Within the Den

Он проснулся от прикосновения, точнее, от поглаживания тыльной стороной ладони по скуле, а потом: —О, слава богу, тебя это разбудило. Я пытался быть милым, но это становилось жутковато. Хенджин рассмеялся. Никогда не приходилось смеяться сразу после пробуждения и это дезориентировало- большинство органов чувств еще спали, и у него были только ощущения на скуле и очаровательный юмор Чанбина. Этого было достаточно, чтобы развеселить. Один глаз не пожелал открыться, так что он моргнул другим- лампы не были включены, номер освещал только телефон Чанбина и раздвинутые шторы, за которыми виднелось еще черное небо. —Который час? —Около четырех. Я только что с Чаном говорил. Хенджин заставил тело немного подтянуться и опереться на изголовье, но второй глаз так и не поддался- пришлось посильнее сощурить первый: —Какие-то проблемы? —Я не уверен…—Чанбин запнулся, посмотрел в окно, на него, в сторону.—Черт, не могу сосредоточиться, ты такой хорошенький… Хенджин закрыл лицо ладонями, скрывая румянец. —Ну вот, теперь меня не видно. Что происходит? —Не знаю, он только сказал, что ему нужно с тобой поговорить. Это несколько испортило его приподнятое настроение:—Хорошо. Чанбин протянул ему телефон:—Я, пожалуй, пойду. Однако Хенджин успел перехватить его запястье и обиженно буркнул:—Нет, останься. Ему и так пришлось сделать несколько трудных звонков, и добавлять еще один в одиночестве он был не намерен. Поэтому Чанбин заставил его перебраться на холодную сторону кровати, а затем присоединился к нему под одеялом. Хенджин уложил голову на его грудь и почти растаял, когда Чанбин обхватил его плечи и прижал теснее к себе. Он набрал Чана, одним ухом слушая гудки, другим- мерное сердцебиение. —Хенджин? Я не знаю, что делать!—странным причитающим тоном воскликнул Чан, едва звонок соединился. Теперь оба его глаза настороженно распахнулись:—В чем дело? —Феликс сошел с ума! Наверное? В общем, с ним что-то не так! На деле еще хуже! Я услышал его шаги на лестнице и вышел из комнаты, которую делю с Минхо, а он свернулся под столом в гостиной в узел и молчит! Смотрит на меня и вообще не говорит ничего! Он выглядит таким печальным….Что мне делать? Ты ведь знаешь его намного лучше, такое случалось раньше? — а затем-совсем тихо:—Это я сделал? —Нет, это не из-за тебя,—тут же ответил Хенджин. Он потер лицо, пытаясь подобрать правильные слова. В последний раз такое случалось больше года назад, примерно через месяц после его двадцать первого дня рождения. Феликс тогда несколько часов не мог прийти в себя после особенно жуткого кошмара.—Он ведь говорил тебе о похищении? В детстве? —Да. Без подробностей. —Временами это накрывает его. Во время второго похищения его заперли в темном чулане почти на всю ночь, и если эмоциональная нагрузка становится слишком большой- он отключается. Что-то произошло? —Нет, насколько я знаю. Он был очень эмоциональным, но…—Чан болезненно простонал.—Они с ним что-то сделали? —Повредили лицо, даже швы накладывать пришлось. Но проблема не в этом, думаю, а в том чулане. Они не включали свет, а размер был таков, что даже Феликс не мог поместиться в нормальной позе. —Ебтвоюмать. Хенджин снова потер лицо, пытаясь стереть память. И сейчас он не всегда мог спокойно смотреть на Феликса, воспоминания же о том затравленном, испуганном ребенке в синяках, которому запрещено было даже плакать, сводили с ума. Даже пребывание наедине с Хенджином было под запретом из-за какой-то неизвестной опасности. Он знал, что его родители оплатили семейного психотерапевта, но Феликс отказывался говорить с ним в присутствии родителей. Те же отказывались платить за сеансы наедине. В общей сложности они потратили шесть сеансов на пустые разговоры, а Феликс все также часто сворачивался в комочек, уходя куда-то внутрь себя. Хенджин со временем достиг уровня профессионального психиатра настолько, что это его перестало тревожить. Но сколько времени ему понадобилось. —Он все еще там? —Да. —Он позволит взять себя на руки. Положи его на диван, дай одеяло и что-нибудь горячее. Не расспрашивай ни о чем, просто говори с ним. Расскажи какую-то длинную историю, это помогает лучше всего. Как бы далеко он не был, он услышит и поймет, что не один. —Хорошо,—Чан испустил громкий, отчаянный выдох. —Включи громкую связь и дай поговорить с ним, пока готовишься. —Хорошо, я…да, спасибо…честно, большое спасибо. Еще неделю назад Хенджин не стал бы задавать этот вопрос, опасаясь негатива, но на фоне произошедшего он должен был узнать:—Это пугает тебя? Если да, тебе лучше отойти сейчас. Потому что если ты останешься сейчас и отступишь позже- я не знаю, что я сделаю. Выцарапает глаза. Проткнет ножом. Наймет кого-нибудь. Неважно, что он не умеет драться- научится ради Феликса. Он сделает все, что угодно. Ради Феликса он всегда так поступал. Чан несколько мгновений молчал, когда заговорил- его голос был намного спокойнее:—Это действительно пугает, но только потому, что я не знаю, как ему помочь. Он ничего не рассказывает об этом, но ты- окно в его жизнь. Он через многое прошел, да? Мое маленькое солнце. —Иди сделай горячий шоколад, Чан. —Да-да, шоколад. Да. Затем он снова заговорил, но где-то на фоне: «Ликс, я отнесу тебя на диван, ладно? У меня Хенджин на связи, поговоришь с ним немного, а потом мы с тобой выпьем чего-нибудь горячего и пообнимаемся». В ожидании Хенджин прикрыл глаза, наслаждаясь поглаживанием по спине. Чанбин пах дезодорантом и сном, сам едва проснувшийся, и Хенджин признался сам себе, что не прочь проводить так каждое утро. Даже если Чанбин ничего не говорил, его присутствие действовало успокаивающе. Поддерживало. —Я сейчас вернусь,—послышался голос Чана. Хенджин собрался с мыслями- это был его первый раз, когда он говорил с Феликсом в такой момент в присутствии других. —Привет, Феликс. У тебя, наверное, был кошмар, судя по всеми- очень тяжелый. Надеюсь, ты расскажешь о нем, когда будешь готов. Теперь не обязательно мне, даже странно, да? Для тебя это тоже ощущается странным, иметь так много людей, готовых тебя выслушать? Интересно, сколько времени понадобилось Джисону на это, и сколько будет нужно тебе. Ты у меня очень способный, уверен, что сможешь побить его время минимум на неделю,—у него под ухом зарокотал мягкий чанбинов смех.—Я сожалею, что это случилось снова. Прости, что не подготовил все для этого. Наверное…так много всего происходило в последнее время, а мне даже в голову не пришло, что как бы тебе не было тяжело- ты это не покажешь. Я должен был больше заботиться о тебе, а не зацикливаться на своих тараканах. И даже то, что у тебя есть теперь Чан, не умаляет этого. Все то же чувство вины, как и во всех уголках его сознания. Ты сделал не достаточно, но даже не старался исправить это. Умом он понимал, что это ложь, но она была слишком глубоко. Он так старался ее искоренить, что однажды решил, что сил на это больше нет. Не слышав присутствия Чана, он продолжил:— Он так добр к тебе, да? Чан, имею ввиду. Ты очень сильно ему нравишься, я доволен. Правда поначалу я ревновал. И сейчас ревную, но уже не так. Мы ведь всегда были только вдвоем и стоило мне подумать…—Я не хотел, чтобы ты меня оставил- но он вовремя прервал себя.—Я рад, что ты нашел достойного человека. Знаю, не все идеально, но лучше, чем было. И будет еще лучше, верно? Однажды тебе снова приснится кошмар, а когда ты проснешься- это будет неважно. —Ты ушел не попрощавшись. Хенджин был потрясен, что Феликс говорит сейчас. Медленно и низко, безо всякого выражения, словно все силы уходят на пару слов. —Ты сердился. Я не хотел усугублять. —Я злился не на тебя. На тебя- никогда.—Последовала долгая пауза.—Я думал, что ты мстишь мне, наказывая так. Это было больно:—Думаешь, я бы поступил так с тобой? —Не знаю. Не понимаю, почему эта мысль не оставляла меня. —Теперь это не имеет особого значения. —Я скучаю…По тому времени, когда мы были только вдвоем. Неделю назад это было единственное, что Хенджин желал услышать. Но теперь это вывернуло его душу наизнанку. —Ликс, ты же на самом деле так не думаешь. —Именно так я и думаю,—счастье, что его обычный тон вернулся.—Я не справляюсь, я…Вчера Чан порезал руку, пока чистил авокадо и я проплакал больше часа. Я чувствую себя ущербным…Я скучаю по тому, чтобы ничего не чувствовать, по тому, что люди смотрят на меня и не видят, я хочу быть никем!—с каждым словом он повышал голос и стонал, как умирающее животное.—Ты заботился обо мне и я был неуязвим, Хенджинни, мне сейчас так страшно! Хенджин не мог определится, хорошо ли это, что Ликс так открыто говорит и Чан их слышит. Для чувств Чана, наверное, очень плохо. —Чего ты боишься? —Всего! Я боюсь потерять все это! Что, если отец решит, что мне нельзя это иметь? Он отнял моих сестер, не позволил использовать мое же имя, он заберет у меня все!—дыхание Феликса прервалось, голос задрожал, когда он смог продолжить.— Я не хочу подставлять Джисона, не хочу, чтобы тебе пришлось снова иметь дело с Намгилом, потому что я все проебал. Я не хочу больше чувствовать! —С Намгилом все решено и именно из –за тебя Джисон оставлен в покое. Феликс, ты всегда оставался собой, не смотря на все отцовские запреты. Ты долго пытался преодолеть это, долго держал в себе, вполне нормально, что это все теперь рвется наружу. Все наладится, вот увидишь. —Это не может продолжаться вечно. Деньги закончатся или нашим родителям надоест ждать, пока мы образумимся? Все так хрупко. Я не хочу возвращаться домой, не хочу, чтобы с Чаном что-то случилось. Я не могу его потерять. —Ты не потеряешь его, видел же, как он на тебя смотрит. Он сможет защитить вас обоих, он знает, что делать. —Все разрушится… —А что, Чан выгляди так, будто его волнует денежный вопрос? —…Нет. Хенджин поднял глаза- Чанбин отрицательно качнул головой. —Чанбин тоже не переживает. Я думаю, если и есть повод для волнения, то только они двое будут волноваться. Ну, Джисон может быть. А если и они не беспокоятся, то и тебе не стоит. —Было бы проще, если бы мне было все равно. Бесспорно. Хенджин оберегал его, присматривал за ним в клубах, чтобы он не ушел не с тем человеком, выбивал наркотики из рук странных личностей, когда они пытались впихнуть в него таблетки, держал волосы, пока его рвало по утрам. Иногда и сам принимал эти таблетки, просто чтоб от них отвязалась. Неизвестно сколько раз он в ужасе бродил среди пьяных тел, будучи под кайфом, страшась потерять Феликса в толпе, когда сам не мог сфокусировать взгляд и трясся от внезапной смены температуры тела. Конечно, это было проще- Феликс стремился прямо в центр пламени. Свято уверенный, что Хенджин найдет и спасет его. И так оно и было. —Ты не был счастлив. —Почему счастье идет только в придачу ко всему этому дерьму? Несправедливо! Хенджин не мог не согласится:—Я знаю. —На самом деле, я не хочу возвращаться,—перешел на шепот Феликс,—просто хочу, чтобы все стало не таким…тяжелым. —Стоит поговорить об этом с Чаном. Возможно, он сможет помочь, он ведь помогал Джисону. —Он и так много делает. Просить его о большем просто нечестно. —Попроси меня, малыш. Пожалуйста, попроси меня,—на фоне раздался шорох ткани и хриплый голос Чана. Этого было достаточно, чтобы Хенджин оставил их наедине, отключившись и передав трубку Чанбину и опустившись обратно на его грудь. Рука скользнула по его позвоночнику, вверх по плечу, огладила шею и запуталась в волосах, аккуратно растирая голову. —Это звучало очень сложно. —Могло быть хуже. Феликс через многое прошел и я привык справляться с этим, потому не подумал, что для непосвященных это будет выглядеть…тревожно. —Я сожалею, что вам двоим так долго приходилось жить без помощи. Хенджин только плечами пожал. В голосе Чанбина не звучало снисходительности, и только поэтому он не стал выпускать свои иголки:—Мы были друг у друга. —Тем не менее, есть вещи, которые ты, даже будучи его другом, не должен был улаживать. —Я понимаю, но…никто другой, кто должен, даже не пытался. —Поэтому я рад, что вы сбежали,—Чанбин чмокнул его макушку так естественно, словно это был многолетний ритуал. Ритуал, который всколыхнул всех полуживых бабочек в животе Хенджина.—Минхо нашел хорошего психотерапевта для Джисона и у них были только онлайн сессии, пока Джисон не почувствовал себя готовым к личной встрече. Чан придумает что-то подобное, если Феликс позволит ему. Хенджин кивнул, искренне надеясь на это. Получил еще поцелуй в макушку. —Поспишь еще немного? По крайней мере пара часов у нас есть. —Останься?—эгоистично попросил Хенджин.—Пожалуйста? —Ты будешь здесь, когда я проснусь? Это был нечестный вопрос. На самом деле он подумывал ускользнуть ночью, но в итоге проиграл спор сам с собой. «Да» сорвалось с его губ прежде, чем он принял осмысленное решение получить свой хэппи энд . —Хорошо,—Чанбин сместился дальше по кровати, не отпуская его, укладываясь поудобнее. Он был таким благословенно теплым.—Приятных снов. —Тебе тоже.—И позже, на грани слышимости:—Не дай мне сбежать. —Хорошо, ангел. Галерея оказалась небольшой, Хенджин узнавал лишь несколько картин, тем не менее, это было приятно, прогуливаться по залам с собеседником, с удовольствием слушающим, что он скажет. Пока они блуждали, он взял Чанбина за руку и не заметил этого до тех пор, пока большой палец не огладил костяшки его пальцев. Хенджин хотел посмотреть на выражение его лица, но отвлекся на небольшой автопортрет женщины с большими глазами и мрачным лицом. Она выглядела невероятно несчастной, а картина состояла сплошь из противоречащих друг другу оттенков. —Это импрессионизм?—После некоторых разглядываний поинтересовался Чанбин. Я мог бы любить тебя. Я хочу этого. —Ты действительно слушал меня, да? —Конечно. Я прав? —Я бы сказал, ближе к фовизму. Чанбин драматично застонал:—Проклятье, я думал, что все понял. —Если присмотреться- мазки кисти отрывистые и сделано это преднамеренно, наряду с яркими оттенками. Здесь многое из теории цветопередачи, каждый оттенок выбирается так, чтобы другой смотрелся ярче. Все было бы проще, если бы не цвета. Импрессионизм, он… романтичнее? Это направление искажает реальность для отражения внутреннего мира или эмоций. Помнишь «Крик»? Тоже яркий, но более сглаженный.—Хенджин задумчиво улыбнулся.—Многие считают, что фовизм одно из ответвлений импрессионизма, так что ты был недалек от истины. Чанбин достал свой телефон:—У тебя есть любимый художник? —Они часто меняются. Сейчас творчество Джеймса Энсора привлекает меня. Чанбин записал имя и убрал телефон. —Почему? —Мне нравится его одержимость масками.—его странный, жизнерадостный оптимизм на жутковатых картинах. —Маски? —Поймешь, когда увидишь,—сухо ответил он, как будто его сердце не готово было броситься к ногам Чанбина, разорвав грудную клетку. Он не переставал ругать себя за влюбленность в первого попавшегося мужчину, который отнесся к нему по-человечески, с другой стороны, он сильно сомневался, что существует человек, способный побить стандарты, установленные Чанбином. Не уходи. Не позволяй уйти мне. —Мы можем пойти домой?—на грани жалобы попросил Хенджин. Чанбин удивленно моргнул. —Ты имеешь ввиду дом Минхо? Или…твой дом? Мой? —Куда ты сам захочешь,—он сжал его руку, стремясь успокоить мондраж своих конечностей.—Не важно, куда, если там будешь ты. За краткое мгновение по лицу Чанбина промчались множество эмоций, в итоге оставив настороженность. —Уверен? —Нет. Но я не хочу отказываться от этого. —Ты ведь знаешь, что не обязан оставаться? В любое время, если ты передумаешь, днем и ночью, если тебе надоело- ты можешь просто сказать мне, и мы останемся друзьями, или…как ты захочешь. У тебя всегда будет эта возможность. Хенджин кивнул, стукнул их носы и опустил голову, скрывая за волосами румянец:—С тобой я не чувствую себя в западне. Никогда. —Хорошо.—Чанбин слабо улыбнулся.—Тогда пойдем домой. Остаток дня в машине по большей части царила тишина. Многое оставалось несказанным, и, в случае Хенджина, не осмотренным. Из чувства вины или неуверенности, он никогда не позволял себе толком рассмотреть Чанбина, теперь же была возможность- завивающиеся волосы, очки, маленький шрам на подбородке, впечатляющий размах плеч, опасное натяжение брюк на бедрах. Отсутствие мелких движений и, тем не менее, прослеживаемая легкость его тела. Очевидно, он чувствовал в своем теле себя комфортно, и становилось понятно, что с Сынмином они идеальная пара. Они оба выглядели непоколебимыми. —Ты скучаешь по нему? По Сынмину?—спросил он, все еще не способный избавиться от тяги усугублять ситуацию. Чанбин неизменно оставался невозмутимым. —По нашим отношениям? Нет. Спустя время я вижу, что, как друзьям, нам гораздо комфортнее. Секс? Короткие связи не для меня. Я скучаю по телу, которое знаю. —Когда он начал встречаться с Чонином? —Год назад, примерно. У них есть и другие, при этом прекрасно взаимодействуют вместе. —А ты когда- нибудь… —Да, пару раз,—Чанбин смущенно покраснел.—Было весело, но не более того. Хенджин попытался представить себе и сам невольно покраснел. Раскрепощённый Сынмин плюс невероятный Чанбин плюс красивый Чонин…Это было слишком для его воображения. —А кто из вас…ну…ты понимаешь…—Хенджин сделал неопределенный жест, отчего Чанбин расхохотался. —Что такое? Не можешь сказать вслух?—поддразнил он.—Это был я. —Ты?! —Мне нравятся все позиции. —У меня был секс только один раз,—признался Хенджин. —Тебя это напрягает? —А тебя? —У меня нет предубеждений на это счет. Один партнер или сотня- главное, чтобы ты был в безопасности и счастлив. Надо было использовать стоп-слово- сказал тот мужчина позже, как будто это признание могло оправдать то, что он сделал. —Он был грубым. —Помню, ты говорил.—Чанбин отвел глаза от дороги, посмотрел на него без улыбки и вообще без всякого выражения.—Тебе понравилось? —Да.—Он пытался представить, чтобы Чанбин бил его, насильно использовал его рот- и не смог.—Но это не обязательно должно быть так всегда? —Нет, ангел, не обязательно. Хенджин уставился в окно. Его использовали, как вещь- и это не смущало, но одна мысль, что он будет лежать обнаженный на кровати, и Чанбин будет смотреть- и внутри все закрутилось узлом. Он начинал понимать Феликса. Казалось, нет более уязвимого положения, чем это. Пальцы задрожали снова, он сжал ладони и вспомнил, что не притрагивался к сигарете с тех пор, как приехал в дом Минхо. Хотелось затянуться. —Ты можешь использовать меня, как угодно. Я не возражаю. —Не возражаешь? —Я бы даже одобрил это, при определенных обстоятельствах. —Ты очень любезен. —Считай это одной из тренировок. —Я могу легко и долго носить вас четверых,—закатил глаза Чанбин и широко улыбнулся.—Мне нравится, что тебе нравится так. Хенджин хихикнул- прозвучало слишком высоко и отвратительно, и закрыл лицо, сквозь пальцы посмотрев на него- Чанбин все еще улыбался, следя за дорогой, одной рукой держа руль, другая покоилась на его бедре. Хенджин перетянул ее на свое бедро. Они остановились в баре поужинать, грязном и насквозь пропитанном алкоголем; но еда была вкусной, а атмосфера- приятной. Здесь было многолюдно и шумно, но выбор был невелик в этой части страны, а с Чанбином ему было спокойно хоть где. Все это очень напоминало его прошлую жизнь, но было и много нового, чего было достаточно, чтобы наслаждаться гамбургером. Чанбин предложил ему выбрать столик и Хенджин остановился на небольшом столике в углу, с приглушенным освещением, подальше от барной стойки. Чанбин не возражал, но занял стул, открывающий обзор на помещение. —Давай обсудим теоретическую часть,—сказал он между закусками.—Я хочу встречаться с тобой. Как положено. Я не очень хорош в случайном сексе, в притворстве- тем более. Если ты не хочешь отношений- мы можем остаться просто друзьями. Не хочу, чтоб ты думал, что если не ответишь взаимностью-это конец всему. У тебя всегда есть возможность просто оставаться с нами. —Я понял. —пробормотал Хенджин, уткнувшись в свою тарелку.—Я тоже хочу. —Замечательно.—Чанбин подлил ему воды из кувшина.—Что касается того, где тебе оставаться и с кем- ты не обязан решать это сразу. Я говорил с Чаном и Минхо, и все согласны, что пока Намгил представляет угрозу, нам лучше оставаться вместе, пару недель или месяц. Сынмин и Чонин будут наведываться иногда, если смогут, но жить будем вшестером. Как смотришь на это? —Положительно,—правда, с трудом представлялось, как они смогут уединиться. Сможет ли он собраться с духом, чтобы обнажиться полностью; что делать, если вдруг зайдет кто-то? Маловероятно, что в таких условиях он вообще сможет возбудиться.—Спальные места останутся прежними? —Можем решить это, вернувшись, так, чтобы всех устраивало.—Чанбин провел рукой по волосам от виска к затылку, и откинул голову назад до щелчка в шее. Хенджин молча наблюдал. Пришлось попить воды.—Технически ты уже спишь в моей комнате, Чан в другой, мы с Минхо на односпальных кроватях, и я тебе скажу- односпальная кровать- ужасающее зло. Мы думали привезти двуспальную в маленькую комнату, но ты не обязан переезжать. —И не буду,—угрюмо буркнул Хенджин. Теперь, когда он узнал, каково это, спать в объятьях Чанбина, он по доброй воле отказываться от этого не намерен. Даже не смотря на то, что спать с Джисоном и Феликсом комфортно. —Вот и оставайся. Я не собираюсь выгонять такого красивого мужчину из своей постели, что же я, по твоему, сумасшедший? —Да,—Хенджин пихнул его ногой под столом. Справляться с комплиментами Чанбина казалось непосильной задачей. —Может ты и прав. Когда они пошли оплачивать счет к стойке, какой-то мужчина, от которого разило виски, ни с того ни с сего погладил Хенджина по пояснице своей лапищей, заставив того вздрогнуть. Чанбин убрал его руку:—Не трогай его. Это не было наездом, Чанбин даже голос не повысил, но мужчина, пробормотав извинения, уполз в темноту. Хенджин парил по направлению к машине, кстати вспомнив сонное признание Феликса, что иногда весело заставить парня поревновать, чтобы посмотреть, как далеко он может ради тебя зайти. —Чанбин? —Да?—он открыл и придерживал дверь.—Что-то случилось? Как ты? —Все в порядке. Что бы ты сделал, если бы он продолжил меня лапать? —Бил бы его лицом об барную стойку, пока не раскрошился нос,—бесхитростно откликнулся тот. По дороге в мотель Хенджин сидел с самым довольным выражением лица. Они приняли по очереди душ, после чего он получил невинный поцелуй на ночь от Чанбина, который развернул его спиной к себе и укрыл их одеялом. —Чанбин? —М? —Ты убивал раньше? —Ты знаешь, что убивал, ангел. —И ты сделал бы это снова? Ради меня? —Да,—Чанбин поцеловал его плечо через пижаму.—Иногда достойные цели требуют недостойных действий. О. Хенжин никогда не считал себя достойной целью. —Можно я отсосу тебе? Чанбин подавился на вдохе, судорожно выдохнув ему в затылок:—Чо?! —Я хочу этого,— он был наполовину возбужден еще по пути из бара. У них не было смазки, и он все еще не был уверен, что сможет после смотреть Чанбину в глаза, но сейчас темно, а, стало быть, все хорошо. Он хотел, чтобы Чанбин тоже чувствовал себя хорошо.—Если ты хочешь, конечно же. Пожалуйста. Чанбин за его спиной горестно застонал:—Я тут пытаюсь быть ответственным. Хенджин не обладал выдающимися формами, но он работал с тем, что было, так что задница была упругой, ей он и прижался к дернувшемуся Чанбину. —Или ты можешь использовать меня по другому. Я правда не против, очень хочу. —Хенджин, ты меня убиваешь нахуй. Чем больше он думал об этом, тем более ему нравилась эта мысль. Чанбин слегка спустил шорты, скользнув членом между его ног- Хенджин ахнул:—Я хочу, чтобы ты трахнул мои бедра. —Ты уверен? Он энергично кивнул, стащил с себя шорты полностью, Чанбин, после секундного замешательства, сдвинулся чуть назад, невесомо погладив его ягодицу и бедро, вызвав табун мурашек, не смотря на тепло. —Пожалуйста. Чанбин тоже избавился от одежды, спиной Хенджин чувствовал прикосновение костяшек его пальцев. —Я думал, мы сначала на свидание сходим. —Мы можем сходить на него,—Хенджин провел ладонью по своему члену, но больше ничего делать не стал, уверенный, что только опозорится.—Ты ведь хочешь меня? —ХЕНДЖИН! —Я знаю, знаю, ты говорил, что я красивый и нравлюсь тебе, но…—Но быть красивым и быть желанным- не одно и тоже. Большую часть жизни он не хотел быть ни тем, ни другим. Вообще никем. Но в эту минуту он не хотел ничего, кроме как быть желанным для него. —Тогда, ночью у костра,—тихо заговорил Чанбин,— когда мы остались вдвоем и были пьяны, я не мог перестать смотреть на тебя. Ты был в еще влажной после воды рубашке и надел очки, и я не мог думать ни о чем, кроме как посадить тебя на себя, сорвать эту рубашку, и-Хенджин, боже- те вещи, что я хотел сделать с тобой, опасно говорить вслух. —Например?... —Я хотел трахнуть тебя с первой минуты встречи, но это не привело бы тебя ни к чему хорошему. Ты великолепен, твое тело, твое лицо, твоя улыбка…я, я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя хорошо, ангел…Я хочу, чтобы ты оседлал меня, хочу наклонить тебя над столом, я хочу съесть тебя. Хочу сделать для тебя все… Чанбин потянулся в сторону, порылся в сумке и достал, судя по щелчку крышки, крем. Когда он распределил его между бедер, прохладный и влажный, Хенджин наконец позволил себе сжать член, слишком крепко. —Я тоже хочу…—Чанбин прижал его к себе и горячая, упругая плоть скользнула между его бедер, заставив совершенно бесстыдно застонать, жалобно и высоко.—Ты можешь трахнуть меня на весу, у стены? —Могу,—Чанбин мягко хмыкнул и охнул, почувствовав движение навстречу.—Тебе понравится? —Да…. —Я мог бы отсосать тебе держа на плечах. Хенджин выгнулся, от одной этой мысли стало приятно. Чанбин надавил на его яйца, и он почти кончил. Это так отличалось от того, что было прежде. Может быть, ему не нравилась грубость. Может быть, с Чанбином она ему понравится. Может быть, ему просто нужно было, чтобы его любили:—Тебе приятно, Бинни? —Идеально. Ты идеальный. Он сжал бедра сильнее, и Чанбин застонал, толкаясь жестче. Звуки их тел эхом разносились по комнате, Хенджин закрыл глаза и позволил себе полностью погрузиться в Чанбина, слишком горячего, влажного, нуждающегося и такого необходимого. —Ты тоже.—Он облизал пересохшие губы.—Я стесняюсь. —Я знаю, ангел, знаю. —Но я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты трахнул меня. Я... я хочу всего. С тобой. —И у нас это будет. Проклятье, ангел, это даже больше, чем я мог надеяться,—Чанбин укусил его за плечо, Хенджин вздрогнул, но смиренно принял это.—Прости. Я не могу…Ты такой замечательный, Хенджинни, господи, ты прекрасен… —Я хочу, чтобы ты кончил,—прошептал Хенджин, сам будучи на грани. Он чувствовал себя центром мира. Он чувствовал себя красивым, желанным, ценным, самым нужным.—Пожалуйста, я хочу, чтобы тебе было хорошо. —Мне хорошо, с тобой. Хенджинни, ты идеален, ты просто охуенный…—вскоре после этого Чанбин кончил, хрипло застонав ему в шею, скользнул рукой выше и обхватил его член, но и минуты не прошло, как Хенджин рухнул в оргазм, едва не отключившись, благо он был надежно удерживаем Чанбином. Сил убрать все не хватило, и на утро оставалось только жалеть об этом. Хенджин был весь липкий и румяный настолько, что все утро глаз от пола не отрывал. Когда, наконец, ему удалось заставить себя посмотреть на Чанбина- он увидел только ласковую, понимающую улыбку. И, не смотря на смущение, улыбнулся в ответ. Впереди был еще долгий путь. Но, как он и сказал Феликсу тогда ранним утром- дальше будет лучше. Это не будет просто, но рано или поздно произойдет. Хенджин не отличался оптимистическими взглядами, но трудно было утверждать, что стакан наполовину пуст, когда Чанбин смотрел на него так. Через пару дней они вернулись к Минхо, Феликс выбежал из дома первым, крепко обняв его, следом- Джисон, обнял их обоих. Минхо высунулся в дверь, за ним Чан помахал рукой: —Добро пожаловать домой! —Спасибо,—откликнулся Хенджин, не позволяя себе погружаться в раздумья. Теплой встречи было пока что достаточно.