Within the Den

Если бы они ехали без перерыров, то до города, выбранного Чанбином, было бы пятнадцать часов езды. Но со всеми их остановками, ночевками в мотелях, им понадобилось три дня, чтобы добраться до отеля, приятно удивившего Хенджина. Их встретили у входа, проводили в смежные двухместные номера, в которых их ожидали фруктовые тарелки на постелях и свернутые в лебедей полотенца. В ванной висел пушистый белый халат, в который он тут же закутался, падая на постель и переключая каналы в ожидании Чанбина. Судя по умеренному бормотанию за стеной, он в очередной раз звонил Чану. Эти звонки становились все чаще, чем дальше они уезжали, Чан, по-видимому, сильно сожалел, что отпустил их одних. —Дело не в том, что он не доверяет мне,—пояснил Чанбин накануне.—Просто он склонен брать на себя ответственность за всех и вся. Думаю, если бы он не был так увлечен Феликсом, он бы любыми путями поехали с нами, уверенный, что это его прямая обязанность- стоять между нами и всеми бедами. Поэтому Хенджин дал им время спокойно пообщаться, остановившись на «Ноттинг Хилле» и высасывая сок из подарочной клубники. Его телефон маячил в поле зрения, как ящик Пандоры, но он мужественно старался не обращать на него внимания, пока Чанбин не будет готов. За окном виднелся безликий городской пейзаж, в котором легко было заблудиться. Или потерять кого-нибудь. На что Хенджин, собственно, и рассчитывал. Через полчаса раздался стук в дверь и вошел Чанбин, тут же схватившийся за сердце и громко застонавший: —Сжалься, Хенджин! —Что такое?—он нахмурился. —Ты сидишь в постели в халате и ешь клубнику! У меня слабое сердце! Лицо Хенджина исказилось, как от боли, когда все внутри налилось приятной истомой, он закрыл лицо ладонями:—Чанбин, это слишком… —Это ты «слишком»,—всплеснул руками Чанбин.—Никогда не останавливайся. Какими бы не были их отношения- это ощущалось гораздо проще, чем имело на то право. Даже до того, как Феликс исчез, жизнь Хенджина была относительно легкой, пузырь, его окружающий, блестел и не лопался, не позволяя чувствам вырываться. Внутри него он часто путал их: страх с гневом, влюбленность с увлеченностью, одиночество с унынием. У него были длительные отношения, но никогда он не чувствовал ничего подобного, что вызвал сейчас Чанбин одной репликой. Виной тому определенный человек или место? Та ситуация, в которой они находятся? Неужели ему, как Феликсу, суждено пройти через тернии к звездам? Удручало, что он совсем не знает, как сделать все правильно. Он наслаждался присутствием Чанбина, а потом чувствовал вину за то, что поддался этим эмоциям. Потому что он не может дать Чанбину то, что тот хочет. Да и никому не может. Не приспособлен для удовлетворения потребностей. Чанбин посерьезнел:—Хочешь сделать это сейчас? Хенджин покосился на телефон, прикусив губу; желудок неприятно свело. —Не особо, но нужно. —Хочешь, я тоже переоденусь?—когда Хенджин посмотрел на него- Чанбин улыбнулся:—Из солидарности. Мысль о том, что Чанбин будет переодеваться перед ним, заставила содрогнуться от предвкушения: —Может быть, позже. —Ок, как скажешь. Чанбин присоединился к нему на кровати, сдвинув тарелку со стеблями клубники и передав ему пульт. Как раз начиналась сцена, в которой Анна приехала на вечеринку в честь сестры Уильяма и чувствовала себя комфортно в окружении его друзей и семьи. Такой глупый фильм с глупыми персонажами. Не смотря на свой неправильный выбор, Анна получила нереалистичный хэппи энд. Хенджин никогда не досматривал фильм до этого момента, но и сейчас не стал- раздраженно щелкнул кнопкой и откинул пульт на край постели, слегка переборщив и отправив его на пол. —Недолюбливаешь Хью Гранта?—поинтересовался Чанбин. —Я не хочу этого делать… По дороге они детально обсудили, что и как нужно сказать. Никаких упоминания о Минхо и Джисоне, минимум информации о Феликсе. Никаких реальных мест, дат, имен и описаний. —Хей,—прошептал Чанбин и сжал его руку своей горячей ладонью,—если ты не хочешь общаться с Намгилом- не делай этого. Просто позвони родителям и скажи, что с тобой все в порядке, и на этом закончим. —А если он что-то хочет? —Мужчины типа Намгила всегда что-то хотят. Ему известно, что ты можешь быть с Джисоном и Феликсом, и известно, что у Феликса достаточно компромата, чтобы мучительно его убить. Он хочет просто разведать обстановку и надавить на тебя. Было бы неплохо узнать, что у него за планы, но это не обязательно . Сделай то, что сможешь, Хенджин, и все. В попытке вернуть свою напускную уверенность, ранее дававшуюся так легко, Хенджин пробормотал:—Дашь мне стимул? Чанбин кротко улыбнулся, провел большим пальцем по выпирающим косточкам его запястья:—Ну, я тут изучал окрестности, и, похоже, примерно в двадцати минутах езды есть неплохая художественная галерея. Можем сходить туда завтра утром. Он чуть не расплакался:—Я, вообще-то, поцелуй имел ввиду! —Поцелуй-это стимул позвонить, а мне нужен стимул, чтобы ты остался. Хенджин замер, как испуганный зверек. Он знает. Но как? Что сказать? —Если ты решишь уйти- я не могу тебя держать,—на краткое мгновение Чанбин задумался и поправил себя:—То есть, я не буду тебя удерживать. Но я не хочу, чтобы ты уходил. Хенджин чувствовал, что тонет в своем бездонном омуте ненависти к себе, отчаяния и тоски. —Я все порчу. Одни проблемы от меня, я рассорил всех, принес свой гребанный телефон в убежище, я фактически привел Намгила к вашему дому, опять! Я ни на что не гожусь… —Это не так,—перебил Чанбин,—на самом деле, мы все- плохие люди, но хорошо относимся друг к другу. Ты подходишь нам, мы- тебе. Только это важно, ангел. Ты не негодный, ты учишься жить вдали от людей, ни во что тебя не ставящих. Это не легко и просто, но ты отлично справляешься. Я горжусь тобой. Мы все гордимся. —Ненавижу тебя,—Хенджин пытался не дать пролиться слезам.—Зачем ты говоришь мне все это? —Потому что ты должен это знать. Потому, что не хочу, чтобы ты убегал и возвращался к людям, причиняющим тебе боль. —А если ты причинишь мне боль? —Феликс надерет мне задницу. А если ты обидишь меня- Джисон надерет твою. Потом мы все обсудим. —Джисон не сможет ничего мне сделать. —Как и Феликс –мне. —Вообще он знает боевые искусства. Только не помню, какие именно. Чанбин удивленно распахнул глаза: —Маленький чертенок ничего не говорил! —Полагаю, он ждет начала уроков самообороны, чтоб уложить Чана на лопатки. На самом деле, Хенджин был в этом уверен- он видел тогда у костра милую ухмылку Феликса. Как и большинство их общих секретов, Хенджин хранил и этот. Ну, до этих дней, пока не почувствовал себя в полной безопасности с Чанбином. —Пожалуйста, не говори Чану. —Конечно не скажу, ты что, я хочу места в первом ряду, чтоб увидеть это. Но, не понимаю, если он мог отбиться от Чана, зачем с ним вообще пошел?? Он был так искренне озадачен, что Хенджин почувствовал себя настоящим гадом, когда сказал: —Он не хотел сражаться за свою жизнь, он хотел…исчезнуть,— «умереть» он произнести не смог, невыносимо было даже думать об этом. —А ты знаешь какие-нибудь боевые искусства? —Нет. Мне и банки то открыть не всегда удается. —Ничего страшного, мы научим тебя. —Открывать банки? —Ну уж нет, банки предоставь мне. Должна же от меня быть какая-то польза. Я так хочу тебя. Я не хочу уходить. Я должен? Хенджин прочистил горло и сел ровнее: —Давай позвоним, пока я не струсил,—пока я не сбежал. —Давай. Сначала твои родители, потом видно будет. Хенджин скрючился и покалывающими от нервного перенапряжения пальцами набрал номер, включив громкую связь. Он решил позвонить матери, поскольку с ней иметь дело было чуть проще. Она более жестокая, но спокойнее, чем отец. Первая попытка привела их на голосовую почту, он сбросил звонок и набрал снова, едва не попав на контакт дантиста. Чанбин ободряюще сжал его кисть, наполняя теплом. Вторая попытка была удачной. Она была где-то на улице, судя по шуму ветра, на фоне слышался женский смех. —Привет. Прости, я забыл телефон в такси и только сейчас получил обратно. Ты что-то хотела? —Так вот почему ты не отвечал на звонки? Хенджин, ради всего святого, мы уже начали волноваться! Должно быть, она была на ланче с друзьями, ее тон был спокойным, но с нажимом- она злилась, но не хотел показывать это друзьям. Ебанные манеры. Хенджин закрыл глаза и прислонился к чанбиновому плечу, слабея:—Я сожалею. —Дядя Джисона- Намгил, кажется?- он такой странный,—на фоне послышалось одобрительное бормотание ее друзей. Ее милое представление для них.—Он все не отставал от меня, потому что у него какие-то трудности с Джисоном. Ты с ним? —Нет. Я передумал в последний момент и не поехал. —Куда же ты отправился? Почему мне не сказал, болван?! Хенджин беспомощно посмотрел на Чанбин- тот поднял вверх брови. —Я в Лондоне, мама. В Ноттинг Хилле. —Эти твои мелодрамы до добра не доведут. Пора уже остепенится и найти хорошую, простую девушку! Когда вернешься? —Еще не знаю, думаю, немного попутешествую. —Имей ввиду, твое содержание мы увеличивать не будем, так что лучше тебе вернуться домой, пока не остался посреди Европы с пустым карманом! Возвращайся пораньше, я возьму тебя на один из наших обедов, как раньше. Что ты думаешь насчет дочери Маргарет? Келли, помнишь? —Нет, мама,—Хенджин почувствовал, как краснеет, но это было очень неприятно.—Я занят. —Я хочу внуков!—на фоне раздался понимающий смех. Хенджина чуть не вырвало. —Мне пора. —Ладно, не обращай на меня внимания, как обычно! Береги себя. —Конечно. Приятного бранча, или как его там. —Это матинэ , Хенджин! "Маленькая жизнь", слышал о таком? Мы- нет! —Повеселись, мам,— он не знал, смеяться ему, или плакать. —Пока, пока. И она бросила трубку. Хенджин несколько секунд молча смотрел на телефон. —Она хочет уйти с этого спектакля и будет жаловаться на него ближайшее десятилетие. —Она не знает о тебе? Он поднял голову, стремясь рассмотреть выражение его лица, но под тем углом, лежа на его плече, видел только подбородок и край очков. —Что я гей? Знает. Рука Чанбина дрогнула. Хенджин понимал, что должен отодвинутся, что они сидят слишком близко. Но его переполнял страх, отчаяние и волнение, так что делать он ничего не стал. —Тогда почему… —Она удобно забывает об этом каждые пару лет. Я говорил ей в шестнадцать, в девятнадцать, еще раз за месяц или около того до отъезда Феликса. Думаю, она считает, что если не будет принимать этот факт, то и я забуду. Даже с этим учетом это было предпочтительнее, чем подход отца к этому вопросу. Иногда, обычно будучи сильно пьяным, Хенджин снова вспоминал ту ночь в стриптизклубе. Незнакомые люди, прикасающиеся к нему, воркующий шепот, запах пота, приторных духов, липкая губная помада на лице и на шее. И ярость его отца. Почему ты не получаешь удовольствие от этого?! Настоящий мужик наслаждался бы! Хенджин сбежал оттуда через двадцать минут и всю дорогу до дома тер лицо и шею до красноты. Отец вернулся только под утро, а Хенджин был наказан за то, что не соблюдал меры предосторожности и ушел один. Его ведь могли ограбить. Или еще что похуже. Никого не волновало, что один в спящем городе он чувствовал себя куда спокойнее, чем в компании мужчин, которыми он не хотел становится и под страхом смерти. —Ангел, мне так жаль. Хенджин покачал головой, но с плеча вставать не стал. Чанбин такой удобный. Теплый. Спокойный. —А твои родители знают? —Знают,—он убрал руку с запястья и переплел их пальцы.—Мама связала пару лет назад радужный шарф для меня. —Так мило,—его губы сами собой растянулись в улыбку.—Давно вы виделись? —Больше двух лет назад. За несколько месяцев перед тем, как все это началось,—Чанбин вздохнул. Помолчал.—Нам еще повезло, что семья Джисона не сошла с ума до такой степени, чтобы впутывать власти, так что в какой то мере мы неизвестны. Нас никто не ищет- мы не разыскиваемся полицией. Но я ни за что не приведу их к своей семье. Чан и Минхо тоже. —Мне даже в голову не приходило, что у вас семьи есть,—признался Хенджин. —Это логично. Минхо живет, как отшельник, а нас ты только в мотелях и встречал. —Но ты более общительный, чем они? Ты часто ездишь к друзьям… —Да, но планка то не слишком высока. И Чан и Минхо были бы только счастливы не видеть других людей месяцами. Чан хоть немного проще, но Минхо…Хотя, с тех пор, как Чан встретил Феликса, он стал более…не знаю, как это сформулировать. —Влюбленным? Отвратительным? —И то и то, думаю. Он всегда был очень увлекающимся, но сейчас…Это и есть любовь, наверное. —Так быстро? —А как еще можно это назвать? —Помешательство. Чанбина это развеселило. —Вероятно, и то и другое. А что насчет Феликса? Ты видел его таким раньше? —Никогда. Что бы там с Чаном не происходило, Феликс чувствует тоже самое. —Счастливчики. —Я не знаю, куда мне податься,—помолчав, пробормотал Хенджин.—Чан и Феликс будут любить и сходить с ума вместе, Джисон и Минхо останутся в своей глуши, у тебя есть куча друзей, и то, что ты хочешь меня трахнуть вовсе не означает, что ты захочешь продолжения. Я не знаю, куда мне пойти. —Во –первых, быть с тобой не бремя, а честь для меня, неважно, с сексом или без. Во- вторых , мы забрали тебя не для того, чтобы просто перевезти из одной точки в другую. Ты можешь ехать куда захочешь. Чан и Феликс будут рады тебе, дом Минхо всегда открыт для друзей, ты можешь жить у меня, мой дом небольшой, и я все еще не поменял ковры, после того, как Чан пристрелил того ублю…кхм, неважно. Но жить там можно. Ты можешь найти работу и снять собственное жилье или пожить у Сынмина и Чонина. Ты можешь выбрать любой путь, и я вижу, что ты тот человек, принимать решение за которого не нужно. —Все решения, что я когда- либо принимал, были неправильными. —Если я выберу за тебя- ты только утвердишься в этом своем мнении. Это трудно, понимаю, но ты должен пытаться еще.—Хендин зажмурился. Чанбин склонил голову, прижимаясь щекой к его макушке.— Не прямо сейчас, ангел. Поужинаем? На сытый желудок всегда легче. Настроение было хорошим, а вот ресторан- ужасным. Суп Хенджина был холодным, а паста Чанбина пережарена до такой степени, что напоминала помои. Они ковырялись в еде, стараясь не рассмеяться. Хенджин настоял на оплате- спорить пришлось всего пару минут, после чего Чанбин сдался, подняв руки. Он заплатил чуть позже за их хот доги, купленные в уличной лавке, поскольку они все еще были голодными. Хенджин укусил первым и обжег небо, а пару секунд спустя Чанбин замычал и надул щеки, пострадав точно также. Они прогулялись до ближайшей реки, доедая их, и остановились на берегу, когда уже стемнело. Хенджин хотел поскорее закончить со всеми этими разговорами, чтобы сообщить Чанбину, что чувствует себя в полной безопасности, и готов потрахаться прямо между полотенцевых лебедей. А после заснуть и проснуться с мыслью, что ему не нужно куда-то идти одному. Хотелось так много всего, но что сделать для этого- он не знал. —Ты очень тихий. —Думаю, нужно позвонить Намгилу. Чанбин насторожился:—Уверен? —Чем скорее, тем лучше,—Хенджин достал телефон и включил. Тяжко вздохнул, привалившись поясницей к парапету. —Не забудь про громкую связь.—Хенджин кивнул.—Я здесь, с тобой. Присутствие Чанбина действительно облегчало задачу. Он был надежной стеной, даже когда не держал его за руку. Хенджин нервно провел по волосам и набрал номер. Сердце колотилось как безумное, но больше от тревоги, чем от страха. Намгил ответил через три гудка. —Ты не особенно торопился. Енбок с тобой? —Нет,—выдавил Хенджин. —Джисон? —Тоже нет. —Ты один? Хенджин растерянно посмотрел на Чанбина- лицо того было абсолютно спокойно. Намгил истолковал молчание по- своему: —Стало быть, нет. Слушай, Хенджин, мне плевать, где ты там и с кем, но ты должен передать сообщение Джисону. Мы хотим, чтобы он вернулся домой. Такого Хенджин никак не ожидал: —Что?! —Его мать сходит с ума от тоски, она безутешна. Мы прекрасно знаем, что он не в Париже и что не собирается возвращаться, но он обязан. —Ради нее? —Ради семьи. Хенджин почувствовал, как его накрывает пламя лютой злобы. —Даже если бы я был с ним, я бы язык себе отрезал, нежели чем передавать это. —Ты не знаешь, о чем говоришь.—Тот самый тон вернулся. Я был так добр и вывел тебя в свет.—Дела идут неважно, и она уже не та женщина, которой была два года назад. Она скучает по своему сыну. —Да мне насрать, скучает ли она. Жаль, что твой козел отпущения нашел что-то получше, но передавать Джисону я ничего не буду. Не позволю ему вернуться в этот ад, чтобы ты мог вернуться к беззаботной жизни. —Понятно,—протянул Намгил.—Ты был с Енбоком, не так ли. Он всегда поощрял подобное поведение с твоей стороны, вероятно, чтобы на этом фоне выглядеть лучше. Мне больше нравилось, когда ты умолял меня. Помнишь? Ты всегда был доступнее, чем хотел признавать, ты бы сделал все, что я сказал. Ты можешь прятаться за телефоном и Енбоком, но я то знаю, каков ты на самом деле- мечтательный глупец в теле шлюхи. А ты знаешь… Остаток фразы остался неуслышанным- его телефон полетел в реку, сброшенный Чанбином. Хенджин уставился на него в полном непонимании- его челюсти были плотно сомкнуты, глаза почти черные за стеклами очков. —Никто не смеет так с тобой говорить. —Но что, если…что если ему что-то известно? —Тогда он может отследить телефон до этой реки и утонуть, вытаскивая его из ила. —Чанбин? —М? Хенджин не знал, почему он удивлен этому факту, но Чанбин был зол. Может даже в бешенстве. Он выглядел угрожающе, но Хенджин все равно чувствовал себя легко, ни капли страха. Если Минхо с таким же выражением лица явился к Джисону- неудивительно, что тот все бросил и ушел за ним. Он никогда не испытывал этого чувства. Быть защищенным. —Что ты будешь делать, если он придет за мной? —Все, что понадобится. Что угодно. Хенджин поцеловал его. Чанбин с готовностью подставил лицо и мягко скользнул по его губам языком. Это было…Хенджин не мог похвастаться опытностью. В шестнадцать его поцеловал Феликс- для обоих это был первый поцелуй, крайне неуклюжий и целомудренный. После несколько лет ничего не происходило, но ночью, после встречи с Намгилом, его поцеловали. Однако лицо уже распухло и пульсировало после ударов, так что он почти ничего не чувствовал. Чанбин целовал медленно и нежно. Иначе и быть не могло. Он наклонил голову Хенджина чуть вбок для более удобного угла, мягко касаясь кончиком носа его щеки, а краем очков- скулы. Он задевал его кожу очками снова и снова, с каждым разом углубляя поцелуй, горячий, влажный и тягучий. Хенджин ощущал, что его сердце словно тает и сползает вниз, оставляя восковые подтеки на легких и ребрах. Он понятия не имел, когда закрыл глаза, когда его руки оказались на чанбиновой талии. Последнее, что он успел осознать- он набрался смелости и аккуратно сжал зубами его нижнюю губу, вызвав у него невообразимый звук- полумурлыканье. Чанбин одной рукой скользнул по его волосам, другой проследил линию челюсти, погладив подушечками пальцев. —Давай убедимся, ангел. Ты хочешь зайти дальше? Неужели он еще не догадался? Хенджин был жадным, очень жадным, до мозга костей. Он хотел всего. Открыв глаза, он увидел, как завороженно Чанбин смотрит на его губы. В животе разлилось приятное тепло- Хенджин чувствовал себя не просто объектом вожделения, он чувствовал себя желанным. Сил хватило только на краткое «Да». Чанбин довольно муркнул, прежде чем снова потянуться к нему для поцелуя, исследуя зубы, язык, обожженное небо- медленно, влажно, тягуче- идеально. Хенджин ощущал слюну на подбородке, когда они отстранились друг от друга на мгновение- слизнул ее с его губ все еще чувствительным после острой пищи языком. Ему это нравилось, чувствительность делала его более податливым и мягким, особенно после того, как Чанбин развернул и прижал его к бетонному забору спиной. Он не знал, что будет так. Он надеялся, что однажды ударит молния- как в кино!- и будет поцелуй, тот самый, что разрушал государства и сводил с ума поэтов и художников, рождая после себя непревзойденные произведения искусства. На деле оказалось, что молния- сам Хенджин. —Я хочу тебя,—простонал он Чанбину в рот, умоляя и требуя одновременно. Совершенно необходимо было вернуться в отель. Конечно, сейчас темно и вряд ли кого-то можно встретить здесь в такое время, но он хотел оказаться в ловушке под его телом, хотел быть съеденным, использованным, лелеемым. Хотел узнать, каково это, когда с тобой обращаются бережно.—Пожалуйста, Чанбин, я хочу тебя, хочу… —Тшш, Хенджин, посмотри на меня,—успокаивающе прошептал Чанбин, осторожно потирая подушечкой большого пальца его нижнюю губу. Хенджин послушно открыл глаза, обнаружив, что все вокруг расплылось. —Линзы выпали…—потерянно пробормотал он. —Нет, ангел, ты просто очень быстро…потерялся, да?—Чанбин продолжал поглаживать его, как дикое животное.—Сегодня был сумасшедший день, как чувствуешь себя? —Возбужден,—Хенджин моргнул раз, другой, зрение вновь стало фокусироваться, возвращая с собой и неловкость.—Почему ты говоришь со мной так, будто уговариваешь слезть с обрыва? —Мне нужно быть осторожным с тобой. —Не настолько же. Я знаю, чего я хочу.—Так, стоп. А что, если…—То есть, если ты не хочешь, я бы предпочел, чтобы ты сразу сказал мне. Чанбин хмыкнул:—Не смеши меня. —И не пытался.—Приятная дымка рассеялась, как не бывало. —Я никогда и никого не хотел так сильно, как тебя прямо сейчас. И поэтому я должен быть осторожен. Не хочу все испортить в будущем, поддавшись порыву сейчас. Мы ведь собирались поужинать, да? Свидание. —Мы ужинали,—расстроенно ответил Хенджин.—В том ужасном ресторане и потом, хот догами. —Хенджин… —Я хочу тебя,—он честно старался, чтобы голос не звучал умоляюще, но с треском провалился.—Ты хочешь меня. Ведь так? Почему же нет? —Потому что я должен оберегать и себя,—мягко перебил Чанбин и Хенджин резко выпрямился.—Я слишком увлечен тобой, если вернемся в отель и займемся сексом, а утром ты решишь уйти, я не смогу тебя удержать, и будет больно. Мне будет больно. Инстинкт подсказывал, что меду ними должно быть большее пространство, но он все еще был зажат между бетоном и его телом, и Чанбин держал его крепко, будто он того стоил. —Прости…—Я не хочу делать тебе больно. Только не это. —Ты недооцениваешь свое разрушительное воздействие,—Чанбин аккуратно погладил его по щеке.—Нет, не в том смысле. Черт, это слишком банально, но если я смогу провести с тобой эту ночь- я всю жизнь буду сравнивать с ней остальные. И если ты решишь уйти, то лучше мне не знать, верно? Ни одна из них ведь и рядом стоять не будет. Хенджин испытывал острое желания последовать за своим телефоном в реку и зарыться в ил. Чанбин очень ему нравился. —Все так серьезно? —Если Чан чувствовал хоть толику того, что я сейчас- мне вполне понятно, почему он так поступил с Феликсом. Я не одобряю это, но понимаю. —И Минхо? —Многое из того, что делает Минхо, вообще не поддается логическому объяснению, но я улавливаю суть, и да, понимаю его тоже. Хенджин неожиданно обнаружил себя смеющимся, хотя его сердце находилось в бесконечном цикле разрывания и сшивания обратно. Он хочет меня. Я причиню ему боль. Я могу сделать его счастливым. Я могу разбить его сердце. Я должен вернуться домой. От меня столько проблем. Но он хочет меня. И я хочу его. —Не знаю, что делать,—прошептал Хенджин отчаянно. —Давай вернемся,—Чанбин оттащил его от стены.—Ты переночуешь в своей комнате, я в своей. Утром сходим в художественную галерею и посмотрим на картины и на наши чувства. Идет? —Это будет твоя попытка заставить меня остаться?—Хенджин хотел, чтобы голос звучал дразняще, но и тут провалился. —Нет,—Чанбин переплел их пальцы и потянул вперед.—Тебе нужно принять это решение самому, а пока- почему бы не сходить в галерею вместе? Я никогда не понимал, на что я смотрю. —Значит, я буду гидом? —Можно сказать и так. Скажешь мне, какие картины тебе нравятся больше всего, какие скульптуры ты считаешь лучшими. Я хочу это знать. —Я вообще не эксперт… —Но твое мнение очень важно. Хенджин почти сожалел, что не настоял на своем. Он позволил себе вернуться к лебедям, остаткам клубники и пульту на полу. И, не смотря на прежнюю злость, он все еще хотел посмотреть, как Анна обретет свой хэппи энд.