Ассоциации

      Самое начало ужина прошло относительно спокойно. Все дружно по очереди поздравили молодых с помолвкой, нажелали кучи всего на долгие годы вперёд и расселись по местам, приступая уплетать вкусную еду, запивая её крепкими напитками, и обсуждать все насущные дела:       — Вы слышали недавние новости? — спросил мужчина средних лет, привлекая всеобщее внимание, а затем продолжил, крутя бокал вина в руках: — Пятеро миллиардеров вдруг ни с того ни с сего решили спуститься на дно Атлантического океана на глубину около четырех тысяч метров, дабы посмотреть на затонувший Титаник.       — Да-да, — подтвердил рядом сидящий мужчина. — Я что-то слышал подобное.       — Если не ошибаюсь, они спускались на подлодке «Титан».       — Именно! — воскликнул мужчина. — Ну не глупость ли!       — И чего им всё неймётся, — покачал головой другой мужчина.       — Это называется: деньги есть — ума не надо! — громко заключила сидящая рядом с Тэхёном женщина, из-за чего он вздрогнул, ненадолго отрываясь от трапезы.       — Уже давным-давно были получены многочисленные видео и фотоданные, что хоть засмотрись на эту ржавчину! Но нет, найдутся же олухи, которые захотят увидеть его воочию, — продолжил другой мужчина.       — И не говорите.       Беседы гостей между собой наполняли всю гостиную.       Чонгук, видно, пребывал в отличном расположении духа. Он внимательно слушал разговоры за столом и частенько что-то добавлял. И всё бы ничего, но это было не похоже на «обычного» Чонгука, который в основном был так весел только в компании своих друзей, в этот раз, к его сожалению, расположившиеся на противоположном крае стола от него. И не могли в открытую переговариваться, только перекидывались взглядами да жестами, но это не мешало Чонгуку развлекаться в этот важный, но скучный вечер.       И это весьма и весьма раздражало Тэхёна, который тут чуть не умер самой нелепой смертью из возможных! А Чон в это время веселится похлеще обычного! И опять же, Тэхён мог бы простить ему эти огрехи, мог бы, если бы прямо сейчас он не вёл весьма и весьма игривый разговор с незнакомкой, сидевшей прямо напротив них, что так и светила своим декольте в ярко-малиновом коктейльном платье. Может, в иной ситуации он не стал бы так неприязненно к этому относится, если бы Чонгук не был бисексуален. Он не стопроцентный гей, а значит, очень даже может западать на всяких там симпатичных девушек.       И хотя, по мнению непредвзятого, вот прям совсем непредвзятого Тэхёна, данная дама была такой себе красавицей — так, чуть красивее обезьяны. Хотя, даже обезьяна будет симпатичнее! Но это совсем не мешает Чонгуку с ней оживлённо переговариваться и бросать взгляды, что по-прежнему заставляет Тэхёна закипать от раздражения с примесью чего-то там ещё, что обычно толкает людей на необдуманные действия, такие как, к примеру, убийства.       Ревность ли это?       Определённо!       — Только посмотрите на него, — бормотал про себя Тэхён, агрессивно орудуя вилкой и ножом по тарелке. — Ловит каждое слово.       Вот только он совсем не ожидал, что будет услышан.       Чонгук покосился на него, хмыкая:       — Я всегда внимательно слушаю своих собеседников.       Тэхён от неожиданности провел ножом мимо стейка прямо по тарелке, что издала противный скрип, заставив его и близко сидящих гостей поморщится.       — А-ага, — проблеял он стыдливо, чуть съезжая со стула под стол.       И наградили же этого напыщенного индюка отменным слухом!       Пока Тэхён там чертыхался себе под нос, то упустил тот момент, когда Чонгук взял в руки палочки для еды, всё ещё переговариваясь с той же девушкой:       — Так значит, ты уже скоро оканчиваешь университет? — задала риторический вопрос девушка, а позже продолжила: — И какие планы на будущее?       Она игриво завела прядь волос за ухо.       — Ещё не решил, но, возможно, пойду по профессии, — ответил Чонгук, наливая в свой бокал белое вино, но так к нему и не притрагиваясь, возвращая своё внимание к еде.       — О-о! — Девушка удивлённо вскинула взгляд, что-то просчитывая в голове. — Это получается, что ты будешь…       Изредка Тэхён улавливал слова из их разговора, предпочитая сосредоточиться на уже изрядно так пострадавшем стейке и овощах в своей тарелке. Он медленно отрезал по кусочку и засовывал в рот, так же медленно пережёвывая. И настолько увлекся едой, что перестал замечать всё вокруг, отдаваясь вкусовым ощущениям. Однако, когда он собирался наколоть на вилку кусочек кабачка, его прервало прикосновение к руке чужих палочек, которые зависли у него прямо на запястье. Тэхён, недоумевая, перевёл взгляд на их обладателя, обнаруживая им Чонгука.       — Сомневаюсь, что это была бы хорошая идея, — ответил он своей собеседнице, совершенно не обращая на прикованное к себе внимание Тэхёна, а потом кончиками палочек прочертил невидимую линию, начиная от запястья и прямо до сгиба локтя Тэхёна. — Однако можно было бы…       Дальнейший разговор Тэхён не улавливал. Он онемел, а его пальцы, сжимающие вилку с наколотым кусочком мяса, как будто парализовало. Он нечитаемым взглядом наблюдал за движениями чужих палочек, а от их невесомого прикосновения к своей коже по телу то и дело пробегали мурашки, заставляя его обладателя вздрагивать.       — Тэхён? — словно сквозь толщу воды послышался голос Чонгука. — М? — вопросительно промычал Тэхён, с усилием оторвал взгляд от своей руки и поднял его на Чонгука, тут же наткнувшись на внимательно за ним наблюдающие тёмно-карие глаза.       — Я спрашивал, почему ты больше не ешь? — повторил тот вопрос, всё ещё смотря на него. — Не нравится еда?       Тэхён сглотнул.       — Н-нет, — нервно ответил он, приулыбнувшись краешком губ. — Очень вкусно.       — Тогда почему не ешь? — спросил Чонгук, прищурив глаза.       — Ты отвлекаешь меня, — пробурчал Тэхён, отпивая немного вина, что ему разрешили сегодня выпить по праву уже взрослого человека, из бокала, специально игнорируя на себе чужой пронзительный взгляд.       Чонгук вопрошающе приподнял бровь.       — Разве это отвлекает? — спросил он, а палочки тем временем спустились по кисти, подползая к костяшкам пальцев, посылая новую дрожь по чужому телу. — Отвлекает, кроха?       Тэхён ничего не ответил, загипнотизированный.       Палочки вновь пришли в движение, и он ранее даже не задумывался, что какие-то там пластиковые палочки, предназначенные строго для еды, могут быть настолько чувственными. Каждое их движение оставляло после себя жар, стремительно распространяющийся по всему телу.       Тэхён закусил губу от до невозможности приятных ощущений.       — О да, это чертовски отвлекает, — усмехнулся Чонгук, глядя на него.       Чонгук переместил палочки в другую руку и потянулся к своему стакану с вином, немного из него отпивая. Тэхён, как в замедленной съемке, внимательно следил, как двигается его кадык при каждом глотке и как он сексуально потом облизывал губы, собирая с них остатки вина, все до последней капли. Пах свело судорогой. Он зажмурился и отвернулся от парня, тяжело выдыхая. Так чертовски сильно хотелось прикоснуться к себе, но нельзя, явно не здесь, не перед наполненной гостиной людей.       Тэхён нервно провёл руками по бедрам, стараясь успокоить разбушевавшийся организм.

***

      Разговоры вокруг, изредка разбавляемые смешками, тем временем продолжались, но Тэхёну совершенно не хотелось в них участвовать. Он не любит эту суматоху. Время текло, как назло, медленно, а скукота всё больше давила.       Решив себя хоть чем-то занять, он взял со стола большую бумажную салфетку, принявшись складывать её в подобие фигуры журавлика, вспоминая давнишние уроки оригами. Вышло достаточно неплохо. Он начал рассматривать салфеточную птицу, крутя её в руках. За этим действием он задумался, не обращая внимание на окружающий его мир. Пока не почувствовал едва ли ощущаемое прикосновение к своим ногам. Он замер на некоторое время, надеясь, что ему почудилось. Но прикосновение повторилось, заставляя его поджать пальцы на ногах в испуге.       Не почудилось.       Тэхён, отложив фигурку в сторону, огляделся, а затем, убедившись, что на него никто не обращает внимания, медленно и как можно незаметнее опустил голову, отодвигая чуть скатерть и смотря за происходящим под столом. Его брови тут же взметнулись вверх, едва не пробив стратосферу. Палочки — орудующие по его руке несколькими минутами ранее, теперь медленно очерчивали его коленную чашечку. Он изумленно приоткрыл рот, а в голове воцарился непонятный шум.       Палочки тем временем, в последний раз очертив колено, не спеша поползли по бедру, двигаясь равномерно круговыми движениями. Там, где они его касались — тут же возгорался тёплый огонёк, спазмами отзывающийся во всём теле. Скользнув до середины бедра, они не остановились на достигнутом, скользя всё выше и выше, прямиком до паха.       Предугадывая следующее действие, Тэхён тут же накрыл орудующую ими чужую руку своей, крепко сжимая и молча прося прекратить такую сладостную пытку. Ещё чуть-чуть и он бы начал неумолимо возбуждаться. А этого нельзя было допустить при таком количестве людей. Да и не в том они месте и не в то время.       Он облегчённо выдохнул, когда всё прекратилось, а в следующее мгновение подпрыгнул на месте, задевая руками стол — палочки заменила горячая ладонь, так нагло лёгшая на его бедро, ощутимо сжимая его. Тарелки и бокалы отозвались звоном, заставив присутствующих обратить внимание на виновника шума.       Тэхён умолял себя так отчаянно не краснеть от нахлынувшего на него стыда. Он так часто его испытывает в последнее время.       — Тэхён? — подал голос отец. — Всё в порядке?       — Д-да, — заикаясь, выдал он. — Я случайно з-задел, п-простите, — уже тише добавил Тэхён.       Отец на удивление поверил, вернувшись к прерванному разговору, кажется, о сортах риса. Но вот горячая ладонь всё ещё не сдвигалась со своего места ни на миллиметр, нагревая бедро несчастного Тэхёна, что просто взмок от напряжения.       — Чонгук, — недовольно прошипел он, предпринимая попытку спихнуть с себя чужую и до безумия обнаглевшую конечность.       Однако в ответ услышал только усмешку.       Ладонь неожиданно пришла в движение, мягко очерчивая нервно подёргивающееся бедро вверх-вниз. Тэхён вновь вздрогнул, протянул руку по столу и схватил салфетку, что не так давно стала птицей, и отчаянно сжал её в руке, в пух и прах разрушая конструкцию, чтобы хоть чем-то занять трясущиеся руки. По телу пробежала дрожь, когда рука Чонгука стал чуть сильнее надавливать на бедро, двигаясь то выше, то ниже, пока в конечном итоге резким движением не накрыла пах.       У Тэхёна перехватило дыхание, а внутренности все скрутило. Горячее касание безумно хорошо ощущалось сквозь тонкую ткань джинсы. Рука сжалась сильнее, вбирая в себя уже ощутимый бугорок возбуждения, заставив Тэхёна заскулить. Он пугливо огляделся вокруг, но на них никто не обращал внимания. Гостиная наполовину опустела, а он этого даже не заметил. И теперь даже не знал: плакать ему или радоваться? Ведь никто не заберёт его из этих горячих загребущих рук. Но и не то, чтобы он куда-то из них так сильно рвался в данный момент под действием вожделения.       Глубоко вдохнув, Тэхён закрыл глаза. Рука Чонгука скользила по его члену сквозь тонкую ткань, заставляя мышцы живота напрягаться, а дыхание учащаться. А когда кончики его пальцев дотронулись до оголенной кожи живота — электрический разряд пробежал по венам. Тэхён закусил губу, чтобы не закричать от нахлынувших эмоций.       Он впервые такое ощущал.       Нет, он не какой-то там ханжа, ничего не знающий о сексе или о доставлении удовольствия самому себе. Он активно даже практиковал второе, всё больше и больше познавая грани своего, как оказалось, чувствительного тела. Но вот только это две огромнейшие разные вещи: когда ты сам касаешься себя, и когда это делает кто-то другой. Особенно, если этот кто-то занял существенную ветвь в твоём сердце.       Тем временем Тэхёну было хорошо. Очень, просто безумно хорошо. Он неловко подавался бёдрами навстречу движениям руки Чонгука, а огонь в теле разгорался всё стремительнее, обжигая его своим пламенем.       Для него день уже был завершен. Больше ничего не могло пробиться в его затуманенное сознание, и он чувствовал, как ещё больше теряет голову.       Если уже не потерял.       Пропустив сквозь приоткрытые губы ещё один едва слышный стон, вызванный до жути приятными ощущениями расползающейся по телу лаве, концентрирующейся прямо у паха, он всё больше и больше поддавался навстречу ласкающей его руке в погоне за освобождением. Его тело пульсировало, сгорая от желания, он чувствовал, как с кончика члена сочится предэякулят. Он вот-вот готов был кончить, но краем ускользающего сознания уловил, как из груди Чонгука вырвалось томное урчание.       Этот звук заставил его прийти в себя, и он открыл глаза, постепенно выходя из сладостного наваждения.       Скинув пелену возбуждения перед глазами, он молниеносным движение скинул с себя чужую руку и понёсся прочь из гостиной, оставляя позади себя не менее возбуждённого Чонгука, что проследив за стремительно удаляющейся фигурой, с тихим стоном откинулся на спинку стула, сжимая собственное возбуждение в руке и закатывая глаза от удовольствия, вмиг прострелившего всё тело.

***

      Остаток вечера прошел спокойно. Надеясь провести некоторое время наедине с собой и собраться с мыслями, Тэхён опустился в черное круглое кресло возле телевизора в игровой комнате, приближенной к гостиной, откуда всё ещё доносились голоса.       После своего внезапного побега он ещё долго за закрытой дверью пытался успокоить своё бешено бьющееся сердце и учащённое дыхание. И опять же, Тэхён не ханжа, да и свою симпатию к Чонгуку не скрывает. Но нельзя же вот так, в открытую, при всех руки распускать! Это выше его понимания приличного, а его мама всегда при своих друзьях и коллегах называла его нежным «мой приличный мальчик». Он просто не имеет права подвести её. Но вот возбуждение никуда не делось, и ему пришлось взять ситуацию в свои руки, быстро доводя себя до такой желаемой разрядки, выкрикивая такое нужное сейчас «Чонгук!»       Да, Тэхён очень приличный мальчик.       Наверное.       И сейчас он вяло копался чайной ложкой в кусочке торта, брезгливо выковыривая из него частички апельсинов. Время близилось к девяти вечера, и гости, допивая чай, постепенно разъезжались по своим домам. Тэхён настолько ушёл в свои мысли, что даже не заметил, как ранее пустующее кресло рядом с ним заняли.       — Чего сидишь здесь в одиночестве? — спросил Намджун, откидываясь на спинку кресла и блаженно выдыхая. На вид он был уже изрядно подвыпившим, но всё ещё хорошо себя контролировал.       — Просто устал от общества, — пробубнил Тэхён, запихивая в рот очередную порцию крема из торта.       Намджун усмехнулся.       — Устал от общества? Ты даже ни с кем не общался толком.       — А как же… — начал возражать Тэхён.       — Приветствие и обмен любезностями за столом не считаются, — тут же припечатал Намджун.       Не став спорить, Тэхён надулся, показушно отворачиваясь от брата, что не ушло от внимания того.       — Как ребёнок, — покачал головой Намджун, пропуская смешок. — Не правда! — тут же оживился Тэхён, поворачиваясь обратно. Его всегда бесила данная фраза, ведь он давно не такой: ни умом, ни телом. — Я не ребёнок!       — Ребёнок.       — Нет!       — Да.       — Ни капельки!       — Очень даже.       — А ты тогда… Ты… — Тэхён старательно пытался подобрать слова, чтобы как следует описать надоедливого брата, однако в голову, как назло, ничего подходящего не приходило, но он не привык сдаваться.       На его попытки что-то выдумать эдакое, Намджун только посмеивался, наблюдая за этой усердной мордашкой. И только ради этого ему безумно нравится бесить брата подобным образом. Он такой милый, когда злится или бесится, что просто один только вид приносит удовольствие. И сейчас, наблюдая за его надувшимся личиком, только одно приходило на ум: «М-да, конечно, он не «ребёнок», вот отнюдь не».       — А ты… — всё пытался собраться с мыслями Тэхён.       — Альтернативно одарённый, — закончил до него до боли знакомый голос сзади.       — Точно! — воскликнул он, тыкая в брата чайной ложкой с тортом, а после непонимающе нахмурился: — Стоп, что?       Обернувшись на голос, Тэхён увидел в дверях стоящего Чонгука, что опирался на косяк двери, а после, не сводя с него глаз, прошагал к дивану и сел напротив них с Намджуном.       — Это означает: дебил, дурак, придурок — можешь выбрать любое понравившееся значение, — пояснил Чонгук на вопрос Тэхёна.       Тэхён опустил голову, ничего не отвечая.       Не обращая больше на него никакого внимания, даже взгляда не поднимая, Тэхён продолжал копаться в торте. Вот только его воображение не было согласно с позицией своего хозяина, подкидывая отчётливые картинки произошедшего ранее инцидента и заставляя неумолимо краснеть кончиками ушей. Было чертовски неловко находится теперь рядом с Чонгуком, что так недавно доставлял ему удовольствие, пусть и не завершив деяние. А ещё ему было самую малость стыдно за свой неожиданный побег. Хотя, если бы он позволил всему дойти до своего логического завершения, то стыд бы дошёл до своего апогея, и он точно умер бы прямо там, на месте.       Да, ситуация безвыходная, как ни крути.       — Эй, ты чему учишь моего младшего брата! — возмутился Намджун.       — Очень полезным вещам, — всё ещё не сводя с Тэхёна взгляда, сказал Чонгук, толкая язык за щёку. — Да, Тэхён-а? — ласково протянул он.       В ответ снова ничего.       — Вот только не надо ещё и с моим братом заигрывать у меня на глазах, к тому же. — Намджун закатил глаза. — Тебе что, той… как её там... — Он зажмурился, пытаясь вспомнить имя девушки, а затем, щёлкнув пальцами, вскликнул: — Марисы было мало?       — Я просто поддержал беседу, — парировал Чонгук.       — О да, так поддержал, что она весь вечер не отходила от тебя.       На этом моменте Тэхён напрягся, отрываясь от своего занятия и внимательно слушая дальнейший разговор. Но лучше бы этого не делал.       — Не неси чепухи. — Чонгук нахмурился.       — Да я как раз таки правду говорю, — возразил тот.       — И что из этого, по-твоему, правда? — Чонгук перевёл на него недобрый взгляд.       — То, что ты заигрывал с ней!       Чонгук закатил глаза, понимая, что спорить с другом бесполезно, когда он на взводе, ещё и слегка пьян.       Тем временем Намджун продолжал гнуть своё:       — А теперь и с моим братом флиртовать вздумал? — негодовал он. — Не думай, что я не вижу твоих взглядов на него!       — И что? — Чонгук вопросительно приподнял левую бровь. — Ты против?       — Ещё как! — взъерепенился Намджун. — Особенно тогда, когда ещё пять минут назад обжимался с этой, чтоб её, Марисой!       Оу!       А вот тут уже стало по-настоящему больно одному маленькому сердечку.       — Намджун! — Чонгук, заметив перемену в Тэхёне, бросил на Намджуна предупреждающий взгляд, который тот проигнорировал.       — Что, Намджун? — продолжал тем временем он, совершенно ничего не замечая, кроме своего недовольства. — Даже не смей отрицать, я видел вас двоих, когда проходил мимо лестницы на втором этаже, и за всё то время отлично успел разглядеть её руку на твоей ширинке!       Кажется, треск в груди Тэхёна слышал весь дом.       — Намджун! — в этот раз громче позвал его Чонгук и, когда дождался ответной реакции, кивком головы указал на ещё более поникшего Тэхёна, что уже без особого энтузиазма копался ложкой в месиве из торта, переоценивая свои чувства.       — Чёрт, — выругался про себя тот, когда заметил изменившееся далеко не в лучшую сторону настроение брата.       Тэхёну очень хотелось снова сбежать, вот только не факт, что в этот раз за ним никто не побежит вслед, учитывая щепетильную ситуацию. Поэтому он решил просто не обращать ни на что внимания, стараясь молча утихомирить разливающуюся боль в груди. Глаза жгло от слёз, но он не давал им пролиться, быстро моргая и дыша через раз, дабы не выдавать настоящих своих чувств, прячущихся за маской безразличия.       — Идиот! — злобно прошипел тем временем Намджуну Чонгук.       Намджун бросил на него злобный взгляд и взъерошил свои волосы, думая, как выйти из этой неблагоприятной ситуации. И, как назло, в голову совершенно ничего не приходило. И кто его за язык тянул? Знал ведь о симпатии брата к другу и всё равно лишнее ляпнул, не уследив за языком в своём подвыпившем виде, хоть и случайно. Но сделанного не вернуть.       Действительно — идиот.       — О, во-от, вы где, — протянул входящий в комнату Минхо, разряжая напряженную обстановку в игровой комнате, но только косвенно.       За ним следовал Джексон, который певуче протянул:       — Господа трезвенники!       — Да здесь, похоже, из самых трезвых только Тэхён, — прокомментировал излишне довольный Минхо, падая на диван рядом с хмурым Чоном.       Он рискнул положить на плечо того руку, которая в ту же секунду была с силой сброшена, из-за чего Минхо непонимающе на него посмотрел, а увидев недобрые искры в глазах, выставил перед собой руки в примирительном жесте и отсел подальше, чтобы ещё больше не раздражать и так взбешённого чем-то друга. Ну нахрен.       — Так я про него и говорил, да, Ким Тэ? — согласился Джексон, потрепав названного по макушке, приводя волосы в ещё больший беспорядок, но тот даже не шелохнулся.       Тэхён сидел, как и до этого, опустив голову, без единого намека на улыбку или хорошее настроение, будто всю радость Дементоры высосали. Но жаль, что они далеко не в Хогвартсе.       — Хэ-э-эй, — протянул Джексон, — чего это с тобой, Тэ-Тэ? Эти остолопы чем-то обидели тебя? Ты скажи, и мы с парнями быстро им наваляем по самое не хочу!       Но в ответ снова ноль реакции.       — Оставь его, он и так не в духе, — тяжело вздохнул Намджун, всё ещё злясь на себя за грубую ошибку, которую допустил по неосторожности.       Чужие чувства очень легко задеть, а потом очень сложно всё исправить.       — И по чьей это вине? — укорил его Чонгук, даже не поворачиваясь в его сторону.       Намджун кинул на него хмурый взгляд, но тактично промолчал. Знает, что по его.       — Оу, кажется, эти двое уже прям конкретно подшофе, раз в разборки понеслись, — сказал Чонин, из-за чего получил в себя летящую подушку от Намджуна. — Ну спасибо, что хоть не в голову, она и так уже настрадалась от ваших шаловливых ручек.       — Тебе просто повезло, что я сижу. Так что радуйся, пока можешь, — медленно проговорил Намджун с прикрытыми глазами. — Вот как встану…       — Пф-ф, да ладно тебе, в твоём состоянии тебе бы хоть шаг сделать без происшествий, — перебил его тот. — Ты в своём нормальном состоянии тот ещё рукожоп, а что тогда будет в…       — Ты сейчас договоришься, утырок. — Намджун открыл глаза и приподнялся, сверля в край обнаглевшего парня глазами.       — Ты кого сейчас утырком назвал, утырок?! — тут же возмутился тот, смешно выпучивая глаза и открывая рот.       — Ты бы видел сейчас своё лицо со стороны, в такое и плюнуть жалко, — едко выдал Намджун.       — Да ты…       — Так, харе выяснять, у кого длиннее, позже без свидетелей померяетесь своими причиндалами, — перебил Чонина Минхо, останавливая перепалку, пока из словесного характера она не перешла в рукопашный, тогда точно ни одна мебель пострадает, не говоря уже о лицах.       Парни на его фразу закатили глаза, а затем, встретившись друг с другом взглядами, показали языки и с невозмутимым видом отвернулись, возвращая своё внимание к Минхо       — Мы вот за чем пришли, — продолжил тот. — Го, сразимся в бильярде на желание?       — Поддерживаю, уверен, здесь-то мы точно обыграем вас двоих, — согласился Джексон, указывая кивком на Чонгука и Намджуна.       Чонгук на это хрипло рассмеялся. Он одной рукой опёрся о спинку дивана, а другой о его бортик и широко расставил ноги, делая более расслабленный, но при этом уверенный вид, а затем, толкнув язык за щёку, проговорил:       — Так в себе уверены? Вы ещё прошлое своё желание не выполнили, а уже нарываетесь на второе?       — Да мы просто пока собираемся с мыслями и ищем подходящий момент, так сказать, — избегая прямого взгляда, проговорил Минхо.       — Простыми словами — мы струсили, — поправил его веселящийся Чонгук. — Ты уж выражайся понятнее, а то да мы это, да мы то, к чему эта уклончивость?       — Ой, какие мы язвительные сегодня, да, Чон? Мой тебе совет: потрахайся уже, а, — съязвил тот.       Тэхён, до этого сидевший безучастно, на этих словах вздрогнул, что не ушло от внимания Чонгука и весёлое до этого настроение того как ветром сдуло.       А Минхо тем временем продолжил:       — Воздержание плохо на тебя влияет.       — Всё? Вы закончили? — встрял Джексон, уставший в сторонке наблюдать за перепалками друзей. — Все высказались, и теперь мы можем идти играть?       — Да, думаю, пора, пока мы глотки друг другу не перегрызли из-за чепухи, — согласился Минхо, следуя к выходу, а за ним пошли и Чонин с Джексоном.       Намджун протестующе простонал, прикрывая ладонь лицо, сквозь пальцы смотря на друзей умоляющим взглядом, как бы говоря: «Может, не надо?»       — Возражения не принимаются! — крикнул Чонин, не оборачиваясь, выходя из комнаты вслед за парнями.       Намджун, глубоко вздохнув, кряхтя, поднялся и, медленно, балансируя из стороны в сторону, поковылял к выходу, оставляя Чонгука и Тэхёна одних в комнате.       Повисшее между ними напряжение можно было хоть ложками есть. А тишина, как никогда, давила на уши. Так и сидели напротив друг друга, пряча взгляды: один — оскорблённый до глубины души, другой же — не знающий, как всё исправить и не сделать при этом ещё хуже. И когда Чонгук посчитал, что нужно хоть как-то объясниться, начиная с хриплого, но мягкого:       — Тэ…       Тэхён уже для себя решил, что и этого хватит с него, поднимаясь с кресла и торопливым шагом покидая комнату, так и не проронив ни слова.       Снова сбежал, оставляя вопросы без ответов, как и чужие чувства.

To be continued…