Соседи

Они продолжали ехать в тишине. Марти следил за дорогой, уже догадавшись, куда они едут. Макс не смотрел на них, не говорил больше ни слова и выглядел настолько невозмутимо, как будто это была их рядовая поездка в Бëрбанк. Марти бывал там кучу раз, пока они писали альбом, хотя сейчас ему там делать было совершенно нечего. И Максу было нечего делать в их туре, его работа над альбомом была давно закончена. Но, очевидно, в этом городе их не оставят в покое. Марти следил за Ником, тихо сидящем на соседнем сидении. Он пялился в одну точку прямо перед собой, и в свете проезжающих встречных машин было видно, как его лицо становилось все более серым, а губы почти побелели. Его грудь начала вздыматься все сильнее от тяжелого дыхания. — Ник? — тихо позвал Марти, но он, поморщившись, отмахнулся. — Макс, останови машину. Макс бросил на него в зеркало быстрый взгляд и даже не поменялся в лице, продолжая ехать. — Макс! Я серьезно, останови машину. — Мы почти… — Макс! Ты слышишь, что я говорю? Останови машину прямо сейчас! Тот еще раз посмотрел в зеркало заднего вида, затем сбросил скорость и медленно свернул на обочину. Марти едва успел открыть противоположную от себя дверь, как Ника тут же стошнило. — Да ну что за… Слюнявчик дать? — Макс хлопнул дверью и обошел машину, садясь рядом с Ником на корточки. Он взял его за голову, поднял вверх за подбородок, затем немного повертел вправо-влево. — Пошел в… — Нос, похоже, не сломан, кровь не идет, чего блюешь? Это просто ушиб, приложи доктора Пеппера. — Он ударился головой. О стену. Макс поднял глаза на Марти и присвистнул. — Сам ударился? — Да, вмазался с разбегу. Прямо затылком, — саркастично буркнул Марти. — Это кто-нибудь видел? — Дохера народу. — Я имею в виду, — Макс изобразил у лица камеру. — Репортеры. Марти качнул головой. — Нет, только наши. — Тогда все нормально. — Прошу, отвези меня домой… пожалуйста, — Ник сидел с опущенной головой и буравил взглядом кроссовки Макса. — Я не… не могу больше. Он вздохнул, затем легко чмокнул его в лоб и встал. — Прости, родной. Не могу. У вас занятия. Макс вернулся за руль, но поехал медленнее и плавнее. Марти аккуратно приобнял Ника и почувствовал, как того потряхивает. Ник положил голову на его плечо и закрыл глаза. — Что значит ты не можешь? Макс, чего ты хочешь от нас? — Как насчет Билборд топ 200? У вас не так уж и много задач, чуваки, я бы даже сказал, у вас нахрен всего одна задача. Которую вы немно-о-ожко просрали ко всем хуям. — Ты… ты о чем, мы на втором месте! Это чертовски… — Хуево. У нас с Дэйвом просто огромные планы на следующий альбом. У меня огромные планы, а вот ты, — он метнул взгляд в Ника, — тошнотик, просто очень сильно срываешь мне работу. — Чувак, закрой свое помойное ведро, которое ты называешь ртом… — Ник открыл глаза и снова сел прямо. — Хватило, что Мастейн нам две недели яйца выкручивал. — Оклемался, рот уже не занят? — Я тебе сейчас прямо в салон блевану. — Так, хорошо, Макс, я понял, — Марти вмешался и легко, но настойчиво, сжал руку Ника. Тот замолчал. — Мы будем работать над этим. У нас все под контролем. — Нихуя себе, это теперь так называется? Марти замолк и отвел глаза, напряженно раздумывая над хоть какими-то аргументами. Можно было сколько угодно спорить, насколько Макса это ебать не должно, но Марти уже достаточно долго жил внутри этой индустрии, чтобы понимать, что на самом деле это не так. И то, что Макс решил вмешаться в дела группы настолько беспринципным образом, говорит лишь о его полном отчаянии. Но если случится что-то, и группа потеряет настолько ценного человека, как Макс, это будет первым гвоздем в крышку ее гроба. И Марти не мог позволить ничему подобному случиться. — Слушай, — молчание Марти длилось слишком долго, и Макс продолжил уже более спокойно. — Это, конечно, вообще не мое дело, я в это не лезу, какую Дэйв набирает команду, как он работает. Мне как бы до алмазной пизды… Меня волнует, какую музыку он пишет, но он — движущая сила, а вот вы… — Макс замолчал и на секунду задумался. — Нет, давайте так: Мастейн — это большой, твердый, влажный член. Отличный такой стояк. А вы — гандоны, — Макс сделал длинную паузу, — но идеальной формы и размера. Есть еще кучи других гандонов, да? Больших, маленьких, использованных… Но они не будут идеально ему подходить, не дадут ему возможность сделать то, что он должен сделать. Вы понимаете? — Член? Он сказал член? — Приехали. Выметайтесь. Марти вышел из машины, обошел ее и собирался помочь Нику, но тот сидел на месте и даже не повернул голову. Макс обернулся на них через плечо. — Давай, идем. Дам тебе лекарство. Только принимать будешь снаружи, мне надо поболтать с Марти. Ник повел бровью и повернулся на Макса, но тот стоял с чертовски серьезным выражением лица. Самое страшное в нем было те моменты, когда он становился серьезен. Марти собрался. Ник послушно вышел из машины и аккуратно закрыл дверь. — Думаешь, сможешь продавить Марти, потому что он все еще зависим от группы? — Ник усмехнулся и подошел почти вплотную к Максу. — Чувак, если ты думаешь так… ты вообще не знаешь, с кем ты связываешься. Макс долго и неподвижно смотрел на Ника, который в свою очередь также пристально смотрел на него. — Я тебя понял, — негромко ответил Макс и перевел взгляд на Марти. — И да, в машине я немного… перегнул. Извини за то, что я сказал. Мне… мне нехорошо. — Идем. Порядок, тошнотик. — Нет, чувак, назовешь меня так еще раз… Оуччччерт, сукин ты…черт тебя дери! — зашипел Ник, когда от Макса ему прилетела легкая затрещина, сейчас проходившая на удар кувалдой. — И рот с мылом помой! — Что мы здесь делаем? — ровным тоном уточнил Марти, когда Макс загремел ключами и по-хозяйски открыл дверь. — Не хотел на парковке среди обрыганов решать судьбу вашей жопы, парни. Уж извините. — Нашей жопы? — Я тут пишу кое-кого, а сейчас не занято. Итак… — он смерил Марти с Ником долгим взглядом и сморщился. — Что с вами вообще? Ник приподнял одну бровь, а Марти нахмурил переносицу. — Окей, — Макс упал на большое кресло на колесиках и ногой стал покручивать его вокруг оси. — Поверьте, последнее, что я хочу делать в пятницу ночью, так это сидеть с вами здесь, нюхать пот из ваших жоп и прояснять эту ситуацию. — Мы только что отыграли почти трехчасовой сет с самой полной программой из всех возможных, но это ты привез нас сюда, так что наслаждайся по полной, чувак. — Ник хотел сказать, что мы действительно устали, и мы бы тоже не хотели оказаться в этой ситуации. И если ты скажешь, что хочешь, чтобы мы… — Не, чувак. Я хотел сказать то, что я сказал. Марти устало закрыл глаза, а Макс громко рассмеялся, а затем ледяным взглядом уставился на парней. — Ныть будете в другом месте. Ваше круглосуточное нытье уже сидит у меня так глубоко в заднице, что я могу описать вкус. Какой вам блять топ 200, вас надо отправить в ясли, а затем как следует отшлепать! Боже… Итак, вернемся в рок-школу, — Макс прекратил кататься на стуле и скрестил руки на груди. — Урок номер один: девочки должны хотеть вас. Они должны раздевать вас глазами и течь, пока смотрят как вы, потные и полуголые, шредите на сцене или выбиваете из барабанов все дерьмо. Это не ясно? Они должны знать, что у них есть шанс с любым из вас, должны покупать билеты, мерч и приходить на шоу снова и снова. А вы должны быть горячими и милыми с ними, раздавать автографы и улыбаться, пока эти чики флиртуют с вами. Тогда они вернутся на следующее шоу следующей ночью. Вопросы будут? — Макс. Тебя это заводит? — Мы уже много лет на сцене, не держи нас за идиотов. — О, да что ты говоришь, Марти? Ты, солнышко мое, у нас пойдешь на второй год за неуспеваемость! Марти закатил глаза, но ничего не сказал. Он почти с мольбой посмотрел на Ника, надеясь, что он найдет в себе хоть каплю благоразумия. Ник метнул ответный взгляд и продолжал молчать, скрестив руки. Марти это не успокоило и нервничать он начинал все сильнее. Макс для него был тем человеком, которого в этой индустрии он действительно уважал, и с его словами всегда считался. Начиная от музыки, заканчивая его опытом и всегда ценными советами. И, кроме того, они втроем отлично ладили. Ник также был без ума от Макса, это было очевидно, и Ник никогда не переходил границы и не вел себя непрофессионально. И Боже, Марти пытался собрать все свои последние силы и отчаянно соображать, насколько и где именно он облажался, раз они сейчас стояли в этих стенах перед кипящем от разочарования и досады Максом. — Хорошо, давай так, — Марти подошел ближе и придвинул второй стул, стоящий у стены. — Что ты думаешь? Если бы мы увидели картину целиком, то мы могли бы уладить эту ситуацию. Я расскажу тебе все, что ты хочешь узнать. Давай просто поговорим, как всегда. Макс коротко кивнул и поднял глаза на Ника. — Тебя тошнит? Тот слегка мотнул головой. — Точно? — Я бы тебе сказал! Мне стало плохо в машине, но уже все хорошо. Котел гудит жутко и… — Ник указал пальцем на распухший нос. — Голова кружится? Ник кивнул. Макс встал и пнул свой стул в направлении Ника. Ник поймал его, без пререканий сел и растекся по спинке. — На чем я там… А, да. Так вот, представьте что будет, если сотни цыпочек узнают, что они вам вообще не интересны, и им даже в теории ничего не перепадет? Диски ваши они вряд ли купят. Или вы думаете, им музыка ваша так нравится, аж трусики слетают? Диски уже купят металхэды, которые если узнают, что они не крутые метал-парни, слушающие крутую музыку, которую играют крутые метал-парни, а они слушают педиков, значит сами они.? — Чувак! Ты у нас в пиаре теперь что ли? И они педики и есть, если начнут думать что-то подобное, прежде чем купить наши диски. Это все вообще не имеет никакого значения, если альбом разъебный! Макс изогнул бровь, проигнорировал Ника, и продолжил смотреть на Марти. Казалось, Ника он совершенно не брал в расчет. — Ваша аудитория — кто? Мы это уже сотни раз обсуждали! — Как по-твоему скажется на продажах то, что… Вообще, подожди, я никак не пойму, я думал, вопрос решен тем, что Ника… тем, что Ник вышел из тура. — Ох, если бы! Это было бы все хорошо, я был сильно против этого, кстати, но в этой группе меня в хуй не ставят, как я понял. Так вот, если бы Ник просто вышел из тура, что, повторюсь, было самым тупым, блять, из возможных решений, мы бы все сейчас занимались бы своими делами. — Тогда почему… — Потому что, повторяю, я не нанимаю и не увольняю никого в Megadeth! Я могу только сказать, буду ли я работать с тем, что есть, или не буду. И вот пока вы занимались тем, что творили свою херню, я начал терять мотивацию с вами работать. Марти сглотнул. — Макс, чего ты хочешь. — Марти. Не включай дурачка, это тебе не идет. Тебе это не нравится, я понимаю, но давай, сделай свою домашнюю работу, чувак. Это все очень просто. — Ник должен остаться? — Да, черт побери, Ник должен остаться! И, самое главное, Марти. Ты должен остаться. Я люблю Дэйва, я в восторге от Дэйва, но знаешь что, чувак, я здесь не из-за него. Я поставил на тебя, чувак, ты мой чемпион. Все свои деньги, и я, сука, хочу быть в курсе, что происходит внутри группы, и как пишется материал. Я, блять, не хочу слушать от Джен про то, что Ника уволили и мы боимся секс-скандала, я не хочу слушать от Пэм, что Ника не уволили, он в бешенстве и собирается судиться с газетами и с Capitol! Я не хочу читать в прессе, что Ник упоролся до зеленых соплей и его выкатили с площадки прямиком в рехаб, и под колонкой цитата Фридмана! Я не хочу выбивать все дерьмо из Дэйва, который мне в ответ говорит, как Ник дома спокойно живет со своей девушкой и ищет гребаную работу у Slayer, пока Арайя выпрашивает у него контракт! И никто из вас, сукиных детей, не счел нужным позвонить мне или хотя бы ответить на звонок, чтобы поставить меня в известность! Я сыт по горло вашим дерьмом! — О Боже, чувак, у меня сейчас треснет голова… — Но при чем здесь мы, потому что Джен… — Джен феерично обосралась! И будет теперь бумажки перебирать в офисе до скончания ее тухлой карьеры, мне плевать! Давайте мы с вами договоримся так: если вы чувствуете запах дерьма, вы не идете на вкус определять его сорт, а сразу звоните мне. Вам сделать копии или на словах договоримся? — Эй, чувак, Дженни тут вообще не при чем! Из-за того, что Мастейн гребаный псих, теперь будет страдать ее карьера? — Ник, то, что ты ее трахаешь, не значит, что ты можешь решать, при чем она здесь. — Я никого не трахаю, ты в своем уме? Джен просто… слушай, ты также не согласен с Мастейном как и я, поверь мне, я там был! Этот конченый нарик чуть меня не придушил! И это! — Ник указал на свой нос. На лицо Макса все сильнее опускалась грозовая туча. — С этим я… разберусь. Слушайте, ребята, вы знаете его дольше чем я, неужели вы еще не научились думать об этом наперед? — Откуда я мог знать, что он мне втащит?! — А ты думал, он штаны обкончает от счастья? Вообще-то, говоря откровенно, я тобой горжусь, чувак. То, что ты сделал, — это то, что нам нужно. Ты чист, ты горяч, и про это шоу уже говорит весь город. Я за это тебя и люблю, но Ник, не моя работа разнимать вас с Мастейном! Даже не так, я бы и мог вмешаться, если бы ты, сука, взял свой сраный телефон и набрал меня, прежде чем что-нибудь вытворять! — Хорошо, то есть, погоди, — вклинился Марти, — все окей? Я имею в виду, я, Ник и… Макс сложил брови домиком и его смех был похож на жалобные поскуливания. — Мой родной, ну конечно же нет! Ребята, — Макс подорвался от стола, на котором сидел, и начал разгребать на нем какие-то записи, переворачивая листы бумаги. — Внимание на доску! — Макс, да хватит уже, школа, мы поняли! Ты сказал, Джен и Дэйв не правы, ты, значит, на нашей стороне? Ник должен вернуться в тур? Ты можешь сделать так, чтобы он вернулся в тур? — Не. Ты меня не понял. Я не на вашей стороне. Мне вообще до пизды, ребятки. Мне даже похуй, что у вас там за ситуация. Это Дэйву не похуй, но меня волнует только одна вещь: как вы решите вопрос с целостностью состава и как продвигается работа над материалом для альбома? То есть, две. Две вещи, получается. — Как… Как мы можем решить проблемы с составом, Ник же не может просто прийти и… — Марти осекся, а Макс изогнул бровь и слегка наклонил голову, уставившись на него. — Ладно, но ты видел, что из этого вышло. — Мастейн врезал ему не из-за шоу. — Что? В смысле? — Да господи, прием! Земля вызывает Марти! Где мы находимся? — Что? — Где мы находимся сейчас? Отвечай. — Студия The Enterprise? — Нет. В рок-школе. Мы в рок-школе, чувак. Марти поморгал и потер переносицу. Он встал со стула и подошел к стене, оперевшись на нее. Усталость уже била по нему слишком сильно и развалиться в кресле не помогало ему сохранять хоть какую-то концентрацию. С Максом иногда было чертовски тяжело находиться в одной комнате. — Он втащил мне из-за Metallica, — вдруг он услышал тихий и ровный тон Ника. Морщины на лбу Макса разгладились. — В том числе. — Рок-школа, я понял. — И не говори, что тебя не предупреждали! Тебя предупреждали еще два года тому назад! Марти распахнул глаза и повернулся на Ника с удивлением на лице. — Там… в общем, помнишь наш первый гиг? Мы играли в Риверсайде, и чуваки из Metallica тоже там были. Ну, мы отыграли, я думал мы пойдем потусить все вместе, и я пошел болтать с ними. В общем, мы еще тусили в этом баре на соседней улице. И вот я стою за барной стойкой, напиваюсь, болтаю с Ларсом и Кирком, и тут Мастейн меня чуть не за волосы выволок, и мы уехали. Я тогда начал орать, типа какого хрена, и он пояснил мне за свою рок-школу гребаную. Я тогда уже сто лет с Дэйвами работал и вообще не парился по этому поводу, но это был первый день, когда я официально был представлен миру как часть группы. И Мастейн вышел из себя конкретно. Я прослушал целую лекцию о том, с кем я должен тусить, с кем не должен, что я должен говорить, что не должен и так далее. Но я тогда обкуренный был почти круглосуточно, помню только, о чем был разговор. — Зашибись. — Ну наконец-то твой кисель, который у тебя уже вместо мозга, начал работать! — Эй! Может, я и не помню каждый день своей жизни, но с какого хера я не должен был иметь право делать, что я хочу, если меня уволили! — Потому что, родной, у тебя теперь клеймо на твоей звонкой заднице, что ты — часть Megadeth. Навсегда, чувак. Навечно. Можешь подписать контракт со Slayer прямо сейчас и посмотреть, что из этого получится и как долго продлится после этого твоя карьера. — Какой контракт, я провалился на прослушивании, Том чуть ли не выпнул меня из студии. — Это ты так думаешь. — Что ты имеешь в виду? — Если бы у Тома не хватило ума позвонить Дэйву, ты бы попал на судебный иск, парень. Или ты свой контракт с Megadeth тоже под кайфом читал? — Н…нет. Я бы не… погоди, они хотели нанять меня? Ломбардо собирался нанять меня? — Боже, не перевозбудись. — Погоди, это Мастейн сказал Тому, что я не могу играть в Slayer? — Ты хочешь играть в Slayer? — Нет, конечно нет! — Тогда ты чего доебался до меня, а? — Макс, — Марти, внимательно слушавший и открывающий для себя тонну новой информации, прервал его. — Допустим, мы выяснили, почему взбесился Дэйв. Это нам мало поможет, потому что изначально Ника не должно было быть на шоу не из-за Slayer и даже не из-за Metallica, ты понимаешь? Я говорил с Дэйвом. Как только Ник уехал в другой отель. Я бы хотел, чтобы у всего этого была одна простая причина, но это не так. Даже… даже то, что случилось непосредственно перед тем, как Джен сделала то, что… — Ммм-хм. — …По ее мнению было верным решением, Дэйв уже был взбешен поведением Ника, которое я считаю было вполне разумным, исходя из ситуации… — Марти, Марти, возьми воздуха, ты просто великолепен. Неподражаем. Не утруждайся. Ребята, то, чего что вы хотите, — не бывает. Я все понимаю, правда, но этого просто не бывает. Нет, конечно, бывает дохера всего и если бы вы знали то, что знаю я… — Макс присвистнул и усмехнулся, — но в этом-то и соль. Что вы не узнаете. Вы, конечно, можете решить, что это ваше полное человеческое право, и вы даже можете стать огромным прецедентом в метал индустрии. Даже, может, именно вы откроете для кого-то дорогу в будущем — я не знаю. Но это уже совсем другие цели для вас, понимаете? Нельзя просто считать, что все случится само собой. Это закон Вселенной, что-то не рождается из ничего, энергия рождает материю, энтропия Вселенной… — Макс, ты под кайфом? — Я это к тому, что если где-то убыло, значит где-то прибыло. — Че ты, блять, несешь? — Ник, ты не можешь получить все сразу и одновременно! Ты не любишь полумеры, я это понимаю, но тогда смотри: ты должен отказаться от чего-то, что не даст тебе того, чего ты хочешь. Ты хочешь быть в Megadeth, я прав? И если что-то нужно для этого сделать, ты должен это сделать. Покопайся в своем прокуренном мозгу и вспомни, о чем говорил тебе Дэйв, когда ты стал частью Megadeth. — Да, но типа… если уже говорить прямо, то Кирку и Ларсу, значит можно лизаться на публике и на сцене, а нам с Марти нельзя? Почему? Потому что Мастейн? Я вообще не всекаю… — Ну, эм… Да! Почему? Ты серьезно? Я должен объяснять, почему? Ты своей головой думать не пробовал? — Я не вижу, в чем разница? — Да Боже мой! — Макс картинно застонал и посмотрел на часы. — Мы уже почти три часа о чем тут вообще воздух сотрясали? Мне кажется, тебе надо в больницу, ты, блять, в коме, или что? — Ник, я… я думаю, Макс прав. Но это не значит, что мы должны делать так, как по-твоему, Макс, будет правильно. Джен, и Дэйв, и Ник делали так, как считали правильным, но последствия предсказать не мог никто из нас. Я все еще не услышал, что ты хочешь, чтобы мы сделали с тем, чтобы Мастейн смирился с ситуацией. — Мастейн? Мастейн тут не при чем, он не может смириться с ситуацией, хочет он того или нет, потому что следует своим же правилам. Прежде чем что-то решить он думает: а поможет ли это мне получить то, что мне нужно. И если ответ «нет» — на хуй это. — И что нам тогда делать? — «Take no prisoners and take no shit», ребят. Все, на этом занятия окончены, я хочу домой спать, и не видеть больше ваши рожи. — Господи Боже, наконец-то! — Ник почти прыжком вскочил со своего стула на колесиках, от чего тот по инерции откатился и ударился о стену. Марти задумчиво проследил взглядом, как энергия от толчка переходит в импульс, а затем неминуемо приводит к движению в противоположную сторону, пока на этом пути не возникнет препятствие, которое остановит его и поглотит его энергию. Один маленький импульс запустил механизм, который может закончиться только потеряв всю свою силу. — Эй, Марти? Порядок? — спросил Макс и опустил руку на его плечо. Марти кивнул. — Ты уникален, Марти. Я знаю, что ты это знаешь, поставь все на это. Я бы поставил. И да… следи за языком. Пиши речь перед мит-эн-гритами, ну, ты меня понял, да? Марти кивнул еще раз. — Знаешь, за что держатся Metallica даже больше, чем за свои места в чартах? Друг за друга.