Сбежавший монстр(Мироходец?)

Когда Лололошка наконец пришёл в себя после долгого, беспокойного сна, помещение вокруг него оставалось всё таким же стерильно-белым, как и в тот момент, когда он впервые открыл глаза в этом странном месте. Стены, потолок и пол были выкрашены в безупречный белый цвет, который казался почти живым в своей безжизненности — ни единого пятнышка, ни трещинки, ни даже тени, которая могла бы намекнуть на что-то человеческое. Воздух был прохладным, с лёгким металлическим привкусом, словно в больнице, где всё пропитано дезинфекцией и страхом. Но теперь в углу комнаты, где раньше был только голый пол, стояла простая койка с тонким матрасом, набитым чем-то жёстким и неудобным, и серым одеялом, которое выглядело так, будто его стирали сотни раз, пока оно не потеряло всякий цвет и форму. Рядом с койкой — металлический столик на тонких ножках, устойчивый, как будто его сделали специально для того, чтобы он выдерживал любые удары или падения. На столике лежали блокнот с жёсткими страницами, простой карандаш с острым кончиком и новый поднос: миска с безвкусной овсяной кашей, которая выглядела как размазанная по тарелке серая масса, и стакан с водой, прозрачной и чистой, но без всякого вкуса. Голова Лололошки слегка гудела от вчерашнего снотворного — это ощущение было похоже на лёгкий туман, который окутывал мысли, делая их медленными и вялыми. Но крыло, которое он помнил как источник острой боли, теперь болело уже меньше. Рана, нанесённая, видимо, во время его внезапного появления здесь, начала затягиваться, и кожа вокруг неё казалась чуть теплее, чем обычно. Он осторожно пошевелил крыльями — боль была тупой, но терпимой, как будто тело само решило исцелиться, не спрашивая разрешения. Лололошка не помнил, откуда у него эти крылья, не помнил своего прошлого, своего имени (если только "Лололошка" не было каким-то прозвищем, которое он сам себе придумал в отчаянии), но инстинкт подсказывал, что это часть его, что-то естественное и одновременно пугающее. Он медленно сел на край койки, оглядываясь по сторонам с растущим беспокойством. Дверь в комнату была тяжёлой, стальной, с маленьким смотровым окошком, закрытым снаружи металлической заслонкой. Полная тишина царила вокруг, лишь слабый гул вентиляции где-то в стенах напоминал о том, что это место живое — или, по крайней мере, функционирующее. Гул был ровным, монотонным, как дыхание гигантского механизма, и Лололошка поймал себя на мысли, что этот звук может сводить с ума, если слушать его часами. Он попытался встать, но ноги были слабыми после сна, и он опёрся на столик, чтобы не упасть. Вода в стакане слегка колыхнулась, и он заметил, как его отражение в ней искажается — лицо с крыльями, торчащими из спины, выглядело чужим, почти монструозным. "Кто я такой? — подумал он. — И почему я здесь?" Вдруг окошко в двери с лязгом отодвинулось, и этот звук эхом разнёсся по комнате, заставив Лололошку вздрогнуть. В проёме появилось лицо мужчины в белом халате — того же самого исследователя, что и вчера. Его лицо было спокойным, профессиональным, с очками на кончике носа, которые делали его похожим на учёного из старых фильмов. В руках он держал блокнот, и его пальцы слегка барабанили по обложке, словно он был готов записывать каждое слово. Глаза за стёклами очков были холодными, оценивающими, как будто Лололошка был не человеком, а каким-то экспонатом в музее. — Доброе утро, объект, — сказал исследователь ровным, профессиональным тоном, без капли эмоций. — Надеюсь, койка оказалась удобнее пола. Мы стараемся улучшать условия содержания для аномалий вашего типа. Лололошка молча уставился на него, не двигаясь с места. Его сердце билось чаще, но он заставил себя сохранять спокойствие. Говорить? Зачем? Этот человек явно не был здесь, чтобы помочь. Вместо этого Лололошка просто кивнул, хотя и неохотно, показывая, что он слышит. Исследователь слегка кивнул в ответ, будто и не ожидал другого поведения. Его губы едва заметно дрогнули в улыбке, но это была не настоящая улыбка — скорее, профессиональная маска. — Вижу, вы всё ещё предпочитаете молчание. Приемлемо. Как обещал — вот средства коммуникации. Мы не хотим, чтобы вы чувствовали себя изолированными. Он просунул через окошко блокнот и карандаш, и они упали на пол с тихим стуком. Лололошка подошёл медленно, наклонился и поднял их. Страницы блокнота были чистыми, белыми, как стены комнаты, а карандаш был остро заточен, готов к письму. Он сжал карандаш в руке, чувствуя его вес — простой, но надёжный инструмент в этом мире, полном неизвестности. — Мы не враги вам, — продолжил исследователь, его голос эхом отдавался в маленьком пространстве. — Вы — аномалия класса «Гуманоид», ранее не зафиксированная в наших базах данных. Крылатая структура, повышенная регенерация тканей, отсутствие воспоминаний о происхождении или идентичности. Фонд заинтересован в вашем содержании и изучении. Сотрудничество с нашей стороны облегчит ваши условия здесь. Мы можем сделать это взаимовыгодным. Лололошка замер, слушая эти слова. Слово «Фонд» эхом отозвалось в его голове, вызывая смутное, неясное воспоминание — как будто он где-то слышал его раньше, в книге, в фильме или даже во сне. Но память была пустой, как чистый лист бумаги перед ним. Это раздражало, злило его. Кто он? Откуда взялся? Почему крылья? Почему регенерация? Он чувствовал, как гнев нарастает внутри, но подавил его — сейчас не время. — Если будете сотрудничать хотя бы минимально — улучшим рацион, предоставим дополнительные удобства. Возможно, даже контролируемые прогулки по зоне содержания, где вы сможете немного размять крылья. В противном случае… — исследователь пожал плечами, его голос оставался спокойным, — стандартный режим класса D не предполагает комфорта. Вы будете содержаться в минимальных условиях, без лишних привилегий. Лололошка сжал карандаш крепче, чувствуя, как дерево впивается в кожу. Он сел на край койки, открыл блокнот и написал крупно, стараясь, чтобы буквы были ровными и читаемыми: **ЧТО ЭТО ЗА МЕСТО?** Затем передал блокнот обратно через окошко. Исследователь взял его, прочитал и кивнул, как будто это был ожидаемый вопрос. — Объект содержания № [ВРЕМЕННО ПРИСВОЕНО: SCP-████]. Местонахождение: Зона-19, подземный комплекс Фонда SCP. Точное расположение классифицировано и не подлежит разглашению. Вы материализовались в секторе сдерживания вчера в 21:47 по местному времени. Без следов перемещения или портала. Предполагается пространственный пробой неизвестного происхождения. Мы зафиксировали вашу аномалию сразу же, как только сработали датчики. Лололошка нахмурился, глядя на исследователя. «SCP…» Это звучало знакомо и одновременно пугающе, как название из ночного кошмара. Он вспомнил смутные образы — книги, интернет-форумы, где люди шептались о тайных организациях, содержащих монстров. Но было ли это реальностью? Или его воображением? Он написал следующий вопрос, стараясь не дрожать рукой: **ЧТО ВЫ СО МНОЙ СДЕЛАЕТЕ?** Исследователь помолчал, его глаза слегка сузились, как будто он взвешивал, сколько информации можно раскрыть. — Стандартная процедура: медицинский осмотр, тесты на аномальные свойства, наблюдение за поведением и регенерацией. Никаких амнезиаков класса B, если не потребуется для безопасности. Мобильная оперативная группа уже уведомлена. Мистер Войд лично курирует ваш случай. Он прибудет через несколько дней для окончательной классификации и, возможно, переназначения в другой класс содержания. Имя «Мистер Войд» прозвучало холодно и официально, как приговор. Лололошка почувствовал, как по крыльям пробежала дрожь — не от холода, а от страха. Кто такой этот Войд? Почему его имя вызывает такой ужас? Он попытался вспомнить, но память отказывалась сотрудничать. — Поешьте. Подумайте. Если захотите сообщить что-либо — постучите в дверь три раза. Охранник вызовет меня. Мы здесь, чтобы помочь вам адаптироваться. Окошко закрылось с металлическим щелчком, и комната снова погрузилась в тишину. Лололошка посмотрел на поднос с едой. Есть хотелось сильно — желудок урчал, напоминая о том, что он не ел нормально уже давно. Он всё-таки взял ложку, сделанную из пластика, и начал есть кашу. Она была тёплой, но пресной, без соли, сахара или каких-либо специй — просто размазанная овсянка, которая казалась бесконечной. Пока он ел, его мысли кружились вокруг услышанного. «Я не помню ничего… ничего о своём прошлом, о том, как я оказался здесь. Но это точно не мой мир. SCP… Фонд… Они держат таких, как я, в клетках. Навсегда. Как животных в зоопарке. Крылья, регенерация — это делает меня опасным? Или ценным? И что значит 'класс D'? Почему они говорят о тестах?» Он проглотил ещё ложку, чувствуя, как еда оседает в желудке, но не приносит удовлетворения. Он открыл блокнот и начал писать для себя, стараясь зафиксировать мысли, пока они не ускользнули. Карандаш скрипел по бумаге, и этот звук казался единственным живым в этой мертвой комнате. **День 2.** **Объект SCP-████ (это теперь я? Лололошка — моё имя? Или просто прозвище?).** **Крылья реальные. Регенерация работает — рана затягивается быстрее, чем должна. Боль уходит.** **Не говорить имя. Не доверять. Они лгут, чтобы я расслабился.** **Надо найти слабое место. Выбраться. Но как? Дверь стальная, окошко маленькое. Крылья могут помочь? Или они меня свяжут?** **Воспоминания: пустота. Только смутные образы — небо, полёт, свобода. Это моё прошлое? Или фантазия?** Он дописал ещё несколько строк, размышляя о том, что делать дальше. Может, притвориться мёртвым? Или сопротивляться? Вдруг за дверью послышались тяжёлые шаги — несколько человек, судя по звуку. Голоса — приглушённые, но чёткие, как будто они говорили специально, чтобы он услышал, или просто не заботились о тишине: — …новый гуманоид в камере 14. Крылатый, с регенерацией. O5 приказал ускорить тестирование. Говорят, он может быть связан с аномалией из Зоны-7. — Уже? Он ещё не прошёл полный медосмотр. Рана на крыле — это риск инфекции или чего похуже. — Приказ Совета. Сегодня начинаем протоколы класса Euclid. Подготовьте амнезиак на случай побега. И не забудьте о седативах — если он взлетит, нам понадобится сеть. — А если он агрессивен? Войд сказал, что он может быть опасным. — Тогда протокол XK-9. Нейтрализация, если необходимо. Но лучше не доводить до этого — он редкий экземпляр. Лололошка замер с ложкой в руке, его сердце заколотилось так сильно, что он услышал его стук в ушах. Каша в миске вдруг показалась отвратительной, и он отложил ложку. «Тесты… Сегодня. Прямо сейчас. Они идут за мной. Что они сделают? Амнезиак — это стирание памяти? Седативы — усыпление? Нейтрализация — смерть?» Страх охватил его, холодный и липкий, как пот на спине. “Они идут. Прямо сейчас. Не знаю, выдержу ли. Крылья — мой шанс? Или проклятие? Нужно быть готовым. Не сдаваться. Найти выход. Или умереть, пытаясь.” Он закрыл блокнот и спрятал его под матрасом, надеясь, что они не обыщут койку. Шаги за дверью становились громче, и Лололошка встал, расправив крылья, готовый к чему угодно. Комната казалась ещё меньше, ещё белее, ещё тише. Но внутри него бушевала буря — смесь страха, гнева и решимости. "Я не объект, — подумал он. — Я Лололошка. И я выберусь отсюда.”