Глазами ребенка все выглядит иначе

Саммари: Напряжение между Тони и другими Мстителями не ослабевает, а становится только хуже. Пеппер сыта этим по горло... _________________________________________________ Дни неумолимо мчались вперед, превращаясь в недели и унося за собой расцветающую и постепенно увядающую осень. Тони старался. Он действительно прикладывал все возможные усилия. Он делал все, что только мог, чтобы Стив, Наташа и Клинт чувствовали себя желанными гостями. Чтобы они снова чувствовали себя как дома, несмотря на все то, что между ними произошло. Тони все еще скучал по своим друзьям и тем отношениям, что связывали их раньше. Когда-то они были семьей, и ему очень сильно этого не хватало. Но он все равно пытался. Он позаботился о том, чтобы их комнаты снова стали такими, какими были раньше. Чтобы на кухне всегда находились продукты, которые им нравились. И чтобы у них у всех был доступ к самому лучшему оборудованию. Тони даже позвал их на командный ужин, вот только кроме него, никто так и не пришел. И этой единственной неудачной попытки оказалось достаточно, чтобы отказаться от своей идеи. Изгои вели себя странно. Они выходили из помещения сразу, как только туда входил Тони, избегали с ним встреч и любых разговоров. А кое-кто из них даже получал садистское удовольствие от того, что Тони прекрасно понимал, насколько сильно они ненавидят его самого и каждую его попытку вернуть былые отношения. У Клинта наготове всегда был какой-нибудь особо язвительный комментарий, который он озвучивал, стоило им с Тони остаться наедине. Чуть позже Бартон перешел от прямых оскорблений к намекам обо всех недостатках Тони, видимо, просто таким образом развлекаясь. А еще он не гнушался пихнуть Старка плечом, когда проходил мимо по коридору, и сказать при этом какую-нибудь гадость. Его поведение было похоже на шалости подростка из средней школы, и Тони не знал, ругаться с ним из-за этого или просто игнорировать. Оба варианта казались ему недостаточными, так что чаще всего он просто вел себя также. Тони отвечал оскорблениями, стараясь уколоть поглубже и посильнее, чтобы действительно причинить боль. И хотя он знал, что это выставляет напоказ не самые его лучшие качества, он все равно раз за разом попадал в одну и ту же ловушку. Он просто ничего не мог с собой поделать. Да, он мог многое стерпеть и простить, но постоянно подвергаться словесным оскорблениям и ничего на них не отвечать... Увольте, это было выше его сил. Стив, в отличие от Бартона, был немногословен и... холоден. Совершенно и бесконечно холоден во всем, а их с Тони общение оставалось натянутым и приносящим только дискомфорт. Тони знал, что Стив все еще был убежден в своей правоте, считая, что Старк во всем ошибался. Вероятно, он даже ждал каких-то извинений или чего-то в этом роде. И Тони действительно мог бы извиниться за многое, но только не за попытку спасения своей семьи. Даже несмотря на то, что его план с треском провалился и Мстители все равно распались, он не стал бы просить прощения за то, что сделал все возможное, чтобы удержать их всех вместе единственным действенным на тот момент способом. Он надеялся, что их с Наташей отношения наладятся быстрее, чем с остальными. И пусть между ними постоянно витало недоверие, но оно все равно было приправлено налетом дружбы. Хотя сейчас все это только отягощалось весом новых проблем. Но, как бы там ни было, Наташа хотя бы прикладывала усилия (кажется, за всех троих) и была готова находиться в одном помещении с Тони, хотя и разговаривала с ним немного отстраненно и явно испытывала неловкость. Видимо, она все же выбрала свою сторону и на этот раз ее решение было окончательным (Тони очень старался не огорчаться по этому поводу, но это не всегда у него получалось). И пусть это казалось невозможным, но Мстители отдалились друг от друга еще сильнее, чем раньше. Словно между ними теперь существовало четкое разделение — Тони против остальных, и никакого перемирия быть не могло. Так что Тони пришлось отступить. Он все еще жил на Базе в своих собственных апартаментах, которые он делил с Пеппер. Их комнаты находились в задней части здания и они почти не пересекались с остальными Мстителями. Пеппер была не из тех людей, кто тяготел к проведению досуга в местах общего пользования (особенно после возвращения остальных), а Тони перестал туда заходить после бесполезных попыток наладить хоть какие-то отношения с новыми жильцами. Вот так они и стали избегать Мстителей. И это было слишком изматывающе, как бы Тони ни пытался это скрыть. Хотя он был настоящим профи в этом деле, и у него всегда была наготове целая куча различных масок, помогающих ему скрывать эмоции. Вот только постоянно носить маски было утомительно. И это стало заметно в один из тех дней, когда круги под его глазами стали особенно большими и темными, морщины обрели новую глубину, а плечи поникли от поражения. И вот тогда Пеппер не выдержала. _______________________________________________________________ Тони был подавлен с самого утра. Ему не хотелось просыпаться, покидать кровать, выходить из комнаты и даже из своей квартиры. Он вел себя тихо и будто бы был замкнутым, с притворной радостью улыбаясь Пеппер, которая видела его насквозь. В тот день ему даже не хотелось идти в мастерскую или разговаривать с Роуди (вероятно, потому что его самочувствие не осталось бы незамеченным другом). Пеппер не нравилось то, что она не могла остаться дома рядом с Тони. Но в тот день у нее были неотложные дела в городе, которые никак нельзя было отменить. И хотя она попросила ПЯТНИЦУ отправлять ей отчеты о состоянии Тони каждый час и сама она звонила ему в перерывах, Пеппер все равно вздохнула с облегчением только тогда, когда вернулась вечером домой. Когда у Тони случались плохие дни, она мало что могла сделать, чтобы ему помочь. Им обоим просто приходилось смиряться и переживать это, дожидаясь, когда настроение снова вернется в привычное русло, но она всегда могла обнять Тони. Ему это безумно нравилось, ведь он был самым тактильным человеком из всех, кого она знала, и имел слабость к объятиям и прикосновениям к волосам. Так что в тот день ее план на вечер состоял из «Звездных войн», китайской еды, дивана и объятий со своим женихом. Стоило только Пеппер присесть на кровать, чтобы снять туфли после долгого дня, как ПЯТНИЦА предупредила ее о том, что Тони отважился появиться в одной из общих зон (впервые более чем за неделю). Почувствовав, как у нее свело живот от дурного предчувствия, Пеппер глубоко вздохнула, снова надела туфли (заоблачно высокие каблуки были чудо как хороши, когда она хотела выглядеть устрашающе) и постаралась не думать о том, что идет на бой с неизвестностью. К сожалению, ее ожидания не оправдались. Еще на подходе к гостиной она услышала голоса Стива и Клинта, которые звучали злостно. Потом раздался голос Тони, и на этот раз Пеппер даже удалось разобраться слова. — И тогда я подумал, что, возможно, стоило попытаться снова стать друзьями. Очевидно, я сильно ошибся. О, нет. Сарказм был главным оружием Тони против словесных атак. И это было плохо. — Друзьями? После всего, что ты сделал, ты серьезно думаешь, что мы можем стать друзьями? Пеппер подошла к двери и увидела через стекло Стива, который поднялся со своего места и направился прямо к Тони. Никто, кроме нее, этого не заметил, потому что движения было действительно мимолетным. Тони даже не пошевелился и не сдвинулся, лишь вызывающе приподнял подбородок, но Пеппер увидела, как он вздрогнул, как напряглись его плечи и бедра. Она увидела намек на страх, который он тщательно скрывал от всех остальных, и это заставило ярость вскипеть в ее крови. Клинт лениво развалился на одном из желтых диванов, расставленных по гостиной, и его глаза сверкнули гневом, когда он сказал: — Хэй, кстати говоря о друзьях, которых у тебя больше нет... Я что-то не вижу поблизости Роуди. Как у него дела? Этого было достаточно. — Простите? — громкий голос Пеппер разнесся по гостиной, когда она открыла двери, и четыре лица тут же повернулись в ее сторону. Наташа тоже присутствовала в комнате, она стояла у кухонного стола, молчаливая и неподвижная, и наблюдала за происходящим со стороны. Стив при виде Пеппер, казалось, не мог решить, продолжить ли ему злиться или начать испытывать чувство вины, Клинт все также выглядел угрюмо, а выражение лица Тони не выражало ничего, за исключением умоляющего отчаяния, которое промелькнуло в его глазах всего на мгновение и тут же исчезло. — Не потрудитесь ли вы объяснить мне, что, по вашему мнению, дает вам право нападать на моего жениха в его собственном доме? Стив тут же ощетинился, выпячивая грудь словно рассерженная курица. — Мы не нападали... — Да, конечно, ты ведь просто так пошел в его сторону со сжатыми кулаками. Что я должна была подумать, увидев это? В последний раз после вашей ссоры в Сибири Тони вернулся домой с сотрясением, сломанными ребрами, трещиной в грудине и рукой на перевязи. И теперь ты хочешь сказать, что не нападаешь на него? Лицо Стива покрылось ярким румянцем, но Пеппер не могла сказать, произошло ли это от гнева или стыда, но ей было все равно, она подошла ближе, громко стуча высокими каблуками. — Это несправедливо, — сказал он, когда Пеппер остановилась рядом. — Так же несправедливо, как и та ваша драка. Двое против одного? Я думала, что ты выше этого, Стив. Мне казалось, что у тебя всегда было плохое мнение о хулиганах. — Это все не моя вина! — Ну конечно, — выпалила Пеппер, оказываясь к Стиву лицом к лицу. — Это целиком и полностью твоя вина! В этом фиаско свою роль сыграл каждый, и мы с Тони первыми в этом признались. Все мы совершили ошибки, но ты?.. Ты был основой всего этого, Стив. Ты лгал Тони на протяжении двух лет. Два года, Стив! Каждый раз, когда ты смотрел ему в лицо и не говорил правду, ты лгал. Сибирь была только твоей виной. Земо никогда не смог бы расколоть Мстителей на части, если бы ты не хранил так долго свой секрет. — Но Баки... — Если бы ты попросил, Стив, Тони сделал бы все, что угодно, для того, чтобы помочь тебе спасти его. Все, что угодно. Тебе нужно было всего на пару секунд оторвать свою задницу от лицемерного трона, на котором ты восседаешь, и подумать об этом. Тони готов был пожертвовать собой, утаскивая в космос бомбу на Манхэттене, чтобы только спасти ваши жизни. Так неужели ты действительно подумал о том, что он не сделал бы тоже самое для твоего лучшего друга, независимо от того, чем он занимался под контролем Гидры? Пеппер буквально трясло от гнева, который она была не в силах контролировать. Она ткнула пальцем в грудь Стива, не давая ему вставить ни слова, и пристально посмотрела на его внезапно побледневшее лицо. — Это только твоя вина, Стив. Только твоя. Она лежит на твоих патриотических плечах, и я очень надеюсь, что ты достаточно силен, чтобы выдержать всю ее тяжесть. Потому что эта вина чертовски огромна. Если не веришь, то спроси моего жениха. Он носил ее на своих плечах все то время, пока ты отсутствовал, притворяясь мучеником, которому так и не удалось добиться своего. А ты... — Пеппер повернулась к Наташе, и натренированная шпионка вздрогнула от обращенной на нее ярости. — Ты обо всем знала. Ты была прямо там, когда этот психованный компьютерный мозг рассказал вам правду, но ты промолчала. Какого черта, Наташа?! Губы шпионки плотно сжались, превратившись в жесткую линию. Она с трудом разжала их, чтобы ответить: — Это не мой секрет, и не мне его раскрывать. — Это была твоя обязанность — заботиться о благополучии всей команды. Если бы Тони скрыл нечто подобное от тебя, Стива или Клинта, ты бы похвалила его за это? Ты бы просто стояла рядом и молчала, понимая, что тебя водили за нос на протяжении двух лет? Можешь не отвечать, потому что, что бы ты ни сказала, все это будет дерьмом собачьим. — Стив обещал мне, что расскажет все Тони, — ответила Наташа, бросая немного нервный взгляд в сторону Роджерса. — Я спросила его, рассказал ли он обо всем Тони, и он пообещал, что сделает это в ближайшее время. — И это отлично сработало, да? — рявкнула Пеппер, злобно оглядывая троицу. — Мне наплевать на ваше мнение. Наплевать на то, на ком, по вашему, лежит вина за все произошедшее. Единственный, о ком я забочусь — это Тони. Он надрывался на протяжении двух лет, чтобы дать вам возможность вернуться домой так, чтобы не быть арестованными на месте. Вы хоть представляете, насколько это было сложно? Ему приходилось извиняться перед людьми, которые улыбались ему в лицо и тут же втыкали нож в спину. Ее голос дрожал от гнева. Она была настолько зла, что ей потребовалась пара мгновений, чтобы отдышаться и продолжить: — Теперь все будет по-другому, и я хочу сразу расставить все точки над и. Это не База Мстителей. Больше нет. Это место не принадлежит вам. Это дом Тони. А вы трое, барахтаясь в собственном дерьме, состоящем из неблагодарности, заставили его чувствовать себя нежеланным и ненавистным гостем в собственном доме. Но дальше так продолжаться не может. Если я услышу или увижу, что кто-то из вас снова плохо обращается с Тони, то поверьте на слово... мне не потребуется прикладывать особые усилия, чтобы отменить ваше помилование. И я точно не буду плакать, когда вас бросят в тюрьму. Я бы даже сказала, что прямо сейчас мысли об этом вызывают у меня улыбку. Теперь настала очередь Клинта, который был заметно шокирован, когда Пеппер повернулась к нему. — Ты больше не сделаешь ни одного наполненного ненавистью или ехидством замечания, понял? Если ты не можешь держать свой язык за зубами, то можешь проваливать. И я говорю не об уходе из комнаты, а о том, что ты можешь проваливать с Базы и никогда больше не возвращаться. Ты прекрасно знал закон, но все равно потащил за собой Ванду, так что у тебя нет ни оснований, ни каких-либо прав обвинять Тони в том, что ваши задницы попали в Рафт. Это был твой выбор и тебе разгребать его последствия. Так что держи свой рот на замке, понял? — Какие-нибудь вопросы? — спросила Пеппер, скрипнув зубами от злости и обводя всех взглядом. Все были настолько ошеломлены, чтобы спустя всего мгновение тишины синхронно покачали головами. — Отлично. А теперь убирайтесь отсюда. Не имело никакого значение, что разговор происходил в общей гостиной, трое Мстителей исчезли из нее так быстро, словно были призраками, растворившимися в стенах. Тони и Пеппер остались одни. Пеппер понимала, что выглядела, должно быть, ужасно. Ее лицо обычно покрывалось пятнами, когда она испытывала подобные эмоции, а так как ее кожа от природы была бледной, то красные неравномерные пятна смотрелись на ней ужасно. Пеппер почувствовала, как ее глаза застилают злые слезы. Тони же выглядел бледным, а его широко раскрытые карие глаза смотрели на Пеппер с восторженным трепетом. — Пеп... Она ничего не сказала, а просто быстрым шагом пошла к своему жениху. Стук ее каблуков эхом отдавался в почти пустом пространстве гостиной. Она обняла Тони, который вздрогнул от прикосновения, но тут же обнял ее в ответ, чувствуя, как его тело задрожало от эмоций. — Я больше не могу смотреть, как они причиняют тебе боль, — прошептала она, теснее прижимаясь к Тони. — Я понимаю. И... Вау... Ты теперь мой герой, — ему удалось вложить в слова чуточку юмора, и Пеппер улыбнулась, пряча лицо в изгибе шеи Тони. — Обращайся в любое время, — пробормотала она, касаясь губами его кожи. Он снова вздрогнул, а потом обнял ее покрепче. — Это была самая крутая вещь из всех, что мне доводилось видеть. И если их общий смех был немного неуверенным и шатким, то это никого, кроме них, не касалось.