The perfect girl

Время останавливается, дышать становится все тяжелее и тяжелее. Баттерсу не терпится почувствовать вкус губ Маккормика. Он замирает, чтобы тот наконец смог сделать последнее крошечное движение, соединив воедино их уста.  Одно мгновение и…  Раздаётся гулкий крик Твика на всё заброшенное здание. Такой яркий и пронзительный, что все дёргаются. В страхе все повскакивали с мест, а Кенни с Марджорин одним толчком отдалились друг от друга на приличное расстояние.  Не успел белобрысый досадно промычать, как увидел бегущего со всех ног по направлению к ним кофемана. Запыхавшись, он остановился подле Крейга, который встревоженно гладил его спине, чтобы тот успокоился.  — Твик! Твик! Что случилось?! — Такер заглядывает ему в лицо, пока остальные начинают толпиться вокруг них двоих. Тут уже и подоспели Стэн и Кайл. — Т-т-там кто-то был! — восклицает блондин, трясясь словно осиновый лист. — Кто?! Кто там был?! — ПРИЗРАК! МЫ ВСЁ-ТАКИ ЕГО ВЫЗВАЛИ! Я ГОВОРИЛ, ЧТО ЭТО БЫЛА ИДИОТСКАЯ ИДЕЯ! — окружающие напряжённо выслушали парня, недоумевая от его слов. — Что?! Ты о чём вообще, Твик? — спросил Стэн.  Тот задрожал пуще прежнего, вдаваясь в воспоминания. — ТАМ БЫЛ КАКОЙ-ТО МУЖЧИНА! Я не смог разглядеть его, он схватил меня за плечо и начал говорить что-то нечленораздельное, подходя ближе! Я ударил его и убежал быстрее!  — Твою мать, тогда это скорее маньяк… призрак навряд ли бы так сделал, не так ли? — выкинула предположения Рэд. — МАНЬЯК?! ГОСПОДИ, Я ЧУТЬ НЕ УМЕР! Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО ХУЖЕ, БЫТЬ УБИТЫМ ИЛИ ПРОКЛЯТЫМ! — у Твика почти началась истерика. Крейг кратко и быстро сказал Стэну, чтобы они пошли все вместе и посмотрели, что там происходит, пока он будет спасать блондина от накатывающей панической атаки. — Хорошо… Ребята, у кого есть какое-то оружие или что-то вроде этой этого? — Марш собрал всех вокруг себя, в то время, как Такер отошел вместе с Твиком к лестнице, укутывая его в одеяло и говоря что-то монотонное своим тихим баритоном. — У меня есть перцовка… — сказал вдруг Джимми даже без запинки.   — Давайте может подберём какую-то бутылку с пола? Их тут много, — предложил Клайд. — Что ты! Там же микробы и вдруг поцарапаешься! Заражение будет! — завопила Бебе, на что Донован не вовремя откликнулся румянцем на щеках. — Блять, вы хотите сказать, что мы должны прямо в руки к маньяку пойти? А не разумнее будет смыться отсюда нахер?! — констатировала Рэд, Венди так же положительно кивнула. — Нас больше, мы посмотрим кто это, у нас город маленький, узнаем урода. Тем более, что скорее всего у него нет оружия, он же Твику не навредил, — такие себе оправдания дал Стэнли, но все повелись, и вместо того, чтобы свалить, компашка дружно пошла к тому месту, где находился до этого Твик. Каждый взял с собой всё, что было в карманах в целях хоть какой-то обороны. Венди достала ключи, один из них был длинным и имел достаточно острый конец, за черноволосой скрылась Энни. Рэд схватилась за длинную балку, валявшуюся неподалёку, Джимми сжимает в руке перцовый баллончик, за ними идут Клайд и Бебе, парень приобнимает девушку, защищая. Дальше идут Марджорин и Кенни. Лео держится поодаль от Маккормика, то и дело желая схватиться за его руку. В какой-то момент он перестал сдерживать себя от этой навязчивой мысли и просто схватился за рукав парки Кеннета. Веснушчатый был сосредоточен, как и все остальные, но этот милый жест в каком-то плане отвлёк его от угнетающей обстановки. Берясь за разбитую бутылку, лежащую на полу, он подставляет её вперёд, чувствуя теперь ответственность не только за свою жизнь, но и за жизнь светловолосой девушки рядом. Впереди всех крались Кайл и Стэн, у одного в руке такая же, как и у Рэд, длинная балка, а у второго карманный ножик.  Напряженность не спадала, с каждым шагом даже больше нарастала. Ноги начинают подвывать от давления при крадущемся состоянии, но никого это сейчас не интересовало, каждый прислушивался к любому шороху, стараясь лишний раз громко не дышать, чаще задерживая дыхание.  Ещё пара шагов и Брофловски выглядывает из-за стены, останавливая всех позади рукой в знаке «стоп». Считанные секунды и рыжий снова подзывает их рукой, все продолжают ход. Находясь уже рядом с тем местом, где, по словам Твика, и показался маньяк, ребята не заприметили ничего особенного. Смотря на подоконник первого этажа с разбитым стеклом, все боялись подходить к нему ближе, ведь по ту сторону может оказаться урод, что до чёртиков напугал блондина. Стук сердца заглушал мысли и бил по вискам, что становилось тяжело концентрироваться. Подзывая к себе Джимми, Стэнли просит у него перцовку и делает уверенные, но тихие два шага вперёд. Становясь на цыпочки, он заглядывает через окно, стараясь не задумываться о том, что сейчас его может застигнуть скример в виде лица незнакомца. Но на удивление всё было чисто, никого не нашлось на горизонте, так что Марш снова выпрямиться, уже более облегченно, говоря в пол голоса: — Никого, ребят…  Озадачено переглянувшись, группа уже решила, что пора идти и оповестить Твика о благоприятных обстоятельствах в виде ухода маньяка. Правда плану не суждено было сбыться. За окном послышался шорох листвы из куста, который находился ниже самого отверстия, буквально прижимаясь ветвями к стене. Компания вздрогнула, оборачиваясь и снова впиваясь руками в свои оружия, либо же в ткань куртки защитника рядом.  Шорохи продолжались. Стэн и Кайл стояли впереди всех. Полные с ног до головы напряжением, руки их начали дрожать, а глаза суживаться, заглядывая вдаль. Макушка тёмных волос показалась из отверстия окна, пряди взъерошены вперемешку с листьями. — Агх… Да твою ты мать… — раздался хриплый голос, у всех присутствующих сердце ушло в пятки. Не прошло и секунды, как силуэт начал вставать, кладя руку на тот самый старый, покрывшейся сломанными фрагментами штукатурки, подоконник. Лицо было прикрыто теми же безобразными прядями, так что выяснить личность не удалось с первого раза. Не выдержав давления в виде очевидного головокружения, немалого размера туша снова безжизненно упала куда-то вниз. Обзор на это место был всем не доступен, поэтому Стэн крайне осторожно крадётся ближе. Кайл хочет его остановить, но тот одёргивает руку, так что рыжему не остаётся ничего, как смотреть и, разве что, также приблизиться к окну на пару шагов. Стэнли снова нагибается, держа палец на кнопке баллончика. Раздаётся резкий и отрывистый, недовольный хрип, лицо парня оказывается совсем рядом со Стэном. Марш гулко вскрикивает и жмёт со всей силы кнопку, сам не видя куда прыскает струю. Но результат был на лицо: тело перевернулось, снова откидываясь назад и больно ударяясь спиной об землю с крошкой кирпичей.  Взглянуть на лицо было до сих пор невозможно, ведь парниша прикрылся ладонями, горько натирая глаза от колющей боли, слизистые его стали раздражаться, тот не смог даже на секунду открыть глаз, поэтому продолжал барахтаться в неведении, не имея понятия, кто же сейчас находится рядом. Узнать «маньяка» всем удалось быстро, стоило увидеть его лежащего на сухой траве. Пока парень отчаянно рычит себе под нос что-то невнятное, вся компания перелезает через окно, становясь над ним, окружая беззащитное тело. Юноша продолжает пальцами раздражать кожу на лице ещё больше. Слышны только его тихие маты, доносящиеся до окружающих, которые смотрели на него шокировано, не без доли досады. — Оливер?! — первый произнёс Кенни. Оливер — обычный парень из старшей школы Южного Парка, учится в десятом классе, его оставили на второй год, так что нашу компанию он старше порядком двух лет. Не отличается особым чувством юмора, приятным характером или внешностью, поэтому с ним и водятся редко. Чёрные, как смоль, и грязные, как мысли, волосы безобразно торчат в разные стороны. Одет в синюю, выцветшую толстовку и чёрные спортивные штаны. На ногах протёртые кроссовки. Словом — обыкновенный неудачник.  — ДА, БЛЯТЬ! ОЛИВЕР! ВЫ ОХУЕЛИ СОВСЕМ?! ЗАЧЕМ ПРЫСКАТЬСЯ ЭТОЙ ХУЙНЁЙ-ТО?! АРГХХХ… Боже… КАК ЖЖЁТСЯ, МАТЬ ТВОЮ! — раздался приглушённый хрип. — Бляха, ты чего тут делаешь, чел? Мы думали, ты маньяк… — Стэн наклоняется, пытаясь помочь парнише, тот ничего не видит и просто поддаётся, дабы не остаться лежать на земле. — Какой нахуй маньяк..?! УГХ! Мне, конечно, говорили, что вы ебанутые, НО НЕ НАСТОЛЬКО ЖЕ, СУКА! — парня под руку потащили Кен, Стенли и Клайд. Дотащив его до того самого подоконника, они посадили его. Тут Кайл заметил неладное в словах Оливера. — Стоп, кто тебе сказал, что мы ебанутые? — Ыгхх.. КАРТМАН! Сукин он сын, я больше никогда не буду его слушать, этот жирный кретин… — все застыли, молча переглядываясь, осознавая всю ситуацию и её ужас. — Где он сейчас, Оливер? — не унимался Брофловски. — Да в кустах где-то справа был, он наблюдал, так что наверное уже убежал, скотина, — парниша показал пальцем в сторону, где некогда находился Картман. — Не волнуйся, далеко он с таким весом не убежит, сволочь… — Глаза Кайла пылали, он со злобой кинул от себя балку, сжимая кулаки и закатывая рукава, намереваясь куда-то идти. Его останавливает Стэнли.  — Чувак, стой… — Брофловски резко оборачивается, губы его сжаты, брови сдвинуты к переносице, зрачки сузились и отражают в себе огонь, который разгорался внутри. От такого вида Марш сам слегка опешил, но невероятная злость бушевала и у него внутри, так что он уверенно сказал напутствующую фразу: — Будь осторожен, и порви его нахер.  Рыжий кратко кивнул, направляясь к лесу. В это время прибежала Энни и Бебе с двумя бутылками речной воды. Обе старательно промывали глаза Оливера, чтобы тот наконец без боли смог открыть их. — Щиплет? — побеспокоилась Ниттс. — Очень! Вы даже не представляете какого это, когда в тебя прыскают этой хернёй. — А з-зачем тебя подослал Картман? Ч-ч-что он сказал тебе? — Джимми подошёл ближе. — Сказал, что ваша компашка тут с ума сходит, что вы начали вызывать какого-то там… Адама, что ли? Иисуса бы ещё вызвали, идиоты… Эрик говорил, что вас надо проучить, дал деньги и обещал, что даст мне списать контрольную, что будет завтра, если я вас напугаю. Я заметил этого белобрысого, который сидел тут, решил с него начать, НО ОН КАК УДАРИЛ МЕНЯ ПО ЩЕКЕ КУЛАКОМ! Он у вас дикий что ли или как? Да ещё больно так… Вы все тут не в себе, грёбанные фрики! — Перестань херню нести, мы нормальные, просто ты вёл себя, как маньяк, вот Твик и среагировал должным образом, он кстати нормально так дерётся, не повезло тебе, — заметил Стэн. — Завали хлебало, мне сейчас похуже вас всех будет!  — Сам виноват, надо же было Картмана послушать, умник! — выругалась Венди. В этот момент раздался громкий, писклявый и мерзкий крик со стороны леса. Такой пронзительный, что над зелёными холмиками деревьев поднялась стая тёмных птиц. Крик Картмана. Жирный бежал из чащи, за ним следовал с невероятной скоростью еврей. — ПАЦАНЫ, СПАСИТЕ! — Картман только пересёк границу, как на него налетел Кайл. Брофловски взял Эрика за шиворот одной рукой, второй замахиваясь. Кулак нацелен приземлиться прямо ему в щёку. Так впрочем и произошло. Картман пытается вырваться, отбиться, но безуспешно. Все поражённо наблюдают за всей картиной, в этот момент к общей группе присоединяются Твик с Крейгом, кофеман более не нервничал так сильно, но небольшая тряска очевидно просвечивалась. Тем более сложившаяся картина немало пугала абсолютно каждого. — ТВОЮ МАТЬ, Я КЛЯНУСЬ, ЧТО УБЬЮ ТЕБЯ, ЖИРТРЕСТ! — ещё один удар, менее щадящий, все остолбенели от звука прикосновения кулака Кайла и лица Картмана. После третьего, Стэн подбегает к Брофловски, который уже просто колотит тушу Эрика, из-за его жира даже кажется, что ему вовсе не больно, хотя непрекращающейся писк говорил обратное. — Так, старик-старик! Стопэ, стопэ, он получил достаточно… — Марш отталкивает тело рыжего от его врага. Лицо обоих было обезображено. Раны от бьющих навстречу веток деревьев, ссадины, ушибы, это ещё не говоря о ранениях жирного, которые были спроецированы агрессией Кайла. До крови почти не дошло, разве что.. чуть-чуть. Всего лишь кровь из носа у обоих, парочка покраснений на щеках Картмана и костяшках еврея. Отделались ещё нормально. В волосах вплелась листва вместе с ветками, у Брофловски всё было особенно запущено, ведь в спагетти из волос легко и бесследно исчезло множество творений природы. Благо пряди были не настолько непослушными, чтобы не исправить эту ситуацию, но с этим разбираться потом придётся ему и, конечно, Стэну, как главному помощнику.

Never — Pupka_Anupka

Начался диалог очередным спором, продолжился допросом, кончился не ясно чем, ведь Лео решил отойти в сторонку, дабы расслабиться и передохнуть, обдумать произошедшее. К ней в скором времени присоединился Маккормик. — Ты чего ушла? — он подошёл сзади, кладя девушке руку на плечо. Стотч легонько вздрогнул. — Ох, ничего, просто устала слушать всё это, — Марджорин обернулась, одаривая Кеннета тёплой и неуверенной улыбкой. — Хах, ну да, ты наверное к такому ещё и не особо привыкла, куколка, — усмехнулся Маккормик.  Лео вздохнул. Как жаль, что он к этому привык, он уже обучен, живя в данных условиях с рождения, данные ситуации заставляют его иногда даже посмеяться, но чаще всего ему легче избегать подобные места. У Баттерса хоть и радушный, беззаботный вид, но внутри он сильно подавлен, сил и нервов не хватает, чтобы воспринимать всё вокруг себя так же радостно, как и всегда. От всего можно устать, вот и Стотч устал. Конечно, характер это его не меняет. Он продолжает оставаться верным себе, позитивным и счастливым подростком, но всё же порой ситуации вынуждают его испытывать кучу негативных эмоций. Это больно. Больно держать всё в себе, зная, что всем на тебя наплевать, что никто тебе не поможет, никто тебя никогда не выслушает. Никогда. И никто. Никто, кроме Кенни. Баттерс это знал и всегда доверял ему больше всех, хоть они и не пересекались так часто для того, чтобы обсудить всё творящееся внутри блондина. Даже обычного присутствия было достаточно. Опоры, даже малейшей поддержки. Это так важно, и Стотч прекрасно знает цену подобному, поэтому он так отчаянно и верно влюблён в него столько лет. — Да, наверно… Мне тяжело находится в центре таких негативных событий, я чувствую сразу какое-то небольшое уныние и даже злость, — Кенни широко распахнул глаза от такого заявления. — Оу, даже так? Что ж, бан, тебе повезло, что у тебя есть я, мы можем прогуляться, если ты хочешь, конечно, — Кен довольно улыбнулся, словно хитрый лис, приближая мизинец своей левой руки к кисти Мардж. Розовый румянец заиграл на щеках блондинки, Лео сплёл их пальцы вместе, принимая предложение. Тёплая, шершавая кожа мизинца обвила белоснежную кожу блондина. Баттерс окидывает взглядом руку Маккормика. Чёрные, давно изношенные перчатки без пальцев со слегка истёртыми костяшками и заштопанными в некоторых местах краями; длинные, слегка смуглые, пальцы; веснушки, которые добрались даже до этой части его тела; старые порезы обо что-то, в некоторых местах грязь; немного выпирающие из-за худощавости фаланги пальцев, кои покраснели от прохладной погоды. Всё невероятно располагало к себе, даже эта глупая ухмылка; прищур; переливающиеся в фиолетовый тёмно-синие глаза; лёгкая горбинка на носу и вздёрнутый вверх кончик; этот отпадающий пластырь на носу; чёрные серьги-гвоздики в ушах; каффы на мочке; усталый взгляд; непослушные волосы, которые так отрасли, что на затылке касаются плеч. Это сводит Баттерса с ума. Как же хочется просто быть рядом с ним, положить голову ему на плечо, обнять, поцеловать, перебирая в пальцах пряди волос. Но этому не суждено случиться. В чём, в чём, но в этом Стотч непрестанно оставляет пессимистичную точку зрения. Надеется не стоит, даже если он и в теле симпатичной девушки Марджорин. Она — не он, настоящий Лео никогда не сможет понравиться кому-то вроде Маккормика. Никогда. ____________________________________ Пара зашла довольно далеко в лес. Они наслаждались тишиной вместе. Каждый думал о своём. Но, как автор и заметил выше, Лео нравилось просто обыкновенное присутствие Кеннета рядом. Только сейчас Стотча начало пробирать невообразимое смущение. Оно покрыло его с ног до головы, что почти заставило Баттерса застыть на месте. «Там в заброшке… МЫ ЧУТЬ НЕ ПОЦЕЛОВАЛИСЬ! БОЖЕЧКИ-КОШЕЧКИ, я совсем забыл про это из-за происшествия с Оливером! КАК КЕННИ ВООБЩЕ СЕЙЧАС ОСТАЁТСЯ ТАК СПОКОЕН?! Ох… я сгорю со стыда… Хотя наверное Кен тоже про это забыл, верно? Точно! Он должен был про это забыть давным-давно! Это я придаю всему слишком большой смысл, а у него такое было миллион раз, зуб даю, я для него в этом плане ничего не значу.»  Даже если Лео внушал себе это, поверить в данное утверждение было сложновато, так как забыть подобное совсем — для Баттерса было чем-то невообразимым. Но надежды на что-то положительное он не питал, как и обычно. Он даже в некоторой степени был рад, что они не поцеловались, хоть и не от всего сердца. «Это просто ужасно, он думает, что я девушка, а я хотел воспользоваться этим, чтобы он поцеловал меня! Я ужасен! Хотя он был готов поцеловаться даже с Джимми и Клайдом, так что наверное всё не так плохо, не так ли? Но от этого я не стал лучше, не стоило на это всё соглашаться! Эти ужасные гормоны! Какой-то кошмар, я даже не думал о последствиях, а что если бы я возбудился? Хотя “если“ тут даже лишнее! Ох, Леопольд Баттерс Стотч, Вы просто одно разочарование… Надо включать голову и поскорее прекратить всю эту глупую ситуацию с переодеванием.» В этот момент Баттерс вспомнил про погодные условия, которые намечаются на последующие несколько дней не самые благоприятные. Это может стать проблемой для его образа, так что Лео зарубил себе на носу, что сегодня же должен будет аккуратно занести коробку домой. Придётся правда каждое утро вставать раньше родителей, чтобы они не заметили его образ, но этого избежать и без того было бы сложно. Длительное молчание прервал Маккормик, который в какой-то момент учуял, что молчание девушки больше походит на неловкое, нежели на расслабленное. — Хей, ты в порядке, бан? Выглядишь нервной. — А, да! Всё в порядке, я просто вспомнила кое-что… кхм, впрочем, это не важно, — Марджорин улыбнулась, стараясь скрыть всё смущение. Кеннет отвёл взгляд в сторону, так же густо краснея. Вид Мардж его почему-то безумно умилил, его губы сжались, а глаза прищурились сильнее. Лео всего этого не заметил и спокойно шёл вперёд, раскачивая их руки взад и вперёд, словно ребёнок. Данное действо смутило Маккормика ещё больше, к тому же заставило улыбнуться так искренне и счастливо, будто бы ему купили курочку из КФС. — Кенни, а у тебя же есть сестра, да? — Маккормик обернулся на вопрос. — А? Да, а ты откуда знаешь? — Стотч немного замялся, думая как-бы приврать. — Мне сказали девчонки из школы, хе-хе, ничего такого, как её зовут? — Карен. — Сколько ей лет? — Лео старается разбавить их молчание, тем более, что ему было откровенно интересно как же там обстоят дела у младшей из Маккормиков. — Она младше меня, ей тринадцать, — воспоминание о сестре заставило Кеннета улыбнуться ещё шире. — Карен замечательная, она такая красивая, у неё тёмные волосы, я чаще всего заплетаю их в два хвоста для неё. На самом деле это забавно, ведь она может сделать себе их сама в таком возрасте, но она всё равно каждый раз просит меня, это традиция, а мне и самому впрочем приятно. А ещё у нас есть традиция идти вместе в школу утром, точнее идти вместе до автобусной остановки, где мы расходимся по своим друзьям. Баттерс радостно и спокойно слушает Кеннета. От его слов стало так легко и обволакивающе приятно на душе, словно укрыли пледом. Лео и самому не терпелось снова встретиться с маленьким хвостиком по имени Карен. Хвостиком прозвал её сам Стотч по некоторым причинам. Одна из них, более незамысловатая, заключается в том, что Кен заплетает ей хвостики, а вторая, это то, что она часто ходит хвостом за братьями, в основном, конечно, за Кенни. После использования этой клички, Карен часто стал называть так и сам Маккормик. Пошли длинные пересказы замечательного характера маленькой бестии, Стотч вслушивался во всё и не перебивал. Он делал то, что делал сам Кенни совсем недавно. Они словно играли в игру, постоянно обмениваясь ролями говорящего и слушающего. Баттерс незаметно чаще перенимал специфику болтать, поэтому он дал Кеннету сейчас время поразглагольствовать. Не обращая внимание больше ни на что вокруг, двое углубились в чащу леса. Крики и разговоры позади стали совсем незаметными, фоновыми, концентрация пала на голос веснушчатого. Столь чудесный и столь воодушевлённый, яркий и приятный, отточенный. В скором времени парочка потерялась в густом тумане из листвы и деревьев. И так же скоро они осознали, что оторвались от остальной группы, но обратно идти настроения не было от слова совсем. — Кенни, а что если нас искать будут? — забеспокоился Баттерс. — Переживут и сами как-нибудь дойдут до дома. Какая разница? — Маккормик пожал плечами, из уст его раздаётся лёгкий смешок. — Наверное ты прав… — Лео останавливается в раздумьях. — Не наверное, а да! Будь более уверенной, бан! Давай я провожу тебя до дома, — Кеннет мягко улыбается. Сердце Стотча бьётся в три раза быстрее. — О-ох, ладно! Я была бы не против, — Марджорин и Маккормик свернули налево, по направлению к дому Баттерса.

Sides of bridges — Caleb Lim

Незамысловатый разговор продолжался на протяжении двадцати минут, но со временем обыденные темы исчерпали себя и на смену им пришли более глубокие и философские вопросы. Как они к этому пришли — никто не знал, но переход казался незаметным, как и тот факт, что с болтовни про животных двое продолжили диалог темой смысла жизни и их аспектов жизни в этом плане. — На самом деле многие так часто бьются над этим вопросом, но ведь всё достаточно просто… Вроде бы смысла жизни особо то и нет, точнее он есть для нас самих, у каждого свои ценности и свои смыслы, добиться единого ответа никогда не выйдет, не так ли? Всё это бессмысленно, как и сам этот вопрос, как и сама жизнь, — Кеннет достал сигарету, которую одолжил ему Стэн и подогрел кончик зажигалкой, делая первую затяжку. Глаза его сейчас не выражали ничего кроме озадаченности и уныния. Тем временем он продолжил: — Представь, рождается ребёнок, в счастливой семье с хорошим достатком, с любящими родными, отличными друзьями. У этого ребёнка было бы светлое будущее, он мог бы стать учёным, ветеринаром или юристом, но в какой-то определённый день его сбила машина по нелепой случайности. Просто потому, что в этот вечер другой несчастливый мужчина решил пьяный сесть за машину. Я не фаталист и не особо считаю, что наша участь уже с рождения предрешена, но некоторые факты просто… невероятно пугают. Ты не знаешь, что с тобой может произойти, ты не можешь полностью контролировать свою жизнь, ведь существует так же много остальных людей, которые в рандомный момент могут навредить тебе, — он снова делает затяжку, выдыхая пар в воздух, с печальным выражением лица таращась себе под ноги. — Ты можешь умереть даже не из-за людей, а из-за каких-то случайных ситуаций, например ты утонешь по своей же глупости или упадёшь и разобьёшься насмерть. Мы так часто рискуем, даже не сильно задумываясь о последствиях, хотя они могут вылиться во что-то ужасное. В год погибает столько людей, большинство надеюсь от старости, но ведь великое множество так же погибает от подобных происшествий или даже убийств, террористических атак… Даже думать страшно о том, что люди убивают других людей в рамках нормы для них самих. Человеческая жизнь не такая уж и ценная, как и смысл жизни, который у всех свой. Только вот чужих так же не волнуют ценности окружающих, всем будет плевать, если ты умрёшь, — Кеннет сделал глубоких вдох и выдох, снова заглушая мысли дымом сигарет. — Прости, что разнылся, просто тема правда очень популярная, это обсуждать достаточно забавно, хах, — Кен натянуто улыбнулся, обнажая зубы и дырку от выпавшего резца. Баттерс долго не мог выговорить и слова, обдумывая все слова Маккормика. Такая позиция очень его удивила. Сам Лео бывает иногда вдаётся в грустные размышления, но он никогда не выдавал подобные мысли с такой уверенностью, как это сделал только что Кеннет. Такое чувство, что парень повторял это про себя каждый день и настолько проникся смыслом своих слов, что основательно в них поверил без намерения смотреть на ситуацию более позитивно. Лео так же делает глубокий вдох, чувствуя характерный запах противной сигареты. Пусть слова льются сами собой, Баттерс должен доверять своему чутью и своему оптимистичному настрою даже в такой ситуации. — Знаешь, Кенни, возможно ты и прав в чём-то, но вообще… нет. Я так не считаю. Я думаю, что то что ты сказал — бред! — Мардж говорит твёрдо, что Кен немного опешил от подобного заявления и от смены настроения такой мягкой «девушки», но теперь он и правда очень внимательно её слушает, хоть и усомниться в том, что он делал это и до этого практически невозможно. — Да, жизнь и правда бывает полным отстоем, у всех бывают плохие периоды, что смысла жизни будто бы и нет, но всё же он есть. Он у каждого свой, да, но кое-что нас всех всегда связывает, это привязанность, чувства и любовь. А так же эмоции и воспоминания. Без них мы почти что никто. Например, если ты вдруг потеряешь память все вокруг расстроятся не просто так, а потому, что ты потерял себя, огромную частицу, буквально всю жизнь. Ты забыл всё, что с тобой происходило и тебе придётся вспоминать это заново. Мы живём ради того, чтобы веселиться, любить, отдыхать, плакать. Если ты ничего не чувствуешь — это ведь намного хуже, чем чувствовать себя плохо. После плохого периода всегда наступает хороший. Мы запоминаем и плохие и хорошие периоды нашей жизни, стараемся запечатлеть их на телефон, мы добиваемся чего-то каждый день, у нас появляются новые цели, к которым мы стремимся, мы меняемся, но прошлый опыт всегда остаётся с нами, нам надо принимать его любым, даже если он был негативным. Мы существуем просто, чтобы быть счастливыми, чтобы найти свою любовь, это может быть и домашнее животное, и партнёр, и родные, и друзья, кто угодно! Даже если мы не знаем, когда умрём: через десять лет, через полгода, через два дня или сегодня, это не значит, что мы должны ждать всего плохого, это не значит, что жизнь лишена смысла и у неё нет веса. Каждая жизнь важна, конечно, многие погибают, но если бы вся эта реальность была простой, тогда мы не смогли бы чувствовать все свои эмоции так отчётливо, мы не смогли бы бояться или плакать, хотя это тоже необходимо, не так ли? Не стоит говорить подобные вещи, особенно тебе! Кстати, как и не стоит курить, это ужасная привычка, она тебя ни к чему не приведёт, только ко всему ужасному, что ты приблизишь свою смерть. Это глупо так обеспокоено думать о смерти в депрессивном ключе, чтобы потом пытаться успокоить себя сигаретой, которая и приближает тебя к загробному миру! Мне никогда не нравилось это, перестань, пожалуйста! Я ведь волнуюсь… Если бы ты вдруг умер, я уверена, что все бы безумно расстроились. А я бы просто сошла с ума, ты же такой замечательный! — в порыве эмоций Лео хватает Кеннета за обе руки, пристально смотря ему в глаза. — Я бы никогда не позволила умереть тебе так просто. Ты мне слишком дорог.  Сердце Кеннета ёкнуло и затрепыхало, как не в себя. Маккормик залился румянцем, из его губ выпала та самая сигарета, он даже не заметил этой условности, вглядываясь в серьёзные голубые глаза Марджорин. Она впервые выглядит такой.. раздражённой? Это заставило Кенни сильно удивиться. Но это приятное удивление. Он сам не любит сдерживать эмоции внутри, веснушчатый крайне эмоционален и нетерпелив, что нельзя было сказать про девушку. Она явно боится показать всю себя на людях, переживает то ли за репутацию, то ли за реакцию родителей на это, но именно в данную минуту она раскрылась и явила всю себя, так и говоря, что она не собирается терпеть всё, что происходит вокруг. Правда данное явление продлилось недолго. Марджорин в ужасе отдёрнула руки от Кена и смущённо замялась, перебираясь с ноги на ногу. — Ох, Боже, прости, Кенни… Я не хотела этого делать, прости. Я не хотела ругаться на тебя или что-то в этом роде, просто меня немного разозлило твоё пессимистичное отношение к жизни и к самому себе. Я правда считаю, что ты всем очень дорог, кхм… — Лео старается смыть из воспоминаний Кеннета те слова про то, как девушка волнуется и как он ей дорог, и разбавляет сказанное прикрытым «все мы волнуемся». Но Кеннету сильно приелись слова девушки, он вторил их себе в сознании, покрываясь ещё большим румянцем и восхищаясь образом прекрасной дамы. Веснушчатый кладёт руки Марджорин на плечи, слегка нагибаясь, заглядывая ей в лицо. — Тебе не стоит извиняться, бан. Разве не глупо извиняться за свои чувства? — Кеннет тихо хихикает, в то время как у Стотча всё внутри переворачивается с ног на голову. — Я очень дорожу искренностью в людях, тебе не стоит скрывать свои настоящие чувства и эмоции, тебе не надо казаться более «правильной», чем ты есть на самом деле. Это правда глупо и бессмысленно. Надо жить здесь и сейчас, пользоваться каждым моментом, солнышко. Люди в последствии могут начать пользоваться твоей добротой, понимаешь? Я не смогу вечно тебя защищать и помогать тебе везде и всюду, ты должна сама научиться говорить людям всё в лицо, даже если это и может их обидеть. Будь собой, иначе со временем ты взорвёшься от всех этих подавленных эмоций. У моего друга была похожая ситуация, я знаю о чём говорю. Баттерс застыл, его глаза по пять копеек уставились на Кеннета, пока щёки горели от такой близости. Его лицо так близко! Так, мать твою, близко! Боже, Боже, Боже! Неужели он под «другом» имеет ввиду самого Стотча? Лео и правда «взрывался» в младших классах, его накопившийся негатив вылился во что-то невероятное, что ему пришлось лететь на Гавайи по этой причине. Это были лучшие дни в его жизни, ведь именно их он провёл вместе с Кенни. Он повторяет те же самые слова, что говорил в туалете школы, в то время как Лео рыдал от постоянных шуток Картмана, ругани преподавателей и, конечно, от наказаний родителей. Эти слова блондин тогда воспринял не так серьёзно, ведь ему было всего лет 10 от силу, но сейчас… сейчас они играют другими красками, у них появляется большее значение. Сознательность дала полностью углубиться в каждое слово, разбирая его по крупицам и составляя мозаику, собирая полную картину таких важных и ценных для Стотча слов. Слов Кенни.

Brooklyn Baby — Lana Del Rey

Лео почти прослезился от сказанного, но постарался сохранить хоть какое-то самообладание, ограничиваясь смущением и сильным изумлением. — Ммм, спасибо, Кенни… Это очень-очень важно для меня. Я постараюсь прислушаться к тебе, но и ты тоже попытайся сделать то же самое, — Баттерс опустил глаза в пол, улыбаясь. Слишком тяжело было поднять сейчас зрачки и почувствовать на себе пристальный взгляд восхитительных очей Маккормика. Девушка выглядела потрясающе-милой. Её блестящие губы изогнулись в лёгкой и нежной улыбке, длинные ресницы прикрывали радужку и без того бесподобных глаз. Румянец только украшал лицо Марджорин, сердце Кеннета беспомощно забилось, стараясь вырваться из оков контроля. Кен не смог быстро обдумать свои действия и мысли, отдаваясь моменту, как он делал всегда. Но сейчас действие его было слегка неожиданным. Оно было слишком интимным, даже для веснушчатого. Длинные пальцы проскользили по передним прядям Марджорин, заправляя за ухо светлые волосы. Тёплый, расслабленный взгляд покрыл девушку с ног до головы, сапфирово-аметистовые цвета радужки бегали туда-сюда, изучая каждый сантиметр лица девушки, Маккормик намеревался сделать что-то рискованное, он сам пока не был уверен, что именно. Эмоции захватили его разум, он придвинул своё личико ближе. Губы приземлились на уже обнажённый лоб девушки. Поцелуй казался вечным, хоть и таким скромным, неловкими. Но прикосновение было не обрывистым, а полноценным, искренним, тёплым. Когда это мгновение завершилось, Кеннет так же спокойно и невесомо отодвинулся от девушки. Сияние в широко раскрытых глазах девушки слепило так ярко и откровенно, что можно было с лёгкостью догадаться, насколько сильно Марджорин понравилось это. Кеннет раскраснелся сильнее, осознавая свой поступок и наблюдая за шокированным лицом девушки перед собой. Вымолвить что-то не получилось, даже оправдание, с губ сорвалось только тихое «Аааа…». К голове прилила кровь, стало так стыдно. Такая глупая ситуация, такой глупый поступок, как Кенни вообще додумался до этого? Господи, это всё так глупо. Но это даже в стиле Маккормика, так почему же он так сильно смущается? «Мы должны были поцеловаться там, в заброшке, но этого по великой случайности не произошло, но даже несмотря на это я решил сделать это сейчас, хотя причин не было! Я просто идиот, что я творю… Я просто не мог контролировать своё тело и чувства, это так глупо! Что она подумает обо мне? То же, что и остальные… Что я извращенец, который хочет затащить к себе кого-то в постель, но это ведь не так! Я не хочу этого сейчас, тогда зачем надо было совершать это?! Я просто придурок, аргх!  …  Но сложно сказать, что я жалею об этом, я бы даже хотел сделать это снова. Не считаю, что скрывать это имеет смысла, но всё же надо думать, прежде чем делать что-то подобное… Слишком уж легко я отдаюсь моменту, вот к чему это может привести, идиот!» Лео так же не знал, как прокомментировать этот момент. Но молчать было уже очень неловко, ведь таким образом атмосфера становится более напряжённой, а Маккормик заметно смущается сильнее. Не придумав ничего стоящего, Баттерс рвано отвечает на одном выдохе: — Сп-пасибо, — Кеннет снова улыбается и выпускает пару смешков, ведь теперь оба выглядят глупо. Это осознаёт и сам Стотч, сгорая со стыда, но радовало то, что веснушчатый всё-таки расслабился. Руки Маккормика отпускают Марджорин, они снова берутся мизинцами и продолжают свою прогулку. Никто не произносит ни слова. Раскрасневшаяся парочка смотрит в разные стороны, каждый продолжает прокручивать в голове эту ситуацию. Кеннет вытянул губы вперёд, таращась в небо, одновременно почёсывая свободной рукой затылок. «Блять, надо же делать разницу между сестрой и девушкой, которую я знаю всего пару дней. Я часто успокаиваю Карен, но Марджорин не моя сестра, я не имею право целовать её так просто, это не совсем по-дружески… Да и чувства были другие, не как с Карен. Карен я целую непринуждённо и быстро, не так как это было прямо сейчас. Чем больше думаю, тем хуже становится. И она ответила просто “спасибо”, это так комично, будто до этого её никто так не целовал». Маккормик ещё сильнее задумывается над этим, вспоминая все слова девушки про чувство одиночества. Возможно для неё это играло ещё большую роль, Кен таким простым движением поставил их общение под серьёзный удар. Этот поцелуй должен был оттолкнуть кого-то из них двоих, но по какой-то причине оба остаются довольными сложившейся ситуацией. Баттерс не мог здраво рассуждать, мысли бегали из стороны в сторону, прыгая с одной мысли на другую. Куча вопросов, невероятное смущение, фантазия, наполняющаяся новыми образами, желание и страх, — всё путалось в одно. Щёки уши и даже переносица носа горели, Лео выглядел намного более красным, нежели Кенни. Глаза его продолжали изучать кривой асфальт, а губы непрерывно двигаться, подрагивая и прикусывая от нервов кожу. ____________________________________

Purple Skies — Cyter

Уже вечереет. Солнце уходит за горизонт, освещая крыши домов. Всё окружающее становится в несколько тонов тусклее, в тени всё просвечивается синим отливом, погружая двоих в наводящую тьму. Только включившиеся фонари дали возможность оставаться на свету. Жёлтые лучи играючи контрастируют с иссиня-глубокими оттенками вокруг. Становится прохладнее. Как раз к этому моменту двое уже подходят к дому Стотча. Их пальцы разъединяются, они стоят напротив друг друга. Стоит сказать пару слов на прощание, но вымолвить что-либо очень сложно. Гробовую тишину прерывает Кенни: — Что ж, ну тогда до завтра, бан? Ты же придёшь в школу? — Да, конечно, до завтра, — Баттерс колеблется, но почти сразу подходит к Кеннету ближе, чтобы обнять его. Марджорин обвила свои тонкие руки вокруг талии Кеннета, прижимаясь щекой к его груди. Маккормик делает то же самое, кладя свою голову на макушку девушки. Такая громкая тишина успокаивает их обоих, слышно только тяжёлое дыхание и ускоренное сердцебиение. Невероятно умиротворяюще, такое чувство, что они стояли так минут пятнадцать, хотя в действительности прошло всего три. — Хочешь, ммм, возможно погулять завтра после школы? — в какой-то момент Кеннет даже поперхнулся, прочищая горло. Его глаза бегали по фоновой обстановке: столбам, домам, уже потемневшему небу. Внутри у Лео что-то подскочило и приятно потянуло вниз, к желудку, вызывая только заснувшую толпу бабочек снова подняться. Ласковая улыбка сама собой растянулась по лицу. — Конечно, Кенни, я бы с радостью сделала это. Ещё считанные секунды они позволили себе окунуться в глаза напротив, утопая в бесконечно глубокой и блестящей радужке. — Хорошо, доброй ночи, куколка. — Споки-ноки, Кенни. Кеннет отправился к себе, а Баттерс, предварительно не забыв пронести с собой в рюкзаке коробку со сменной одеждой, зашёл в дом. Приняв все нужные ванные процедуры, Лео надел домашнюю одежду, избавляя себя от образа Марджорин. В это же время Маккормик открывает дверь своего жилища, встречаясь с дорогими сестрой и братом и принимая их двоих в крепкие объятия. Ложась в кровать, оба думали только об одном. Мысли вторили одно и то же, раз за разом. Это сводило с ума. «Господи, я её поцеловал! И пригласил погулять! Я идиот, идиот, идиот! Как можно быть настолько безрассудным и одновременно смущённым по такому пустяку?» «Божечки, он поцеловал меня! И позвал гулять! Поверить не могу в это, я даже мечтать о таком не мог себе позволить… Это лучший день в моей жизни!» Уткнувшись в подушку, оба залились краской, издавая еле слышный писк. Они ещё долго сегодня не смогут заснуть.