Приударный фест

Вообще-то, план был вполне надёжным. Наверное. Честно говоря, оптика Реника как-то сбоила от стольких лет погони за Княжеским сердечком. Но, вроде, должно получится. Шаг первый: отодрать, блин, Князя от Горшка. Да, миссия ранга S. Но вполне выполнимая! Потому что в отношениях этих двоих, так скажем, «фронтменов», имелось одно долговязое слабое место. Месье, ебать его в сраку, Горшок. Впечатлительный, внушаемый, импульсивный и падкий на лесть Его Гримированное Величество Горшок. Ебать его в сраку дважды. - Миш, ну ты сам понимаешь, мы же играем панк-рок! А Андрей что принесёт? Либо песню про письки, либо опять про письки, но в миноре. Миша, хоть и хмурился, но слушал внимательно. Одно удовольствие такому доверчивому детине в уши ссать. - Не, Лось, ну ты не перегибай. Ну, про письки и про письки! Пусть будет. Андрюха этими своими частушками про письки и мне жопу прикрыл, и, может, весь «Король и Шут» спас, пока я… ну, знаешь. - Но сейчас-то ты трезвый! Вот он ты. И вот твоя музыка. Серьёзная, тяжёлая музыка. Миш, ты ж не хочешь годами выть «Куклу», да «Скалу». А сколько ещё он таких притащит? Миша поморщился. Тут Реник попал: письки Горшок ещё мог пережить, но вот эти лирические баллады… Одно расстройство. Гомо-рок, на самом деле. Саша поспешил закрепить преимущество: - Миш, ну вы же так и начинали: с тебя музыка, с Князя – тексты. Не обидится он, всё поймёт, не волнуйся ты так. - Думаешь? – Миша поднял на Рене тяжёлый взгляд, полный сомнений. - Миша, ты хочешь играть панк-рок или да? Решай давай. Только ты тут главный. Контрольный в голову, подонок. Осталось дождаться неизбежного раскола. Андрей жизнерадостно хохотал. Миша молчал и супился. - Погоди, Мих, погоди. Ты серьёзно? - Не, ну, Андро, ну ты пойми, когда у нас реально тяжёлый альбом-то был? У нас уже столько такого материала… - Какого, Миха? – Князь мгновенно растерял задор, в глазах блеснуло раздражение. - Ну, лирического. Сам знаешь. Миша отвёл глаза. Да, он целиком и полностью проникся идеями Ренегата, но как же ему не хотелось всей этой ругани. Жаль, нельзя передать Андрюхе сигнал в мозг сразу, и так чтоб тот тоже проникся. Не ебал мозги. - Мих, а ты не охуел ли часом? - Не, ну чё ты сразу… Не, спасибо тебе, конечно, ты ж всё тянешь, пока я… Ну тянешь всех, ё-моё, понятно же… - «Спасибо, Княже, пошёл нахуй»? - Да ну я ж не так сказал, ну чё ты, ё-моё. Миша всплеснул руками, поймал их в конце широкого жеста и поторопился занять кисти сигаретой и зажигалкой. Газ, зараза, кончился. Горшок беспомощно чиркал кремнием зажигалки, Андрей смотрел на него с нескрываемой яростью. - Один альбом, Андрюх, честно. Просто сделаем тяжёлый альбом, один всего. С меня музыка, с тебя тексты. Ну, как раньше, понимаешь, да? Миша, наконец, выцедил крошечный огонёк из зажигалки и не дыша приблизил кончик сигареты к огню. Андрей в тот же миг сдул неровное пламя. - Знаешь, что, Мих? Охуенная идея, как я понял. А давай так? С тебя музыка – с тебя и тексты, Мих. Удачи. Андрей нервно развернулся и покинул репточку, слушая, как Миша вслед ему хорохорится: - Ты чё, на понт меня берёшь, Андрюх? Да и напишу, как два пальца обоссать, напишу! Что ж, шаг первый пройден. Легко и непринуждённо. Приступим к шагу два. Шаг второй: в качестве парламентёра явится к Князю и упрочить заронённую ненависть к Горшку. Шаг три, конечно: показать, насколько Реник благороднее, нежнее, заботливей этого Андрюшиного обожаемого Горшка. Шаг четыре… Тут фантазии Ренегата совершали немыслимый кульбит и дальше он старался не загадывать. Но, строго говоря, на четвёртом шаге наступало счастье. Насчёт Горшка он не тревожился. Сам Миша шаг навстречу в жизни не сделает. Не признает себя ни виноватым, ни неправым. А уж об Андрее Реник позаботится. Чтобы у того и мысли не возникло что-то обсуждать с Михой. - А, здорово, Реник, а ты чё тут? – Андрей даже не посторонился, так и стоял в дверях своей квартиры, будто всерьёз рассматривал вариант не впустить Сашу в дом. - Хотелось бы побеседовать о сложившейся ситуации, - начал Ренегат, как всегда, наедине с Князем вмиг посерьёзнев и поправив очки. - Ну, залетай тогда, пошли беседовать. Помнишь же, где мастерская? Пока Рене ковырялся в наглухо перевязанных шнурках, Андрей уже малахольным сайгаком умчался в недра родительской квартиры, в собственную мастерскую. Даже не подождал, вот ведь… Из мастерской раздавался громогласный хохот. Сердце Реника оборвалось, едва он услышал этот звук. Так и есть: на кровати восседал Горшок, держа старенькую акустику. Андрей примостился на полу, прямо у его ног. А вокруг них всё было усыпано многочисленными линованными и нотными тетрадями. Андрей тыкал каким-то текстом прямо в нос Мише, тот, скосив глаза на текст, безудержно хохотал. Ренегат понял сразу: опоздал. Эти двое тряхнули стариной. Вспомнили молодость. Оседлали запылившегося конька. Напомнили друг другу почему и зачем они вместе. Что такое «Король и шут». - Неполадки в раю улажены, я полагаю? – Уже без интереса полюбопытствовал Реник. - Так, милые ж бранятся – только тешатся, - расхохотался Андрей. - Это шутка, шутка, - быстро добавил Миша. «Может, хоть сюда надавить?» - Как-то у вас всё не взаимно, - осторожно начал Реник, присаживаясь на пол, поближе к Князю, - Может, не созданы вы, таки, друг для друга. Вокалисты переглянулись и, не сговариваясь, покатились со смеху. - Пробкин, ну что ж ты такой пиздострадалец, в самом деле? – Сквозь слёзы смеха спросил Андрей. - Ну ты как скажешь, Лось! Да ты ж этот… этот… - Задыхался Миша. – Андрюх, ну? - Мэрилин Мэнсон! - Точно! Мужик с дырой, слышь, Реник! Саша переводил взгляд с одного на другого, через силу слабо улыбаясь: «Пиздострадалец или нет, а я, может, единственный, среди вас, дебилов, кто хоть в чём-то себе признался».