Освети мне путь, Луна

Знаете ли, а в больнице питание вкусное. - Как вам, Саске-сан? – спросила стоящая подле молодая медсестра, с приветливой улыбкой ожидающая мою оценку. Ну, а я пожевал, пожевал, да дал свой ответ. Тяэан, Тяхан, чем-то напоминает плов, такой же жаренный рис и слегка соленный, с сладковатым или острым привкусом. Тяхан у меня с курицей, хотя его любят есть с морепродуктами, там: креветки, мидий, и даже с овощами. Но морепродукты в Конохе стоят дороговато, все же доступа к морю у Конохи нету, только в союзных странах, откуда-то таки к нам и привозят весь импорт. - Да, благодарю Каммила-сан, - с кивком дал свой ответ, - передайте повару, что курица вышла особенно вкусной в блюде, - и с хлестким залпом, осушил апельсиновый сок. - Я и есть повар, это моя готовка, Саске-сан, - сверкая довольной улыбкой, - и я рада за вашу оценку, - с этими словами та взяла поднос, и хихикнув, поспешила выскользнуть из моей комнаты. А вот у меня по спине мурашки пошли. Я раньше читал, что в эпоху воюющих кланов, были шиноби-лекари, которые сами готовили еду и этим травили больных. Диверсанты, что незаметно убивали едой. После этого к поварам контроль стал жестким, и такой же жесткий отбор. Когда Коноха только-только зародилась, то тогда построили первую мед часть, вот там набирали поваров, которых не раз пропускали через Яманака комбайн. Где им мололи воспоминания, когда кто-либо из пациентов погибал от яда в еде. Много людей-поваров было убито из за подозрений, пока до них не дошло, что мед персонал сами подкармливали людей. Тем, кто им понравился, на тех кого положили глаз молодые девушки, желающие угодить лежащим шиноби. А ведь поговорка «Путь к сердцу мужчины, через желудок», работает везде. Ну вот и девахи этим пользовались, и этим пользовались и смертники, поражая ядом сердце человека через желудок. Конечно, сейчас уже такого нету, это все осталось в прошлом. Сейчас засечь гнойную шмаль как нефиг делать, но грош цена какой-то девчонке, чем последнему выжившему. Посидел, поиграл желваками. Прошла минута, две минуты, ничего. По-моему я стал параноиком. Тяжело вздохнул и рухнул на постель, закладывая руки за голову. Мм, какая же красивая и извилистая трещина на потолке, с которой на меня глядит жук. Стоп, жук? Я пригляделся, но ничего не заметил, просто самый обычный жучок, каких можно повстречать в этом мире. Выпуклый хобот, втянутое брюхо и хитиновая защита. АБураме ли, или нет, мне все равно не узнать. А может это действительно самый обычный жучок, или же это буквально «жучок», которые мне показывал мой знакомый по войне. Нет, кажется я серьезно стал параноиком. Покачал головой, и натянув одеяло перешел на бок. Голова снова опустела, мысли о войне снова вернули меня к прошлой жизни. А ведь события настолько сильно закружились, что я уже и временно позабыл о прошлом. Просто некогда было, надо было проблемы решать, которые свалились как с рога изобилия. А ведь Арсен уже в первый класс пошел, умный он у меня, в карате ходит. С детсада таким был, такой маленький крепыш с лягушачьей улыбкой и голубыми глазками. Вечно «пап, да папа, посмотри на это, а почему это? А почему то?». Любопытный такой. А сейчас вон, скорее всего отца своего хоронит. Мать и жена моя над моим гробом плачут, а жене моей тяжело до как. Одной сына пропитывать и воспитывать, без отца как он будет? От воспоминаний о родных, на меня накатила бесконечная грусть и отвращение к себе, тому, что я глупо сдох. Что ему придется несладко в жизни этой, без отцовского воспитания, без мужской жесткой руки тяжело ему в мире будет. У меня дедушка и отец на великой отечественной побывали, отец с дедушкой вместе воевали в одном окопе, считай. В окопах таких, в отдельных. На фронте со специальных установок, немцы наших бомбили на передовой, и папа и дед в разных окопах сидели. И после каждой бомбежкой они перекрикивали свои имена, чтобы знать жив или нет. Вот, после очередной бомбежки отец крикнул имя деда, прошло секунда, две. Дед не отзывается, а отец раз под градом обстрела к его окопу рванул, через половину поле боя. Жаль деда, один из снарядов, рванул подле него, но осколки влетел ему в глаз и насквозь пробил ему череп. Смерть мгновенная. С Таким горем говорил это папа, после рассказа всегда плакал. Дедушка с ним едой делился, и даже свои генеральские бошмаки отдавал, хотя за это могли выговор дать. Его только по фотографиям видел, всегда внуков хотел увидеть, но не дожил. В честь него меня и назвали, в честь моего дедушки – Джурабаев. Он то чистокровным казахом был, а фамилию получил отцовскую, бабуля моя русской была. А дед сирота. Кстати, Саске в честь дедушки третьего назвали «Саске Сарутоби». Сильным бойцом он был, и таким же храбрым и умным. Символично. Раньше Сарутоби конфликтовали с Ино-Шика-Чо, но в одном из боев, клан тройцы оказали сильную поддержку в одной кровопролитной битве с Танако. Подружились, посватались, что интересно нынешний глава Шикаку Нара так же происходил от Сарутоби. И у моей матери – Микото Учиха, ее мать была так же из Сарутоби. И моя бабулька по линий мамы была внучкой младшего брата Сарутоби Саске. И неудивительно, что меня назвали в честь такого знаменитого в тех временах война, а отец мой маму любил. Хоть этого и не показывал ей. Думаю, Саске был бы элитным джоонином S-ранга в наше время, он со вторым наравне бился, ну почти наравне, Нидайме был силен и известен своими техниками. И жесток. Столько техник S и A ранга были созданы им. Ранги тут обозначаются не только английскими буквами, коих я видел на газетах, но именно ими легко и просто обозначить. В этом мире английского как такового нету, эта система ранга к нам перешла от страны молний. Вон, допустим, слово «Happy», оно тут означает что то счастливое, что то на удачу. Вешают это на стеклах и витринах, или же порой даже на оружие пишут. S – это самое высокое обозначение в системе рангов, но бывают случаи, когда и этого бывает недостаточно, и в этом случае они к «S» добавляют «+». Например, «Нукеннин S+» ранга. Мадара Учиха тоже числится как нукеннин, только он нукеннин "SSS+" ранга. А вот есть, и самое низшее обозначение – E ранг. Для миссий или техник такого рода как «Техника освобождение пут», «Техника хамелеона», «техника изменение голоса» и т.д. Это в основном техники, которым может обучиься каждый, кто хотя бы чуть-чуть умеет манипулировать своей чакрой. Эти техники нам будут преподавать в 3-4 курсе академий, тогда уже щеглы смогут нормально без вреда к себе, использовать чакру. В Основном базу заданий заполоняют миссий E, D и С ранга. Самые простые и лёгкие, а система рангов идет вот так: E, D, C, B, A, S. Есть еще обозначение ранга бойцов. Геннин, чуунин, токубецу-джоонин и просто джоонин. Есть ее еще отдельное ответвление к джоонинам, а именно элитные джоонины буквами А ранга. Это шиноби приближенные к уровню Каге. Но есть такие монстры, как джоонины S-ранга. Это монстры, созданные по образу людей, такие как они могут легко раскидать несколько десятков рот бойцов, и даже не вспотеют. Итачи, думаю S-ранг, и, чтобы победить его - мне надо стать таким же монстром, как и он. Геннинам, как самым слабым, дают самые легкие и не требующих огромной ответственности миссий, таких как: E, D, С. Последнее дают уже более опытным геннинам, даже сказал бы чуунинам. Пока я еще к сожалению, не знаю какого рода будут там задания, но раз я шиноби, то думаю они связаны с убийством, охраной товара, человека, диверсионных миссий. Когда упомянул последнее, то мои плечи норовисто опустились, и по мне прошелся зябкий мандраж. Помню, в прошлом тоже выполнял диверсионные миссий. С товарищом целый оружейный склад духов подорвали, а потом как угарелые когти рвали. Под темнотой ночью, с обмундированием километров 20 шагали. Холодно и ветренно было на холмах, а на авто не приедешь, услышат ведь. Обычно они оружие прячут в жилых домах, в тайниках, подвалах там, то вот они на тот раз «открыто» оставили на складе. Такой лакомый кусочек пропустить мы не могли, а я с Махатовым были самыми проворными и выносливыми. Капитан дал приказ, а приказы не обсуждаются. У-у, как там рвануло, Семипалатинск отдыхает. Я с ностальгией дрогнул уголки губ, в намеке на улыбку от этих воспоминаний, а они так-то относительно недавно произошли. Вдруг, в миг мои слух уловил редкие и тихие шарканье снаружи, за дверью. Щелк-Щелк, будто кто-то пытается разомкнуть щеколду, и все прекратилось. Я Сглотнул, и схватил палочку Хаки со стола, и спрятал ее под бок. Я все также лежал, но перевернулся на бок от двери, чтобы не видели лица. И дверь с громким щелком отворилась. Ничего не происходило, все было тихо, не было слышно даже шаги вошедшего. Он просто молчал, я чувстовал всем телом, как меня жадно прожигают взглядом, не знаю как, но чувствовал. - Саске-сан, Саске-сан, - донеслось до меня тихий и тоненький голосок. Я Сходу узнал этот голос, и подорвался с кровати. Это была Наоки, да, голос слегка хриплый и осиплый, но в данный момент я узнаю голос своих сокланевцев из тысячи. Та стояла переминаясь с ноги на ногу, она была в таком же больничном халате. Волосы неряшливо растрепаны и руки гуляют туда-сюда, не зная куда их деть, а глазки слегка сверкают. - Наоки… как самочувствие? – заторможено спросил я, в глазах слегка рябило от резкого скачка, гемоглобин. А потом плечи руки спали, голова опустилась. - В-вы.. зн-а-али, что Ма-ма, Па-па… они-они.. – хныкая и всхлипывая, едва взахлеб произнесла она. Кажется, сейчас будет ниагарский водопад. И не прогадал. Плечки задрожали, и она вскинув голову разревелась навзрыд, та вытирала сопли и слезы, размазывая их по руке. Та что то пробовала высказать, но лишь бесвязно мямлила и глотала сопли. Ну, а я раскинул в сторону руки в пригласительном тоне, и она кинулась ко мне в объятия. Слезы текли реками и ручейками, каппиляры полопались и глазки ее были краснючими. И шаринган не нужен. Вцепилась она в меня не хуже, чем тонущий в спасательный круг, что по сути и есть правда. Мы обе тонущие в мраке мира этого, и сами себе спасательный круг друг для друга. Я сейчас единственный, на кого она может положится, тому, кому она будет доверять. И мне также от этого сдавило эмоциями сердце, прямо сейчас мы были друг другу роднее, чем-кто либо еще. Ближе чем наша яремная вена. У меня у самого встал ком в горле, и я отчаянно пытался сглотнуть его. Глазки щипало и заслезились. А она как коалы из газет обхватила меня, как подушечную игрушку, обхватив шею и ноги. А я не смел произнести и слова, давая ей высказаться и выплакаться. Из ее слов, я выцепил, лишь отдельные куски. Про то, что я все не выходил из апатий и сна, что врачи ей сказали меня не трогать. Считали, что она напомнит мне о резне. Согласится я с ними соглашусь, любое упоминание о клане, тогда для меня было ножом по печени. Это я сейчас в порядке и здравий, в голове опыт от тридцать лет прожитой жизни. Я не тот ребенок, чьи глаза заплывут от пелены ярости при любом раскладе. У Саске было бы ПТСР или сильная психическая травма. Не удивлюсь, если он бы был нелюдим и вечно один одержимый своим Братом, либо наоборот был зашуганным и тихим. Благо у него есть Наоки, она то постарше его будет, думаю что то да придумала бы. Но сейчас на данный момент из нас старше я, не могу, полагать, что она сможет вести дела клана. Да и я не собирался ей отдавать руль, она к этому вообще не обучена, а вот я сидел и корпел над свитками кланового этикета и экономистики. Вот и пригодились они мне, в данный и ужасный час. Точнее понадобятся. В общем, она успокоилась минут через пять, но не полностью. Редко всхлипывала и вздрагивала телом, лежа у меня на коленях. Та как кошка терлась об мое колено головой, зажав в тисках мое туловище. Она выше и больше меня, а еще тяжелее, у меня ноги уже затекли. Но выражать недовольство так же не смел. - Больше никого нету? Мы… одни? – медленно и сипло спросила она, а меня как пулей склеили. Я тяжело вздохнул, ответ давать я никак не спешил. Просто вглядывался в в ее глаза покрасневшие от слез век, я гладил ее по голове, скидывая с лика ее засеявшие волосы. - К сожалению, да, моя дорогая Наоки, - мягко и нежно, произнес я. Словно пытаясь не спугнуть кошку, и так же мягко поспешил продолжить: - Наоки, жизнь бывает жестока к нам, - вытирая с ее щек большим пальцем скупую слезу, - ее удары очень больны и сильны, что даже сшибает с ног. - Но она бьет не всех - она бьет лишь самых сильных, а слабых обходит стороной. И лишь нам выбирать, подняться после этого или лежать, плача о своей судьбе, - та обратила свой взор на меня. А я тихонько и аккуратно притронулся губами к ее лбу. В предложениях употреблять обращение «ты» тому, кто недавно пережил дерьмо - нельзя. Всегда используйте мы, даже если к ее проблеме вы никак не относитесь, а сейчас я отношусь к ее проблеме прямо. Вы должны показать и дать чувство того, что мы все вместе, что мы едины друг с другом. И вести надо себя и мягко и тихо, мне стоило было подобрать более мягкие эпитеты, но по другому не умею. А она просто молчала и лежала, даже дыхание ее стало тихим, а я просто сверлил взглядом потолок. Все не переставая методично гладить ее по голове, лишь смахнул с угла глаз слезинку. *** - Саске-сан, мы выписываем вас из госпиталя, но при одном условий, что вы будете проходить лечение в амбулаторном порядке, - проговорил тот за планшетом, выписывая мне справку, - и да, воздержитесь от тренировок, хотя бы на ближайшие два-три дня. Удачи вам, - с этими словами тот оторвал лист от планшета и передал мне. - Да, благодарю, - поблагодарил и кивнул, и пошагал к первому этажу. После того дня, я на стационарке пролежал еще два дня, но Наоки выписали вчера. Да вот только отпускать я ее одну не желал, было страшно за нее. После такой трагедий, мало ли на себе руки наложит. Не дай бог, конечно. - Так-с, справка значит, - пробурчал я, оглядывая саму справку. Честно отвечу, я нихрена особого из текста не понял. Вот серьезно, нет, у Саске с каллиграфией было все отлично, да вот только подчерк тут истинно врачебный. По-моему во всех мирах так, подчерк всегда у врачей непонятный. Первернул лист, и снова перевернул, перечитал, ничего не понял. Пожал плечами, хмыкнул и засунул бумажку в карман, авось Наоки сможет. На этот раз было как то людно, неужто в деревне что то случилось? Вон, как ирьеннины(медики) туда сюда шнырят, кто с папками, кто с пакетам и контейнерами. Покачал головой на эту суету людскую, засунул руки в карман и прошел по лестнице вниз. Пока шел по ней, ойкнул и вытащил руки, ведь при спуске с лестницы, запомните одно: ваши руки должны быть свободны. Если вы споткнетесь или произойдет еще, что, то а первую очередь при падение вы вскинете свои руки. И удар на них, вы примете на оснований кисти, ибо она самая стойкая и твердая. Вы подсознательно будете знать, что именно они смогут выдержать самые сильные нагрузки. С чего я это вспомнил? Постоял немного, посверлил пол, и продолжил путь уже с высунутыми ручками. А вот и сама Наоки. Стоит у входа в здание, машет мне руками. А я то выделяюсь, среди этих белых халатов, и всех мастей белого цвета. В черном же ведь. Помахал в ответ ручкой, и поспешил к ней. - Вы чего так долго, Саске-сан? – Скрестив руки сзади, та пристроилась к моему темпу шага. - Санитар долго выпрашивал мое состояние, вот и задержался, - куда-то в воздух сказанул я, больше заинтересованный архитектурой Конохи. Наоки похлопала глазами, и просто молча следом пошла за мной. А я как очарованный глядел вокруг, не замечая посторонних людей. Только Наоки маячащую в сторонке. Сам Лист выглядел, уж очень своеобразно, я бы даже сказал: «Муравейник». Сильно здания тут скомканы друг с другом, одно на другом, и так близко расположены друг к другу. Мне аж немного душно стало от этого. Это там, на родине, где одни пятиэтажки-коробки, а между домами расстояние большое. Свои площадки дворы, а тут прям мегаполис. Прикрыл глаза и глубоко вдохнул совершенно чистый и свежий воздух, не загрязненный не выхлопами машин, не тоннами выбросов АЭС. Коноха сама по себе больше деревня, но не город, хотя по площади может и с Астраханью сравниться. Тут тупо нету суеты и громкого шума, да люди есть и их много, хотя в дневное время не так людно, как в вечернее. А сейчас по внутренним часам где-то полдень, и людей действительно не так много. В общем, Коноха не самая тихая, но и особо не громкая, пока, конечно, ты не сходишь на рынок. Вон там, да, там всегда шумно и громко, в любое время года и суток. Ну, насчет суток, загнул, но да – шумно там точно. - Куда направимся… домой? – как-то нехотя спросила она, ссутулившись и склонив лик. А я ответом не нашелся, лишь пожевал в раздумий губу. Домой идти и у меня желания нету, мне просто страшно, но стоило бы туда сходить и проверить, что да как. Патрулируют ли там АНБУ или же нет, может Хокаге еще не дал приказ, хотя же если он приказа еще не давал, то защищать уже там будет нечего. Падаль уже все разобрали. И именно из за этого я и планирую обследовать квартал. Но вот она домой идти не хочет, а заставлять ее мне не охота. Хотелось тяжко вздохнуть, но воздержался. Не стоит ей показывать сейчас свое недовольство, я не недоволен, но вдруг чего надумает. А сейчас состояние ее душевное не оч. Сам на практике знаю, что могут выкинуть душевно больные. Видел-проходил такое. - Наоки, ты умеешь создавать теневых клонов? – наконец выйдя из раздумий, обратился к девочке. - Нет, Саске-сан, только иллюзорных, - и снова ссутулилась и склонила уже виноватое лицо. - Ничего страшного, я и сам это не умею, - почесал голову, - Наоки, к тебе есть важное задание, - вгляделся в более оживленное лицо девочки. Личико готовое и серьезное, ожидающая выполнения любых приказов. - Наоки, отправляйся в резиденцию, там найди объявление по продаже квартир, не найдешь, так спроси у регистраторши, тебе там помогут, - и после своих слов, положил на ее плечо пятерню. - Ась… а зачем… нам дом? – с недоумением спросила она, - и буду выбирать его я? – еще больше удивленее. Но вот на этот раз от вздыханий я не удержался. - Наоки, мне нужно сходить в клановый квартал, и убедиться в сохранности имуществ клана, - четко выговорил я, и продолжил чуть более тише, - И, Наоки... Мне не хочется оставаться в клановом квартале, понимаешь... - а дальше я ответом не нашелся, ибо ком в горле мне помешал продолжить. Сглотнул, и вытер накатившую слезу, шмыгнув продолжил уже более осипло: - Просто посмотри квартирку рядом с клановым кварталом, и все, - коротко произнес я, не смея смотреть ей в глаза. - А... хорошо, - она сделала паузу, - а какие именно в приоритете, - задала вопрос шатенка. - Да любые, все-равно, просто посмотри, - чуть более раздражённо кинул я. Развернулся и направился к кварталу. Настроение испортилось, хотелось густо поморщиться от всего этого. Даже шаги стали более вялыми, вздохнул, и начал снова оглядывать окрестности. Как начал приглядываться к людям. Жалость. Именно жалость было в глазах многих, такая, с которой смотрят на психический больного. У кого даже страх в глазах. Вялость пропала, и я начал глядеть на каждого жителя, и у всех было такое лицо. Люди обходили меня стороной, и до моего уха доносились тихие шепотки людей. С лица сразу же слетела флегматичное и угрюмое лицо, я расправил плечи и полностью выпрямился, и нацепил на лицо холодную маску безразличия. Они все жалеют меня, меня - надежду, некогда великого клана Учиха, Учиху Саске. - "Да не нужна мне ваша жалость!!!" - зло воскликнул внутри себя. Лишь фыркнул и ускорил шаг, хмуря еще сильнее брови. Недолго шел до квартала, под многочисленными взглядами большинства. И так до конца, пока не дошел до ворот клана, я так и с гордо расправитыми плечами, дошел до квартала своего клана. Кароч, дальше я заебался писать. Пока я не заполочу себе бету, хрен, что я напишу!