Поле одуванчиков

Восемь лет назад.       Тяжело прогоняя воздух по легким, еле управляя своим изнеможенным телом, студент подходил к могиле девушки, которая всего три дня назад была живее, чем он прямо сейчас. Похороны давно закончились, все собравшиеся уже разошлись, только он не мог появиться среди гостей. Он один из подозреваемых в убийстве, у него нет алиби, да и мотив можно было придумать. Поэтому увидеться с любимой в последний раз, он не мог. Горячие слезы скользили по колючим, красным от холодного ноябрьского ветра, щекам. От беспомощности хотелось оказаться рядом с Венерой, как раз было свободное место. Опустившись на колени, он рыдал, не чувствуя, как заглатывает и сопли, и слезы. Кажется, все кто находился на кладбище, могли слышать всхлипывания несчастного.       Голые деревья трясли ветками прямо над головой студента, вокруг было тихо и только вороны изредка каркали, пролетая над могильными плитами и крестами. Небо, затянутое плотным слоем облаков, темнело с каждой минутой, предвещая скорый приход дождя. Могила Венеры стояла одиноко на небольшой возвышенности, покрытой сухой травой и слоем гнивших листьев. Только сверху лежала свежая земля, под которой лежало остывшее навсегда тело кудрявой черноволосой девушки.       С каждым годом кладбище росло, все новые территории покрывались могильными плитами, оградками и искусственными цветами. Вся пустота вокруг пробуждала ощущение несправедливости у молодого человека, и слезы с новой силой подступали к глазам.       Когда он уже собирался подняться и вернуться домой, в голове прокручивались события, произошедшие в день ее смерти. Это был совершенно обыкновенный день, они встретились в университете, как это всегда и происходило, пообедали в кафе, а потом он подвез ее до дома на своей вишневой машине. Она попросила ключи, чтобы с утра поехать к матери, которую навещала каждую среду. Пешком он дошел до дома, перед сном позвонил ей. Но она не ответила, тогда он решил, что рано заснула, ведь завтра ей предстояло прожить сложный день. Посмотрев на совместное фото, он лег в постель. Ночью ему позвонила ее мать, сообщившая о том, что Венера в реанимации. В 23:30 ее сердце остановилось.       «Почему она вышла на улицу так поздно? Почему ее сбила моя машина, если ключи были у нее? Кто был за рулем? Почему ее сбили в месте, где нет камер? Как вышло так, что не было ни одного свидетеля? Почему она умерла так далеко от дома? Почему она не ответила на мой звонок? Почему? Почему? Почему?»       Он все еще не мог принять, что она мертва, что под землей правда лежит ее тело, что три дня назад она сделала последний вздох. Он не боялся быть осужденным за ее смерть. Он был уверен, что его смысл жизни отняли. У него забрали его надежду на будущее, его веру в жизнь. Казалось, умереть было проще, чем жить без нее, они были вместе так долго, что он разучился жить один. Но позволить себе умереть он не мог. В его разбитом сердце зрела месть. Ненависть к кому-то, кого он вообще никогда еще не видел, переполняла его сердце, теперь она стала смыслом для того, чтобы продолжать дышать.                                                       ***       Так прошел месяц, допросы молодого человека, у которого уже начали сдавать нервы, не давали никакого результата. Но тут несовершеннолетний мальчишка сам сдался, уверяя, что убил Венеру из ревности. Совершенно неизвестный ребенок, которого не знал ни один знакомый девушки, заверял, что он убийца. Все это было слишком странно. Но в подтверждение он принес куртку, на которой были найдены и отпечатки Венеры, кровь мальца и самой убитой.       Боль в сердце будущего учителя начала разрушать его изнутри, в один момент он потерял контроль над собой. В один день он встал с постели и не понимал, что происходит вокруг. В отражении будто был совершенно незнакомый образ. Проведя по бритой голове ладонью, он не понял, когда успел сбрить волосы, как на его лице оказалось столько синяков, в какой момент он успел сломать нос. В шкафах лежали вещи, казалось, незнакомца: ножи, одежда, которую он не помнил откуда взял, не отправленные письма.       На разбитом телефоне он набрал номер матери. Та не ответила на звонок. Номер Венеры он удалил. Но будто это делал не он. Будто все это время он был под чем-то, был не собой. Делал что-то совсем не свойственное ему. В голове проносились куски прошедших дней. Незнакомые люди, бессмысленные разговоры, много алкоголя, дым сигарет. Это все делали руки, которые он тщательно пытался отмыть в ванной. Черные от скопившейся под ногтями грязи, они никак не отмывались. С лица нельзя было смыть следы долгих ночей в клубах, с тела нельзя было смыть синяки. Волосы нельзя было вернуть.       Ничего из прежней жизни нельзя было вернуть: ни ее, ни себя. Свернувшись в клубок, он лежал на кровати, пока телефон не звонил. Иногда он отвечал, а иногда от скуки бросал ножи в стену. Она давно уже была изуродована следами его игры. Наметив точку на дереве, он целился в нее. Так было в детстве. Когда не было друзей и прочих развлечений в деревне.       Пока родители в скандалах били посуду, спорили, кто заберет ребенка, пока тети пытались успокоить пару, маленький мальчик бросал свой маленький складной ножичек в старый высохший вяз. В сарае в это время был дядя. Он скорее всего убивал куриц, и вся земля пропахла едким запахом крови. Мальчик пошел в сарай, чтобы проверить, вырвав ножичек из дерева. Хотелось узнать, правда ли курицы бегают с отрубленной головой. Он проверил. Не долго.       Кровь прыснула ему прямо на лицо. Открыв зажмуренные глаза, он увидел мертвую птицу, голова которой все еще была у него в руке. Втыкая и вытыкая в тушу ножик, он смотрел за тем, как теплая кровь окрашивала перышки в темный цвет, в котором уже были тонкие детские пальцы. На лице застыла улыбка, которая чем-то напугала мать. Она с криком силой оторвала мальчика от курицы. Он продолжал смотреть на птицу.       Женщина не оценила выходку ребенка, только хорошенько отмыла от едкого запаха. Долго топила баню и терла губкой по мягкой коже, причитая «горе ты мое луковое». В тот день он в последний день видел отца. Если бы мать не показывала его фотографии в черно-белых альбомах, он бы и забыл его лицо. В голове не осталось ни одного воспоминания с этим человеком. Мужчина сел в машину и больше никогда не появлялся. Ни в день, когда ребенок пошел в школу, ни в день ее окончания, ни в день поступления в универ. Он за это время ни разу не позвонил, он испарился вместе со своей машиной.       После этого мать заставала мальчика за его странными развлечениями: он пытался отрубить себе мизинец, или издевался над котом, кидая его в ванную в огороде или к собаке, но больше всего ему нравилось отрывать бабочкам крылья, резать червей и вообще всю огородную живность в виде жуков и пауков. Он поджигал колорадских жуков или собирал их в банку и наблюдал за тем, как они задыхались. В саде любимым занятием были драки с мальчиками или девочками: ему было все равно. Один раз он приклеил девочке жвачку прямо в волосы. Из-за этого матери пришлось извиняться перед родителями девочки, которой пришлось состричь волосы из-за ее сына.       Дома мать не отчитывала ребенка, вместо этого у нее был ремень. Мальчик сам шел за ремнем, зная, что его ожидает после очередного выговора. Но его это не страшило. Ему было нечего терять: у него не было друзей, не было хорошей репутации, никаких вещей вроде мечты.       Так длилось долго, до тех пока мать окончательно не разругалась с бабушкой и взяв десятилетнего сына в охапку она не уехала в город. Ситуация со странностями ребенка не изменились, он все еще не общался с детьми, и возвращался из школы с синяками чаще.                                                                         ***       Через полгода «убийца» повесился в одиночной камере, так и не ответив на вопрос, как он убил Венеру. За день до этого псих встречался с ребенком, после какой-то фразы нахмурившись, подозреваемый встал со своего места и попросил никогда больше не впускать «этого мудака» к нему на посещение. Он помнил все: от того, как утром он ехал в автобусе в колонию, как зашел в комнату для посещения, как поздоровался с мальчишкой…все, кроме того, что произошло до того, как мальчик вышел.       Каждый день учитель просыпался, пытаясь вспомнить, что же случилось с Саней. Это имя оказалось на всех тетрадях, в личном дневнике, на маленьких бумажках, случайно попадавшихся под руку. На некоторое время ему казалось, что этот Саня преследует его даже после смерти, казалось, он следит за ним буквально из самого тела. Началась паранойя, он перестал доверять матери, однокурсникам, профессорам. Везде крутилось одно имя, зажимая уши ладонями, он заходил в аудиторию, затем затыкал уши наушниками, и надевал капюшон, чтобы ему не казалось, что Саня проник в его университет.       Вскоре с учебой было покончено. Учитель все еще не мог понять, что происходит вокруг. Дела начали идти в гору. Кто-то подкинул записку: настоящий убийца в школе. Тогда без каких-либо колебаний он отправился мстить. Но вместо этого встретился с деспотом, взявшим его под контроль. Один его взгляд заставлял его дрожать. Но когда он предложил ему в темное дело, по какой-то неведомой причине он согласился. Тогда в его руках и оказался список свидетелей убийства Венеры, в который со временем стали попадать и другие имена уже по другой причине.       Со временем он стал забывать, что за список лежит у него на столе. Особенно после дней, когда он «просыпался». Паника не обходила его стороной. Он не мог выбросить бумажку, но и вспомнить, что это за имена у него не получалось. Первым было имя «Саня».