я болен тобой

Время незамедлительно близилось в зиме, не желая замедлять свой ход, словно оно с нетерпением ждёт подарков под ёлкой, красиво обвёрнутые разноцветной бумагой и аккуратным бантиком сверху, множество кружек горячего, согревающего чая и тёплых вещей. С самого начала декабря, Геллерт ходил укутанным в плед, что был настойчиво отдан Альбусом, который каждый день видел продрогшего до костей мальчишку, отмахивающегося от любой помощи, говоря, что всё хорошо и это привычное для него состояние зимой. На попытки вернуть мягкую ткань, Дамблдор уговаривал оставить её у своего подопечного хотя бы до конца этого холодного времени года, на чём они и сошлись. Услышав от одной из медсестёр о украшении ёлки, которое начнётся в десять часов, завтрашнего дня, Гриндевальд немного приободрился, питая симпатию к этом мероприятию. Дамблдор же, с непониманием смотрел, на следующее утро, в пустую комнату Геллерта, вскоре вспомнив о рождественских приготовлениях в гостиной, куда и отправился, спустя пару минут, которые провёл в дверях знакомой комнаты. Светловолосый расположился в одной из кресел, обвивая руками горячую кружку горячего шоколада, наблюдая на ребятами, которые суетятся с шарами и прочими игрушками, витая где-то в свои мыслях, даже не обратив внимание на вошедшего в гостиную Альбуса. Только увидев силуэт, который движется в его сторону, он перевёл взгляд на него, улыбаясь. - Не думал, что ты будешь здесь. – усмехнулся врач, становясь поодаль своего подопечного, опуская правую руку на спинку бархатистого кресла. - Я хоть и не люблю английскую зиму, - что было видно по пледу на его плечах, - но Рождество тут атмосферное. – мягко проговорил он, утыкаясь носом в приятную ткань. – А ты почему ещё здесь? – повернувшись, спросил Геллерт. – Я думал, что ты уехал сегодня утром. – скорее надеясь на это, проговорил он. - Я остаюсь. – улыбнувшись, сказал Дамблдор, глядя на блестящие шары на ели. - Из-за меня? – увидев дрогнувший уголок губ, мальчик продолжил. – Ты ведь ещё можешь уехать? – помедлив пару мгновений, он продолжил. – Так проведи это время с семьёй. – послышались мягкие слова. – Ты и так тут целыми днями, не делая ни шага за порог. - Мои родные сейчас за городом, и ехать туда, чтобы побыть с ними несколько часов, а затем вернуться, не имеет никакого смысла. – немного тише, чем раньше, проговорил Альбус. – я может быть и уехал не день, но письмо моей мамы, доставили слишком поздно. – пояснил он. – В этом нет твоей вины. – мягко произнёс юноша. – Так я хотя бы составлю тебе компанию, - улыбнулся он, если ты, конечно, в ней нуждаешься. – ответом на что, послужила искорка в разномастных глазах. - Пообещай, что на день рождения сестры, ты отправишься к ней. – опустил голову Гриндевальд. - Обещаю. – нежно сказал голубоглазый, вспоминая о том дне, когда они впервые встретились. Он смутно помнил мальчишку, но показаться ему знакомым, это не помешало. А после вопроса, заданного миссис Дамблдор, которая могла рассказать о каждом своём клиенте, ведя строгий учёт, скорее для себя, нежили как что-то официальное, в голове Альбуса, сложилась картинка, открывшая шкаф, скрывающий вопрос о том, почему именно рыжеволосый стал галлюцинациями Геллерта. Сочельник они и правда провели вдвоём, сидя в кабинете парня, стены которого успели стать привычными за почти полгода его работы в больнице, периодически заваривая горячий чай, пока Геллерт прижимал к себе плед. И, пожалуй, в эту ночь голубоглазый увидел самое яркое смущение вперемешку с удивлением, на лице своего подопечного, эмоции которого плавно растеклись по всему лицу, показывая их явно, даже не пытаясь скрывать, а парню просто стоило сделать подарок. - Нет-нет-нет. – начал парировать мальчик. – Я не могу. – отмахивался он, а Альбус снова настоял, и отказать его лазурного оттенка глазам с  просьбой в них и явным теплом, тем более после шести месяцев ежедневных встреч разговоров, было ещё сложнее, поэтому вскоре в белоснежные руки были опущены несколько книг, о которых когда-то в разговоре упоминал Гриндевальд, а с губ сорвались несколько слов благодарности и извинения за то, что светловолосый не может сделать также. Желание было загадано, а осознание того, что Дамблдор сидит рядом с ним, улыбается, слушая бой напольных часов в кабинете, закрыв глаза, загадывая что-то важно для его сердца, грело душу, также как плед на плечах и чашка чая в руках.