Мамаму

      Поэтому я хорошо подумал, прежде чем произнес следующую фразу. Инспектор поедала меня взглядом. Помня о камерах, я сосредоточился на пуговицах еë кителя. Взгляд в камеру должен казаться подозрительным, а мне это сейчас не нужно. Потому что, если есть возможность, корейцы признают виновным иностранца. — Инспектор, сейчас я скажу не очень приятную вещь, но это нужно сделать. М-м-м… Чтобы понять характер моих отношений с Виин. Вы, корейцы, не любите иностранцев. Поэтому я почувствовал разочарование, когда Виин не пришла. Я прекрасно понимал, что она остыла после веселья, и я ей стал безразличен.       Инспектор бросила злой взгляд, но поверх моей головы. Должно быть, она согласилась с моими рассуждениями и осуждала Виин за отсутствие широты взглядов. — Да. Она пришла через восемь дней. Позже она мне всë рассказала. Виин была очень честная. Могла сказать всë как думала, а потом пыталась найти оправдания, но врать у неё не получалось, поэтому она злилась сама на себя, навсегда расставалась с друзьям, короче, в этом она была, как ребëнок. Так вот, да, она тогда хотела порвать со своим парнем, он был еë продюсером. Но у них плохо шло совместное творчество. Виин не давала ему высказывать мнение, а сама она плохо оценивала свои аранжировки. Потому она на него срывалась, а он в ответ орал. И всë такое… Короче, она думала неделю, официально с ним рассталась, и только потом пришла.       Дверь приоткрылась, и в допросную наполовину проснулся молодой офицер, одетый, как корейский Робокоп. Только у него не было блестящего шлема. Вместо зеркального забрала сияло улыбкой совсем юное лицо без следов пластических операций, то есть скуластое, узкоглазое и немного ассиметричное. Офицер, молча, посылал узкоглазые сигналы в спину инспектора. Если у той и присутствовали на спине сенсоры молчаливой связи, то сейчас они, видимо, были отключены — настолько инспектор увлеклась моим рассказом. Я решил помочь Робокопу. — Инспектор, э-э-э… это вас, наверное, хотят видеть.       Она порывисто обернулась. — Ри, в чëм дело? — Самбоним! Офицер подскочил и появился в комнате целиком. — Ри, сколько раз?.. — Простите, инспектор! Там это, экспертиза. — Понятно. Стой здесь. Господин Пак Ро Чой, я сейчас вернусь.       Одобряюще улыбнувшись, она исчезла. Молодой офицер расслабился и стал на меня пялиться, явно желая о чем-то спросить. Я больше не собирался ему помогать. Хотя… Если подумать… — Офицер… Ри, я правильно расслышал? — Так точно! — Вы меня можете проводить до туалета? — Да, прошу.       Человек, который чем-то вам помог, будет дружелюбно к вам относиться. Это дурацкое правило интернет-психологии действует железно. Справив свои туалетные дела, я дал Ри проводить себя обратно и с милой улыбкой поблагодарил его. — Господин Пак Ров Сий, можно вас спросить? — Ну, смотря что… — Вы и правда жили с госпожой Мун? — Нет, мы дружили. — А как?..       Но договорить ему не дала инспектор. — Ри, не нарушай протокол.       Офицер побелел и вытянулся, пытаясь изобразить статую. — И вообще, иди отсюда! Робокоп понуро, скрипя пластиковой бронëй, вышел. — Свидетеля привели… — пробормотала инспектор.       Она сняла форменный китель и осталась в брюках и безликой рубашке. Прошлась по допросной, потом села на своё место, закатала рукава и посмотрела на меня. Я напрягся — очень сильно это смахивало на сцену из боевика, где полицейские собираются пытать подозреваемого. Однако, пыток не последовало, вместо этого инспектор жалобно произнесла: — Я не разбираюсь в этой проклятой музыке. В этом шоу-бизнесе. Они там все друг друга знают. Наверное, в показаниях будет куча лжи, поклëпов и попыток скрыть истину… — Сочувствую.       Я действительно ей сочувствовал. Она это поняла и благодарно кивнула. — Тогда рассказывайте дальше. — Но я хочу быть честным с вами. Что касается фактологии, мне скрывать нечего, но я, естественно, буду рассказывать так, чтобы выглядеть лучше в ваших глазах, — я потупился, — ну и в глазах общественности. — Я… понимаю. Давайте дальше. Виин пришла… — Да. Она явно не находила себе места. Пролила кофе на брюки. Я этим воспользовался, когда протирал пятна влажной салфеткой, она, кажется, испытала шок от близкого контакта… У неё были мягкие бëдра. Скорее всего она подумала, что я иностранец и поэтому позволяю себе такой решительный контакт, а я просто оценивал еë тело на ощупь. Потом у нас начались свидания. Поначалу я думал, что я ей действительно интересен, но это началось позже — еë увлечённость. Тогда она просто пыталась бороться с пустотой. — То есть, это ваши домыслы?       Инспектор явно не собиралась сдаваться. — Нет, она позже со мной поделилась. Но благодаря тогдашнему еë настроению, я достаточно быстро стал осваивать разговорный корейский. Мы виделись каждый день и разговаривали часами. Когда я стал понимать кое-что из разговоров о шоу-бизнесе, то смог дать ей дельный совет. Тут и появляется в этой истории Юбин. — Ага!       Инспектор снова увлеклась. Еë глаза загорелись. Она подалась вперëд, а я с трудом оторвал взгляд от приличного размера груди инспектора. Последние пять лет мне попадались исключительно образцы для разглядывания в микроскоп. Поэтому я немного отвлëкся. — Ну, Госпожа Ким, — напомнила она строгим голосом. — Да, Юбин. Виин жаловалась, что уйдя от своего продюсера, не знает куда податься. У неё был какой-то материал готовый, но не было возможности его реализовать. Там же нужны музыканты, инструменты, студия, звукорежиссёр, бухгалтер, стилисты, дизайнеры, продвижение на TV, постеры и многое ещë. То есть писать тексты и музыку сейчас мало, нужна целая корпорация, чтобы довести их до состояния конечного продукта. — Проклятие, как сложно! Я то думала обойдется опросом близких, а тут значительно больше возможных… Хм. — В десятки раз больше. Но вам все и не нужны. — Это как?       Инспектор вскочила и опëрлась кулаками на стол, разглядывая меня. — Видеозаписи, расшифровки звонков и содержимого смартфонов позволят отбросить тех, у кого есть алиби. У оставшихся, у большинства просто нет мотивов. Там что может быть? Деньги, ревность, зависть. С деньгами, думаю, все чисто. Потому что договоры. Ревность и зависть остаëтся. А тут немного вариантов. Я вам основные, скорее всего расскажу. — Договорились. Давайте дальше. Госпожа Ким… — Для этого мне нужно рассказать, как я узнал о них. Вообще, кей-поп для меня было пустым звуком. Я только слышал «Каннам стайл». Смешная песенка. Но однажды мне понадобилось привести пример, как на пустом месте делаются деньги. Это для одного семинара надо было. Я выбрал кей-поп. Конечно, «Blackpink» и «BTS». Доклад провёл благополучно. А мне стали приходить в рекомендациях новости от кей-поп. Тогда я увидел фото Хеджин. Такая нестандартная. Не боящаяся своей внешности. Мне она понравилась. Я почитал новости, послушал еë хит, оценил. И забыл. А потом случилось странное. Мне приснилась Бëль, она стала моей музой.       Я с трудом подавил нахлынувшие переживания. Инспектор вежливо ждала. — Простите, инспектор, некоторые вещи тяжело рассказывать. Видимо, я запомнил Бëль подсознательно, когда читал о них. — Муза — это как? — А, да, благодаря ей я написал неплохой рассказ. — Погодите, я запуталась, господин Пак Ро Хов, вы же водопроводчик. — Я умею обращаться с инструментами. Я же мужчина. — Да?!. — Вас удивляет, что я — мужчина? — Нет. Мужчина — это хорошо.       Судя по мимике, инспектор не шутила. — Давайте не будем о прошлом, я раньше был серьëзным писателем, выигрывал конкурсы. Но мои тексты были слишком сложными. Некоммерческими. Бëль — это мой последний рассказ. Я ей благодарен. — Кажется поняла. Вы с ними были близки со всеми? — Да, но по-разному. — Тогда продолжайте последовательно. Я начинаю понимать вашу историю. Тут есть информация… Думаю, можно будет еë использовать. — Хорошо, — я задумался.        Инспектор явно не просто получала удовольствие от моего рассказа, но утаивать что-то значимое я не могу, придется выкладывать всë. Практически всë. — Так вот, Юбин, она участвовала в одном телепроекте с Бëль, ходили слухи, что они дружат. Это я знал задолго до знакомства с Виин. Ещё у Юбин собственная продюсерская фирма. Тогда я спросил с кем из девочек Виин всë ещё общается. Она ответила, что только с Бëль. И я подсказал ей эту цепочку — познакомиться с Юбин. Виин думала два дня, потом заманила меня к себе домой и… Э-э-э… Отблагодарила.       Я снова испытал прилив жара. Она была очень красива. Настоящая восточная колдунья. Наверное, я еë любил. — Потом события развивались стремительно. Я сам не знаю, как оказался в студии и служил дамам в качестве доставщика кофе и салатов. Дела у них продвигались бодро. А однажды я ляпнул, что в арсенале Виин должна быть блюзовая песня. С таким характерным звучанием. Вы бы видели их глаза. Юбин просто готова была взорваться, так ей эта идея понравилась. Они бросились менять звучание…       Дверь приоткрылась, и появилась голова Робокопа Ри, но я не собирался ему помогать во второй раз, тем более, что он явно не собирался заниматься делом, а просто забыл, что подслушивать невежливо. Поэтому я продолжил: — Песни получались хорошие. Но чего-то не хватало. Тогда я взял гитару и наиграл кое-что из своих старых сочинений. Виин сначала это не понравилось. Но потом, когда я кое-как перевёл текст, все срослось. — Это, чë, вы сочинили «Red Wings»? — восхитился Ри.       Инспектор резко повернулась. — Ри! Что за дела?!. Хотя, стой! Ты разбираешься в этой дребедени? — Ну, ну я, — залепетал Робокоп, — я это… «NewJeans»… там. Но это же классика, это все знают. — Я не знаю, — отрезала инспектор, — зайди, будешь меня консультировать.       Ри захлопнул дверь и вытянулся по стойке смирно. — Так, господин Пак Ро Скин, если это стало хитом, вы получили деньги. — Ещё известность в определённых кругах. Да, мне предложили честные роялти за песню и идею клипа. Юбин удачно впихнула камбэк Виин в промежуток между мини-альбомом Лисы и мировым туром Le Sserafim. Она даже на некоторое время обогнала по репутации личного бренда Хеджин. — Да, сто миллионов просмотров за неделю. Она взяла три награды, — подтвердил Робокоп Ри. — Так-так- так… Что-то не срастается, — нервно бросила инспектор и посмотрела на камеру видеозаписи, как бы ища у неё поддержки, — вы говорили, что Виин не слушала своего продюсера, когда речь заходила о творчестве, а тут выходит, что госпожу Ким она очень даже слушала, ещё и песню вашу приняла. А? — Поэтому я и затеял эту исповедь, — я вздохнул и прямо посмотрел на грудь инспектора, честным мужским взглядом, — я умею завоëвывать женщин. Наверное, это связано с тем, что я действительно заинтересован в отношениях. Кроме избранницы для меня никто и не существует. Хм. А мне нравятся исключительно умные и одаренные женщины, такие хорошо чувствуют, когда привязанность искренняя. Поэтому да, я — манипулирую ими, но никогда не пытаюсь лишить свободы, подавить или обмануть ради выгоды. Выгода только эмоциональная. И она обоюдная. На счет Юбин скажу, что она не парень Виин. Она подошла к делу, как профессионал, там не было конфликтов интересов. У них срослось по работе. К тому же Юбин — строго гетеросексуальна… — А, кстати! — инспектор снова возбужденно подпрыгнула. — У меня в отчете сказано, — она начала листать бумаги, — вот, что-то на счëт ориентации. — Мунсон, — радостно подсказал Робокоп. — Что это? — инспектор выпучила глаза. — Госпожа Мун имела целый гарем, а госпожу Ким часто называли еë супругой. На стажировке госпожа Ким жила в одной комнате с госпожой Ан а госпожа Мун с госпожой Чон… — Стой, Ри! Ты меня запутал, Госпожа Ким и госпожа Чон не были знакомы до записи этого блюза, как сказал Господин Пак Ро Кысь. Так ведь?!       Она нависла надо мной, почти уперев свою грудь мне в нос. Я задумался. Такая грудь не может не привлечь внимание здорового мужчины. Еë хочется трогать, получить на неё права, штамп в паспорте и изучать долгие годы, получая удовольствие…       Инспектор что-то говорила, обращаясь явно ко мне. — А, да. Это другая госпожа Ким. — Я с сожалением отодвинул свой нос от инспектора, — Ким Ён Сон — лидер группы, Виин жила с ней в одной комнате, это правда. С Ким Юбин она была знакома давно, но чисто формально. Юбин дружила с Мунбëль, но я уже сказал, что Юбин полностью гетеросексуальна. Проклятие! Мне придется объяснять все эти лесбийские штучки! — Да уж, придется, — подтвердила инспектор и переставила свой стул ко мне поближе.       Чтобы отвлечься от мыслей о груди, я перевёл взгляд на Робокопа. Тот стоял с горящими глазами и явно ждал жареных подробностей. — Хорошо. Только большая часть этого — коммерческая тайна. Виин очень сильно ревновала Солу к Мунбëль. И тому была странная на мой взгляд причина. Мунбëль и Сола играли роль влюблённой парочки много лет, хотя обе — вполне обычные. В этом плане, я имею в виду. — Да ну! — Ри попытался начать разоблачающую речь, но я ему не дал. — Офицер, вам показывают то, что хорошо продаëтся. Во время стажировки Сола и Виин действительно жили рядом. Только Сола уникальная личность. Она, как мотор, который всех заставляет двигаться вперëд. В неё нельзя не влюбиться. Думаю именно поэтому Сола отселила от себя Виин, чтобы у той было меньше соблазнов. А с Мунбëль у Солы неподдельный тëплая дружба, они подходят друг другу по-человечески. Им приятно быть вместе. Поэтому публика, наблюдая за их якобы романом, видит искреннюю привязанность и верит в Мунсон.       Я вдруг понял, что чуть не проговорился и сразу вспотел. Однако инспектор прежде бурно реагировавшая на нестыковки, на этот раз промолчала. Должно быть я еë завалил большим объëмом информации, и еë мозг дал сбой. Надо продолжать. — Да вот, — я начал говорить быстрее, пытаясь ещё увеличить информационное давление, — а Виин действительно влюбилась в Солу. Виин могла любить одного человека. Ей было без разницы, девушку или мужчину. Главное, чтобы это был еë человек. Других она не замечала. Ну и представьте — девять лет рядом с объектом любви и без шансов. Даже агентство сделало ставку на Мунсон, то есть и на публику не поиграешь. Виин страдала. Она и ушла из агентства именно по этой причине. Обида из-за Солы. Они расстались очень холодно. Сола, она же была лидером, ничего не поняла из путанных объяснений Виин. — Тогда по логике, госпожа Чон должна была ненавидеть госпожу Мун, — неуверенно произнесла инспектор. — По чьей логике? Инспектор, если вы думаете, что логика преступника и, скажем, добропорядочной матери семейства совпадает, как вы работаете в полиции? — Она Разинула рот. — Мунбëль-то чем провинилась? Она — действительно хороший человек, делала свою работу. Это Сола проявила эмоциональную слепоту. Такая она есть — действие, а не чувствование. Хотя, подозреваю, что она все понимала, и просто делала вид, чтобы избежать шумного выяснения отношений. — Нет, — Робокоп выступили вперëд, — всë не так! Я кучу видео смотрел, где Мунбëль целует девушек прямо на сцене! — Ну так я и говорю: вам это успешно продавали. Мунбëль — агрессивная лесби. Она охотится за невинными девушками. Она же рэпер, значит должна вести себя, как парень, завоëвывать тëлочек и всë такое. Это сценический образ. Поэтому Хеджин принимала еë поцелуи артистически, она равнодушна к девушкам. Сола играла стеснение, как полагается человеку, находящемуся в отношениях. Мол, «не на людях, дорогая». И только Виин всегда отстранялась, еë реакция была неподдельной. Потому что это еë действительно волновало. — Этом всё вам рассказала госпожа Чон?       Инспектор старалась оставаться профессионалом. — Частично. Я много со всеми общался, она и все кое-что рассказывали. Тут такое предложение есть. Можно пригласить поведенческих психологов, специалистов по мимике, думаю экспертиза видео подтвердит это. — Ладно. Посмотрим. Но у меня чувство, что погружаясь в эти подробности… В этот шоу-бизнес, я теряю нить. Как эти истории мне могут помочь? Какая связь между этим и убийством? — Мотив.       Инспектор дëрнулась, как будто в неё попала пуля. — Поясните! — Я знаю минимум двух человек, кому самоубийство Виин встало поперëк горла.