Поле одуванчиков

      19.03 кабинет математики заморожен. Полиция активно ведет расследование. Поэтому школа решила сократить учебные дни и провести линейку, когда все, наконец, устаканится. Вероятно, на руководителей давила пресса и родители. Их обвиняли в некомпетентности ведь среди преподавателей оказался настоящий псих, чуть не убивший собственную ученицу. Но школа отказалась от комментариев, потому то, что происходило за стенами школы было никому не известно.       В то же время это был один из тех дней, когда становится ясно, что весна окончательно наступила. Остатки снега оставались лишь в тени пятиэтажек, а в солнечных сторонах чернел асфальт. Дворы все еще утопали в лужах, кто-то сетовал на работу жилищных служб, которые вовремя не избавились от снега, а кто-то в резиновых сапогах шлепал по дороге. Но все сходились в одном- теплое время года не может не радовать.       Ветки деревьев начали просыхать после нескольких дождливых дней, и начали подавать признаки появления почек. В город уже начали возвращаться перелетные птицы, потому макушки деревьев начали оживляться. — Сегодня–очередной самый обыкновенный серый день, по твоим меркам? Раньше ты часто говорил «обычный», — наступая резиновыми сапогами в мутную от только что проехавшего по ней автомобиля лужу, говорила Айна. — Знаешь, в последнее время ни один день нельзя назвать «обычным». После всего того, что успело произойти за этот месяц, не думаю, что смогу ставить слова «обыкновенный» и «день» в одно предложение. Еще ты осторожнее, под лужей может оказаться не растаявший скользкий…– но не успел Зарип закончить предложение, как Айна начала терять равновесие, вступив в очередную мутную лужу. Девушка быстро среагировала, вцепившись в одноклассника и по совместительству друга детства. — Давно я не была настолько близка к провалу, — смеясь над собой, продолжала шаг Айна, как ни в чем не бывало. — А тот раз, когда мы вместе шли в школу? Ты даже несколько раз упала. — Ну не в лужу и то- хорошо, — улыбалась девушка, кивая другу.       Она выглядела так, будто ничего не произошло. Хотя прошлым вечером были слышны крики Миры. Но они длились недолго, около пяти минут, после женщина, хлопнув дверью, куда-то ушла. Возможно, она окончательно решила переехать к своему будущему мужу. — О, кстати, мы ведь завтра должны пойти к Даре? — Внезапно заявил Зарип, чувствуя вину за то, что вчера ушел домой слишком рано. — Так, во-первых, не «должны», а «можем», а, во-вторых, да. Ты даже не представляешь, как ужасно она себя чувствует - в одиночестве, когда все тело болит, а разум изнемогает от скуки. — Откуда ты берешь эти …метафоры? — Здесь не было ни одной метафора. Но знаешь, иногда они сами возникают в голове. Может, в прошлой жизни я была великим поэтом?! — С энтузиазмом начала Айна, глядя на собеседника, который тем временем только посмеивался, но решил просто опустить эту возможность и направил диалог в другое русло. — Таша, Влад, Денис, Римма и Аня- все ведь идут? — Ага. Касым обещал заехать за нами, но мы ведь не влезем, — подмигнула Зарипу подруга. — Не говори мне… — Да, завтра ты встретишься с ней!!! Как хорошо, что сегодня мы пойдем покупать подарки, да Зарип? — Ехидно посмеивалась Айна, глядя на друга, что пытался закатить глаза безрезультатно. — Я все еще помню, что ты обещала, — Зарип положил руки в карманы. — Что не буду тебе помогать, — продолжила за Зарипа Айна. — Но, знаешь, это весело. Представь, ваши дети будут называть меня тетей, когда я буду рассказывать им, что это я вас познакомила, — вытирая невидимые слезы воображаемым платком, начала Айна. — Так. Ты этому у Риммы набралась? Какие еще дети? Ты даже не знаешь, может, я ей даже не интересен. — А ты уверен, что я не знаю?       Айна рассмеялась, когда заметила, как смутился друг детства. Но улыбка быстро сошла с лица, когда она вспомнила о Санжаре. Он так и не появился в прошлую ночь и не отвечал на сообщения. Но долго думать о нем она не могла. Все же была сильна ее злость на то, что он обманул всех, включая ее. Хотя клялся никогда не лгать ей. — Хватит о ней. Мне не дает покоя одна вещь. Если самым опасным для нас был Псих, почему Санжар не сказал об этом сразу? Это так на него не похоже. — Боже. Опять тему переводишь? Ну, думаю, он и сам не понял, кто и что делал. Я и сама тогда не понимала, что происходит. Но сейчас я знаю, что человек, который меня покалечил в феврале–учитель. А тот, кто спрятал меня от психа, был Путеводным. А тот парень точно был под действием Вилла. — Почему ты в этом уверена? — Зарип посмотрел на остановившуюся соседку.       Внезапно взгляд девушки замер в какой-то точке пространства. Брови медленно начинали сближаться по ходу мыслительного процесса, но во всем остальном она оставалась неподвижна. Навстречу не шло ни одного человека, впереди была лишь старая асфальтная дорожка, покрытая тонким слоем льда. Зарип, недоумевая, провел глазами прямую от глаз подруги до той пустоты, на которой она была сосредоточена. Когда одноклассник приблизился к Айне, она будто вернулась в реальность и протараторила: — Вилл. Думаю, это тот, кого Санжар называл «он».       После этой фразы Айна перестала что-либо говорить, вероятно, ушла слишком далеко в свои мысли. Зарип не был слишком хорош в начале разговоров, поэтому решил не пытаться отвлекать Айну от размышлений. Ему было не понятно, что она имела в виду, но как бы он ни пытался думать об ее словах ничего не складывалось в единую картину. Он знал, что подруга периодически говорит обрывками, которые понимает лишь она сама, поэтому всю дорогу до пиццерии думал. К концу пути мысли ушли слишком далеко от первоначального направления и размышления не дали никакого результата.       Заметив террасу боковым зрением, Зарип тыкнул локтем в Айну. По возвращении на землю, Айна резко начала крутить головой по сторонам. Когда она поняла, что они уже пришли, первым делом принялась осматривать внутренности кафе. Внутри было не так много людей, потому взгляд ее сразу упал на столик на углу, ближний к окнам. Сквозь стекла был заметен силуэт Дениса, свернувшегося над экраном телефона. Рядом сидела Таша. Она заметила одноклассников и неловко им помахала. Айна, улыбнувшись, ускорилась и с силой распахнула входную дверь, чуть не ударив Зарипа. Таша встала со своего места, чтобы поздороваться, но вместо приветствий Айна с разбегу захватила ее в объятия.       Пока девушки обнимались, Зарип пожал руку Денису. Стоило только краем глаза взглянуть на него, как становилось понятно, насколько он подавлен. Под глазами красовались синяки и глаза покраснели от напряжения. Он не сразу обратил внимание на подошедших одноклассников и какое-то время продолжал смотреть на погасший экран телефона. Выглядело так, будто он совсем ничего не хотел говорить, хотя именно он попросил о встрече. Несколько секунд ему потребовалось, чтобы перевести взгляд на соратников по несчастью. — Она не может говорить. Это защитная реакция на шок. Думаю, ее не стоит посещать завтра. Она просто еще не готова к этому. — Денис, если ты хочешь что-то сказать, то лучше сделай это. Если ты не можешь говорить о Даре, то все в порядке. Это ведь не единственное, что ты бы хотел сказать? — С внезапной серьезностью произнесла Айна. — Может не стоило начинать сходу говорить об этом? — Шепнул Зарип своей неугомонной подруге. — А что тянуть время? Чем больше времени проходит, тем меньше вероятность того, что все закончится хорошо… для нас. — Дай ему немного собраться с мыслями, — произнесла Таша еле слышно.       Но Айна будто не слышала. Она продолжала настойчиво смотреть на Дениса. Таша, сидевшая справа от нее то и дело переводила взгляд то на нее, то на Дениса, который будто пытался что-то сказать, но его хватало лишь на тяжелый вздох. После третьего такого вздоха одноклассники дождались ответа. — В общем. Дара не смогла дать показания. Поэтому они собираются допросить всех нас сегодня.       Голос Дениса звучал сухо, безэмоционально, так будто он сейчас телом был здесь, а разумом где-то далеко. Опустив голову, он смотрел на свои руки, сложенные в замок. — Это и так понятно, давай ближе к теме, — Давила еще сильнее Айна. –Айна! — Раздраженно шикнул Зарип. — Еще. Айна, из-за того, что сейчас произошло, твое дело возобновили, сейчас появился подозреваемый. Кажется, они получили записи с камер возле магазина, на которых видно номер машины, что увезла тебя. Поэтому есть шанс, что они его найдут. — А говорили нет никаких камер. Но откуда информация? — Поговорил с отцом Ануара, — беспристрастно ответил молодой человек, тогда как Айна была готова взорваться от эмоций. Он своим пустым взглядом смотрел на девушку, которая по виду напоминала вскипающий чайник, из которого вот-вот хлынет горячий пар. — Подожди, этого самого крашеного балбеса? Как тебе это удалось? Ты точно тот Денис, которого я знаю? — Взял телефон, позвонил сначала Ануару, взял номер отца. И дело в шляпе. — Так он вернулся к родителям? Ого. Значит, его отец взялся за дело? — Наверное, он сказал, что нашел подработку и взялся за учебу. Как ты сама понимаешь, теперь за дело взялись всерьез. — Но ведь это секретная информация. Дело ведь должно вестись в тайне и вот это все. — Ну да. Но стоило сказать, что это я уговорил Ануара вернуться домой и все. Сегодня должны опросить мать Психа и нас. Завтра будет опрос учителей, и, возможно, еще нескольких учеников, — на вздохе произнес Денис. — Кстати, у Дары ведь была рана на ноге? Все хорошо? — Воспользовавшись тем, что Айна о чем-то задумалась, решил перевести тему Зарип. — Да, наложили швы. Она мне пишет иногда, но она все еще не до конца пришла в себя. То есть… ну… — Да, понятно. Денис, ты не виноват. Даже если ты был на его стороне, — произнесла мягко Таша.       Она, поджав губы, продолжала смотреть на склонившего голову Дениса. У него же не хватало сил смотреть в глаза тех, кто пострадал, как он считал из-за него. Он чувствовал все, что только мог испытывать человек. Из-за этого, казалось, он ничего не чувствует. В глубине души он пытался успокоить ураган своей ярости, негодования и разочарования собой. Он злился, в основном на себя. Будто сам совершал преступления учителя. И еле сдерживал свои эмоции маской, которую обычно надевал для своих родителей. С каждой фразой искусственное спокойствие постепенно крошилось. И под действием поддерживающих фраз, которые он так часто слышит ото всех, оно окончательно раскрошилось. — Она сказала мне то же самое. Я ненавижу себя! Ненавижу, — стиснув кулаки до дрожи, ответил Дениса. Притворное спокойствие тут же испарилось — Как он мог… Как я мог? Я ведь знал, что за всем стоит не Путеводный. Но я бы никогда не подумал, что он может навредить Даре. Ее даже не было в списке! Я думал, что мне будет все равно на то, что кто-то из вас пострадает. Но… — Даже если так, это ведь не ты…       Но Айна не дала Таше договорить. — На самом деле, Путеводный лишь исправлял то, что портил учитель. Зависит все лишь от того на чьей ты был стороне.       На ее лице не было ни доли сострадания. Зарип тыкнул ее в бок, но он лишь помотала ему головой. Она была слишком настойчива, будто не ждала, а требовала ответа. — Я…я не знаю. Я никогда не выбирал. Я…не думал, что мне придется. Пытался усидеть на двух стульях. Я знал, что что-то будет вчера. И мог бы сказать, я мог сказать. Но не сказал. Я ничего не сделал!       Денис наконец поднял взгляд. Встретившись с враждебным взглядом Айны, он обомлел. — Почему ты остановился. Это единственное, что ты можешь сделать, чтобы загладить свою вину. Ты не можешь изменить сделанное. Поэтому сколько тебе не говори, что ты не виноват, ситуации не изменишь. — Айна! — Со слезами на глазах крикнула Таша. — Ты права. Вчера должно было произойти нечто настолько мерзкое, что я не представляю, как он смог это придумать. Он хотел, чтобы ты своими руками выстрелила в одного из своих друзей, понятия не имею каким образом. Но мне пообещал, что ничего ей не сделает. — И ты, зная это, позволил мне пойти на это? Хотя, что еще я могла ожидать от марионетки, у которой нет собственного мнения? — Нахмурившись, произнесла Айна.       Денис ничего не ответив, лишь напряг желваки. Над столиком нависло тяжелое молчание, Таша с Зарипом смотрели на нее с неодобрительно, но не могли никак ее успокоить, поэтому над столиком нависло тяжелое молчание. Закинув ногу на ногу, Айна продолжила эмоциональное давление. — Ладно, если при нем не обнаружили ничего кроме ножа, то, где оружие? — У вашего друга, вернувшегося из солнечной Испании. — Что? Ты сейчас не серьезно. Он ведь не…       Зарип стукнул коленом по столу от неожиданности. Он с надеждой смотрел на Дениса. В это время Айна разочарованно прикрыла глаза ладонью. Таша понимала о ком идет речь, но все еще не была знакома с ним лично, поэтому не могла понять чувств друзей детства. Весь разговор она чувствовала себя лишней и в этот момент ей было максимально некомфортно. — Знаю, что я сам семь лет ему помогал, но не думай, что я не знаю, насколько это отвратительно. Я никогда бы не согласился на что-то подобное, поэтому он готов был хоть из-под земли достать Санжара.       Как только Денис договорил, ему прилетела смачная пощечина, к которой он уже был готов. Айна поспешно забрала куртку и молча кинулась из здания, напоследок бросив взгляд, полный ненависти на того, кто ее разочаровал.       Только сейчас Денису удалось поднять взгляд. Щека все еще болела, но боль была какая-то приглушенная. Зарип с Ташей все еще сидели напротив него. За их спинами открывался вид на дорогу. Было видно, как Айна бежит назад, откуда и пришла. — Значит, ты знал, что он связан с учителем. — Да. До его исчезновения мы пересекались пару раз. Но был связан с другим человеком. Он связан не с нашим учителем, а кем-то другим в восьмерке. Как Айна и сказала, я должен говорить все, что знаю. — Прекрати, ты можешь так рисковать, — разозлилась Таша. — Нет. Если попадусь, то, значит, это было все, чего стоила моя жизнь. Мне надоело прятаться. –Перестань. Никому твоя жертва лучше не сделает, — произнес Зарип твердо. — Успокойтесь. Не знаю, что твориться у вас в головах, но вряд ли мы сами в силах разобраться со всем этим. Поэтому не надо геройствовать. Вчера в школе был еще кто-то. Так ведь? — Да. Мы с Айной дождались прихода какой-то шишки. Он попросил, чтобы никакие данные его сына не разглашались. Но мы видели, что это был Саян. Он сейчас в той же больнице, что и Дара. — А с ним что случилось? Откуда он там? — Взволнованно спрашивал Зарип. — Не знаю. Но это как-то связанно с Санжаром.       Тогда на табло загорелся номер, присвоенный заказу ребят. Таша принесла пиццу в коробке и поставила в центр стола. После услышанного аппетит улетучился и разговор зашел в тупик. Ребята молча смотрели на закрытую коробку. — Думаю, мне стоит пойти за Айной. Простите, — взяв в руки сложенную куртку с пустого стула, произнес Зарип.                                                             ***       Ветер бил по лицу сильнее обычного, уже не холодный как зимой, но все еще неприятный. Подошвы обуви слегка скользили, когда Зарип ускорялся, холодного воздуха, поступавшего из носа, явно не хватало, парень заглатывал его все чаще и больше, поэтому жар от бега, встречаясь с холодом в легких, не расходился по всему телу. Один поворот разделял его с Айной, но тут загорелся красный, и немногочисленные водители ускорялись, не боясь обрызгать пешеходов, и быстро проезжали по мелким лужам.       По какой-то причине в этот момент, пока на соседней стороне медленно шел обратный отсчет до «зеленого» Зарипу пришло осознание того, что, что в итоге пострадали все, кроме него. В голове будто рухнуло целое здание, и после этого шума нависла тишина, возможно, из-за того, что больше никто не проезжал мимо. По его коже тут же пробежали мурашки, и толи от пота, толи от понимания, шарф вдруг начал туго сдавливать шею, воздуха, которого и так не хватало, стало катастрофически не доставать. Пытаясь восстановить дыхание, парень чуть не пропустил зеленый свет. Горячими руками он коснулся ледяной шеи, кончиками пальцев он ощущал биение сердца. Слегка подкашиваясь от слабости, неожиданно накрывшей тело, Зарип перешел дорогу.       Не в состоянии перейти к бегу, Зарип еле добрался до дома за три минуты. Открыв дверь, он понял, что Айна с Санжаром не здесь. Крики доносились из соседней квартиры, но зайти туда парень так и не осмелился. Губы резко пересохли, а тело перегнулось из-за резкой колющей боли в желудке. Услышав шаги матери, Зарип быстро выпрямился от чего начала кружиться голова. Игнорируя боль, он начал переодеваться. Пока мать на него не смотрела, он опирался на стену. В голове словно сигнал тревоги повторялась мысль «надо дотерпеть до аптечки». Но боль не утихала, беззвучно ее терпеть становилось все тяжелее. — Выглядишь ужасно. Что случилось? — Беспокоилась Зарина, внимательно рассматривая сына. — Все нормально. Просто очень вымотался. — Точно? Ты выглядишь бледнее обычного, солнце. Завтра проверим. Я ведь все время говорю — ешь больше мяса, орехов. А ты никогда не слушаешь. Мы ведь после того случая должны были в больницу сходить. Не хотела отвлекать от уроков, а теперь это. Всегда хочу как лучше…– не закончив фразу, женщина направилась на кухню. Поставила чайник на плиту и, включив свою любимую песню, начала чистить картошку на обед. Но взглянув на часы и осознав, что сын ушел полтора часа назад, а уже вернулся, направилась в спальню, чтобы отчитать сына. Но выйдя из кухни, обнаружила своего ребенка, лежащего в коридоре без сознания.                                                             ***       Тем временем в квартире напротив. — Значит, ты приехал сюда только для того, чтобы защитить свою шкуру? Как бы он достал тебя в стране за несколько тысяч километров отсюда? — Проблема не в Психе. Есть кое-кто, с кем я не могу позволить вам встретиться. Понимаешь? — Откуда у тебя пушка? И правда ли ты собирался дать ее мне, чтобы решать судьбу одного из вас? — Глядя на побитого во всех смыслах молодого человека, крикнула Айна. — Почему ты это делаешь? Зачем ты вернулся, зная, что это ни к чему хорошему тебя не приведет? Зачем ты здесь? — Дал кое-кто. А что я собирался с ней делать это не твое дело. Тебе лучше помалкивать и делать вид, что ты ничего не знаешь.       Санжар все еще стоял спиной к Айне. Она знала, что он не может лгать, глядя на человека, поэтому понимала, что он сейчас блефует. Но она не могла понять, почему. — С ума сойти. Говори, откуда, пока я добрая, — грозно взглянула на бывшего друга девушка. Услышав «Нет», она с ноги повалила парня. Пользуясь тем, что из-за вчерашней борьбы он был слишком слаб, девушка лишь не слегка надавила на спину, как услышала ответ. — Черт…больно. Верницкая, это все она. Прекрати… Она предоставила все оружие. Отпусти, я скажу, почему она согласилась, — кряхтя, еле выговорил Санжар. Айна нехотя подняла ногу со спины, тогда молодой человек, схватившись за левое плечо, поднялся и сел на диван. — И что ты собираешься рассказывать? «Согласилась»? Думаешь, я настолько глупа, чтобы не заметить, что она на их стороне? — «Их»? Так ты уже знаешь. На самом деле их восемь, а не семь. Восемь. Восемь. — Хорошо, она тоже одна из них и вот это все. Хах, всегда знала, что с такими ногтищами и убивать можно. Лучше скажи прямо, какого черта ты здесь делаешь? — Значит, ты и это знала, — холодно взглянул на подругу Санжар. — Моему отцу угрожали, прежде чем я узнал, что Путеводный хочет, чтобы я вернулся. Что бы ты сделала на моем месте? Ты бы ни за что не пошла против него, и, в конечном счете, … — Умерла? Не. Это не для меня. Я бы нашла способ выбраться другим образом. Посмотри на меня, я похожа на кого-то, кто встанет пред кем-то на колени? Я не думала, что ты такой, — Пристально глядя в темные глаза Санжара сверху, сказала девушка. На секунду он перевел взгляд на лицо бывшей подруги, но быстро отвернулся, почувствовав, как страх начинал брать над ним верх. — Теперь клянись, что не расскажешь, что я был там. Ты ведь понимаешь, что мне не нужны проблемы в другой страны, когда я только иммигрировал. ТЫ… ведь все еще помнишь, о нашей дружбе. — Нет уж. Вы все получите по заслугам, я обещаю тебе это, — быстро развернувшись, ответила Айна. Через секунду она почувствовала что-то холодное, упирающееся ей в затылок. За спиной слышалось учащенное дрожащее дыхание. Но она даже не вздрогнула.                                                             ***       Последнее, что видел Зарип перед тем, как он потерял сознание, были темные пятна на рубашке, родители, которые бегали из одной комнаты в другую и люстра, которая качалась будто над его лицом. Пытаясь игнорировать колющую боль, которая, пульсируя разносилась по всему телу, лежал на полу в прихожей, головой на коврике. Он чувствовал, как быстро сокращается его сердце. Волосы измазались в грязи, что нанесли с обувью из улицы, лицо побледнело так, что, казалось, скоро сольется со стеной, а во рту пересохло.       Полностью придя в сознание в кабине скорой помощи, он уже не чувствовал вообще хоть что-то, только горячую руку матери, которой она сжимала его ладонь. Она внимательно рассматривала лицо сына, шмыгая носом, пытаясь принять нейтральное выражение лица, чтобы его успокоить. Молча, они доехали до больницы, Зарипа быстро осмотрел гастроэнтеролог и попросил остаться. Молодой врач, с серьезным видом слушал Зарину, а в голове Зарипа все гудело и гремело так, что он не понимал, что вообще происходит. Он уставился в настенный календарь, в котором кружком было отмечено 24 февраля, и даже не ощутил, как врач обратился к нему с вопросами. Мужчина положил молодого человека на койку и прощупал живот пациента. Морщась, Зарип тихо скрипел пальцами, чтобы не стенать от резко подступающей боли.       Десять минут спустя Зарипа уже отправили в палату для дальнейшего исследования. Ему предстояло сдать несколько анализов до получения заключения. Родители уже привезли ему сменную одежду, столовые приборы, тарелку и полотенце. В палате он был один, из развлечений выделили только книгу о генетике и окно, из которого открывался вид на высокие сосны, с маленькими зелеными шишками на ветках, которые этой весной дадут семена.                                                                   ***       Выбежав из квартиры, Айна опустошила содержимое желудка прямо на крыльце дома, не выдержав больше. После чего кислота внутри начала жечь горло, через которое она пропускала огромное количество воздуха. По щекам неконтролируемо катились крупные слезы. Кончики пальцев постепенно немели, так что через какое-то время она вообще перестала ощущать холода. Кожа на лице и руках быстро покраснела. А глаза слипались от влаги, остававшейся на ресницах. Слезы никак не останавливались, перед собой она видела лишь силуэты машин, проезжавших по двору.       Внезапно, она пришла в себя, вспомнив о необходимости вызвать скорую, но была не в силах произнести ни звука. Обессилев, девушка упала на колени прямо на мокрую землю и принялась еще сильнее рыдать. Все из-за сирены скорой помощи, которая ехала прямо к дому. Ей казалось, что кто-то все-таки услышал звук битого стекла и вызвал помощь.       Но медперсонал будто не заметил девушку, которая без куртки мерзла на улице, пробежав в дом. Заметив, как друга выносят на носилках, девушке, наконец, хватило сил подняться и спросить, что произошло. Она, схватив за рукав отца Зарипа, который торопился, чтобы сесть в машину, умоляла о помощи, все еще не прекращая плакать.       Мужчина, поджав губы, пытался отцепить от себя напуганную соседку. Скорая торопила, жена паниковала, а сын мучился от боли. Глядя в глаза мужчины, девушка решила, что тот оттолкнет ее, чтобы проехать с сыном. Но внезапно дверь скорой захлопнулась, и снова включив сирену, машина двинулась к центральной улице.       Вызвав полицию, мужчина с девушкой решили зайти в дом. Он не ждал ответа на вопрос о том, что все-таки случилось от трясущейся Айны, ему хватило понимания того, что в ее квартире труп. Сам нервничая, отец Зарипа попытался успокоить девушку, которая уже пыталась не проливать слезы. Она и сама не понимала, почему на ее одежде кровь, почему ее друг отправился в больницу и почему ей нужно дождаться полиции. Сердце бешено колотилось, когда она из раза в раз прокручивала момент, когда Санжар в последний раз выдохнул и, коснувшись раненной груди, упал сначала на колени, а потом и вовсе лицом на ковер, который медленно начал пропитываться кровью.       Раздраженно мужчина отвечал на сообщения. Вероятно, он пропустит рабочий день сразу после командировки. Он сетовал на свое решение остаться, принятое на эмоциях. После осознания того, что в соседней квартире произошло какое-то подсудное дело, по телу пробегали мурашки. Он всегда знал, что от Айны можно не ждать ничего хорошего, но теперь он все больше убеждался в том, что больше он не позволит ей приближаться к его сыну. Лучше бы сразу запретил ему заводить друзей девушек. Но главное, чтобы его никак не коснулись все последующие разбирательства.       Каждую минуту он думал о том, что все еще не поздно уехать на работу. Но сидевшая на диване, обняв ноги, девчонка, которая обычно не вмешивает в свои дела взрослых, не давала ему покоя. Он не понимал, во что такое она ввязалась, что дошло до убийства. И подсознательно он осознавал, что его сын тоже каким-то образом может быть с этим связан. То и дело он поглядывал на соседку, не прекращавшую плакать. И пытался убедить себя в том, что все может оказаться случайностью. Ему не хотелось, чтобы девчонка оказалась убийцей, ведь тогда его сын будет окрещен другом убийцы. И это не может не отразиться на всей их семье.       Внезапно девушка будто вернулась в реальность почувствовала, как зубы трясутся, заметила отца Зарипа, который ходил вокруг нее, что-то причитая. Ей казалось, что время тянется уже бесконечно долго. Она поняла, что травмы Санжара не совместимы с жизнью, что он никогда не вернется к отцу, не исполнит мечты своей матери, останется в земле, на которой он не хотел оставаться. И у нее началась истерика. Сопли смешивались со слезами и стекали по подбородку. Весь рукав успел наполниться влагой.       Вдруг мужчина соскочил, услышав звонок в дверь–полиция прибыла. Оставив девушку в квартире, он пошел показывать место преступления. Увидев безжизненное тело и окровавленный ковер, мужчине самому стало дурно. Как только несколько мужчин в форме оказались возле трупа, отец Зарипа отвернулся. Только тогда он понял, что своими глазами эта девчушка увидела смерть, вероятно своего друга. Тяжело вздохнув, он схватил черный пуховик и направился к Айне.       Он резко понял, что ее нельзя оставлять одну, даже если он не может ее сопровождать и она отвечает за свои действия самостоятельно. Но эта последняя стадия боли в ее слезах заставила его поверить в ее невиновность. Всю дорогу мужчина пытался подобрать подходящие слова, чтобы успокоить девочку. Но он никогда не пытался думать о чужих чувствах, потому понятия не имел, что говорят в таких ситуациях.       Пока он думал, Айна перестала плакать. Она не хотела, чтобы кто-то видел ее в таком состоянии. Тем более отец Зарипа, который никогда не скрывал своей неприязни к ней. В салоне ей было очень неловко из-за того, что она вырвала его из скорой помощи. В сердце кололо, а в горле застыл ком.       Спустя пять минут мужчину попросили выйти. Пару минут следователь рассматривал досье школьницы и поглядывал на молодую «преступницу». Первым делом мужчина спросил, как Санжар оказался в ее квартире и о чем они разговаривали. Айне было тяжело об этом говорить, наверное, она выглядела слишком нервной. Она просто не хотела проговориться. Следующим вопросом был: почему она решила убить своего же друга. Тогда девушка опешила. Слова о том, что она на самом деле свидетель никак не действовали. Ведь на найденном в квартире оружии нашлись ее отпечатки. В глазах полицейского застыло безразличие.       Внезапно телефон следователя зазвенел и тот, нехотя поднял трубку, послушав немного, он перевел взгляд на девушку и с большим подозрением стал разглядывать одежду прибывшей. Тогда мужчина раздраженно положил телефон, взял какую-то бумагу и поднял взгляд на растерянную школьницу. Тогда он решил изменить свой предыдущий вопрос, заменив его на вопрос о том, что вообще произошло.       Но не успела девушка и слова высказать, как к следователю подошел высокий мужчина, сурового вида, при приближении которого недовольство мгновенно испарилось с лица допрашивателя. Девушку внезапно попросили пройти за этим человеком, под действием которого этот следователь чуть ли не пресмыкался. ***       Утро 20.03. Небо абсолютно чистое, без единого белого участка, голубое, куда устремляются пики самых высоких сосен. Восемь утра, после завтрака безвкусной кашей на воде, Зарип наблюдал за тем, что происходило во дворе областной больницы. Казалось, все вокруг заняты делами, а он вынужден остаться в палате в полном одиночестве на несколько дней. Его диету сократили до некоторых продуктов, которые ему можно употреблять, и за тридцать минут до еды было положено пить лекарства.       К таким мерам он был привычен. Больше его не устраивал режим покоя с контролем злости и стресса. Зарипу было рекомендовано больше отдыхать и меньше думать. Но из-за одиночества в палате, неудобной кровати, странного медицинского запаха по всей больнице, излишнего внимания он начинал чаще раздражаться и думать о своих одноклассниках. Его сильно волновало то, что Санжар ничего ему не писал со случая в школе. Родители и Айна желали только выздоровления и никак не комментировали ситуацию за стенами больницы. В беседе ребят уже сутки не появлялось новых сообщений. Казалось, что он находиться в каком-то бункере.       С пробуждения в семь утра, он совсем не знал, чем заняться. Написать было некому, Лида все еще не знала о его госпитализации, потому что, вероятно, была слишком занята, чтобы проверить мессенджер. Когда вечером он пытался пройтись по коридору, попытаться хоть с кем-нибудь поговорить, медсестра вернула его в палату, дабы он не перенапрягался. Единственное, что его не разочаровывало — то что на утреннем обходе от своего врача он узнал, что его одноклассница и бывший друг тоже находятся в этой больнице. Потому он решил навестить их к концу обеденного часа, когда медсестры будут сами обедать.       Услышав стук каблуков недалеко от его палаты, в которой по какой-то случайности он оказался один, Зарип лег в постель, будто совершенно ничем не занимался. Вдруг на пороге его палаты показалась мать, держащая в руках пакет со всем необходимым для больничной жизни, которая уже успела наскучить молодому человеку. Такой радости при виде матери он еще никогда не испытывал. Улыбнувшись до ушей, он помахал ей рукой. Но в ответ она не улыбнулась. Только приподняла брови. И внезапно из-за ее спины вышла Айна, неловко помахав парню. Заметив темные круги под глазами и опухшие веки подруги, Зарип почувствовал, что что-то явно пошло не так.       Пока мать раскладывала вещи сына в тумбочке, Айна рассказывала о том, что произошло, начав с того, что Санжар убит неизвестным, разбившим окно и выстрелившим несколько раз из винтовки прямо в молодого человека, ни разу не промазав. Все это время Зарип мотал головой, не желая верить в произошедшее. В заключение девушка сказала, что теперь будет жить у него дома. Он все еще не мог поверить, что это действительно произошло, пока он переживал сильнейший приступ в своей жизни.       Мира находилась вне города и вообще не знала о том, что произошло в ее квартире, которую через несколько месяцев она собиралась продать. Айна расчувствовалась и с ее глаз снова покапали слезы, которые она быстро вытирала рукавом. Должно быть, девушка плакала так долго прошлой ночью, что теперь ее глаза совсем красные. Беззвучно капли соленой жидкости падали на одеяло Зарипа. Видя, как глаза подруги наполнялись слезами, он застыл.       Зарина, глядя на детей не могла сдерживаться. Она тяжело дышала и не могла найти себе места. Она чувствовала, что не сможет видеть боли в глазах сына, поэтому отвернулась. А затем и вовсе вышла из палаты.       Только в этот момент он, наконец, осознал, что его друга на самом деле убили, только тогда он почувствовал ком в горле, сдавливавший дыхательные пути. Только сейчас он понял, что нужно остановить это, иначе он расплачется подле матери, которая и без того переживала за него. Тогда аккуратно вытащив руку из-под одеяла, он похлопал подругу по спине, но ответной реакцией стало то, что она прижалась к нему так, что он почувствовал, как она всхлипывает, как его одежда пропитывается слезами. Но это было уже не важно, он понял, что теперь сам плачет, как ребенок.       Будто весь мир остановился на моменте, когда все трое были в порядке, когда они просто веселились, словно завтра никогда не настанет. Когда в голове проносились разговоры ни о чем, во время прогулок по парку, или беззаботный смех, что они с Айной слышали во время выпускного своего друга. Вчера Айна осталась одна, даже если его родители и пытались морально ее поддержать, должно быть ее сердце было окончательно разбито на миллионы кусочков. Думая о том, что перенесла прошлым днем несчастная подруга, он начинал терять слезы чаще, потому прижимал ее крепче. И так, не смотря друг на друга, они просидели полчаса, молча, думая о чем-то своем, чтобы успокоиться.                                                             *** — Тот человек, который проводил допрос, отец Ануара. Я даже поняла, почему тот идиот боялся вернуться домой, — попыталась рассмеяться Айна, делая вид, будто ничего не произошло. — Учитель подтвердил, что создал все странички Путеводных. — А что насчет человека, что тебя увез. Он ведь тот, кого мы называли Путеводным? — Схватив Айну за плечи, выпалил Зарип. — Все сложно. Самое странное, что у Верницкой и у психа в календарях было отмечено число «24.02». Это странно. Сказали, что, возможно, это секта. Глупо звучит, правда? — Избегая контакта глазами, говорила Айна. — Давай наведаемся к Даре, раз уж ты здесь, — спустя полминуты тишины заявил Зарип, в ответ которому Айна кивнула. Кажется, его просто уже тошнило от упоминания психа и всего беспорядка, что он учинил в жизни его друзей. ***       Зайдя в палату, полную женщин с переломами, мило беседовавших о своих домашних питомцах, ребята обнаружили кровать Дары пустующей. Айна весь путь старалась прикрыть Зарипа. Им повезло, на пути не было ни одной медсестры. Но из-за этого они еще больше расстроились, когда повернули назад к лестнице. Как вдруг с противоположной стороны, около большого окна, они услышали знакомый хриплый голос.       Пройдя вперед вдоль голубых стен, в конце коридора, напротив окна, они заметили Саяна, обсуждавшего падение цен на нефть, с Дарой, которая только и кивала. Но заметив приближение школьников, ребята никак не отреагировали, скорее даже проигнорировали происходящее, продолжив сетовать на несправедливость курса доллара. Выглядели эти двое лучше, чем в день, когда они попали в больницу, хотя все еще болезненно. Саян явно пострадал больше, ведь всего 1.5 месяца назад перенес операцию на ноге.       Когда ребят разделял метр, Дара вытащила телефон и отправила Айне сообщение: «Вам запрещено приближаться к нам», незамедлительно заблокировав в соцсетях бывшую подругу перед тем, как вернуть телефон в карман. Затем, бросив холодный взгляд на одноклассников, девушка перебросила волосы за спину и прошла мимо, делая вид, будто никогда их не знала. Саян же посмотрел на парочку более раздраженно, и последовал за Дарой.       «Вот чертовка. Сама ведь полезла в его лапы! Теперь ведет себя, как эти прошмандовки из школы», — крикнула вслед удаляющейся Даре Айна. Она громко разговаривала, но сейчас намеренно повысила тон, чтобы уходящие услышали. Рядом стоящий Зарип отнесся к произошедшему спокойнее, в каком-то смысле он понимал, почему они так поступили, поэтому только похлопал подругу по спине, чтобы снять возникшее напряжение.                                                        ***       Яркий солнечный свет, отражаясь от луж, раздражал глаза и прогревал спину, на которой висел легкий рюкзак. Шаг в лужу, затем несколько шагов по черному асфальту, которому радуются все, он все ближе к пятиэтажному зданию областной больницы. Остановка на то, чтобы посмотреть на время, на часах около трех. Воздух пропах сырой землей и, вдыхая его, чувствовалась весна. На небольших тополях сидели синички, тихо чирикая, они, вероятно, обсуждали то, когда уже вылезет зеленая свежая трава.       Под ногами уже не ощущались ступеньки, так быстро он поднимался. И через минуту, он, наконец, стучит в приоткрытую палату. Заглянув внутрь через небольшую щель, он заметил, как она, улыбаясь, аккуратно поднялась с кровати. Одного только взгляда на ее счастливое выражение лица хватило, чтобы уголки его тонких губ приподнялись. Почувствовав, что дверь вот-вот распахнется, он быстро развернулся, притворившись, будто совсем не был взволнован. Но не успел он снова взглянуть на нее, как оказался в объятиях, которых так давно не хватало. Всем своим телом он ощущал, как быстро бьется ее сердце, чувствовал, как ресницы касаются его футболки, когда она прикрывает глаза, а ощущение легкого ветерка, когда она выдыхает, щекотало нервы. «Она слишком близко» — думал Денис, поглаживая девушку по макушке.       Прошло несколько минут, пока они не взглянули друг на друга, отчего оба смутились и отошли на расстояние вытянутой руки. Дара уже набрала воздуха, чтобы что-то сказать, но так и не смогла ничего произнести. Внезапно в носу что-то защекотало, будто собираешься чихнуть, но это было совсем не из-за этого. По щекам медленно побежали одиночные слезинки. Не в состоянии что-то сказать, Денис только предложил платок, но девушка отрицательно потрясла головой, скрыв глаза за рукавом. Плакать в коридоре, вероятно, Даре не хотелось, поэтому свободной рукой она схватила Дениса за запястье и потащила к лавкам в коридоре.       Присев, она вытащила телефон и набрала в заметках: «Мне запретили общаться со всеми друзьями. Но я могу делать вам больно. Хочу, чтобы все было, как раньше. Но вряд ли теперь будет». Только после этого ей хватило смелости, чтобы посмотреть на единственного человека, которого она не смогла бросить. Чтобы Даре не было неловко, Денис напечатал в своих заметках ответ: «Если это причиняет тебе боль, то забудь об этом. Только не плачь». Прочитав это, Дара улыбнулась, хотя и продолжила терять слезы. Тогда Денис взял две холодные руки девушки в свои здоровые ладони. И, казалось, все, что было до этого момента, не имело никакого значения. Последние две слезинки скатились по подбородку и упали на колено, теперь было спокойнее, теплее и безопаснее.                                                             ***       После обеда в палату Зарипа прибыл следователь, отец Ануара, точно такой, каким его описала Айна. Любящий точность, серьезный, достаточно сухой на эмоции, куда-то торопящийся. Он быстро опросил Зарипа, уже собирался вернуться в участок, как ему сообщили, что Дара заговорила, и тот помчался на второй этаж. А тут уже стало интереснее. Мужчина быстро поднялся на этаж выше, после того как получил разрешение на расспрос у родителей одиннадцатиклассницы. — Так ты говоришь, что он сам себя ранил после того, как начал душить тебя? Были ли еще какие-то странности в поведении вашего классного руководителя? — Записывая что-то в книжку, быстро проговорил следователь. – Он что-то спрашивал и сам же отвечал. Кричал, даже трясся от вида крови на полу. Казалось, он притворяется. Но внезапно он попятился и ударил головой об стену. Не знаю, что было дальше, кажется, я потеряла сознание. Он повторял, что «этот Саня» во всем виновен. Это было так странно, — напечатала Дара. Она сжималась от каждой сказанной фразой, поэтому мужчина, чувствуя дискомфорт, решил немного прояснить ситуацию. — Можешь не беспокоиться, больше с ним вы никогда не встретитесь. — А что с восьмеркой? — Написала Дара. Она перевела взгляд на допрашивателя. — Что ты имеешь в виду? — Снова взяв ручку, спросил мужчина. — Он просто бубнил про себя «восемь, восемь, восемь», пока бился головой о стену. Я думала, вы знаете.                                                             ***       Восемь вечера, все посетители были выгнаны из больницы. Внутри просыпалось невероятное одиночество, хотя вокруг и было столько приятных людей, беззаботно делящихся бессмысленными анекдотами. Казалось, что все бросили ее одну. Даже брат, что ушел всего полчаса назад, не смог сбить это настроение, только и делал, что смотрел на печальное выражение лица сестры. Дара только и делала, что просматривала галерею в телефоне, пролистывала фото с подругами, одноклассниками, семьей и бессознательно начинала грустить, просто потому что время на тех фотографиях ушло. С некоторыми людьми она больше никогда не увидится, с кем-то все идет не так гладко, как когда-то. От подобных мыслей школьнице в третий раз за день захотелось поплакать, но осознание, что в таком случае на нее будут смотреть 5 человек, ничего о ней не знающих, заставляло слезы остановиться на этапе зарождения.       Ей было приятно, что так много людей о ней беспокоятся. И в этот день она даже почувствовала себя немного легче. Боль в сердце никуда не исчезала, но больше она чувствовала того пугающего одиночества. Особенно во время встречи с Денисом. Тогда на секунду ей даже показалось, что все возвратилось к норме.       В это же время в другой части больницы. Зарип в очередной раз вышел из душной палаты, которую ему запретили проветривать самому. Внезапно он получил сообщение от неизвестного номера. Прочитав его и просмотрев фото белого пакета из супермаркета, он помчался на первый этаж, игнорируя боль в желудке. Сердце внезапно забилось чаще, а к лицу будто подливала лишняя кровь, которой никогда и не было. Тяжело дыша, он остановился у регистратуры. Зарип смотрел на девушку с аметистовыми волосами и розовыми от холода щеками. Подойдя ближе, он забрал пакет, в котором было куча йогуртов и все одинаковые, без вкуса. А затем сам того не заметив, оказался в объятиях Лиды. Хоть и через заборчик. Волосы девушки пропахли вонючкой из машины, но все еще казались прекрасными.       После разговора с Лидой настроение парня поднялось до небес, и в какой-то степени даже довольный тем, что обострение случилось именно сейчас, он вернулся в палату. Заметив маленькую бумажку на одном из йогуртов, Зарип решил расставить их в тумбочке. Достав тот самый йогурт с запиской «это временно», улыбка на лице молодого человека поднялась до ушей. Затем последовало «Выздоравливай», от которого молодой человек практически покраснел, но тут появилось «хоть». Наконец, собрав полную фразу, парень застыл. С лица сошло все предвкушение и радость. «Хоть ты мне интересен, это временно. Выздоравливай и не завали экзамены». «Мне нельзя йогурты, дурочка», — подумал Зарип, выбросив пакет в мусор.