Overstimulated

Девон чувствовал себя немного неуютно. Бар был заполнен людьми, музыка из караоке-автомата гремела в ушах, а голова кружилась от алкоголя в венах. Но все это не тревожило бы его так сильно, если бы не еще одна маленькая деталь: анальная пробка, которая вибрировала в нем уже полтора часа. Девон мог физически ощущать пытливый взгляд Конрада на себе, как будто он глазами спрашивал, почему тот ведёт себя так странно. Хотя Конраду не следовало быть таким удивленным, учитывая, что это он был ответственен за всю эту ситуацию. Мужчине доставляло злорадное удовольствие видеть, как его парень разваливается на части на протяжении всего вечера, постепенно теряя контроль, который обычно брал на себя. Это было просто невероятно: видеть, как он запинается и дрожит, а от уверенного и заносчивого поведения не остается и следа. Девон отчаянно пытался взять себя в руки, едва сдерживая стоны, которые грозили вырваться, пока его друзья оживленно болтали о чем-то. У него были проблемы с тем, чтобы поддерживать разговор. С каждым легким движением пробки он все меньше и меньше понимал, о чем они говорят. Благодаря внушительному размеру, игрушка попадала по всем нужным точкам, неумолимо стимулируя простату. Он чувствовал, как его ноги трясутся от вибрации, а всепоглощающее удовольствие удерживает на грани, с каждым мгновением приближая к долгожданной разрядке. Конрад, сидевший напротив него за столом, выглядел весьма позабавленным уязвимым положением, в которое поставил своего дорогого парня и сабмиссива по совместительству. Его дерзкая ухмылка становилась все шире каждый раз, когда он увеличивал скорость и силу вибраций игрушки, которой управлял через телефон. Он наблюдал за безмолвной реакцией тела Девона, чтобы удержать на грани оргазма, не давая кончить до тех пор, пока сам не решит. Девон чувствовал себя одновременно очень глупо и взволнованно, зная, что сам в большей или меньшей степени поставил себя в такое положение, бросив своему парню вызов в его доминантности. Эти маленькие игры с властью были обычным делом для них с Конрадом, это была суть их отношений, но он никогда бы не подумал, что будет играть перед всеми своими друзьями. Даже если они не должны были знать о ситуации, Девон не мог не принять некоторые взгляды друзей за знак их сговора с Конрадом. Он знал своего парня, и тот был достаточно безжалостным, чтобы сообщить всем друзьям об этом за его спиной. Конрад, наслаждающийся потерянным и подавленным выражением лица Девона, решил поставить его в еще более неудобное положение, чтобы проверить его подчинение и самоконтроль.       — Девон, милый, почему бы тебе не спеть нам что-нибудь? Караоке только что открылось. — Он говорил своим самым провокационным тоном. Когда Девон уже был готов начать протестовать, Конрад быстро продолжил:       — Или у тебя не хватает смелости? Я не настаиваю, если ты боишься, малыш. Это было слишком для Девона. Эта последняя провокация Конрада задела его сильнее, чем ему бы хотелось, и он понял, что больше не может отступить. У него не было выбора. Ему придется выйти на сцену и показать своему так называемому доминанту, что ему не свойственна такая вещь, как страх, и он ни за что не сдастся. Девон сделал глубокий вдох, чтобы набраться смелости, а затем поднялся и уверенным шагом направился к сцене, даже не взглянув на Конрада. Он изо всех сил старался скрыть дрожь в ногах и выражение удовольствия на лице, маскируя все это под фальшивой надменностью. К счастью, сцена была недалеко от столика, где они сидели, и он дошел, не упав. Он взобрался на сцену, схватил микрофон и громко попросил песню "Red Light" Stray Kids на английском. Конраду хотелось поиграть, значит, он поиграет. Зазвучало вступление песни, наполняя все помещение новой энергетикой, менее шумной, более чувственной. Девон уже собирался начать петь, когда почувствовал, как его тело пронзила новая вибрация. Еще сильнее, чем все предыдущие. Он посмотрел в сторону их столика и столкнулся с дерзким взглядом Конрада, сопровождаемым его обычной лукавой улыбкой. Снова возвращая себе контроль над собственным телом, он начал песню томным голосом, взглядом сфокусировавшись на лице Конрада, чтобы увидеть, отреагирует ли тот. Девон, на самом деле, не привык танцевать, но решил попробовать некоторые движения во время баса, чтобы сделать свое представление более… запоминающимся. Он почувствовал, что задыхается, когда Конрад увеличил ритм игрушки, которая теперь надавливала на простату при каждом движении. Это было одновременно чрезвычайно болезненно и невероятно волнующе — быть на грани оргазма, не имея возможности кончить. Их зрительный контакт становился все более интимным, Конрад смотрел на него с тем выражением доминирования, смешанного с нежностью, которое обычно использовал только в постели. Девону пришлось собрать всю свою силу воли, чтобы немедленно не остановить песню и не потащить Конрада в уборную заняться делом. Но желание выиграть их маленькое соревнование было даже сильнее, чем его неудовлетворенность. Так что он продолжил покачивать бедрами, пока пел, устраивая настоящее шоу для всех, кто смотрел. Некоторые мужчины настойчиво пялились на него, заставляя чувствовать себя неуютно, но Девон знал, что он в безопасности в окружении друзей. И тогда он понял, что этого достаточно, чтобы взбесить такого собственника, как Конрад, и секс обещает быть грубым — именно таким, как нравится Девону. Девон почувствовал облегчение, когда песня наконец-то подошла к концу. Ему не терпелось покинуть сцену, прежде чем он попадет в очень неловкую ситуацию. Как только песня закончилась, он поблагодарил свою аудиторию аплодисментами и поспешил слезть со сцены. Не слишком беспокоясь о том, что могут подумать люди, он подошел прямо к Конраду, схватил его за руку, не оставляя выбора, и настойчиво потащил в сторону уборной. Конрад следовал за ним без всякого сопротивления, его руки уже были заняты, бегая вверх-вниз по телу Девона. Конрад прижал Девона к одной из стен уборной, пока тот, как мог, пытался закрыть дверь. Он покрывал поцелуями каждый оголенный участок кожи Девона, пожирая его шею и верхнюю часть торса, оставляя следы укусов и собственнические засосы. Девон не мог сделать ничего, кроме как стоять и стонать, принимая все, что делал Конрад. Пытка игрушкой в течении последних полутора часов сделала его особенно чувствительным к любой стимуляции, и он изо всех сил старался не кончить от простого прикосновения губ Конрада к коже. Остановившись на мгновение, Конрад приказал низким голосом:       — Только попробуй кончить сейчас, Дев, или тебя ждет адское наказание. Девон громко простонал от этих слов, контроль вызвал бабочек в животе, когда он старался подчиниться приказу. Несмотря на все это соперничество, он знал, кто доминирует в их отношениях, и хотел быть хорошим мальчиком для Конрада. Конрад, заканчивая покрывать золотую кожу своего парня метками, которые, вероятно, останутся на несколько дней, расстегнул, а затем спустил штаны Девона вниз до лодыжек. Сейчас у Конрада был свободный доступ к члену Девона, скрытого только под боксерами, но он решил делать все ещё медленнее. Вместо того, чтобы прикоснуться к члену, как этого отчаянно хотел Девон, Конрад начал дразнить его со всех сторон, проводя по коже сквозь ткань.       — Конрад! Почему ты не прикасаешься ко мне?! — нашёл в себе силы громко проворчать Девон. Конрад рассмеялся, не потрудившись ответить, и продолжил дразнить Девона, чередуя прикосновения к соскам и бедрам. Безудержные стоны Девона заполнили комнату, молодой интерн был настолько перевозбужден, что забыл, что они все ещё в общественном туалете. Конрад наконец-то прислушался к мольбам Девона и полностью стянул с него боксеры. Он засунул три пальца в рот парня, одновременно смазывая их и заставляя замолчать очень шумного Девона. Девон позаботился о том, чтобы тщательно смазать пальцы Конрада, посасывая их и обводя языком, дабы возбудить его и завести все немного дальше, чем предполагалось. Конрад сурово уставился на Девона, чтобы тот понял, что ведет себя слишком непослушно, но Девон притворился, что ничего не заметил. Конрад резко убрал пальцы, заменив их своим ртом, в жёстком, яростном поцелуе. Он до крови прикусил губы Девона, наслаждаясь соленым вкусом во рту. Конрад показывал свою власть, вжимая Девона в стену. Их тела были прижаты друг к другу, а его руки держали голову Девона, чтобы тот не мог отстраниться. Он продолжал контролировать их поцелуй, позволяя Девону только то, что он заслужил. Конрад чувствовал, что Девону вот-вот не хватит воздуха, но продолжал целовать, чтобы довести его до предела. Он отстранился прежде, чем Девон начал задыхаться, и вопросительно посмотрел на него, чтобы убедиться, что тот в норме. У них было стоп-слово, на случай, если один из них зайдёт слишком далеко, но Девон часто превышал свой предел, не используя его, поэтому Конрад время от времени проверял, все ли хорошо. Сделав несколько глубоких вдохов, Девон молча кивнул, показывая, что он в порядке. Конрад тоже был нетерпеливым, так что он быстро положил руку на член Девона и начал двигать ей вверх и вниз. Он сразу задал быстрый темп, не давая Девону перевести дыхание. Конрад наслаждался обессиленным Девоном, который уже был близок к обмороку от двойной стимуляции. Девон почувствовал, как его захлестывает удовольствие, игрушка все ещё вибрировала глубоко в нем, и в сочетании с требовательными движениями руки Конрада на члене это было так мучительно, что делало это таким прекрасным. За время, проведённое с Конрадом, он понял, что небольшая боль легко может подтолкнуть его к пику наслаждения. И передача кому-то контроля делала все только лучше. Надломленные вскрики Девона звучали как музыка для ушей Конрада. Он акцентировал свои движения, его рука легко скользила благодаря слюне, смешанной со смазкой Девона. Он обвел пальцем головку члена, и тот дернулся в ответ. Конрад чувствовал, что Девону становится все сложнее и сложнее сдерживаться, чтобы не кончить, поэтому он ускорил движение игрушки до последнего уровня. Девон ощутил, как его тело напряглось до предела, и изо всех сил старался не потерять сознание от интенсивного удовольствия, которое он чувствовал. Именно тогда Конрад прошептал ему на ухо:       — Кончи для меня. Его тело выгнулось, и Девон вскрикнул, пачка руку Конрада и стену напротив них, глаза закатились, а губы застыли в безмолвном крике. Искры пробежали по каждой вене тела Девона, оргазм вознес его на седьмое небо. Его тело внезапно освободилось от всего накопившегося напряжения, и он рухнул в объятия Конрада, который поспешил наконец-то выключить игрушку. Девон почувствовал головокружение, разум все еще витал в облаках, а тело обмякло как вата, полностью расслабившись. Конрад нежно обнял его, опираясь коленом на пол и переплетая их тела между собой. Мгновение они оставались в такой позе, приятной, несмотря на очевидный дискомфорт, просто счастливые оттого, что прижимались друг к другу. Девон уткнулся ему в шею, их руки нежно сплелись. После долгих минут успокаивающей тишины, Конрад помог Девону подняться. Он помог ему натянуть боксеры обратно, а затем и штаны, поддерживая его измученное тело, чтобы тот не упал. Девон был настолько не в себе, что позволил ему это без возражений, хотя всегда протестовал, когда Конрад заботился о нем. Конрад очистил стену туалетной бумагой насколько это было возможно, и они вышли из кабинки, с облегчением понимая, что снаружи никого. Девон, пользуясь своей привилегией из-за усталости после оргазма, повернулся к Конраду, все еще не произнося ни слова, и протянул к нему руки, чтобы тот смог нести его. Конрад притворно раздражённо вздохнул, подхватывая его, как невесту, и они вышли из уборной. И снова оказались в переполненном шумном баре. Девон свернулся, закрыв руками уши, и Конрад понял, что он снова стал слишком чувствительным. Он донёс его до столика, где сидели их друзья, и извинился за долгое отсутствие, не вдаваясь в подробности, а затем сообщил, что они собираются домой. Все поняли ситуацию слишком хорошо, поэтому не задавали вопросов и просто пожелали хорошего вечера. ЭйДжей подмигнул и улыбнулся, что заставило Конрада рассмеяться, а Девона покраснеть. Конрад направился к выходу, Девон все ещё лежал в его объятиях, словно без костей. Он опустил его на заднее сидение мотоцикла, надел на них обоих шлемы и забрался вперед. Девон прижался к нему, а затем спросил сонным голосом, прикрывая глаза:       — Куда мы едем?       — Домой, малыш.       — К тебе домой? Конрад ласково улыбнулся и прошептал в ответ:        — К нам домой, малыш, к нам.