День связавший наши души

Я не знал как это — «быть человеком». С самого начала все люди считали меня своим врагом, не другом или незнакомцем, предпочитая не принимать за равного им. Странная, по их мнению, молчаливость, неправильная улыбка и бесконечная усталость в глубине глаз — делали все таким сложным, умело отталкивая новых собеседников. Из-за этой глупой проблемы весь план стоял на месте. Медленно, но верно под ним трескалась почва, грозясь развалить все к чертям. В то время казалось, что моя задумка лишь отдаляется от меня. Было ясно как день, что завоевать доверие людей будет невозможно, если мне не удастся стать максимально похожим на человека. Так у меня зародилась привычка каждое утро приходить в одну небольшую чайную, что расположилась на улицах Ли Юэ, заказывать обычный чёрный чай без сахара и наслаждаясь им. Я следил, как ведут себя люди, прогуливаясь по городу в компании друзей, семьи или же в гордом одиночестве. Все это не приносило мне особой радости. Идея с наблюдением принадлежала Мо- Чжун Ли. Удивительно, но за время, которое я провел изучая низшие формы жизни, сумел только лишний раз убедиться в том, что все они были сотканы из фальши, лжи и наигранности. Они не вызывали во мне ни одной положительной эмоции, не говоря уже о мыслях когда я собирался бросить эту глупую затею со слежкой и вернуться в Бездну, чтобы найти кого-то другого на роль шпиона. Но перед моими глазами пробежал рыжий парень, с такой искренней и чистой улыбкой, что застало меня врасплох. На несколько долгих секунд я усомнился в том, что до сих пор нахожусь возле такой надоевшей чайной. С того дня меня тянули к тому месту не просто обязанности, а желание встретиться взглядом с тёмно-синим морем, что плескалось в чужих глазах. Тогда то у меня и созрел план, как легко и быстро стать человеком. Нужно было только познакомиться с тем парнем и научится подражать ему. Моя целеустремленность могла удивить кого угодно в Бездне, но даже так все, что я смог откопать о подростке, ограничивалось странной и титулом. Как оказалось тот, кто мне приглянулся был родом из Снежной, а вот имя в графе было явно не его. Лишь титул и прозвище: «Чайльд-Тарталья состоит в Фатуи, под началом Сеньоры». О проклятье мое! Единственный «живой среди живых» не значился в списках гостиниц Ли Юэ и не был частью какой-либо книги. Упоминания в статьях тоже меня подвели. Он был никому неизвестным фатуйцем, что смог за секунду обратить мой взор на себя, даже не осознавая этого. Это выводило из себя, но отступать меня попросту не научили. Два месяца ушло на поиски мальца, но мы смогли встретиться вновь. Эффект от его созерцания был не менее сильный, чем впервые. Для него эта встреча стала первой, а я впал в ступор, увидев серый костюм, от ног до подбородка залитый кровью. И все та же невинная улыбка на бледном лице. Немного погодя я вернулся к реальности и рассмотрел лежащих под его ногами: избитые до полусмерти похитители сокровищ, жадно желающие вдохнуть ещё немного кислорода. Парень не заметил меня, что сыграло только на руку, позволив подкрался ближе и услышать разговор между фатуйцем и жертвами. Признаться честно, меня жутко позабавил страх в глазах взрослых мужчин, что молили паренька, которому, казалось, только исполнилось восемнадцать, о прощении. Это был наглядный пример любимой цитаты Чжун Ли «не суди о книге по обложке», которую он так и норовил вставить в каждый наш диалог, пытаясь убедить меня, что люди интереснее, чем кажутся на первый взгляд. Пока я думал о забавных «шутках» своего старого друга, меня приняли за мишень, нацелив в сторону грудной клетки лук. И хоть в последнею секунду мне удалось ускользнуть с траектории полета гидро стрелы, моё плечо, к несчастью, оказалось ранено. Когда парнишка смог меня рассмотреть, комично распахнул глаза и приоткрыл рот. Причин такой реакции я не знал, но смог уловить периферийным зрением, как «жертвы» пользуются замешательством «охотника» и ползком отступают в чащу леса, даже не ведая, что там, в своей хижине, их дожидаются Митачурлы. Перестав наблюдать за покойниками, мне на глаза попался рыжий локон, что был слишком близко. Это было странно, ведь я не уловил приближения. Это снова заставляло меня злиться. Со всей серьезностью взглянув на ребёнка, что всматривался в мелкую царапину чуть ли не плача, я потребовал: «Прекрати устраивать цирк и отодвинься от меня на приемлимое расстояние». К моему счастью, повторять дважды не пришлось. Сделав три шага назад и быстро пробормотав что-то себе под нос, мне начали со скоростью света лепетать оправдания: — Я думал, что ты был одним из прихвостней похитителей сокровищ, поэтому не разглядывая атаковал. Прости меня. Это было случайно. Мне- Решив перебить эту бессвязную тираду, я достал из кармана, в котором можно было найти абсолютно все, небольшой бинт и кинул Безымянному его прям в лоб: — Хочешь получить мое прошения, тогда перевяжи мне рану и окажи небольшую услугу. И обещаю, что незамедлительно тебя прощу. Непонимание на чужом лице позабавило и я в приподнятом настроении уселся, опираясь на выпирающий корень одного из вековых деревьев, и снял накладной рукав костюма, который выбрал для меня Венти. Его любовь к необычной одежде была заразной, ведь возможность менять её частями была более удобной для меня. Аякс очень бережно перевязывал мою рану и параллельно рассказывал о себе. Из этой беседы я вынес несколько важных для себя вещей. Кроме имени я узнал о его большой семье, которую он любит и его желании стать сильнее и встретить достойного соперника. Ну а под конец он сам начал расспрашивать меня обо всем. До сих про не понимаю как, но Аякс стал первым, кому я понравился просто за то, что вел себя так, как умел. Но все, что я мог рассказать о себе ограничивалось историей о моих приключениях с сестрой-близнецом, долгих лекций моего старого друга и солнечных улыбках заговорщика Венти, который то и дело пытался спрятать весь алкоголь Тэйвата у себя в желудке. На удивление, общение с человеком было приятным. По крайней мере, общение с Тартальей было интересным. Он понимал мои шутки. И осознавал в какой момент я говорю с сарказмом, а в какой серьезно. Впервые за долгое время день прошёл хорошо. Узнав, что я интересуюсь разной литературой древнего Тэйвата, и потаскав меня по всем магазинам Ли Юэ, где можно было её найти, мы приобрели два свитка и вечером попрощались. Ощущение того, что эта встреча была последней не покидало меня даже когда я вернулся в чайник сделанный адептами, что был любезно предоставлен мадам Пин ещё несколько сотен лет назад. Пройдя в тихую комнату, обставленную на Инадзумский лад с декором из других регионов и присев за стол, что подарила мне Магистр Ордо Фавониус, я начал раскладывать купленные свитки по полкам с подходящим им веком. Мой взгляд упал на закрытую тетрадь, что неделю ранее всучил мне Венти, со словами: «Записывай в неё все, что пережил за день». Потянулся в её сторону, все же решив прислушаться к словам этого недо-бога в костюме барда. Если быть более честным, то Венти знал, как мне угодить. Почему-то ему всегда удавалось подобрать мне тот костюм, который я буду носить просто потому, что нравится, мог посоветовать сделать что-то, приносящее не только пользу, но и моральное удовольствие, чем отличался от Чжун Ли. Если первый советовал, зная, что мне понравится, то второй, в независимости от моих предпочтений, говорил то, что будет нужным, но далеко не приятным. На утро я решил вместо чайной пойти на пирс, где был более привлекательный вид спокойного моря, над которым парил прекрасный в своём великолепии нефритовый дворец Нин Гуан. Спустя некоторое время, когда мне надоело рассматривать небесный свод и решившись снизойти до самого пирса, я заметил большое скопление людей, что бегали повсюду забирая с кораблей дорогой товар, принадлежащий разным регионам. Вот только что понесли диван, сшитый из дорогих тканей Сумеру, стоимостью, наверное, около пары миллионов моры, а вот уже загружают редкий сервиз Ли Юэ, чтобы какой-нибудь богатый ценитель из Инадзумы его купил. План стоял на месте мёртвой точкой, но я продолжал наблюдать за всеми в округе. И случайно наткнулся взглядом на такую знакомую красную маску, прикреплённую к голове уже знакомого мне парня. Это был Аякс в окружении Фатуи. Они о чем-то серьезно говорили, но меня привлекло не это. Маска была знакомой, ведь когда-то её сделал я сам. Мой первый простейший артефакт, что приходилось носить в Бездне. Из-за банальной тьмы, коей там было навалом. Вчера я ее не видел, но сейчас это было странно. Откуда у человека моя вещь, если по моим подсчетам ей около четырехсот лет, и последний раз я оставлял её в замке Бездны. Единственная, у кого был ключ от того склада, была Скирк. Подойдя к парню со спины, стянув с его головы маску, я начал рассматривать её. Вспомнились те холодные ночи в Бездне, где не было ещё так «чисто» и спокойно. Крики людей, обречённых на вечное страдание, мольбы о помощи тех, кто не утратил разум. Моя клятва освободить их от страданий стала бременем. И смотря сейчас на эту маску, былая боль возвращалась. — Эй, Итэр, почему ты всегда так подкрадываешься? Мог ведь просто подойти и попросить посмотреть. Парень говорил так, словно мы были знакомы дольше чем один день, но сейчас меня волновало это в последнею очередь. Примерев маску на себя и повернувшись к Аяксу, задумчиво спрашиваю: — Мне идёт? — Да, на тебе она смотрится лучше, выделяет твои блондинистые локоны. С лёгкой улыбкой Аякс поправил маску. Пока я смотрел на него, вздернув одну бровь вверх. Все же имея цель узнать откуда у него эта маска, аккуратно снял её и приложив к чужому лицу, поинтересовался: — Это вещица не похожа на обычные маски. Чей-то подарок? Пока я это говорил, на меня заворожено смотрели. Чувство было странным, но отступать я не хотел. — Подарок моего учителя. Сконфуженный ответ прояснил всю ситуацию. Скирк говорила, что во время отпуска откопала себе в Бездне ученика. Кого и как она не уточнила, считая, что мне не интересно. Сам спрашивать я не желал и этот факт как-то сам по себе забылся. И вот какова удача, я лично того не зная, встретил и заинтересовался её учеником. Пока я усиленно думал, лицо парня практически слилось с цветом маски, что выглядело достаточно мило. Вернув маску на место и взъерошив кудряшки на его голове, я предложил прогуляться за пределы города. Тот и последующие дни я проводил в компании Аякса. Это стало привычным и каким-то родным. Когда мне было скучно, я предлагал ему погулять, а он приходил ко мне с предложениями о сотрудничестве. Хоть в Фатуи я бы никогда вступать не стал, но отказывать в помощи Тарталье было глупо. Мы оба знали, что те противники, которые встречались во время подобных просьб, не были особо сильны и Чайльд мог расправиться с ними сам, но компания была приятна, поэтому оба тактично помалкивали на этот счёт. Дни сменялись неделями, а те месяцами. Аяксу было уже двадцать и он в свой день рождения пришел ко мне в чайник, о существовании которого узнал ещё год назад. И кажется, приволок с собой все, что у него было. Решив спросить, что происходит, я спустился с террасы к нему. — И что это значит? — Мама выставила меня за дверь сказав, что двадцатилетнего Фатуи она терпеть не станет. По его глазам было видно, что мне нагло врут. Но решив притворится дураком, я показал ему в сторону входной двери. И парень, не сомневаясь, подхватил свои вещи и зашёл в дом, заселяясь в давно приглянувшуюся комнату, что была напротив моей. Жить одному было одиноко. Я понял это, когда потерял сестру. Раньше мы всегда были рядом: обедали за одним столом, спали в одной комнате и прятались от бури в одном доме. Но когда нас разлучили, одиночество грозилось поглотить меня. Прошло более пятидесяти лет. Они были наполнены отчаяньем и безысходностью. Потом я встретил Венти. Он не спрашивая моего мнения, ворвался ко мне в дом и стал там жить. Тогда я не был против. Он был не только веселым и приятным собеседником, но и сильной личностью. Живя с ним, я обрел покой, но и он не мог сопровождать меня вечно. Когда он стал бардом и вернулся в Мондштадт, чтобы оберегать его, я снова остался один. Это и была причина, по которой я так легко позволил Аяксу присоединиться к моей рутине, хоть он и так уже был её частью два года. Этот парень был спасением и проклятьем в одночасье. Но к его же счастью, я слишком к нему привязался, чтобы реагировать на это. -Ну, думаю, это все. -Ты обещал мне историю, как меня полюбил, а не рассказ как мы съехались. Серьезно сложив руки на груди и подражая своему собеседнику, проговорил Предвестник. — Правда, что ли? — Приподняв одну бровь, «невинно» поинтересовался Итэр. — Да! — Ох, ну что ж поделать, уже поздно, а тебе завтра ещё важное поручение от Синьоры выполнить нужно. Я расскажу тебе об этом в следующий раз. Заговорщически прошептал Итэр подойдя чуть поближе. Аяксу не было что возразить, ведь ему и вправду нужно было начать операцию по краже гнозиса Гео Дракона и встать позже семи было бы кощунством. Смиренно вздохнув, он направился в облюбованную собой комнату, обставленную под Инадзумский лад с декором из других регионов, где уже не первый год был вторым обитателем. Улегшись на кровать, парень быстро заснул, уже не слыша, как в дверях появился блондин. Его распущенные волосы достигали колен, а мускулы, что появились за пятьсот лет тренировок, давали знать о силе скрывающейся в них. Смотря с улыбкой на молодого парня, что лежал в его кровати под теплым одеялом, он вспоминал себя. Когда его сестра еще была рядом, а его рост не превышал 165-ти сантиметров, когда он так же мирно спал и улыбался во сне, наблюдая за стаями магических птиц. Смахнув с себя пелену приятных сердцу воспоминаний, он прошёл вглубь комнаты закрывая за собой двери. За окном, как и всегда, светила полная естественная луна, что освещала лицо его возлюбленного. Эфир намеренно не рассказал о происхождении своих чувств. Было слишком тяжело открыть Аяксу, что эти мысли стали навязчивыми ещё с первой встречи. Приятный голос, милые кудри, голубые глаза и временами наивное сердце — все это было ему по душе, привлекало, привязывало и не давало отпустить. Что уж скрывать, Эфир хоть и был смел в боях, но до ужаса боялся делиться с кем-то настолько личным. Даже с Аяксом. Нет. Тем более с Аяксом. Улёгшись с краю и положив голову на локоть, Принц Бездны наблюдал как спит человек, что не только избавил его от одиночества, но и сделал его самого человеком.