Соседи

Машина уверенно неслась по широким проспектам. Уставший Макс зевал и лениво следил за пустой дорогой. Ник сидел, отвернувшись к окну, в трансе смотрел на зарождающийся рассвет и всю дорогу не произносил ни слова. У них даже не было возможности переодеться после шоу, и сейчас его кожу то и дело осыпали крупные мурашки. — Эй, — Марти мягко провел пальцами вниз по его руке. — Если ты вдруг простудишься, насморк, наверное, прикончит тебя! Он заметил, как уголок его губ слегка дернулся. Но Ник не повернулся, продолжая все также смотреть в окно, пока они, наконец, не подъехали к их дому. Уже в который раз за сутки у Марти в душе поднялось беспокойство. Его чувства настойчиво хотели сказать ему о чем-то, чего его разум еще не видел. И кажется, за этот день его чувства ни разу не ошиблись. Но теперь Марти это пугало до чертиков. Ему нужно перестать делать это. Сейчас они наконец-то примут чертов душ, заберутся в мягкую постель, он обнимет Ника так крепко, чтобы он даже дышал через раз, и только тогда сможет почувствовать себя спокойно. — Это еще что такое? — протянул Ник, когда включил свет и увидел на своем обеденном столе два больших пакета из супермаркета. — О Боже! Я совсем забыл, я случайно оставил все на столе. Прости, я выкину, не волнуйся об этом. — Там есть уже что-то живое? — Ник скорчил гримасу, двумя пальцами взялся за край пакета, оттягивая его в сторону, и принюхался. — Там что-то воняет… — Овощи, наверное, ты просто… — Марти смял в кулаке свободные края пакетов и закрыл плотнее. — Просто забудь об этом. — Там было что-то еще. — Забудь об этом! — выпалил Марти и устало зевнул. Он уже едва держался на ногах. — Я сейчас быстро схожу в душ, а ты пока обработай чем-нибудь свой нос, — Марти нежно коснулся его лица, рассматривая его ближе. — У тебя же есть какие-то лекарства здесь? — Я же не в пещере живу, чувак. — Да, ладно… — Марти, подожди, — тихо сказал Ник, когда тот уже почти вышел из гостиной. — Что? Я сейчас вернусь, давай обсудим завтра, что бы там ни было? — Нет. — Давай отложим… — Нет, нет, не могу. — Я сказал, давай отложим! Марти повысил голос и сам же мысленно осадил себя. Его интуиция все еще посылала ему предупредительные огни. Все, что он хотел прямо сейчас, это закончить этот день немедленно, сейчас же и без каких-либо еще разговоров. — Нет, Марти, ты… я прошу тебя. Марти про себя чертыхнулся и медленно подошел обратно к Нику. — Ты очень устал. Я очень устал, знаешь, чего я хочу сейчас больше всего на свете? Заснуть рядом с тобой. В нашей кровати. Я хочу обнять тебя и больше не слушать всякое дерьмо, просто обнять тебя, понимаешь? — Да, я… послушай еще немного дерьма, ладно? — Ник коротко усмехнулся и его губы слегка дрогнули. — Я вернусь. Я должен вернуться, я должен, понимаешь? Я теперь точно знаю, что могу это сделать. То, что произошло, не должно было произойти. Просто это то, чего не должно было… — Ник, дерьмо случается, я понимаю. Это было ужасно, но ты справляешься. Ты отлично справляешься, я всегда буду рядом, чтобы ты мог справляться с этим, — Марти взял в свои его руки и крепко сжал их. — Макс будет рядом, все, кому ты дорог будут рядом, ты сможешь пройти через это. Вместе со мной. — В этом и проблема, я же говорил тебе, что я не знаю, как мне жить эту жизнь. Я не хочу. Я должен быть на сцене, сегодня я это доказал, доказал всему миру. Не Мастейну, и не тебе. После того, что произошло сегодня, я просто не могу остаться здесь. Не могу. — Да, я тебя понимаю, я думаю, что нам с Максом и с Дэйвами стоит обсудить все, что происходит с группой, я уверен, тебя вернут к нам рано или поздно. Возможно даже в текущий тур. Просто не накуривайся у Metallica и… слушай, у меня для тебя есть куча работы, если ты, конечно, еще хочешь участвовать этом. Просто отойди немного в сторону, отойди немного от Megadeth. — Марти, ты же понимаешь, я никогда не наврежу группе. Ее имиджу, тому, что Мастейн построил, или даже ему лично. Я уже столько лет живу этим. Я был везде. От парня подай-принеси, до единственного универсального техника, я умел и знал абсолютно все. От водителя грузовика с оборудованием до того, кто сейчас сидит за установкой. И ты знаешь, как чертовски много я работаю. Ты видишь это каждый день, не важно, сколько понадобиться времени, я буду играть, пока не получится идеально. Пусть я уже валюсь с ног, мои мышцы разрывают судороги, я обезвожен и не могу дышать. И я продолжаю делать для группы все, не только за барабанами. Ты просишь меня отойти в сторону? Знаешь, я… с самого первого дня я приношу свои тексты и свою музыку. У нас с Дэйвом это уже что-то вроде ритуала. Я приношу ему риффы, он говорит: «иди займись делом», и я ухожу. И он знает, что я приду завтра и он снова скажет мне это. Думаю, если бы в какой-то момент я перестал приходить, он бы забеспокоился и решил, что я сдулся. И мне плевать, сколько раз Мастейн пошлет меня на хер, я все равно продолжу писать материал для группы. Потому что нет ничего, чего я хотел бы сильнее. Это моя группа, Марти, я не откажусь от нее. Только здесь я могу быть тем, кто я есть. — Я уже говорил, что ты всегда будешь частью группы. Сегодня было лучшее шоу, нет, не за последние недели без тебя, — за весь этот тур. Ты нам нужен, Ник, ты нужен мне, поэтому пожалуйста, хоть ненадолго, не вмешивайся в ситуацию. Я не прошу тебя сдаться, я прошу дать возможность группе понять, что без тебя ничего не выйдет. — Ты не прав. Ну, то есть, я знаю, что ты в это веришь, но если в это не верит Дэйв, то это все будет не важно. — Дэйв держит тебя на коротком поводке. — Дэйв сраный манипулятор. Он хочет, чтобы я ушел сам. И тогда я не смогу портить в прессе его репутацию. Как он думает, — Ник усмехнулся. — Главная ошибка Джеймса в его жизни — он не дождался того момента, когда Мастейн ушел бы сам. А он ушел бы из Metallica рано или поздно, они просто не могли сосуществовать в одном месте в одно и то же время. И теперь это просто огромная черная дыра с дерьмом. Которая поглощает всех, кто хоть немного побудет рядом. — Мы же этого не знаем. Это будет сложно, но пока ты здесь, ты сможешь набрать хорошую команду юристов и… — Нет. — …и получить все, что ты должен по контракту, получить свои деньги и договориться с Мастейном. — Нет, я уже сказал. Я не остаюсь. Марти закрыл глаза и помассировал их подушечками пальцев. Он готов был продолжать вечно, ведь холодный пот накатывал на него ледяной волной, когда он начинал думать ясно. Марти тут же отгонял эти мысли и принимался снова хвататься за свои слова. — Эй, слушай, — Марти, сделал шаг вперед и мягко завел руки Нику за спину, сцепив их в замке. — Если ты все же запишешь свои несчастные партии… — Эй! — …свои великолепные партии, и мой альбом, наконец, уйдет в релиз, может, я куплю нам наш собственный дом? Что скажешь? Ты мог бы заниматься всем этим пока меня нет? Я не смогу это все делать, пока я в туре. — Дом? Ты купишь нам дом? То есть… пока я отчаянно пытаюсь закрывать долги по кредиткам, берусь за любую работу, за которую хоть немного платят, и я не в состоянии сейчас закрывать аренду даже за эту халупу, — а ты купишь дом? — Это будет очень прибыльный тур, Ник, и если я смогу закончить и свою работу, этот сезон обеспечит меня до конца моей гребаной жизни. Не прямо сейчас, но к концу тура мы уже сможем перебраться из этой квартиры. Как думаешь? — Я не… я не останусь здесь выбирать чертов дом! Мне не нужны подачки. Завтра меня уже здесь не будет. — Это не подачка! Это работа. Я заплачу тебе деньги за то, что ты для меня напишешь. И кроме того, ты можешь делать что-то для нашего общего будущего, например, купить дом. — На кой черт тебе дом, Марти? — Чтобы мы могли… — Чувак! Ты же понимаешь, о чем я. Мы не сможем… пока я играю в группе, ничего не выйдет. Ничего уже не вышло, все говорят нам об этом. Может… может стоит прислушаться к ним? — Ник, не нужно отталкивать меня, прошу тебя. Мы просто должны придерживаться плана. — Какого плана? Похоже, что есть хоть какой-то план? — Да, план в том, что ты остаешься в Лос-Анджелесе и… — Я не остаюсь, Марти, завтра я пакую свои вещи и еду в тур. С тобой. Марти, прости меня. Ник протянул руку и снял свой домашний телефон. — Ник, что ты делаешь, черт побери приди в себя! — Дэйв? Я тот, кто тебе нужен. Я знаю, который час, заткнись и слушай. Я сегодня тебя понял, и я согласен на твоих условиях, — Ник замолчал и поднял глаза на Марти, который продолжал смотреть на него в упор, даже не моргая. — Да, я понимаю, на каких… Я обещаю. Я никогда не опаздываю на автобус, ты же знаешь. Ник повесил телефонную трубку и замолчал. Марти не мог произнести ни слова и просто продолжал смотреть на потупившего взгляд Ника. — Ты меня теперь ненавидишь? — Я люблю тебя, Ник, — Марти взял его за руку, притянул к себе и Ник почти бросился к нему на шею. Марти больше всего на свете хотел обнимать его так крепко, как будто это все еще может помочь не дать этому всему произойти. — Я так хочу, чтобы ты понял. Я делаю это не потому, что я не люблю тебя. Боже, я так сильно люблю тебя, что я ведь действительно думал об этом. Я думал о том, чтобы быть здесь и играть в группах на совместных фестах, о том, могу ли я играть в Slayer и насколько это безопасно для тебя. Или даже играть на разогревах у Megadeth, ты можешь это представить? Или не играть вообще нигде, но что бы я ни думал, ничего из этого не сходилось с его рок-школой. Я хочу быть с тобой, Марти. И единственный шанс это сделать — быть в одной группе. Я буду с тобой, даже если это значит совсем не то, о чем ты мечтаешь. — Сейчас я мечтаю именно об этом. Я не мечтаю ни о чем большем, чем то, что ты любишь меня. — Лжец. — Ладно, немного. Ладно, вообще совершенно о другом! Но Ник, — Марти отстранился и приложил ладони к его мокрым щекам. — Может, через какое-то время все изменится и, возможно, все будет по-другому. Возможно, мы просто должны дождаться этого момента и не упустить его. — Знаешь, на самом деле существует бесконечное множество Вселенных. И где-то есть Вселенная, где… — У тебя дом и пятеро детей? Ник расхохотался. — Нет, нет, не у меня! У другого Ника Мензы пятеро детей, и дом, и сад на заднем дворе, все такое. — Я помню. И что же тогда в той Вселенной? Ник снова зарылся лицом в его густые спутанные волосы. — Мы, у которых ничего не выйдет. Но мы же сейчас в этой Вселенной, так ведь?