Поле одуванчиков

      Шестнадцатое марта. На часах было 8 утра. Урок уже начался. Снова подготовка к экзаменам, прохождение старых тем. Все, как оно и должно быть. Кроме одной детали- в школу вернулась Таша. Теперь школьники шептались не только о вчерашних новостях, но о ее разрушенной репутации и о прочих вещах, которые всегда волнуют завистников и простых зрителей больше, чем тебя самого. А тем временем, староста даже не слушала бессмысленные слова, которыми люди так просто бросаются и не реагировала на переглядывания и оценивающие взгляды. Она внимательно записывала практически все, что говорил учитель. К слову, из-за того, что на улице стало теплее, а отопление еще не отключили в кабинетах стоял душный воздух. Это происходит из года в год, все привыкли, сняли шерстяные кофты и пиджаки а в этот раз к ним присоединилась и Таша, которая больше не боялась осуждений за ее шрамы. На руках, которые она годами прятала под школьной кофтой или рубашками с длинным рукавом, теперь не осталось и намека на синяки. Глядя на это со своей последней парты, Айна улыбалась. Она смотрела на длинный шрам на руке, который девушка показала ей за день до того, как уехать. Староста, как и прежде исполняла свой долг, подходила к учителям, информировала о посещаемости, выслушивала речи классного руководителя о том, с кем нужно побеседовать и какие мероприятия организовать. С тяжелым вздохом она села на диванчик возле кабинета. Мимо пробегали первоклашки с учебниками и другими принадлежностями в руках, за ними следовала их классный руководитель. Таша поздоровалась с ней, а молодой педагог ей улыбнулась. Тогда по лестнице поднялась Айна. Она выглядела так, будто была в приподнятом настроении, быстрыми шагами подошла ближе. Она, неловко приложив руку к шее, произнесла: «Привет. Как ты?». Это было впервые, когда они поздоровались в школе. Таша улыбнулась в ответ. В ее голове пронеслись воспоминания о поездке: походы к психотерапевту, дни в бассейне или просто время, когда она могла прогуляться по городу, не думая об учебе. Айна села на другой край диванчика. — Мм. Думаю, теперь я в порядке. Или мне так кажется. А как прошло твое возвращение в школу? Девушка звучала более осторожно. Ее бархатный голос ласкал уши Айны, от чего по коже пробежали мурашки. — Так себе. У тебя дома было куда комфортнее. На фоне школы даже твои книги не кажутся такими ужасными, — Айна рассмеялась. Таша же сделала вид, будто закатывает глаза, но все равно потом улыбнулась. — Особенно та, которую ты взяла, пока меня не было дома, да? — Черт. Прости! Ты сама же не занесла. Кстати, у тебя милая комната. Особенно стена с наклейками. — Айна! Не стыдно заходить в чужие комнаты? Эта стена, наверное, выглядит по-детски. Таша ощущала, как к щекам прильнула кровь. А одноклассница наблюдала, как лицо розовело, а взгляд искал за что зацепиться. — Да не! Что ты. Так вышло, я не специально. Нет, специально, конечно, но… В общем думаю это круто. Я думала у тебя будет все так…пусто. Как у Зарипа. У него всю мебель родители заказывали, все такое официальное. — Ты была у него в комнате? Таша нахмурилась. — Ну да. Мы почти как брат с сестрой росли. Поэтому я у него часто бывала раньше, — Айна перевела взгляд на собеседницу. — А слушай! Он мне сказал, что у тебя была паническая атака в школе. С этим ты…ходила к врачу?       Таша молчала. С каждой секундой ее молчания, Айна ощущала себя все более неловко в этой обстановке. Секунды тянулись дольше, чем последние минуты на скучных уроках. — Все хорошо. Они иногда случаются дома, но после того, как мы попытались найти общий язык с матерью, стало немного проще. Айна повернулась к Таше, но сказать что-то она не успела. Из кабинета вышла Дара, радостно помахав им рукой, она остановилась напротив. Айна показала ей знак пис, вместо приветствия. — Я думала вы ушли в столовку. Хотя… я ни разу не видела там Айну. Ты вообще там бываешь? — Неа. Предпочитаю есть, когда на меня никто не смотрит. Когда Таша на нее посмотрела, ей показалось что Айна выглядела немного нервной. Она сделала вывод, что это было больной темой для нее. — Я думала тебе на такое все равно, — произнесла староста. — Ха. «Все равно» относится к Зарипу. Это он у нас любитель забить на все. На все кроме учебы, конечно. — Легок на помине, — смотря на приближавшегося одноклассника, сказала Таша. — Я б сказала: «Помяни черта», — Айна рассмеялась. Это подхватила Таша, но, когда одноклассник уже дошел до них, попыталась принять невозмутимый вид. — У вас тут собрание или что? — Ага. Все косточки тебе перемыть успели. Но рас ты пришел, можно и расходиться, — Айна самодовольно улыбнулась. Зарип притворно рассмеялся. "Ха-Ха-Ха". — Не важно. Слышал в столовой сегодня сладкие пончики, вкусные говорят. А вы тут время зря теряете. — Интересно, они просто так или по поводу? Блин, сладкого охота, — вздохнула Дара. — Ну и что мы сидим тут?       Айна посмотрела в заблестевшие глаза поднявшейся с места Таши. Своим взглядом она пыталась заставить ее пойти вместе с ними. Зарип тоже смотрел на нее и только Дара, перепрыгивая ступеньки, бежала вниз. «Может и правда пора что-то менять?»       Решительно глядя на ребят, Айна бежала за Дарой в столовую. Она думала, что сейчас им придется всем вместе стоять в давке возле кассы, но Денис, уже заказывавший что-то, бросил взгляд на только подбежавшую Дару, показывавшую пальцами 4. Вручив две тарелки риса с котлетой Айне, он раздал каждому по покрытому розовой сахарной глазурью ароматному пончику. Впервые в старшей школе Айна сидела за длинным столом в столовой. За ее спиной слышался гомон школьников, но рядом сидели люди, которых она совсем недавно не знала. Дара что-то яро обсуждала с Зарипом, который одной рукой держал последний кусок своего десерта, а Денис, глядя на них приподнял брови, дожевывал свой. Таша же сидела прямо напротив и спрашивала о конспектах. — Спасибо вам. Просто за этот момент. Все резко обратили внимание на Айну. Ей даже начало казаться, что вокруг все затихло. Но как оказалось, она просто улыбнулась во все зубы, и сама даже не заметила. Щеки начали болеть от непривычно долгого прибывания улыбки на лице, и она смутилась из-за того, что никто ничего ей не ответил. — Давайте будем на третьей перемене кушать вместе? — Прервала молчание Дара. На ее лице застыл восторг от собственной идеи. И все за столом, конечно, согласились. Дара, забыв о ложке в своей руке, жестикулировала, пока рассказывала, как сильно хотела обедать в чьей-то компании. Через секунду Денис, правда, сказал, что находится за этим столом только из-за нее, тоже самое повторила Айна, все еще глядя на Дениса с подозрением. Но Дару это мало волновало. И даже когда ее подруги прошли мимо, чтобы сесть за другой столик, она не была расстроена. Она знала, что сразу ничего не может измениться, но семимильными шагами все они движутся к принятию друг друга. *** Четвертый урок подходил к концу, но вдруг у Зарипа зажегся дисплей телефона- пришло сообщение от Айны, которая сидела на соседнем ряду, погладывая на дерево во внутреннем дворе школы. Молодой человек думал только о том, что можно было подождать всего пять минут, вместо того чтобы отправлять сообщение. Но немного раздраженно вздохнув, он все-таки прочитал злосчастное сообщение. Почем злосчастное? Из-за него Зарип лишился телефона на 2 урока, потеряв возможность получить ответ, сообщение теряет смысл. Оно гласило: «Мне названивает незнакомый номер уже двадцать минут. У тебя есть десять секунд, чтобы ответить. Мне поднять трубку???». Десять секунд давно прошли, а Айна успела заметить, как у друга, с позором, из рук вынули телефон. Оправдания на учителя никак не подействовали, а Зарип бросил взгляд полный недовольства на Айну, которая еле сдерживала смех. Так что она просто вышла из кабинета, чтобы ответить на очередной звонок, все еще посмеиваясь над соседом. *** Айна зашла только со звонком на перемену с видом, будто ей сообщили о чьей-то смерти. Встретившись взглядом с другом детства, она указала макушкой в сторону коридора. Стоило ей убедиться, что Зарип точно последует за ней, она затерялась в толпе одноклассников, покидавших кабинет. Уже стоя в дверном проеме, он заметил девушку, со скучающим видом прислонившуюся к стене, сложив руки на груди. Коротко постриженными волосами она пыталась скрыть пустоту своих глаз. Черные пряди, падающие на лицо, всегда были проблемой для учителей, которые хотели воспитать очередную партию послушных граждан, но они никогда не задумывались о том, что люди не товар, а отдельные личности. Она всего лишь требовала свободы, хотя бы для своих черных, как смоль волос. Такая обыкновенная вещь как прическа, по какой-то причине становилась темой для осуждения, ругательств и в целом была какой-то проблемой. Казалось, школа всеми методами пытается подавить вольный дух учеников, от чего тем казалось, что они становятся птицами в клетке. И единственной, кому удалось отвоевать хоть небольшой кусочек от желаемой свободы, была Айна. Но из-за этого на нее будто ополчились остальные школьники, не понимавшие, что она всегда была и на их стороне. — ТЦ. Ты не ответил за 10 секунд. — Кто это был? — Не обращая внимания на придирки подруги, прямо спросил Зарип, ведь он знал, что она ждет этого вопроса. После этой фразы на лице девушки можно было прочитать некое самоудовлетворение. Вместо того, чтобы ответить Айна показала журнал звонков. Последним был номер, который начинался на +3493, звонивший 3 раза до того, как Айна ответила. — Угадай, кто это, — безэмоционально ответила девушка, опустив взгляд на истертый линолеум, который не один год обещают поменять. — Судя по твоему виду, Вилл? — Айна подняла бровь, Зарип понял, что ошибся. — неужели… Санжар? На это Айна прикрыла глаза ненадолго, что означало, что Зарип угадал. — Он правда жив, сейчас живет вместе с отцом. Я до сих пор не могу в это поверить. Его голос вообще не изменился. — Он вернется? Что за номер? Где он сейчас? — Звонил со стационарного телефона из Испании. Он живет там…так и не ответил, в каком городе. Но он все еще помнит мой номер. Как-то паршиво. Я ведь должна была радоваться? — Девушка начала мотать головой. — Он звучал так, будто никогда бы не хотел слышать мой голос снова. Хотя сам наизусть помнит мой номер. Ненавижу. Девушка опустила голову так, что ее лицо было полностью скрыто волосами. И было не понятно, что сейчас происходит на ее лице или в голове. Но было ясно, что старый шов внезапно разошелся и теперь на месте шрама образовалась открытая рана. Зарип застыл на месте, не зная, что ему делать. Редко приходилось видеть людей в таком состоянии, ведь все привыкли держать свою боль только при себе, отворачиваясь от людей, протягивающих руки помощи. Он бы никогда не смог подобрать слов, чтобы поддержать, ведь он знает, что ничего не понимает в ее ситуации. — Из-за того, что его отцу позвонил Вилл, у него началась бессонница. Не знаю, возможно ли такое. У них сейчас утро. Разница во времени 4 часа. Он вылетает сегодня, не сказал, когда приедет, и что будет делать, когда вернется, — собравшись духом, продолжила Айна. Все так же тихо и осторожно подбирая слова. — И об этом вы говорили целых пять минут? — А тебе так хочется узнать? Это сейчас важно? — Я имел в виду — Это ведь дорого звонить в другую страну. Тем более на такое долгое время. Он ведь собирается вернуться сегодня, тогда зачем тратиться на звонок? –Это уже его проблемы. Не мои. Вдруг зазвенел звонок, Айна зажала уши руками. Они стояли прямо под звенящим аппаратом. Внезапно неловкость как рукой сняло. К парочке подбежала вся растрепанная и запыхавшаяся Таша, еле дышавшая, держась за трясущиеся колени, она начала с трудом говорить. — Я, конечно, не хочу вас прерывать. Но сейчас не время устраивать разборки. Сорокина была найдена в своей квартире застреленной. Это передала мать. Об этом пресса не знает, кажется, кто-то купил их молчание. — Черт! Я ведь забыла о ней, стоило только отвлечься, – нервно покусывая губу, произнесла Айна. Глаза девушки резко забегали, а пальцами она накручивала короткие локоны. — Что будем делать? — Обеспокоенно взглянула на одноклассницу Таша. Заметив это краем глаза, Айна продолжила смотреть в пустоту. — Я разберусь со всем сегодня, обещаю. Вы, особенно ты, Таша, ничего не делайте. Поняли? — Указав на ребят пальцем, она вернулась в класс, хлопнув дверью. Даже не взглянув на Зарипа, староста последовала за Айной. *** Урок за уроком, время, отведенное на занятия в школе, подходило к концу. Ровно через час начинаются курсы. Зарип спешил- быстро натянул на себя светло-бежевое пальто, обвязал шею кашемировым шарфом кремового цвета, а шапку он оставил дома, пока собирался, поэтому выбежал в чем было. Еще не было так тепло, чтобы ходить с голыми ушами, поэтому на улице они краснели, как и кончик носа. Шлагбаум остался позади, когда молодой человек услышал свое имя. Обернувшись, он увидел Саяна. Выглядел он устало, возможно, из-за учебы, холодов, которые он не любил или того, что он бежал вслед за Зарипом, которой в спешке этого не заметил. «Он не просто так за мной гнался. Кажется, я не успею зайти домой из-за него. Надо быстрее с этим разобраться» – Думал Зарип, глядя на объемную черную куртку и шапку, сползавшую головы бывшего друга. — Привет, — переводя дыхание, начал Саян. –Я считал это незначительным, но Лана вынудила меня выйти на этот разговор с тобой. У тебя ведь найдется несколько свободных минут? Извини за то, что приходится тебя останавливать, когда ты так торопишься. Некрасиво получилось. — Не заметил тебя. О чем же этот разговор? — Кажется, теперь ты находишься в самом сердце всех загадочных событий города. В школе о вас с Айной только и ведут речи. Никто бы и подумать не мог, что нечто настолько глобальное охватит наш спокойный ритм жизни. Лана говорила, что вы предупреждали об опасности, которую несет за собой некий Путеводный. — А отсюда подробнее, пожалуйста, — нахмурился Зарип, заметив взволнованность собеседника. — Сегодня я получил письмо от человека с такой фамилией. Оно гласило: «Ты последний». Страница этого Владимира Путеводного была заблокирована, поэтому я не мог узнать ничего, кроме его имени. Лана посоветовала поделиться с этой информацией с тобой. Она очень обеспокоена тем, что произошло с Айной. Услышав это, Зарип тяжело вздохнул. Его беспокоила только две вещи — Чем же каждый из семерых связан, и почему Путеводный сообщил о седьмом только сейчас. — Когда он это написал? — В восемь утра сегодня. — А откуда она узнала о Путеводном? Это что-то вроде сплетен? — Так и есть. Я это упомянул. После вчерашних новостей слухи разошлись по всему городу. Скорее, многое в них не соответствует действительности, но информацию о Путеводном передают из уст в уста даже старушки на лавочках. — А с каких пор ты так хорошо общаешься с Ланой? — Задумавшись, выдал Зарип. Вернувшись в настоящее, он увидел, как собеседник начал краснеть, пытаясь дать ответ. –Понятно. Ладно, с твоего позволения я пойду. Я немного тороплюсь. — Минутку. Нахожусь ли я в опасности из-за этого загадочного сообщения? Или это чья-то шутка? — Не беспокойся. Мы все решим. Пока ничего не делай. Если увидишь подозрительных людей в школе, обязательно мне сообщи. Зарип натянуто улыбнулся. Он собирался ускориться, чтобы не опоздать на занятия, потому, похлопав знакомого по плечу, побежал в сторону остановки. Саян кивнул, направившись к парковке, только медленнее, чем его бывший одноклассник. «Седьмой? Значит, Венера была первой?» — Думал Зарип, глядя на часы. Он опаздывал. *** В это же время, в квартире Лиды. Родители подруги до шести были на работе, потому после школы, если у Лиды не было каких-то дел, они часто сидели вместе. Айна часто пряталась здесь от матери и иногда даже оставалась с ночевкой. Но после пропажи она была здесь впервые. Сегодня был один из дней, когда Айне было необходимо выговориться, поэтому Лида, сидя по-турецки на диване, слушала подругу внимательно. — Знаешь, встреча с похороненным человеком определенно не входила в мои планы. Зачем он вообще возвращаться? Ему что, в Испании не сидится? Я его не понимаю. Зачем все это было нужно? — Раздраженно тараторила Айна, сдувая волосы со лба. — Слушай, почему ты так остро реагируешь на все, что с ним связано? Соберись! Он всего лишь один из многих других, которые появятся в твоей жизни и бла, бла, бла. Твои слова, кстати. Не устраивай из этого такую трагедию, — похлопывая Айну по спине, говорила Лида. — У тебя была другая ситуация. С тебя ужасный слушатель. И утешаешь ты так себе. — В любом случае, я все еще не могу избавиться от чувства вины. И ты знаешь, что это произошло по моей глупости. Но все, мы люди, склонны к допущению ошибок. — А я не знаю, когда я ошиблась. Кажется, я все делаю не так, и люди вокруг страдают из-за меня. Будто я и правда несу за собой лишь разрушение. — Если собираешься ныть о том, какая ты «не такая» и никто тебя не поймет, то можешь идти домой. Ты не герой, чтобы спасать кого-то, они сами ответственны за свои жизни. Хватит расклеиваться. — Я не могу. Если не я, то кто? Но, с другой стороны, я устала. Мне не дают ни секунды для передышки. Я сама не понимаю, что должна делать. Должна ли вообще? — Чувствуя, как к горлу подползает ком, Айна приостановилась. — Кто-то вообще это знает? Я сама давно запуталась. Не знаю, есть ли правильное решение для всего этого. Айна, можешь говорить, что я отвратительна, но теперь и мы с Ануаром вмешаны в это грязное дело. Это перестало быть твоей личной борьбой. Никто из вас или нас не должен пострадать. Может, стоит послушать Дениса? Хоть он и идиот, в его словах может быть доля правды. — ДУМАЕШЬ, Я ХОЧУ, ЧТОБЫ КТО-ТО ПОСТРАДАЛ? Это даже перестало походить на борьбу. Такое ощущение, будто у нас никогда не было и шанса, чтобы победить. Что вообще значит победить? Не дать себя убить? Но я уже сломана, дело времени, пока сломятся все остальные. Сдамся я сейчас или позже, в любом случае это повлечет за собой смерти. Но я продолжаю давать людям надежду, а ведь я просто хочу, чтобы мы все жили, как обычные люди. — Пока ведь все спокойно. Просто держись от них подальше и все будет хорошо, разве нет? — Одной из списка больше нет в живых. А другой отбывает наказание, за преступление, которого не совершал. И ты говоришь, что что-то может быть хорошо? — Погоди. Ты узнала что-то новое? Откуда информация… — Они всегда получают того, что хотят. Будто уже заранее знают, что произойдет. Сорокину они довели до самоубийства, а первого в списке подставили. — Откуда ты это узнала? — нервно повторяла свой вопрос Лида, из-за чего Айна вопросительно на нее посмотрела. Тогда девушка попыталась принять спокойный вид. — О нем вчера говорил Зарип. Мне было десять во время процесса, так что я и сама помнила, как родители ночами обсуждали это дело. — Но почему ты не сказала об этом всем в тот день? Это ведь важно. — Денис. Да и я думала, что смогу что-то изменить, но теперь все потеряло какой-либо смысл. — Хах. И правда, — потерев кончик носа, сказала Лида. — Думаю, сегодня я скажу, что не буду больше мешать ему. — И что? Ты будешь плясать под его дудку? — Нет, конечно. Сама ведь знаешь. Даже если я сомневаюсь, у меня нет другого выбора. Выйдя, наконец, из дома Лиды, она тяжело вздохнула. Ей было нужно, чтобы Лида не сомневалась в ней. Отойдя от дома, она инстинктивно обернулась. Проверив, что за ней никто не наблюдает, она вздохнула. Достав мобильник из кармана, она нашла контакт «Моральный ублюдок», она начала вызов. Услышав ответ, она произнесла: «Хорошо. Я не буду больше сопротивляться».