я болен тобой

В доме были практически не слышны шаги, и Альбус, может быть, их и не услышал, если бы не сидел на постели не в силах уснуть. Шагов не слышно минуту. Две. Пять. Вскоре врач, чьё сердце билось безвольной птицей в клетке, спускался по лестнице, едва касаясь перил. - Прости, - отрывисто начал сидящий за столом юноша, ощущая присутствие Дамблдора, - что разбудил. - Не извиняйся, - мягко попросил тот, всё также медленно подходя ближе. – Я и не спал. – пояснил он, останавливаясь в дверном проёме, между коридором и столовой, не обращая внимание на висящую рядом кухонную гарнитуру. – Всё хорошо? – обеспокоенно спросил парень. - Да, - вполголоса ответил светловолосый, – просто не спится. – послышалась отмашка, в которой читались элементы лжи. - Тебя ведь что-то беспокоит, верно? – не делая и шага вперёд, словно боясь спугнуть, поинтересовался Альбус. – Если я могу чем-то помочь… - Не думаю. – прервал негромкий голос, продолжая. – Может быть не стоило, - откинув голову на спинку стула, устремляя взгляд в потолок, и ставя стакан, что держала светлая рука, на стол, проговорил он, - не стоило затевать всю эту авантюру. В комнате осела тишина, в ожидании следующих слов. - Насколько ты был уверен в том, что моя влюблённость не будет мешать? – спросил Геллерт, немного дрогнувшим голосом и посмотрел на голубоглазого, чья радужка казалась глубокого синего цвета, без привычного лазурного отлива из-за играющего огонька в его руках. - Настолько, - делая несколько шагов вперёд, начал медработник, - насколько это только возможно. – он улыбнулся, оставляя свечу на деревянной поверхности, ставя стул напротив своего подопечного. – Я люблю тебя. Сердце пронзила острая пика, не похожая на «стрелу Амура», которая описывается в книгах, склоняя худое тело чуть вперёд, пока разномастные глаза на мгновенье прикрылись, обращая свой взор к дощечкам пола, в то время как на лице на блеснула улыбка, то появляясь, то исчезая с губ светловолосого. - Геллерт. – позвал того Дамблдор, вскакивая со стула, садясь перед Гриндевальдом, положив руку тому на плечо. - Просто, - он усмехнулся, продолжая, - я никогда не думал о том, что, - на лице вновь сверкнула ухмылка, - что это может быть взаимно. – тело продолжало потихоньку склоняться, пока Альбус не заключил юношу в объятия, нежно смеясь. На следующий же день, Гриндевальд вёл себя так, словно не было этой сцены, будто он просто дал волю эмоциям и этот фрагмент его жизни нужно забыть не задумываясь. Через два дня он вёл себя точно также. И через несколько тоже. В одну из ночей, спустя, может быть, около восьми дней, он тихо зашёл в комнату Дамблдора, двери которой, всегда были приоткрыты. Медленно подошёл к кровати, у которой не было изножья, что было ему лишь на руку, аккуратно подныривая под руку голубоглазого, лежащего на боку. Геллерт прижался к его груди, несильно, боясь разбудить, приобнимая руками. Разглядев копну светлых волос, врач легонько поцеловал своего подопечного в макушку, нежно проводя руками по спине. - Я тоже тебя люблю. – пробормотал Геллерт куда-то в ночную рубашку, утыкаясь носом в приятно пахнущую ткань, уже не проклиная свои проблемы, ведь именно они и привели его к тому человеку, которого он с уверенностью может назвать родным.