Ассоциации

      На самом деле это скорее мерзко, чем больно.       Не нужно быть человеком с самым высоким IQ по жизни, чтобы понимать, что взрослому уже, можно сказать, мужчине необходимы свои «взрослые» потребности, и секс входит в их число. Тэхён далеко не дурак, он все понимал, принимал и молча мечтал оказаться на месте любовников Чонгука. Вот только мечтать стоило правильнее и более обдуманно, ибо на самом деле он хотел стать его единственным любовником, а не одним из многих. Такая позиция его совсем не устраивала. Он не шлюха, подставляться ради мимолетного удовольствия, у него, ну, как бы чувства? Да, они самые: сильные и чистые чувства к одному единственному человеку уже вот несколько лет. На меньшее, чем отношения, он не согласен. Но вот только нужны ли они Чонгуку?       Пока что теория и часть практики показывают, что нет.       На душе действительно было мерзко, а сердце болело скорее не от предательства, нет, они, по сути, друг другу никто и никакими обещаниями или обязательствами не раскидывались, нет, оно болело из-за неоправданных надежд. Он так боготворил Чонгука с самой первой встречи, что за всем этим был не в силах разглядеть и другую его сторону, точнее не разглядеть, а подумать о ней. Подумать о том, что он может оказаться совсем не таким, каким казался на первый взгляд. Тэхён слишком мало с ним общался, слишком плохо его знал, за что и поплатился сейчас.       Тэхён около часа проторчал в душе, отчаянно смывая с себя чужие прикосновения, такие желанные, но такие «грязные» ввиду сложившейся ситуации. Он хотел получить их совсем не так, но, видно, у судьбы на него были иные планы. Изначально он был так смущен и так стыдился того, что произошло между ними, но потом, после слов Намджуна, эти чувства сменились тошнотой и злостью. Теперь Тэхён корил себя за слабоумие и легкомысленность, за то, что позволил себе подумать о том, что действительно нужен ему, что желанен. Да, может и желанен, вот только, видно, не в том амплуа, в котором бы хотелось.       Стрелка на прикроватных часах уже давно перевалила за одиннадцать, насчитывая двенадцатый час ночи, а сна не было ни в одном глазу. Тэхён ворочался из бока на бок, со спины на живот, но так и не смог найти удобное для себя положение. Всё было не то.       Стук в дверь раздался очень неожиданно, заставляя Тэхёна замереть, лёжа на боку. Дверь с едва слышным скрипом приоткрылась и послышался тихий голос:       — Тэхён? — хрипло спросил Чонгук.       Тэхён весь сжался, а в груди снова болезненно кольнуло, стоило услышать любимый голос, но он так и не сдвинулся с места, с затаённым дыханием ожидая дальнейшего.       Чонгук тем временем зашёл в комнату, тяжёлыми шагами меряя помещение до самой кровати, где тот расположился. В какой-то момент шаги затихли, а кровать с другой стороны прогнулась под немалым весом чужого тела.       — Ты спишь? — снова заговорил Чонгук, не повышая голоса.       Тэхён же выбрал тактику притвориться спящим.       Чонгук тяжело вздохнул, не услышав ответа, прежде чем продолжить:       — Видимо, ты уже спишь, но я не мог ждать до утра. Хотелось хотя бы для себя очистить душу от этого гнетущего чувства вины, даже если ты сейчас ничего не услышишь и мне придётся повторять это вновь и вновь. — Он ненадолго замолчал. — И… я просто хотел… — замешкался Чонгук, стараясь подобрать слова. — Извини.       Тэхён растерянно моргнул, ненадолго распахивая глаза, чтобы тут же их закрыть, боясь разоблачения своего небольшого притворства.       — То, что произошло между нами, — не спеша продолжал Чонгук, растягивая слова. — Я не должен был этого допустить, и, чёрт возьми, мне очень, очень жаль.       Жаль?       Чёрт бы побрал вновь повисшее молчание, Тэхён отчаянно желал узнать, о чём именно жалел Чонгук: о том, что распускал руки, или, может быть, о том, что позволил себе думать о Тэхёне в этом ключе?       — Мне жаль, что я позволил себе такое скотское поведение в отношении тебя, — продолжил наконец тот. — Я слишком много выпил, чтобы продолжать быть в трезвом уме. Я и сам не понимал, что делаю.       Стало неприятно от мысли, что всё это было вызвано всего лишь действием алкоголя, а не под натиском чувств. Да, Тэхёну было изначально мерзко, и он злился, но всё это было направлено на то, что думал: Чонгук его просто использует ради своих похотливых целей. Но правда оказалась не менее неприятна. Тэхён думал, что Чонгуку жаль из-за того случая с девушкой, про который говорил Намджун, но никак не из-за самого Тэхёна. Да и правда ли, что он был пьян? Тэхён вот не припоминает, чтобы тот слишком много пил, скорее он был занят разговорами, а позже и самим Тэхёном, но никак не выпивкой на столе. Досадно, однако, выходит. То есть, Чонгук реально ему хочет сказать, что не стал бы к нему притрагиваться ни пред каким предлогом, если бы не был пьян? Это уже до чёртиков было обидно.       Тэхён зажмурился, отгоняя непрошенные слёзы обиды, но один непроизвольный тихий всхлип всё же вырвался изо рта, руша всю конструкцию притворства.       — Тэ, — обеспокоенно позвал его Чонгука, из-за чего он не смог сдержать ещё один, более отчётливый всхлип, а слёзы всё же потекли из глаз. — Боже, Тэ-ни…       Голос Чонгука звучал уже совсем рядом, и в следующее мгновение Тэхён почувствовал его дрожащие тёплые руки на своих мокрых от слёз щеках.       — Зн-начит, д-для тебя эт-то ничего н-не значило. — Тэхён заплаканными глазами смотрел, казалось, в самую душу Чонгука, спотыкаясь о собственные слова, пока чужие ладони так бережно оглаживали нежную кожу. — Я пр-росто удачно подвернулся п-под руку, да?       Чонгук отчаянно закачал головой в отрицании, словами подтверждая действия:       — Нет, нет, конечно же, нет, кроха. Всё совсем не так!       — А к-как? — Тэхён непонимающе нахмурился, совсем уже теряясь в догадках. Чуть успокоившись, он спросил: — Ты же сам только что сказал, что жалеешь о том, что произошло.       — Я жалею о том, что позволил себе всё это начать, даже ничего толком не объяснив тебе, — выдавил Чонгук, стараясь исправить положение.       Тэхён округлил глаза, не понимая, что ему должен был объяснить Чонгук. Он хотел было уже уточнить этот нюанс, но не успел и слова произнести, как Чонгук продолжил свою тираду:       — Но ты прав, я выпил не так уж и много, поэтому нет смысла возлагать все свои поспешные и откровенные действия на алкоголь, но... — Чонгук сглотнул и покачал головой, пропустив смешок, а после вновь посмотрел на заплаканного Тэхёна с нежной улыбкой на губах. — Просто ты был таким красивым сегодня, — мягко продолжил он, а затем исправился: — Точнее, вчера, что я не мог сидеть сложа руки, даже ни разу не прикоснувшись к тебе.       Слёзы уже успели высохнуть на щеках Тэхёна, неприятно стягивая кожу, но он не обращал на это внимание. Сейчас гораздо интереснее было слушать Чонгука и понимать, что, оказывается, всё было не так плохо, как он успел себе надумать изначально, поливая Чонгука всевозможной грязью мыслей. Точнее, всё совсем не плохо, за исключением одного «но».       — А Мариса…       — Всё было совсем не так, как увидел Намджун, — принялся объясняться он. — Нет, увидел-то он всё именно так, но вот понял ситуацию не до конца верно. Точнее, совсем не верно!       Вроде и понятно, но в то же время совсем нет. Тэхён непонимающе нахмурился, пытаясь понять, что имеет в виду Чонгук, но мозг отчаянно сопротивлялся, отказываясь переваривать информацию и составлять из неё полноценную конструкцию мыслей. Усталость сказывалась.       Чонгук, заметив непонимание, так ярко отразившееся на лице Тэхёна, поспешил продолжить:       — Так, короче, — прокашлялся он, начиная объяснять: — Мариса выловила меня в коридоре, когда я направлялся в игровую комнату, в надежде найти там тебя, потому что остальные места уже проверил — безрезультатно. Я твердил ей, что спешу, но эта прилипчивая особа не давала мне и шага ступить, прижав к стене, и облапала с ног до головы. — Чонгук скривился, вспоминая вчерашний неприятный момент.       Тэхён ещё больше нахмурился, но в этот раз от неприязни к этой наглой особе, точно прилипчивой обезьяне, а руки начало покалывать от желания придушить её под гнётом вспыхнувшей ревности.       — Намджун вышел из-за угла как раз в тот момент, когда Мариса, не увидев отклика с моей стороны на свою персону, решила приступить к более отчаянным действиям, — продолжал Чонгук, но не стал вносить уточнения: Намджун с этим уже постарался на славу. — Я надеялся, что он поможет мне спастись от этой бестии, но не тут-то было. Он решил не вдаваться в подробности и свалить под шумок. А я ещё чертовых десять минут её отцеплял от себя. К счастью, Уён помог. После я тут же поспешил к тебе, увидев вас с Намджуном, а дальше ты знаешь, что было, — закончил свой рассказ он, неуверенно поглядывая на Тэхёна. — Оу, — всё, что смог выдавить из себя тот, пялясь в одну точку, которой служила стена позади Чонгука, но в душе бушевал ураган из чувств. Чонгук его не использовал и не был с Марисой.       — Да, знаю, то ещё окончание вечера вышло, — устало выдохнул Чонгук, потирая пальцами переносицу. — Прости, что…       — Тебе незачем больше извиняться, Чонгук, — перебил его Тэхён, придя в себя и, наконец, собравшись с мыслями. — Я тоже хорош, даже слушать ничего не стал, снова сбежав. Только и делаю, что сбегаю от ответственности, не стараясь ничего изменить. — Последние слова он буквально промямлил, коря себя за нерешительность.       Тэхён опустил голову.       — Хэ-эй, — протянул Чонгук, — всё не так плохо, — попытался утешить он, увидев погрустневшего Тэхёна.       — Я всё понимаю. — Тэхён пропустил смешок. — Вечер действительно не задался.       У обоих стало гораздо легче на душе от скинутого груза: у одного — вины, у другого — обиды.       За завершением такого нужного разговора пришла неловкость. Тэхён украдкой поглядывал на Чонгука, пряча рвущуюся наружу улыбку, а тот, в свою очередь, на него, покусывая губы от давящей нерешительности, но ни один их них не решался вновь заговорить. Минуты неловкой тишины тянулись медленно и долго, что казалось, пролетела уже целая вечность, а на деле часы отмерили всего семь минут.       Чонгук всё же заговорил первым, не выдерживая больше тягучего молчания:       — Что ж, раз мы всё выяснили, думаю, что пора спать.       — Да, пора, — смущённо подтвердил Тэхён.       — Тогда я пойду, — ляпнул Чонгук, неловко почёсывая затылок.       — Да, иди.       — Иду.       Они синхронно рассмеялись от слишком неловкой, граничащей с лёгкой тупостью атмосферы, возникшей между ними. Чонгук, посмеиваясь, встал с постели, направившись спиной к выходу, поглядывая на всё ещё смущённого Тэхёна, что пытался спрятаться под одеялом.       — Спокойной ночи, — бросил он напоследок перед тем, как скрыться в темноте коридора, прикрыв за собой дверь комнаты.       — Спокойной, — прошептал Тэхён, заворачиваясь в одеяло и выпуская наружу давно рвущиеся из груди тихие радостные писки.       Теперь-то он быстро уснул со счастливой улыбкой на губах и лёгкостью мыслей.

***

      Несмотря на разрешённую ситуацию, Тэхён ещё пару дней не покидал своей комнаты, кроме как очень сильных нужд, таких как — еда. Благо ванная с туалетом были встроены у него в комнате, упрощая задачу. Прежде чем вернуться в общество, ему хотелось получше разобраться в себе и принять случившееся за самим ужином. Он всё ещё не мог понять, что это такое было, а у Чонгука спросить напрямую так и не решился той ночью, и по сей день, умело избегая его компанию. И за долгими часами раздумий, он решил воспользоваться такой услугой, как звонок другу, после чего и последовало:       — И какого хуя ты сбежал, скажи-ка мне на милость? — послышался нарочито добрый голос друга из телефона, но Тэхён знал, что за ним скрывается на самом деле. Может, зря он позвонил?       Да, он тоже задавался подобным вопросом, но ответ был прост:       — А что мне нужно было сделать? Дать ему довести всё до конца прямо там?       — Да! — воскликнул Чимин. — Если дал начать, то просто обязан был и дать закончить!       Логично? Логично.       Но не в случае Тэхёна.       Он не стал, даже несмотря на позицию Чимина, как лучшего из лучших друга, говорить обо всей ситуации, произошедшей в этот день и ночью. Может позже и поплатится за это, но сейчас не хотелось снова мусолить эту неприятную тему, тем более тогда, когда она разрешилась. В данный момент хотелось думать только о хорошем, немного стыдном, но хорошем.       — Ты совсем не помогаешь своими советами! — бросил в ответ Тэхён.       — Да кто бы их ещё слушал! Если бы ты всё в точности выполнял, не препятствуя ничему, то давно бы уже сейчас не со мной тут ныл и распинался о трудности бытия, а грелся в горячих объятиях своего драгоценного Чонгука! — выложил как на духу Чимин, громко выдыхая под конец.       Тэхён недовольно насупился.       — Да понял я, понял, что оплошал! Но что делать-то? — плаксиво спросил он.       Что делать, что делать… — бормотал Чимин, а после воскликнул: — Беги насасывать прощение за свой идиотский поступок, мой нерадивый девственник!       — Чимин, — спокойно начал Тэхён, прикрывая глаза. — Ты идиот?! — В следующее мгновение, широко распахнув глаза и вскочив с места, он принялся мерить комнату широкими шагами. — На солнце там не перегрелся, случаем? Или, может, водички не той глотнул? Совсем ополоумел!       Тэхён, конечно, безмерно любит своего друга и очень ему благодарен за многое. Но вот его некоторые советы… Хоть стой, хоть падай, вот честное слово!       — А ты что хотел? Раз натворил — так исправляйся!       — Чимин, — процедил он.       — Да что Чимин-то сразу? Я знаю, как меня зовут, не надо напоминать по столько раз на дню! — недовольно ворчал друг. — Ты спросил, что делать, — я ответил, а дальше сам разбирайся, следовать совету или нет! Всё, мне некогда, горячие мужики не ждут. А ты не звони мне, пока не исправишь ситуацию. Пока!       Тэхён даже ответить ничего не успел, как в трубке послышались завершающие разговор гудки. Вот зараза!       Ну ничего, он и сам разберётся со всем. Вот перекусит чем-нибудь вкусненьким и обязательно разберётся.

***

      Тэхён стоял на кухне возле столешницы, нарезая в тарелку фрукты, и весело пританцовывал, тихо подпевая играющую по радио песню.       Закончив нарезать грушу, он потянулся к яблоку, но, прежде чем взял фрукт, его ладонь тут же накрыла другая, более широкая и горячая, а позади раздался вкрадчивый голос:       — Доброе утро.       Тэхён застыл, чувствуя тёплое дыхание на шее. Сердце неожиданно гулко ударилось о рёбра. Казалось, в помещении довольно прохладно из-за работающих кондиционера и вентилятора, но телу вдруг стало жарко.       — Ч-чонгу-ук... — Голос Тэхёна звучал дёрганно и хрипло. — Ч-что ты делаешь?       Стоять спиной, когда он так близко, да ещё и держит за руку — слишком интимно. Взвесив все за и против и закусив от волнения губу, он медленно развернулся. Однако оказался в не менее интимном положении — лицом к своему божеству. Пальцы Чонгука так и не выпустили его запястье, лишь позволили ему повернуться в его крепкой руке.       Чтобы избежать прямого взгляда, Тэхён смущённо оглядывался вокруг, ища, за что бы зацепиться. Мысли яркими всполохами беспорядочно вились в голове, не позволяя хоть на чём-то сконцентрироваться.       Какое-то время Чонгук изучал его, затем склонил голову в бок и задумчиво произнёс:       — Ты в последнее время слишком часто краснеешь в моём присутствии.       Заставил сбиться дыхание всего одним предложением.       — Что? — Тэхён испуганно дёрнулся, смешно округлив глаза.       — Ты же прекрасно меня слышал, кроха. — Последнее слово он произнёс на выдохе, так нежно-нежно, что Тэхён, кажется, впервые полюбил своё прозвище.       От него он готов был слушать его вечность.       — Я давно это заметил, — продолжал тем временем Чонгук. — Ещё с самого первого раза, когда впервые увидел тебя. В день нашего знакомства с Намджуном. Тот пухлый милый мальчик, который украдкой за нами наблюдал из окна.       — Т-ты заметил меня? — Голос Тэхёна самую малость дрогнул.       — Да брось, Тэхён-а, — усмехнулся Чонгук. — Тебя... — Он ненадолго замолчал, с жадностью осматривая впервые в такой близи красивое лицо напротив, чтобы затем продолжить: — Тебя невозможно не заметить.       Тэхён почувствовал окутывающий его жар от столь внимательного и слишком изучающего его взгляда, словно где-то рядом кто-то включил печку. Он прямо ощущал, как его лицо и шею заливает краска. Что-то неразборчиво пискнув, он резко развернулся в чужих руках, поворачиваясь к их обладателю спиной, и прикрыл ладонями пламенем горящее лицо.       Чонгук так и остался стоять позади него, не отходя ни на шаг. В какой-то момент он наклонился к шее до жути смущающегося Тэхёна, выдыхая на неё горячий воздух и заставляя короткие волоски встать дыбом, а когда вновь заговорил, его голос звучал ещё более уверенно и твёрдо, будто он утверждал некий давно известный факт:       — Ты мне нравишься, Тэхён-а. — Он, едва касаясь шеи Тэхёна, потёрся о неё кончиком носа, заставляя её обладателя тяжело задышать и быстрым движением языка облизать вмиг пересохшие губы.       — Что? — вновь повторил тот, и, кажется, это слово стало олицетворением шокированного Тэхёна.       Усмехнувшись, Чонгук нехотя отнял голову от его шеи.       — Мне повторить ещё? Ты. Мне. Нравишься. Тэхён. Очень. Сильно, — выделив каждое слово, вкрадчиво проговорил он.       Снова развернувшись, Тэхён непонимающе уставился на парня, нервно теребя подол футболки. У него ёкнуло сердце от услышанного, а сознание отказывалось верить в происходящее. Ну не могло же ему так повезти. Не могло же?       Или могло?       Неужели план Чимина всё же удался, и, несмотря на то, что всё пошло несколько не так, как должно было на самом деле, у него получилось обратить на себя столь желанное внимание? Больше, чем к другу. Больше, чем просто к предмету симпатии, за которым можно наблюдать на расстоянии.       Однако следующие слова заставили его замереть, а уже и так изрядно потрёпанное сердце больно защемило.       — Хотя нет.       Чонгук ненадолго замолчал, не зная того, разбивая одно юное сердце…       — Я влюблён в тебя.       …чтобы в следующую секунду добить.       Чонгук поднял руку к его лицу, нежно и любовно оглаживая острую скулу. Та припухлость, свойственная подросткам, которая и Тэхёна не обошла стороной, почти сошла на нет, оставляя на своём месте чуть заостренные черты лица. Чонгуку самую малость жаль, что он так и не смог дотронуться до тех самых сладких пухлых щёчек, что так любили целовать и трогать и бабушка, и мама Тэхёна, но зато сейчас он стоит и прямо на месте умирает от красоты повзрослевшего Тэхёна.       Его Тэхёна.       Только его.       Взглянув однажды в его голубые, словно самое чистейшее небо, глаза, окаймлённые густыми черными ресницами, он был пленён.       Порабощён.       Околдован.       Осознание набатом ударялось о стенки сознания Тэхёна. Это что, всё это время в него были взаимно влюблены? Он же правильно всё понял? Это не очередные шутки судьбы? Потому что ему больше не смешно. За всё произошедшее до этого самого момента стало втройне стыдно. Если всё и правда так, как он думает, то все его потуги влюбить в себя недосягаемого Чонгука были изначально обречены на провал.       Он уже в него — Тэхёна — был влюблён.       Их тела почти соприкасались. Взгляд Тэхёна упал на губы Чонгука, и он на автомате облизнул свои. Чонгук, проследив за его действиями, гулко сглотнул и, не осознавая, что делает, потянулся к нему, чтобы поцеловать и наконец-то познать его вкус. Обоих переполняли бушующие внутри чувства, заставляя изнывать от желания ощутить друг друга как можно ближе, затянуть в крепкие, но бережные объятия. Они жаждали коснуться друг друга.       — Чонгук, — выдохнул Тэхён, всё ещё не отрывая взгляда от чужих губ.       Губы Чонгука были на расстоянии вздоха от губ Тэхёна. Они оба потянулись навстречу друг другу, едва прикасаясь губами к губам, желая, наконец, утолить эту жажду до чужого тепла. Сердце бешеной птицей забилось в груди Тэхёна, заставляя дыхание сбиваться, а жар в теле всё усиливаться и усиливаться.       Однако звук приближающихся шагов заставил их настороженно вскинуть головы и отпрянуть друг от друга.       На пороге появилась Мэй с крафтовым пакетом в руках, удивлённо осматривая парочку.       — А вы чего здесь, ребята?       Воспользовавшись минуткой замешательства, Тэхён схватил тарелку с нарезанными фруктами и за спиной у Чонгука прошмыгнул к выходу из кухонной зоны. А дальше послышался торопливый топот по лестнице и громкий звук захлопывающейся двери, и будь на ней замок, он тут же бы щёлкнул.       Чонгук недовольно застонал, упираясь головой в стену кухонного гарнитура.       — Ой, я вам помешала? — вдруг осознала Мэй, состроив прискорбную мину. — Боже, прости, я не…       — Всё нормально, — кинул Чонгук, уходя прочь из дома.       А где-то там усмехалась судьба, поговаривая, что, видно, стиль у них такой по жизни — убегать друг от друга.

To be continued…