Неполноценные души

      Я долго сомневался, метался. Соблазнительные мысли, вроде той, где все мои проблемы и страхи сами собой разрешались с течением времени, страх быть отвергнутым, непонятым, нежелание разочаровать. Днями и особенно ночами я только и делал, что размышлял об этом. Аппетита не было из-за тошноты, которая была спутником тревог. Сестра и Вэй Ин тревожились, опасались, что я заболел, но я уверял, что просто непростой период в учебе отнимает много времени и сил.       Волновалась и мама. С ней было особенно трудно, ведь именно ее в своем воображении я боялся больше всего. Она была моим палачом, которая обвиняла Вэй Ина в том, что ее сын не станет продолжителем рода и погряз в грехе, она отрекалась от меня, она заболевала вновь, как тогда, когда чуть не убила моего друга, из-за моего разговора.       Мама приходила ко мне с желанием облегчить боль, если она меня мучила, с едой, с лаской. А я, как обманутый злыми людьми и улицей кот, принимал все это настороженно. Я ел, чтобы она не беспокоилась еще больше, я уверял, что все в порядке. А внутри понимал, что этот неминуемый разговор нужно начать, что надо найти где-нибудь силы на это.       Как ни странно, но финальным толчком, точкой, после которой я понял, что больше ждать нельзя, стало мое лицезрение семейных посиделок каким-то вечером. Вэй Ин заботливо укрывал маму пледом, чтобы она не простудилась. Они о чем-то говорили, они и Яньли. А я настолько погрузился в мысли и переживания, что, как ни старался, услышать у меня не выходило, хотя я несколько раз себя одергивал от размышлений.       В один момент мама рассмеялась чему-то и внезапно, посерьезнев, взглянула на меня. Я вздрогнул. Почему-то мне показалось в этот момент, что она видит меня насквозь, что моя душа устало вывернулась, обнажая то, чего я боюсь.       Чувствуя, как бледнею, я резко встал и, не говоря ни слова, вышел из зала. Спрятаться мне было негде, поэтому я дошел до своей комнаты и, не включая свет, хотя на улице были сумерки, уселся в кресло.       Через несколько минут в мою дверь тихо постучали, почти поскреблись. Я подумал, что это сестра или друг, поэтому разрешил войти. Но в комнату вошла мама. Я весь напрягся, даже сел с неестественно прямой спиной.       — Ты точно не болеешь? — она подошла ко мне и положила ладонь мне на лоб. С жадностью человека, находящегося в безвыходном положении, я потерся о ее руку. Может, это последнее тепло от нее.       — Нет. Нет, не болею. Просто есть кое-что, что мне стоило уже очень давно сказать. Не знаю, как это объяснить мягче. Тем более не знаю, даже боюсь, как ты к этому отнесешься.       Я взглянул на нее и понял, что она в воображении нарисовала что-то страшное себе, поэтому поспешил добавить:       — Не волнуйся. Ситуация… не настолько плоха.       Мама села на стул, не отводя от меня глаз. Она слушала. Я нервно выдохнул и повернулся в сторону окна. Надо выходить из шкафа. Но как же страшно и неловко это делать. Я словно азартный игрок, который ставит все на кон, рискуя остаться ни с чем.       — Я знаю Вэй Ина очень давно, хотя тебе эти слова могут показаться странными. Ты знаешь, что у нас с ним теплые отношения. Но… Но мы не братья. И не друзья, — я зажмурился, словно мне могли отвесить пощечину. — Я люблю его. У тебя не будет невестки в доме. И внуков ты можешь ждать только от сестры. Прости.       Я с беспомощностью посмотрел на нее, пытаясь понять, как она ко мне относится. Ее постаревшее лицо мне показалось грустным. Все у меня в груди рухнуло. Не вышло. Сбывается один из тяжелых сценариев, которые рисовала мне в голове тревожность.       — Конечно, мне было бы проще, если бы я не знала об этом. И я была бы гораздо счастливее, если бы ты однажды привел в дом хорошую девушку, — мама смотрела на свои пальцы, которые перебирали в руках ее обручальное кольцо. — Но знаешь, из-за твоего отца мне пришлось со стольким в этой жизни примириться. Столько вытерпеть, стольким пожертвовать. Я отдала слишком много, чтобы удержать его рядом с собой, чтобы он любил меня хотя бы немного. Поэтому, если для твоего счастья, для того, чтобы я могла любить тебя дальше, чтобы ты был рядом и не вспоминал обо мне и этом дне с горечью, мне нужно просто принять это, то что уж тут поделаешь. Нет, я не признаю вас вместе, нет я не очень рада. Если быть честной, то мне даже немного противно знать об этом. Но я буду жить рядом с вами, как и раньше. Я буду рада, счастлива, если ты спокоен, если рядом с тобой есть человек, который сможет отдать тебе всего себя, то я буду рада. Потому что я всегда хотела того же. Если хотя бы у моих детей счастье в любви будет, то мне большего и не надо.       Она подняла голову и с кроткой, полугорькой улыбкой посмотрела на меня.       Это странное ощущение разочарования и покоя одновременно, расползающиеся во мне. Нет, конечно, в глубине души я мечтал, надеялся на то, что она примет нас, что она не будет осуждать нас, было. Но я рад и тому скромному благословению, которое получил.       Я встал с кресла и опустился на колени перед мамой. Устало и благодарно я положил голову ей на колени. Я сохранил материнскую любовь и не потерял возможности любить Вэй Ина. Я самый противоречивый человек. Ведь все же я счастлив.

***

      Всегда же интересно, что было потом? Я не знаю, что с нами будет через пять, десять, тридцать лет. Но могу вам сказать, что произошло за этот год. Яньли продолжает встречаться с той канарейкой. Он оказался неплохим парнем. У моей семьи он взыскал расположение, а я с провожу с ним много времени, играя с собаками. Вэй Ин и я продолжаем учебу. Мы не афишируем наши отношения, но стали спокойнее из-за того, что мама знает о них. Самое главное, что любим. Мама стала выглядеть еще здоровее и спокойнее. Она тоже счастлива, потому что два главных тирана в ее жизни исчезли. Бабушка сидит у себя в комнате большую часть дня или ездит по знакомым. Иногда она выползает на свет божий и начинает ворчать, смотря в потолок, где, она, видимо, считала, находится дед, о том, что мы растеряли все уважение к предкам и величию компании.       Отец почти безвылазно один сидит у себя в комнате. Он работает, хотя вечерами я слышу, как он открывает окно в кабинете и, закуривая, глубоко вздыхает.