тридцать два. Она — семнадцатилетняя девушка, но мыслит как ребёнок, брату это нравится. Он видит такой же цвет глаз у неё, идентичную улыбку, доставшуюся им от матери. Русые волосы заплетены в тугую косу, школьное платье затянуто белым фартуком, лёгкий макияж украшает пухлые щёчки. Арс очень её любит. Мужчина готов отметить этот праздник ради неё. Брюнет только сейчас заметил, что сестра не одна. Сзади неё целое столпотворение из её одноклассниц: те усердно шептались и всячески прихорашивались, смотря на парня. Одна из этих дам решилась подойти к Попову, стараясь взяться за его локоть. —Ой, а ты брат Оксаны, да? Я о тебе так наслышана, только хорошее, честно-честно, — кареглазая девушка кокетничала уже откровенно. —Да, — голубоглазый дёрнул рукой, высвобождая её из хватки незнакомки. —Отцепись от него, Марго, ты не в его вкусе, — цокнув, отозвалась Ксана, проверяя в подарке наличие всего, что собиралась дарить. Маргарита показательно хмыкнула, скрещивая руки на груди, и вернулась в общество ожидающих её одноклассниц. Те лишь последний раз расстроено посмотрели в сторону двоих, и удалились в дверь кабинета. —Вот мымры, — русая свела брови к переносице. —Ладно, до встречи. Оксана ушла обратно в свой класс, попутно закидывая в новогодний носок “Антона” конверт с подарком: записка и злаковый батончик; парень шёл по школьному коридору, вспоминая былые года учёбы. Попов проходил мимо учительской, когда услышал крики из-за её деревянной двери. Очень напоминает Татьяну Алексеевну, у неё такой… специфический голос. Сам по себе груб, а как только она срывается на крик, глас поднимается на сто тонов выше: из контральто превращается в сопрано. Ей бы в опере «Князь Игорь» петь, в роли князя. Бросая шутки в сторону, Арс захотел зайти, поздороваться. Как-никак любимый ученик. Мужчина постучал костяшками пальцев три раза в дверь, подписанная на двух языках «Учительская. Teacher’s room». Крик ненадолго прекратился, сопровождаемый вопросом: —Кто там? Войдите! Попов зашёл в кабинет, тихо закрывая за собой дверь, попутно здороваясь с людьми в помещении. Белые стены, развешанные награды на них же переливались золотым светом, отражающимся от рамок. Злобный оскал учительницы истории сменился удивлённой улыбкой, она убрала руки со стола, которыми облокачивалась при крике, видимо, для утверждения своей серьёзности перед директором, который в свою очередь был достаточно самоуверенный и строгий мужчина. На протяжении пятнадцати лет он тут… нифига не делает. Допустим: спалили пятиклашек с электронками, что было неоднократно, какой им выговор? Никакого. Лишь учителя пригрозили рассказать родителям, чего, собственно, не произошло. Директор лишь отнял пару этих новомодных сигарет, надолго откладывая их в свой стол, который больше был похож на что-то типа поэтическо-графский. Почему именно так? Потому что был обделан всякими узорами из более светлого дерева, чем он сам, а поверхность была завалена кучей документов, заявлений и прочей ерунды, которые ждали росписи от управляющего учебным заведением и синей печати секретаря, для подтверждения своей важности. —Арсюша! — пожилая женщина подбежала к Арсению, обнимая того за плечи. —Здравствуйте, Татьяна Алексеевна, — он тоже приобнял даму. —Добрый день, Станислав Владимирович, — директор тактично кивнул, что-то читая в своих бумажках. Старший радостно посмотрел на них, улыбнувшись краешком губ, но говоря истеоричке вернуться к теме её вызова. —А что случилось? — прошёлся младший по кабинету, садясь в кресло под окном с раскрытой форточкой, из которой чувствовался запах морозной свежести. —Да есть у нас тут один бездарь… ну, Стас, слов нет! — она активно жестикулировала, бегая по помещению, совершенно забыв о манерах обращения к личностям. —Исключай его! Шастун этот, достал не только меня! —Шастун?! — не ожидая от себя, Попов резко подскочил с кресла, опираясь руками о мягкие подлокотники предмета. —Он самый, ты с ним знаком? — подал, наконец, голос, сидящий за столом. —Да, слегка… — парень поперхнулся и прочистил горло, —в смысле да, знаю. —Я занимаюсь репетиторством с ним. —Ой, какой ты, Арсеня, молодец! — историчка сложила руки в замок и посмотрела с какой-то надеждой на брюнета. —А чего Вы так на него, очень умный мальчик, — голубоглазый отвёл взгляд на дверь и почесал затылок. —Ага, конечно! В школу не ходит, занятия пропускает, хамит, к тому же ещё курит!!! — Аксёнова срывалась на крик. Шеминов почему-то решил “встать” на сторону парня, на выдохе говоря: —Ну, возраст такой, что поделаешь, — он съехал по стулу чуть вниз, давая рукам полную свободу повиснуть вдоль тела. —Возраст-возраст… — дама недовольно цокнула. —И не с такими справлялись, но этот… Мысль ей не дал закончить Арс, который среди этой компании уже чувствовал себя Арсением Сергеевичем. —А дайте ему какую-нибудь задачу, ну, чтоб каждый день ходил. Пропускает он не просто так, болеет, — темноволосый не был уверен в своих словах, но посчитал, что соврать сейчас — самое правильное решение. Учительница слегка задумалась, а директор приподнялся на локтях. —Что ж… тебе то, Арсюша, я верю… —Есть тут у нас роль в школьном спектакле, дай-ка вспомнить, — женщина показательно закусила нижнюю губу и посмотрела в левую сторону. —У нас же роль пажа свободна! — радостно отозвалась она. —Вот ему как раз подойдёт. —Тогда отбой с отчислением? — на глубокой экспирации сказал Станислав Владимирович. —Если завтра не появится, я его лично в школу за ухо приведу! —Я ему передам, — отозвался Арсений, посматривая на наручные часы. Через десять минут закончится урок, так что гость простился с взрослыми и удалился ждать Оксану в коридор на лавочку.

***

Антон дошёл до уже известного адреса, — дома Арса. Переться не хотел в подъезд, да и тем более домофон не давал этому “желанию” даже намёка на осуществление. Набрав номер квартиры, прошёл протяжный гудок, который остался без ответа. Фрустрация сразу появилась внутри, щекоча не пером, а кинжалом и без того изнывающее сердце Шастуна. На улице моросило достаточно, чтобы замёрзнуть как ледышка, не спасали даже перчатки. Парень присел на ступеньки, обитые плиткой, уходя в свои мысли, не столь радостные, но уж какие есть, стоило ведь отвлечься от этого холода, который уже начал проникать глубоко в тело, заставляя мышцы напрягаться и сокращаться. Телефон разрывался от сообщений Серёжи и Оксаны в их общей беседе, Шаст достал его, написав, что заболел, и, поёжившись, отключил звук, вернув вещь на дно рюкзака. Юноша совершенно не спал от захватывающей его здоровье ангины, практически вся ночь ушла на поиск жаропонижающего и мерки температуры, которая достигала почти тридцать девять градусов. Он привык лечить себя сам, хоть в детстве был окружён заботой матери и отца. Родители ему чуть ноги не целовали во время болезни, кружили над ним, словно стая снегирей, отправляющихся обратно в северную тайгу. А сейчас… Сейчас Антон Шастун — разочарование семьи, позор, — столь известной в московских кругах, — фамилии. Когда жизнь пошла по пизде?.. Может, когда он упал с велосипеда? Нет, не то. Может когда разбил мамину вазу? Тоже нет. А может он всегда был лишним? Стопудово. В мыслях уже барашки с номерками на боку перепрыгивали под счёт косяков, о которых Тоша вспоминал, и его поклонило в сон, так что парень опёрся головой о железный столб, — тот поддерживал козырёк, — и засопел, между делом слегка покашливая.

***

В магазине шумиха, все готовятся за неделю до праздника. Шарфы и шапки сняты от духоты. Арс и Сана идут по помещению и рассматривают полки с новогодними товарами. Ёлки, игрушки, мишура… —Что брать будем? — отмахиваясь шапкой, произнёс Арс. —Нам нужны игрушки на ёлку, — Суркова тщательно рассматривала каждую попавшуюся на глаза вещь. —Только давай как-нибудь необычно это сделаем, — девушка приложила подушечку указательного пальца к губам, — устроим челлендж. —Типа, «Покупаем игрушки по алфавиту»? — старший разглядывал ценники. —Точняк! Первая «А». «А, а»… что на «а»? —Ангелок, — Арс положил подвесную вещь в тележку. —Отлично, — Оксана широко улыбнулась. —Думай на «Б». —Бант, — сказал Арсений, а младшая положила товар. Предметы на «В» и «Г» тоже нашлись достаточно быстро: валенки и гирлянда. —Кстати, а где Антон сегодня? Что-то не увидел его. —Он заболел, — девушка грустно хмыкнула, выбирая предмет на «Д». —Ясно… — Попов достал домик и прокрутил им в воздухе, держась за верёвку. —А тебе зачем? — Сана упёрла руки в бока и сощурилась, медленно подходя к брату. —Нет-нет, ничего, просто… на репетиторство должен прийти, вот, ты ведь знаешь, как я не люблю, когда опаздывают, — он прикрыл глаза, состроив ухмылку на устах. —Знаю-знаю. Удивлена, как ты держишь себя в руках, при таком-то парнишке. —Что?! Каком это ещё «таком»? —Ага-а-а! — сестра остановилась и опёрлась руками о телегу. —Всё-таки втюрился! Но, как это?.. У тебя же есть…

***

Прошло два часа той мучительной каторги. Арс в очередной раз убеждается в том, что с женщинами фиг куда сходишь. Пойдут за хлебом, а купят круиз на яхте по Мальдивам. Он взял некоторые игрушки, чтобы украсить свою квартиру, ведь новогодней атмосферы в ней было “как кот наплакал”. Мужчина подъехал по заснеженной улице к дому, попутно проклиная себя за то, что не поменял резину шин на зимнюю. Выгружая коробки из багажника, брюнет обратил внимание на подъезд, около которого сидел некий человек. «Пьяный что ли?». Попов поднял трёхкилограммовую вещь и направился к железной двери. Антон спал тихо, немного посапывая и невольно дёргаясь от холода. Кашель был сопровождён из-за обострившейся ангины, негоже сидеть на холодной плитке в такой мороз, ещё и без шапки. Арсений узнал парня по кудряшкам, которые покрылись небольшим количеством инея. Они завивались на голове, схоже барану перед стрижкой. «Интересно, это от природы или химзавивка?.. Так стоп. А что он тут забыл?!». —Эй! — голубоглазый начал тормошить спящего за плечо. —Алло, гараж! Подъём! Непонимающий соня открыл глаза, а в них всё плыло, он старательно пытался проморгаться. В мыслях уже был огромный список отборного мата, ведь «кто-такой-ебанат-смелый». —А?.. Да иди нахуй! — он спрятал нос в изгибе локтя, зажмуривая очи обратно. Попов поставил коробку на плитку и встал перед скрытым лицом Шастуна. «Всё. Взбесил». Щелбан прилетел прямо в середину лба, заставляя всё-таки проснуться и уставить округлённые глаза на того самого “ебаната смелого”. —Подъём я сказал! Ты чего тут делаешь, Спящая красавица? Антон не знал комплимент это или оскорбление, да и сейчас нет сил, чтобы возразить. Голову распиливали болгаркой внутри, отчего дикая боль прокатилась по телу электрическим током. —Я... — он попытался встать, но тут же плюхаясь назад от режущей боли в висках. «Так… два варианта. Первый: мальчишка красный от мороза. Второй: мальчишка опять напился». —И что случилось? — Арсений присел рядом с “умирающим”. —Твоей жопы не касается! — Шаст нахмурился и уверенно пододвинулся к веснушчатому лицу. —Что за сообщения ты мне пишешь, а? Арсений Пидорович. «Ой, бляха…» Алкоголь сделал его чересчур смелым. Он ждал незамедлительной реакции вроде пощёчины или подзатыльника, или же ему зарядят с вертухи. Но… ничего из мыслей не последовало. Темноволосый лишь поднял бровь и хмыкнул в самодовольной усмешке. —Значит ты всё-таки горький. Как шоколад, — мужчина шепнул юноше это на ухо, опаляя его горячим дыханием, заставляя тысячу мурашек пробежаться по спине. —Пошли. Ты, наверное, голодный, — он встал и поднял коробку с пола. —Никуда я с тобой не пойду и есть я ничего не хочу! — спрыснул в кулак Антон, как живот выдал его своим урчанием. Арс лишь тяжело выдохнул и осуждающе посмотрел на парнишку. —Ладно, немного всё-таки хочу.. Юноша поднялся и пошёл за Поповым в подъезд. Пока поднимались на лифте, Шаст всё думал не о том, насколько этот человек добр: забирает бездомного подростка в нетрезвом виде к себе домой; а что лежит в коробке. Сто процентов у этого педика целая отара фаллоимитаторов. «Ой, мама…» Хотя, ей-то что? У него её можно сказать нет. Вернее, у Тоши она — есть, а у женщины — нет сына. А он вроде не замечал на стене развешанных плёток и прочей дичи… у геев ведь всегда так? Или Шаст просто наслышан всяких стереотипов. Замок одобрительно щёлкнул, запуская хозяина и гостя в квартиру. В нос ударил приятный аромат мятного одеколона. Антон и не знал что белые, как ему казалось, больничные стены могут так хорошо смотреться в интерьере коридора, сочетаясь со шкафчиком и журнальным столиком. Для чего стол во входной части квартиры он не очень понял, но это ничуть не удивительно, ведь питерский вообще мутный тип. —Иди сюда, — со стороны кухни его позвали. Попов, как самая настоящая гостеприимная хозяюшка, разогревал обед в микроволновке. Маленькие красные цифры на крохотном дисплее вещали о скорой готовности. Парень присел за стол и кинул вопросительный взгляд на Арса. —Рис с овощами. Мне глубоко всё равно, если ты это не ешь, — старший развернулся к пищащей технике и, взяв тряпку, достал первую тарелку. «Вот же графьё ПП-шное». Она была поставлена перед Тошей на стол, показывая свою температуру, испуская пар, который сию же секунду растворялся в воздухе. Антон, взяв вилку, поковырялся в еде, набрал немного риса, и, проткнув стручок фасоли, отправил всё в рот. «Не так уж и отвратительно, на голодный желудок». Перед ним ещё оказалась кружка с чаем и пододвинута сахарница, в которой была чайная ложка. Шаст добавил три, как и любит. Прежде чем выпить, парень взял бокал за стенки, погрев заледеневшие руки об неё. Арс достал вторую порцию и тоже перешёл к трапезе. —Кстати, на счёт отчисления, — начал голубоглазый, отчего зеленоглазый поперхнулся, и вся жидкость чуть не оказалась на лице напротив, но, слава всем богам, осталась во рту. —Ты не отчислен, успокойся, — брюнет взял первую вилку с брокколи. —Это как? — с округлёнными глазами и прочистив горло, спросил младший. —Ну-у-у, — он протянул это на выдохе, вытягиваясь на спинке стула, слегка откидываясь назад, —теперь ты у нас не химик, а театрал. Шастун всё ещё бросал непонятливый взгляд на Попова. Тот сел в обратное положение, кашлянул и продолжил: —Будешь играть пажа в школьном спектакле. Глаза юноши уже были по пять рублей. Он стремительно встал, почти опрокидывая тарелку с едой на себя: —Что?! Какой ещё паж?! Я вам что, слуга этой коронованной особе??? “Коронованной особой” являлась, кстати, Ира Кузнецова. Откуда он знает? Да она вчера обо всей своей жизни рассказала, заправляя это совершенно глупыми анекдотами. —Да-да, будешь пажом. Иначе вылетишь от туда, как сопли в платочек, — он сложил руки в замок и поставил локти на стол. Ответа не последовало, лишь недовольный стон отчаяния. Шастун сел обратно на стул и положил руки на колени, запрокинул голову, касаясь ею стены сзади. —Мне Оксана сказала, что ты болеешь, каким образом ты оказался под моим подъездом? —Меня выгнали из дома, — выдал он немедля и закрыл лицо руками. Нет, не для того чтобы заплакать, просто хотел спрятаться(?). —И да, я заболел. —Как так, — пальцы брюнета оказались у него на переносице, —твоя мать выгнала тебя болеющего в такой мороз? —Она не заметила, что я болею, — Шастун опустил взор вниз. Повисла неловкая тишина, длившаяся, казалось, вечность. —Ладно, спасибо за гостеприимство, пойду я. Антон встал и пошёл к дверному проёму. —Так, а ну-ка стоять, — голос за спиной был весьма серьёзен. —Куда это ты собрался? —Попрошусь у Оксаны переночевать, а там и Серёжа скоро приедет, ну, мой друг, — не оборачиваясь, сказал мальчик. —Никуда ты в таком виде не пойдёшь, — почувствовалось горячее дыхание в шею, —у меня останешься. —Арс… Арсений Сергеевич, мне неудобно, — начал Шаст, как его перебили: —Никаких “Арсениев” и давай на “ты”. —Сейчас дам тебе одежду и сходишь в душ. —Да у меня есть, футболка только, — кудрявый махнул головой в сторону оставленного в коридоре рюкзака. —Ладно, тогда принесу штаны и полотенце, — Арс похлопал мальчика по плечу.

***

—Нет! Не буду я это пить! — Антон попытался спрятаться за крохотным диваном, совершенно не учитывая собственных габаритов. —А я сказал, будешь! — Арсений уже как пятнадцать минут пытается догнать Антона, в правой руке — с лекарством, а в левой — с ложкой. Наконец удача оказалась на стороне брюнета. Русый запнулся о ноги Арса, который подставил ему подножку, и стремительно полетел вниз, на ковёр. Перевернув парня на спину, Попов залез сверху. «Ну, всё, точно хуи в коробке были…». Но он не встал, не пошёл к ящику, не сделал того, чего ожидал Тоша, а лишь начал щекотать его за рёбра. Тут уже сдерживаться было невозможно. Смех не заставил себя ждать и “полился ручьём” из уст Антона. —АхАрсАх ПрекАхраАхти ЩеАхкотАхно АхЖеАх!!! —Опа, — он вылил лекарство в ложку и затолкал её в рот лежащему. Всё что младший сделал, так это поморщился от горького привкуса на языке и прокашлялся от неожиданности. —Бе-е-е, — Шастун высунул язык, тем самым показывая своё недовольство. —Вот так, — Попов слез с мальчика и отряхнул руки. Прошла неделя с тех пор как Антон поселился у Арсения. Листики календаря достигли до тридцатого декабря, что вещает о скором наступлении Нового года. Шарики, хлопушки, гирлянды и мишура всё ещё таятся в той коробке, принесённой Арсом из магазина. —Тош, а хочешь тут всё украсить? — задал вопрос мужчина. —Я-то… — парень пытался отдышаться после мучительной щекотки, —не против. —Отлично! — брюнет приободрился, и уголки губ поползли вверх. —Тогда я сейчас кое-куда съезжу и вернусь.

***

—О-о-о, Арсюха, здорóво! — бритый парень в очках и медицинском халате приветливо отозвался приезжему и пожал руку. —Здорово! — голубоглазый отреагировал на это действие, пожимая руку стоящему напротив. —Чё, как ты? — кареглазый присел за стол уютного ресторана, в котором оба сейчас находились, подзывая жестом официанта. —Да всё хорошо, вот приехал сестру повидать, да и сейчас отпуск. —А ты как, Дима? Всё ещё в своём медицинском зависаешь? —Ага. Официант подошёл, интересуясь, готовы ли они сделать заказ. —Так, нам, пожалуйста, два пива и натёртый сыр. —Одно, — прервал его Арс. —Я за рулём. —Два, молодой человек, — Позов бросил презрительный взгляд в сторону друга. Юноша немного растерялся, но повторил заказ: —Хорошо, ваш заказ: два пива и натёртый сыр. Желаете что-то ещё? —Нет, спасибо, — опираясь спиной на мягкий диван, пробормотал Попов. Дмитрий лишь закатил глаза и прикусил внутреннюю сторону щеки. Пиво принесли. Хрустальные бокалы стояли на столе, напиток выпускал со дна пузыри наверх, пена постепенно растворялась, а сыр манил своим копчёным ароматом. —Как Тая? — пододвигая к себе кружку и сделав первый глоток, нарушил тишину Димка. —А? Таисия-то? Нормально, вроде.. мы поссорились, — Арс, казалось, подавился этим ответом и усердно стал прочищать горло. —Что? Почему? —Она всё с родителями норовит познакомиться, особенно с отцом, зачем спрашивается? — химик нахмурил брови и скрестил руки на груди, опуская взор на стол. —Ну, девушки, они и есть девушки, — как на духу вымолвил медик. —Я её, кажется, больше не люблю. —Так кажется или всё-таки да? — закусывая сыром, продолжил парень. —Дим, я не знаю, — Арсений потянулся к кружке и сделал несколько глотков. Парень пронаблюдал за другом и сделал вывод: —Выглядишь вообще неважно, скажи, ты любишь кого-то другого? Он немного помолчал, отвёл взгляд, почесал затылок, но продолжил: —Я люблю парня. Позов аж поперхнулся напитком, вытирая пену со щетины тыльной стороной ладони. —Ты серьёзно?! Арс! —Дима, вот только ты не начинай! —Да не начинаю я, успокойся, — он кашлянул и начал говорить в более безмятежном тоне. —Ну, что ж. Я рад за тебя, конечно, расскажи уж про суженного-ряженного, — студент старался как можно быстрее разбавить атмосферу. —Его зовут Антон, тоже в химический поступать собрался, ему семнадцать… Договорить ему не дали, перебив: —Любишь трахать малолеток? — Дима бросил вопросительный взгляд в сторону друга, вскидывая бровь. Арсений лишь улыбнулся и хмыкнул. —Ты же понимаешь, что для вас тут нет будущего? — констатировал Дмитрий, хоть и самому, казалось, стало грустно. —Мы ещё не встречаемся… да, я понимаю весь пиздец ситуации. —И вряд ли будем, не хочу его втягивать в это всё. —Почему? — Позов облокотился локтями о стеклянный столик. —У него, наверное, девушка есть. Я видел, как Тоша провожал какую-то особу, — на грустном выдохе вымолвил Арсений, проводя пальцем по верхней окружности бокала. —М-да, — медик протёр лоб платком, который достал из кармана халата, —прямо Санта-Барбара какая-то. Он подошёл к товарищу и сочувствующе похлопал его по плечу. —Ладно. Мы тут не за этим, — напомнил парень. —Да, сейчас. Попов протянул руки к сумке, доставая какой-то конверт. —Можешь не считать, там ровно. Ещё раз спасибо за отца. Позов ухмыльнулся и принял конверт. —Ага, не за что.

***

Путаясь в гирляндах, злясь на цепляющуюся за ноги мишуру, разбросанную по полу, Антон всё-таки смог украсить квартиру к празднику и появилась толика новогоднего настроения. Ёлка украшена в красно-золотых цветах: игрушками в виде деда Мороза, конфет и прочих шаров. Под ней же стоит снеговик. Гирлянды, которые были развешаны по галтелям на скотч, светили яркими цветами, отбрасывая тени на потолок. Мишура разбросана по мебели, такое дизайнерское решение придумал Антон: закидывал её сверху на телевизор, диван и кресла. Уже завтра праздник, осталось только приготовить салатиков, а горячее блюдо будет ждать до следующего дня. Он умел готовить и в принципе любил это дело, ведь каждый Новый год мальчика запрягала мама, чтобы помогал ей с приготовлением еды и накрытием стола. Арс вернулся через пару часов, ужасно измотанный. Зайдя в квартиру, сил хватило только разуться и снять куртку, а потом он прошёл и плюхнулся на кровать, на месте вырубаясь. Тоша решил не тормошить хозяина дома, дойдя на цыпочках, лёг на диван, укрываясь пледом с оленями, который нашёл, разбирая диван. Сон начал проникать в голову с расслаблением. Он не спит в картонной коробке на морозе. Он не спит на улице. Он не спит там, где больше не нужен.

***

Вечерняя суматоха парней на кухне сопровождалась телевизором на фоне с «Иронией судьбы». Они готовили запечённую курицу с картошкой в духовке. Пока Тоша разбирался с картофелем, ловко чистя его достаточно острым ножом, Арс мариновал курицу. —Особый рецепт? — поинтересовался Шастун, отправляя очередной овощ в тазик с водой. Все ведь готовят еду тазами в этот день? Правда? —Ага, семейный, — Попов расположил тушку на противне, который был застелен пергаментом. Антон помог ему сделать с картошкой то же самое, и будущее блюдо отправилось в духовку на приготовление. Старший и младший уселись на диване перед теликом. Брюнет посмотрел на время: 22:00. Через два часа Новый год. Новый с большой буквы, не потому что праздник, а потому что он действительно Новый. Для Шаста этот год был одним из худших. Окончательно испортились отношения с родителями, учителями. Большинство друзей отвернулись от него, но об этом он не жалел, ведь с ним остались только самые преданные: Серёжа и Оксана. Эти двое всегда помогали, подставляли, так сказать, своё плечо для Антона. Никогда не было, что бы они оставили его в беде. Одним словом — лучшие друзья. А ещё Арс. Вернее Арсений Сергеевич. Хоть он и просил на “ты”, русому не позволяла совесть. Может зря он так? Человек его приютил, одел, обул, накормил, спать уложил, а он продолжает выёбываться. Хотя… бесил сильно. Наверное, так проявляется любовь? Антон не знал, но чувствовал только к Попову то, чего никогда не ощущал к другим. Когда смотришь на человека, а сердце сильно-сильно бьётся, хочется рассматривать каждую мелкую деталь возлюбленного, трепать волосы на голове, аккуратно целовать идеальной формы нос, костлявыми пальцами очерчивать каждую веснушку, массировать плечи, касаться кубиков пресса, оглаживать немного выступающие рёбра и позвонки, опускаться к ногам и обхватывать ладонями напряжённые икры. —Антон? — Арсений оторвался от просмотра фильма. —Ты чего на себя подушку тянешь? Находясь в мыслях, мальчик даже не заметил, как стал натягивать на себя подушку. Вернее на свой уже стоящий колом член. «Бля-я-я». —А? Я? Я-то? Я ничего, мне так удобно… да… Попов лишь пожал плечами и отвернулся, пока Шастун поставил себе ладонь внутренней стороной и уткнулся в неё. Возбуждение уже неприятно отзывалось в ширинке джинс, которая неприятно натирала пах. Юноша старался как можно быстрее успокоиться и стал глубоко дышать. «Эти мысли о нём когда-нибудь сведут меня с ума…». 23:50. Шастун поднялся, чтобы пойти на кухню; через пять минут, уже будет обращение президента. Но… Его схватили под локоть и потащили в коридор. Арс попутно натягивал толстовку и надевал берцы. —Одевайся быстрее! — сказал мужчина, кидая парню куртку. —Что? Куда? Сейчас обращение будет! — с недовольным тоном восклицал Тоша. —Да давай резче! Они вышли на холодную улицу, где уже столпилось достаточно народа, хотя обычно было больше. Морозный ночной воздух обжигал и покалывал щёки с носом. Снег мелодично хрустел под тяжестью тел брюнета и русого. Громыхнул первый фейерверк. Красиво? Безусловно. Пиротехнические составы поджигали, и они вспыхивали в небе, заставляя всех людей в округе “ахать” и “охать” от восхищения. Яркие огоньки были видны лишь пару секунд, но впечатлений хватало до следующего года. В воздух взлетают шары, сердечки и простые палочки. Все фигуры попеременно заменяет чернота неба, которая не перекрывает их свет, а лишь подчёркивает их красочность и грандиозность. Шаст не ожидал такого резкого и громкого звука, так что спешно прижался к Попову держа того за кисть левой руки, невольно жмурясь. Голубоглазый бросил удивлённо-вопросительный взгляд, но зеленоглазого не стал пугать: лишь осторожно погладил большим пальцем другой руки тыльную сторону ладони мальчика. Наконец Антон раскрыл глаза, чтобы окончательно не пропустить фейерверков, но вместо цветных взрывов разглядывал их отражение в голубых глазах стоящего рядом. Только у него они выглядели так по-детски мило, а отблеск красовался в лазуритовой радужке. Словно его очи — сборище Млечного пути, но звёзды в них были не жёлтые и белые, а красные, синие, зелёные. Причём самые яркие оттенки. Сам от себя неожидая, Антон потянулся к губам Арсения, закрывая глаза и впиваясь в них. Глаза брюнета заметно округлились, но русого он не оттолкнул. Он прикрыл глаза, не отторгая, а углубляя этот неожиданный поцелуй. Младший старался сминать чужие губы, проходиться по их контуру, — делал это всё очень неумело. Старший взял всю ситуацию в свои руки: водил языком внутри рта, гладя своим чужой. Мужчина прикусывал верхнюю губу, вызывая небольшое недовольство и хмурость на лице мальчика. Прошло около пятнадцати секунд, которые для обоих казались вечностью, Арсению пришло осознание всего конфуза обстоятельств. Он отодвинул Тошу от себя за плечи и сказал лишь: —Ты давай, это, не надо.