Безымянный

      Вечер с Соен прошел спокойно. Тэхен был уверен, что она уничтожит его своей болтовней или насядет выяснением отношений, но нет. На его удивление, они действительно весь вечер смотрели фильм в обнимку, а перед уходом Соен лишь, легко касаясь, поцеловала его в щеку и робко дернула уголком губ.       — Поправляйся скорее, я скучаю, — шепчет она на прощание и уходит.       Лучше бы закатила скандал, лучше бы капризничала и достала бы Тэхена настолько, что он бы решился наконец-то оборвать эту набившую оскомину связь. Но она просто ушла, вновь оставив Тэхена со своими сомнениями в том, а не блажь ли все его мучения и мысли. А не сам ли он загнал себя в это состояние навязчивыми мыслями? Может, просто нужно больше таких тихих вечеров со своей девушкой, и все встанет на свои места? Он возвращается в комнату и хватает книгу, раскрывая ее на нужной странице, шипит, когда горячая эмблема на обложке обжигает колено, и кладет книгу на кровать. Тэхен судорожно выдыхает и прикрывает глаза…       Нонему в порядке, он сидит, оперевшись на небольшой камень, и прижимает к себе тело без сознания. Тэхен читает, как всадник гладит чужое лицо, как бегает глазами по красивым чертам в поисках признаков жизни и кривится от рвущихся слез.       — Прости меня, Ким Тэхен, — шепчет он, зажмурившись, — прости, пожалуйста.       — Что за сопли, Ночной всадник? — прохрипел Тэхен, обнаруживая себя в чужих крепких объятиях. Нонему замер, боясь, что ему это послышалось, и посмотрел в глаза, что лениво открывались, будто от долгого сна.       — Живой, — дернулся Нонему, ошалело улыбнулся и шумно выдохнул. Словно тряпичная кукла он обмяк, отпуская напряжение, расслабился мгновенно, чуть не ударив затылок о камень, когда откинул голову назад. Он накрыл ладонями лицо и прижал их.— Живой, слава ветру.       — Что со мной может случиться? Я живучий, Нонему, — улыбнулся парень. — Я рад, что с тобой тоже все хорошо.       — Я так испугался, — устало произнес всадник, — ты себе не представляешь. Ты так долго был без сознания, а я не смог… Не смог оставить тебя здесь…       — Извини, — прохрипел Тэхен, уставившись в бездну черных глаз. Там радость неподдельная, тепло и извинения смешались, но так явно читались. Нонему поднял ладонь, аккуратно поправил челку, открывая красивое лицо, и огладил волосы. Тэхен чуть не разомлел, но вдруг напрягся всем телом и увернулся от следующей нежности, что тоже была адресована его волосам. — Мы можем идти дальше?       — Ты в состоянии? — спросил Нонему.       — Да, Чон… — оговорился Тэхен и поймал вопросительный взгляд всадника. — Нонему. Я хотел сказать — Нонему.       Ночной всадник с прищуром оглядел его с ног до головы и поднялся, кивнув головой в сторону, куда им идти. Путь неблизкий, но прошел он в молчании снова. Начинало холодать все больше и больше, и вот уже песок стал настолько ледяным, что босыми ногами наступать было больно.       — Мы уже рядом, Ким Тэхен, — успокоил Нонему, сам кутаясь в свое тонкое песочное кимоно.       И всадник не обманул, через десять минут к ледяному песку добавился снег, который по мере приближения ко вторым воротам все более угрожающе закручивался вихрями, залезая под легкую одежду и больно щипая кожу.       — Да где эти ворота? — стучал зубами Тэхен.       — Вот они, — спокойно произнес Нонему, обнимая себя за плечи, и кивнул прямо перед собой.       Тэхен повернул голову и увидел зеркало. Просто зеркало в резной раме посреди снежной пустыни с бурей. Ничего необычного, подумал Тэхен и встал перед воротами, внимательно разглядывая себя и Нонему, стоящего рядом в отражении. Всадник вдруг ярко улыбнулся и даже засмущался.       — Что ты там видишь?       — Мне дают имя. — Нонему сам не заметил, насколько мило он закусил губу. — Настоящее имя. Оно очень красивое и мне очень идет.       — Кто? — почти с претензией поинтересовался Тэхен.       — Понятия не имею, — с грустью ответил всадник и спокойнее спросил: — А ты что видишь?       — Себя, — без интереса рассматривал свое отражение.       — Эти ворота заставляют взглянуть вглубь себя. Если первые ворота про доверие к чужим, то эти про тебя. Насколько ты в гармонии с собой. Насколько ты достоин пройти дальше.       — Ну, пиздец, — закатил глаза парень и снова посмотрел в зеркало. Вдруг отражение Нонему дернулось, оно повернулось к отражению Тэхена и мягко провело пальцами по линии подбородка. — Нет, — выдохнул парень, — нет-нет-нет. Не надо…       Но отражения его не слушали и потянулись друг к другу за тягучим и глубоким поцелуем. И хоть часть Тэхена умирала, наблюдая это противоестественное действо, но как это было прекрасно! Какие они с Нонему красивые вместе, рядом! Отражение Тэхена отстранилось первым и туманным взглядом, полным обожания, смотрело на отражение Нонему и одними только губами произнесло… имя… то самое… Нонему ярко и счастливо улыбнулся в ответ и прижался лбом к его, запуская пальцы в волосы. Снова поцелуй, еще более горячий и распаленный. Ладони заползали под одежду и ласкали так нежно и трепетно.       — Что ты там видишь? — поинтересовался всадник.       — О, тебе точно не понравится, — горько усмехнулся Тэхен и задумался, а вдруг прототип Чонгука и в этом мире гей?       — Долго ли тебе? — спросил Нонему.       — В смысле? — залипший Тэхен все еще рассматривал их милующиеся отражения.       — Пока ты не придешь к согласию с самим собой, нас не пропустят дальше.       — Мне нравится то, что я вижу, разве это не согласие с самим собой? — с поражением признал Тэхен, но следующее действо в зеркале заставило его побледнеть. За их спиной появилась заплаканная Анги, что смотрела с презрением и брезгливостью. Рядом возникла Соен, разбитая, пустая, почти больная. Тоже его, Ким Тэхена, рук дело.       Родственники, друзья, случайные прохожие, все с отвращением смотрели на него, вызывая одно лишь желание — сжаться в комок и скрыться. Он перевел взгляд на отражение Нонему, и тот ему понимающе улыбался. Губы зашевелились, и Тэхен смог понять послание отражения:       — Все хорошо. Я с тобой.       Тэхен, пребывая в трансе, схватил ладонь Нонему и сжал, ища поддержки. Дыхание сбилось, а глаза судорожно бегали по зеркалу, вылавливая злые оскалы, болезненные и разочарованные взгляды людей, взявшихся непонятно откуда. Всадник, чувствуя чужую крупную дрожь, встал перед ним, обнял и погладил по спине. Тэхен схватился за талию Нонему и сжал кимоно в пальцах так сильно, что заскрипела ткань. Амулет, который висел на чужой шее, обжигал грудь даже сквозь одежду. Нонему продолжал наглаживать спину, а Тэхен в ужасе наблюдал, как летят камни в них, как ударяются они о мощные плечи. На автомате он накрыл чужую голову своими руками, чтобы защитить, и поменял их местами, принимая удар на себя. Ожидая камней, он всхлипнул и уткнулся в сгиб шеи. Но вместо боли он почувствовал, как растекался сладковатый запах по носоглотке. Его, Чонгука, запах. Он снова потянул аромат чужой кожи и повернул голову, задевая губами шею, мокрую от его слез. Дыхание успокаивалось в крепких объятиях, и, кажется, вьюга больше не кружила и не морозила конечности. Тэхен оторвался и взглянул в обеспокоенное лицо Нонему.       — Все в порядке? — шепнул всадник, утирая тыльной стороной ладони слезы, размазанные по лицу. Тэхен медленно развернулся к зеркалу. В отражении он улыбался сам себе и потянулся рукой к чужой. Он повторил действие своего отражения, и когда Нонему сжал ладонь, гладь зеркала пошла рябью, приглашая.       — Получилось? — спросил Тэхен неуверенно.       — Получилось, — хмыкнул, улыбаясь, всадник. — Ты молодец, Ким Тэхен.       — Это все ты, — произнес одними губами.

***

      Первое, что увидел Тэхен, переступив ворота, ту же пустыню. Но песок был голубого оттенка и такого же цвета две статуи, точь-в-точь как те, первые.       — Блядь! — воскликнул он. — Мы вернулись к первым воротам?       — Это Сфинкс, — ярко улыбнулся Нонему и отпустил чужую руку. Парень поежился, потому как даже не заметил, что они все еще держались.       — А, да? — покусал губы Тэхен. — Ну и ладненько, а то еще одни ворота я не потяну.       — Ты отлично справился, Ким Тэхен, — шагая в сторону статуй, сказал всадник.       — Спасибо, — засмущался парень. Знал бы он, что именно пришлось ему принять, то, вероятно, так широко бы не улыбался. Тэхен встряхнул головой и невпопад промямлил: — Ты тоже молодец.       Нонему сверкнул зубами и подмигнул. В антураже голубых песков и белой луны ночной всадник особенно завораживал. А то, что Тэхен видел в зеркале, только распаляло совершить какую-нибудь глупость, после которой им обоим будет неловко. Он больше не стеснялся рассматривать красивого парня и подмечать привлекательные для себя моменты, а взгляд остановился на переплетенных змеях.       — Нонему, а тебе амулет не жжется?       — В смысле?       — Когда ты это… — сглотнул Тэхен. — Ну, там, обнимал меня.       — Так, — не разделяя того смущения, поторопил всадник.       — Амулет… Он очень горячий. Мне чуть ребра не расплавило! — взметнул брови он.       Нонему подхватил амулет левой рукой, повертел в руках, поприкладывал к оголенным участкам кожи и пожал плечами, глядя на Тэхена. Вернув змеек на место, Нонему пригладил края кимоно и вдруг перешел на истеричное похлопывание себя по груди, а на лице расплескалось отчаяние.       — Что-то потерял? — нахмурился Тэхен.       — Да, — выдохнул Нонему и, шаря глазами по голубым пескам, вернулся к пустой резной раме от зеркала.       — Что мы ищем? — Тэхен тоже начал рассматривать барханы на предмет чего-то необычного.       — Кулон, — расстроенно произнес Нонему, указательным и большим пальцем показывая примерный размер, — небольшой такой, из латуни.       — Этот? — ткнул пальцем на желтоватый бугорок у ног, торчащий из песка. Тэхен поднял его и покрутил в руках. Медальон без цепочки состоял из двух частей и явно открывался. — Можно?       — Нет! Не можно! — Поспешил к нему Нонему, но Тэхен уже раскрыл кулон и уставился неверящим взглядом в изображение.       — Какого? — прохрипел парень.       — Отдай! — Всадник грубо выхватил свою вещь и положил во внутренний карман кимоно. У сердца…       — Блядь, серьезно? — не удержался Тэхен. — Соен?!       — Как ты смеешь называть императрицу по имени? — обозлился Нонему.       — Пиздец! — Хлопнул себя ладонями по коленям. — Я-то думал, помогаю спасти империю, а я просто проводник для твоего члена к ее вагине?       — Заткнись немедленно, — опасно прошипел всадник, напрягая шею. — Она особенная.       — А-а-а, — протянул Тэхен. — Особенная, значит. Так ты хочешь, чтобы она дала тебе имя? — Он покачал головой, разочарование накрывало колючим одеялом с головы до ног, а в груди расплескалась обида.       — А кто еще мне его даст? — процедил Нонему. — Ты, что ли?       — О, нет, — издевательски хохотнул Тэхен, — увольте уж… Я же не особенный. Я просто чужак, который читает книгу. Просто чужак, который спас тебе жизнь, который доверился тебе и чуть не сдох. Блядь… — Тэхен прижал запястья к глазам, надавливая. «Какого хрена вообще происходит?» — подумалось ему и сдавленно вырвалось через рот: — Какого хрена вообще происходит? Почему я такой идиот, а?       — Подожди. — Наклонил голову Нонему, вцепившись внимательным взглядом в Тэхена. — ты что, хочешь дать мне имя?       — Кто? Я? — наигранно рассмеялся парень. — Еще чего…       — Да снеси тебя ветер! Ну почему ты такой? — вдруг повысил голос Нонему. — У меня не так много времени. Если я не получу свое имя, то останусь без судьбы, понимаешь? Мне незачем будет жить.       — Поэтому тебе уже все равно, кто тебе его даст? — измывался Тэхен. — Что даже я подойду?       — Успокоишься — поговорим, — резюмировал Нонему и зашагал к Сфинксу.       В напряженном молчании дерганной походкой парни добрались до статуй, но те были безмолвны. Нонему представился и озвучил вопрос, но в ответ лишь тишина и фыркание спутника, что потешался над попытками всадника обратиться к Сфинксу.       — Если есть идеи, — сквозь зубы тихо произнес Нонему, — излагай. Или заткни свою фыркалку и жди, когда взрослый дядя разберется со спасением империи.       — И с тем, как присунуть императрице… — обиженно пробубнил Тэхен и произнес громче: — Взрослому дяде стоячий член, видимо, перекрывает обзор, и он не видит вот эту плиту перед носом с такими же змейками, как на твоем амулете. — Он небрежно кивнул на плиту у подножия одной из статуй и сложил руки на груди.       — Тэхен… — начал Нонему, но вздохнул тяжело и взглянул устало на капризного мальчика. У него действительно мало времени, поэтому он покачал головой, снял амулет и приложил его к очертаниям змеек на плите.       — Здравствуй, Тэхен, — прозвучал нежный бархатистый голос сверху, заставив парня испуганно подогнуть колени.       — Э-э, здравствуйте, — неуверенно протянул в ответ. — С вопросом пришел не я, а вот этот вот человек.       — Только ответ на твой вопрос спасет Империю Грез, Тэхен, — разлетелось нараспев по небу.       — Но у меня нет вопросов, господин Сфинкс. — Он подошел и встал рядом с растерявшимся Нонему, который зыркнул на него, одним только взглядом заставляя спросить то, что они собирались. — А! Господин Сфинкс, господин Сфинкс, есть вопрос! Где в Грезах растет пшеница?       — Вам не нужна пшеница, — со смешинкой в голосе ответила статуя. — Ты же знаешь, где берут макароны, Тэхен.       — Мы их покупаем, — начал объясняться он, — но у вас же тут ни супермаркетов, ни магазинов. Хоть бы рынок какой был, но…       — У нас есть рынок, — нахмурился Нонему.       — А что ты раньше молчал, горе-любовник? — Тэхен возмущенно шлепнул парня по бедру, получив в ответ недовольный взгляд.       — Поторопитесь, мальчики, Ничто уже близко. Умрет императрица — империя умрет вместе с ней. Южные провинции уже исчезли, восточные почти поглощены… — грустно звенел голос.       — Что? — опешил всадник. — Долина…       — Изумрудной долины больше нет, Нонему, мне очень жаль, — эхом разлеталось по пустыне.       — Сфинкс, прошу, помоги спасти империю Грез, позови Факела и пусти его! Иначе мы не успеем, — склонив голову, просил Нонему.       — Конечно, — последнее, что прозвучало от Сфинкса.       Парни в нетерпении вглядывались в небо, беспокойно озирались по сторонам, пока не увидели белую точку, что увеличивалась, обретала знакомые очертания и объем. Факел, казалось, искрился счастьем, подлетая к парням. Приземлившись, он всколыхнул простыни аквамариновых барханов, а голубая пыль чуть осела на белой шерсти.       — Я первый дракон Грез, которого допустили к Сфинксу, — пробасил радостный Факел. — Когда расскажу остальным, они не поверят.       — Факел, у нас мало времени.— Подбежал Нонему к дракону и, не спросив, начал цепляться за шерсть и забираться к нему на шею. Устроившись удобно, всадник и дракон уставились на Тэхена. Факел смотрел с воодушевлением, а вот Нонему смотрел как на провинившегося ребенка. — Ну? Долго будешь стоять? Или тут останешься?       — Нет! — возмутился Тэхен и тоже довольно ловко забрался на спину дракона.       — Готовы? — лукаво спросил Факел и оторвался от земли, снова побеспокоив голубые пески.       Тэхен задержал дыхание и зажмурил глаза от страха, а когда позволил себе чуть расслабиться, понял, что намертво окольцевал Нонему и вжался лицом в его спину. Всадник же держался за шерсть и разглядывал сосредоточенным взглядом окрестности на предмет разрушений. К его счастью, в этой части империи пока все спокойно. Тэхен же вспомнил, что обижен на Нонему, и хотел было отпрянуть, но посмотрел вбок и снова вцепился в парня, оценивая высоту.       — Блядь-блядь-блядь! — скулил Тэхен.       — Эй, — позвал Нонему, но Тэхена так скрутило от страха, что тот не реагировал. Поэтому пришлось повторить громче: — Эй!       — Чего тебе? — проныл несчастный в чужое плечо.       — Посмотри вперед, — спокойным тоном произнес Нонему. — Позволь ветру играть твоими волосами. Это приятно.       — Да заткнись ты, герой-любовник.       — Тэхен, — строго позвал всадник, — она — мой шанс на спасение. Думаешь, мне никто не пробовал дать имя? Я единственный из племени взрослый парень без имени. Ни одно не ложится, понимаешь? Ни одно из них не мое.       — Это как вообще? — все еще бубнил в плечо Тэхен. — Как имя может решать, твое оно или нет?       — Святые ветры, — вздохнул Нонему, — ты совсем меня не слушал? Для нас имя — это судьба. Все те имена, что мне давали — не были моей судьбой. Я уже не знаю, кто может дать мне настоящее имя, кроме императрицы. Она добра и мудра, она поможет, я уверен, — ночной всадник помолчал и, чуть повернув голову, продолжил: — На поиски лекарства отправляли другого всадника, но я уговорил отпустить меня. Я чувствую, что когда встречу ее, все встанет на свои места. Не знаю, она моя судьба или нет, но если императрица умрет, то… И у меня мало шансов. Как и у всей империи, — добавил мрачно.       — Так ты не хочешь ее трахать? — вопрос звучит тихо.       — Тэхен, ты мог бы поуважительнее говорить о моей императрице? — назидательно проговорил Чонгук.       — Окей. — Тэхен оторвал голову и закатил глаза. — В смысле, ты влюблен?       — Я ее никогда не видел, как я могу быть влюблен? — нахмурился всадник. — Но она моя императрица. И я предан ей.       — А какого хрена таскаешь с собой ее селфи? — скривил губы Тэхен.       — Прости, что?       — Картинку ее нахрена таскаешь, говорю?       — Чтобы узнать ее, когда увижу, — чуть возмутился парень.       Тэхен лишь покивал, но и воздушные мысли о том, как было бы здорово дать имя этому человеку, тоже сдулись. А ведь у него есть для него самое лучшее на свете имя. Самое красивое, как и его обладатель. Пусть Нонему только попросит, и он сиюминутно отдаст его ему. Но Тэхен также понимал, что для всадника это слишком важно, чтобы вот так взять и обнадежить человека. Почему-то он даже мог представить грусть в его черных глазах, когда выяснится, что и это имя ему не подошло. В своих мыслях Тэхен сам не заметил, как расслабился и прикрыл глаза от приятного чувства, когда ветер игриво забирался в волосы, как нежно теплый воздух оглаживал лицо и шею. Он чуть выпрямился, чтобы дать ветру больше доступа к своему телу, и легко улыбнулся, когда воздушные потоки проникли под кимоно.       — Факел, наш гость готов, — заговорщически произнес Нонему и кинул Тэхену: — Держись крепче!       Тэхен лишь успел ухватиться за крепкий торс и вскрикнул, когда его дернуло назад.       — Какого хрена, Нонему? — завопил, но тут же засмеялся от щекотливого чувства во всем теле. Дракон резко нырнул вниз и взмыл ввысь. Бедрами Тэхен чувствовал, как тот посмеивался, и слегка сдавил в отместку, но это было весело. Эйфория наполнила голову и растеклась по всем конечностям. Грудь пошла ходуном от ощущений, и Тэхен улыбался во все зубы и сжимал тело, с которым он разделял этот восхитительный момент полета. Нонему хохотал в голос, когда его спутник ругался на крутых пике, и, хитро посмеиваясь, поглядывал, все ли хорошо с ним. А Тэхен уже и забыл, куда они летят. Всадник завел руку назад и обхватил Тэхена за спину. Крикнув — «Давай, я держу», Нонему не сомневался, что парень поймет, что от него требуется, и не прогадал. Парень ослабил хватку и несмело поднял одну руку. Он растопырил пальцы, ловил ветер ладонью и вытащил вторую руку. Потоки воздуха подхватывали восторженный крик Тэхена и разносили по небу, смешивая со звонким смехом Нонему. Его длинные черные волосы, развеваясь в полете, кончиками касались лица Тэхена, и это возводило эйфорию на новый уровень. Не хотелось, чтобы это заканчивалось. Но вдруг Факел выровнялся и снизил скорость.       — Рынок, — прозвучало гулко от дракона. Парни посмотрели вдаль. Перед ними распласталось пестрое пятно посреди зеленой поляны. С этой высоты люди, что суетились внизу, казались муравьишками, снующими туда-сюда.       — Не разрушен, слава ветру, — с облегчением выдохнул Нонему, а Тэхен напрягся всем телом и раскрыл рот. Тот самый рынок, те самые палатки.       — Нет, Нонему. Туда нельзя, — замотал головой Тэхен, неприятное предчувствие разливалось в груди. — Это опасно, слышишь?       — Это единственный шанс, — строго произнес всадник. Факел снижался, а парень не унимался.       — Нонему, пожалуйста, — тараторил и колотил спину кулаком, как будто так мог достучаться. — Нонему… Да послушай ты! — повысил голос парень.       — Ветер тебя унеси, Тэхен, — раздосадовано рыкнул всадник. — Я или попытаюсь спасти Империю, или просто умру! Разницу видишь?       — Но… — запнулся Тэхен. Плохие предчувствия копошились и расшатывали, но всадник прав. Даже Факел не сможет унести Нонему так далеко, чтобы Ничто не нашло его. Поэтому он глубоко вдохнул и сжал пальцами чужую талию, показывая, что он рядом.       — Посмотрите, — прозвучало низко под ногами. Драконья морда была обращена на восток, где скопились черные плотные тучи. Будто дым от пожара, они растекались в стороны, потрескивая раскатами грома и комкая в бесформенное нечто все, что попадалось на пути. — Ничто…       — Нонему, — испуганно прошептал Тэхен и прижался к парню, без всякого смущения обнимая его своими руками.       — Факел, быстрее… — твердо произнес всадник и глубже утопил пальцы в белую шерсть, чтобы крепче ухватиться.