Заложник чести

Нам времечко выпало то еще, И что еще будет - бог весть. Одно у души есть сокровище, Оно называется "честь". Возможно и трубы победные, И деньги отдать до гроша, Но с честью до вздоха последнего Не может расстаться душа. Из к/ф «Мушкетёры двадцать лет спустя» Dura lex sed lex – Закон суров, но это закон.

1.

Волглый камень стен, от которого тянет холодом, тонкий слой соломы на полу, деревянное ведро в углу... и темнота. Тьма, в которой нет времени. Нет ни прошлого, ни будущего — только застывшее «сейчас». И эта тьма давит, давит... Сир Джейме успел обследовать свою камеру, обнаружив пару держателей для факелов друг против друга. И теперь дремал, сидя на соломе. Доспехи с него сняли, а тонкие поддоспешные рубашка и штаны не слишком-то грели. Как, впрочем, и оставленный узнику белый (когда-то) плащ. Но в него по крайней мере можно было завернуться. Однако благородному рыцарю минуло всего семнадцать, а в таком возрасте надежда греет лучше всякого одеяла. И у сира Джейме были все основания надеяться вскоре покинуть эти неприветливые стены. Ибо вряд ли новый король будет держать в темнице сына одного из влиятельнейших и богатейших союзников, к тому же брата своей будущей супруги и королевы. Но закон есть закон. Сир Джейме Ланнистер нарушил присягу Королевского гвардейца и убил короля. И хотя лорд Тайвин Ланнистер и лорд Роберт Баратеон всецело одобряют этот удар в спину, клятвопреступление остаётся клятвопреступлением, а убийство — убийством. - Сир Джейме, вы совершили тягчайшее преступление, — сказал лорд Тайвин, когда Красный Замок был захвачен восставшими, и все оставшиеся в живых воины и челядь Таргариенов спешно присягали новому государю. — И потому будете взяты под стражу и препровождены в темницу Красного Замка вплоть до коронации Роберта. - После чего мне отрубят голову? — хорошо хоть не сожгут заживо. - Не говори глупостей, — повысил голос отец. Вот теперь это был точно лорд отец, а не лорд Кастерли Рок. — Ты будешь помилован. Это я тебе обещаю. Но пока следует соблюсти приличия. Раньше Джейме и не задумывался о существовании этих укромных уголков в Красном Замке. То есть на его памяти туда время от времени кого-то спускали, но видеть самому не приходилось. И вот он здесь. В тёмном каменном мешке. Время измеряется приходами кряжистого молчаливого тюремщика, приносящего еду. Джейме пытался его расспрашивать, но потерпел неудачу. Может, здешним вырезают языки, как сиру Илину Пейну? И сколько раз в день приносят еду? Один или два? Когда же Роберт будет наконец коронован? Снаружи послышался уже знакомый лязг, и в камеру вошёл тюремщик с факелом и деревянным подносом. Юноша зажмурился и невольно заслонился рукой от резанувшего глаза света. А когда проморгался, то увидел, что в этот раз ему принесли не одну миску с похлёбкой. На подносе стоял небольшой, чуть погнутый кубок, а в камере пахло дешёвым вином. - Коронация свершилась? — выдохнул сир Джейме. Тюремщик кивнул и неожиданно улыбнулся. Судя по всему, он был очень рад. А уж как был рад сам Джейме! Свобода! Наконец-то! - Здоровье короля Роберта Баратеона, владыки андалов и Первых людей! Да ниспошлют ему Семеро долгое и славное правление, — провозгласил сир Джейме, взяв кубок и пригубив вина. Ну и кислятина! Значит, завтра или послезавтра его выпустят отсюда. Раньше не получится — праздник как-никак, новому монарху не до Цареубийцы. Джейме поблагодарил тюремщика за добрую весть и допил вино. Оно показалось не таким кислым, как поначалу. Выпитое на полупустой желудок, вино ударило в голову, и юношу сморило. Джейме проспал даже обычную кормёжку и проснулся примерно за полчаса до того, как за ним пришли. Наскоро сполоснув лицо холодной водой из кувшина, пригладив волосы и переодевшись в принесённый солдатами кожаный колет, молодой рыцарь в сопровождении маленького — всего-то пять человек — конвоя из воинов Ланнистеров и Баратеонов отправился в тронный зал.

2.

Что и говорить — черноволосый, крепко сбитый Роберт Баратеон смотрелся на Железном Троне так, словно тот был нарочно выкован для него. Чуть ниже, по обе стороны нового короля стояли лорд Тайвин Ланнистер в ало-золотом и лорд Эддард Старк в серо-серебряном. Лорд Джон Аррен, со знаком десницы на груди, стоял впереди, на том же уровне, что и помянутые лорды. Спору нет — зрелище было довольно внушительное. И красивое. Внизу у колонн толпились командиры полков и придворные. Часть из них Джейме знал хорошо, часть — понаслышке, а иные были и вовсе незнакомы. Кто-то поддерживал Роберта с самого начала восстания, кто-то вовремя переметнулся к победителю. По мере того, как сир Джейме в окружении конвоя приближался к Железному Трону, разговоры и перешёптывания прекращались, и люди старались поближе рассмотреть Цареубийцу. Как он изменился! Ах, бедняжка! А парень-то возмужал. Неужели король его помилует? — слышалось за спиной. Сам Джейме искал взглядом своих братьев по Королевской Гвардии. Почти все они ушли с принцем Рейегаром на битву. Где сир Герольд Хайтауэр, лорд-командующий? Где сир Эртур Дейн, Меч Зари? Остались на берегу Трезубца, как и ещё двое братьев. Раньше сир Джейме и не задумывался особо над тем, сколь много для него они значат. А сейчас возникло чувство, будто и вправду потерял дорогих родичей. Все Королевские гвардейцы были ему старшими братьями, а кое-кто годился и в отцы. Но вот наконец-то мелькнуло знакомое лицо. Сир Барристан Селми. И видно, что был серьёзно ранен. Сир Барристан стоял на одну ступеньку ниже лорда Аррена. Так Селми стал новым лордом-командующим? Достойный выбор. Лучшего и сделать нельзя. Значит, всё будет хорошо. Значит, король Роберт достоин службы — иначе бы сир Барристан ему не присягнул. - Государь, преступник доставлен, — доложил старший конвоя. - Вижу, — Роберт, и так сидевший прямо, ещё больше приосанился. По знаку короля охрана расступилась, оставляя сира Джейме один на один с его милостью. - Это вы — сир Джейме, старший сын лорда Тайвина Ланнистера из Кастерли Рок? - Да, ваша милость, — и лорд отец кивнул, подтверждая. - Белый рыцарь Королевской Гвардии? - Да, ваша милость. - Подтверждаю, — склонил полуседую голову сир Барристан. — Этот юноша — самый молодой из белых рыцарей за всю историю нашего братства. - Давали ли вы присягу Королевского гвардейца? Клялись ли верно служить королю и защищать его и его семью? — продолжал допрос король Роберт. - Да, ваша милость. Я присягал на верность королю Эйерису Второму из рода Таргариенов. - Признаёте ли вы, что вероломно нарушили клятву и убили короля Эйериса, прозванного Безумным? - Признаю. - Ударом в спину, — добавил лорд Эддард. Джейме вспомнил, как лорд Старк смотрел на него, сидевшего на Железном Троне. Ну прямо как верховный септон на подгулявшего монаха! От этой мысли стало смешно. А из Неда Старка с его честностью, принципиальностью и набожностью и впрямь мог бы получиться септон. Хотя Старки же молятся Старым Богам. - Если бы я попытался пронзить сердце Безумного Короля или вспороть ему живот, мы бы с вами не разговаривали, — не удержался сир Джейме. Роберт гулко захохотал. - Парень прав, Нед, — сказал он отсмеявшись, — Безумный Король оставил бы от него только кучку пепла. - Но преступление остаётся преступлением, — Старк не собирался сдаваться. - Кому-то всё равно пришлось бы сделать это, — заметил лорд Тайвин. Сейчас перед Джейме был не отец, а один из влиятельнейших лордов Семи королевств. - Но не всякий бы так легко нарушил присягу! «А тебе-то откуда знать, легко это или нет?» С младшим сыном лорда Рикарда сир Джейме почти не сталкивался. Они знали друг друга больше с чужих слов. - Убийство короля Эйериса не может остаться безнаказанным, — гнул своё Старк. - Сир Джейме оказал всем нам, и в особенности его милости королю Роберту большую услугу, — лорд Тайвин холодно смотрел на лорда Эддарда. — Иначе бы мы взяли Красный Замок куда большей кровью. О том, что первыми в него вступили люди Ланнистеров, милорд тактично не упомянул. Джейме мог бы даже посочувствовать хмурому Роберту, вкусившему прелестей королевской доли, если бы речь шла не о его собственной жизни. Полное прощение, говорите, милорд? Вы, кажется, забыли, что лорд Старк его милости как названый брат. Но тут заговорил лорд Аррен. - Ваша милость, милорды, — и в зале сразу установилась тишина. — Мы зашли в тупик. Оба лорда правы и в то же время неправы. Я понимаю и всецело разделяю желание лорда Тайвина спасти жизнь сына (при этих словах лицо Неда Старка стало обиженно-растерянным — видно, не ожидал такого от бывшего воспитателя). Но и лорд Эддард прав. Подобное злодеяние нельзя оставить безнаказанным, дабы у других не возникало искушения пройти путём Цареубийцы. - И что вы предлагаете, лорд десница? – Роберт подался вперёд, сжимая подлокотники Трона. Ну да, один будет протирать штаны об это неудобное сиденье и подписывать указы, а править будут другие. На счастье нового короля, лорд Орлиного Гнезда — умный, честный и преданный человек, к тому же любящий Роберта как родного сына. Сыновей— не забываем о Старке. - Юного сира Джейме можно простить, ибо он старался ради нас всех, наипаче же ради своего лорда отца, приглашённого королём Эйерисом в Красный Замок. Сыновняя преданность весьма похвальна, а юношеская горячность с годами проходит. В Королевской Гвардии служат пожизненно. Единожды дав обет, нельзя его нарушить. Я верю, что присягнув на верность королю Роберту, сир Джейме будет со всем тщанием исполнять свой долг Королевского гвардейца, и белый плащ его не будет запятнан, — пожилой лорд умолк на минуту, но в молчании этом ясно слышалось «но». Джейме напрягся, предчувствуя грозу. И она грянула. — Но руку, свершившую преступление, должно отсечь. И тишина. Ошеломлённая, потрясённая, такая густая, что кажется — протяни руку и пощупай. Протяни руку... Руку? Сир Джейме по праву считал себя (и считался другими) бесстрашным человеком. Но испытанное им чувство мало походило на страх. Это был животный ужас, поднявшийся откуда-то из глубины и затопивший юношу по горло. Ещё чуть-чуть — и он утонет в этом ужасе, будет кричать, протестовать, молить о пощаде, валяться в ногах, скулить, рыдать, унижаться, — неожиданно чётко осознал Джейме. И последним усилием воли сумел схватить этот ужас, придушить его, затолкать обратно. Несколько кажущихся бесконечными минут — и о пережитом напоминали лишь выступившая на лбу испарина да бешено колотящиеся сердце. Ну уж нет! Сир Джейме не будет ползать в ногах у короля, моля о милости. Он — лев, а львам не нужны подачки оленей. - Мы выслушали вас, лорд десница, — откашлялся Роберт. — Сир Джейме Ланнистер, белый рыцарь, слушай же свой приговор! Мы признаём вас повинным в нарушении присяги, убийстве короля и государственной измене. Однако ввиду вашего чистосердечного раскаяния... Признания. Я ни в чём не раскаиваюсь. Я бы снова убил Безумного Короля, потому что так было нужно. Я обязан был это сделать. Но вы не поймёте. - ...раскаяния, мы, Роберт Первый Баратеон... — полный титул можно пропустить, сир Джейме и так знает его наизусть, — приговариваем сира Джейме Цареубийцу к отсечению правой руки. Казнь свершится завтра в полдень. Уведите приговорённого. - Да здравствует наш мудрый и справедливый король! — выкрикнул кто-то. - Да здравствует! - Слава его милости! Роберт довольно улыбался, лорд Тайвин и лорд Эддард тоже улыбались, но через силу. Сир Джейме слишком хорошо знал отца, чтобы понять его скрытое недовольство и боль, а лицо лорда Старка было открытой книгой.

3.

И Джейме вновь оказался в уже знакомой камере. Кажется, тюремщик был несколько удивлён. Но молодому человеку не было до него дела. Джейме отчётливо понимал: даже если бы он признался, что убивая Эйериса вспоминал об отце и брате Старка, лорд Эддард всё равно бы не изменил своего мнения о Цареубийце. Преступление совершено, а почему — не суть важно. Главное — покарать преступника. В этом весь лорд Старк. Но как жить без руки? Джейме пытался представить — и не мог. В это время дверь отворилась, пропуская сира Барристана. - Здравствуй, Джейме. Мы ведь с тобой так и не виделись со дня битвы на Трезубце, — пожилой рыцарь сердечно улыбался. Совсем по-домашнему. - Простите, сир, что не могу предложить вам сесть. И позвольте поздравить вас с назначением. - Спасибо, Джейме. Только лучше бы мне остаться простым гвардейцем, — сир Барристан горько махнул рукой. - Расскажите, как погибли сир Хайтауэр и Меч Зари. Расскажите всё! Я ведь знаю только, что Рейегар убит. Как всё было? — попросил Джейме. Ах, как ему в тот день хотелось быть вместе со всеми! - Принца Рейегара сразил лорд Роберт. Проломил ему грудь своим боевым молотом, — начал сир Барристан. Он рассказывал, а юноша словно наяву видел битву на Трезубце, гибель братьев, ликование победителей, бегство остававшихся в живых сторонников Таргариенов. - ...Их не стали преследовать и добивать. Меня ранило, хоть и не так сильно, чтобы месяц валяться в постели. Лорд Роберт пришёл ко мне и предложил службу. И я принял жизнь из его рук и поклялся служить верой и правдой. Вам тоже предстоит решить, сир Джейме: присягнуть Роберту Баратеону, уйти на Стену или отправиться в изгнание. - Кому нужен однорукий калека? — вырвалось у Джейме. За рассказом о битве он позабыл о завтрашнем дне, но последние слова сира Барристана напомнили о грядущей казни. - Сир Джаселин тоже потерял руку. Но от этого он не стал менее страшным противником. С левшой трудно сражаться, — ободряюще заметил Барристан Селми. - Но он потерял её в бою! - Как и вы, сир Джейме, — старший рыцарь смотрел серьёзно. Очень серьёзно. — Я бы не смог сделать то, что сделали вы. Нет, не смог бы. Но я бы предпочёл вновь оказаться на Трезубце, чем один на один с Безумным Королём. Семь королевств в долгу перед вами. Помните об этом завтра. - Благодарю вас, мой лорд, — ошеломлённо пробормотал сир Джейме. Сегодня, сейчас он услышал лучшую похвалу в своей жизни. Благодарность лорда Тайвина и короля Роберта не в счёт — каждый считал, что Безумный Король убит ради него. Но сир Барристан Селми, по прозвищу Смелый, истинный рыцарь... его слово много значило для семнадцатилетнего юноши. Он бы не стал хвалить понапрасну и признаваться в собственной слабости. В этом сир Джейме был уверен. И если Барристан Селми присягнул новому королю, значит, Джейме сделает то же самое. И он ещё выиграет не один турнир!

4.

Главная площадь была запружена народом. Старые и малые, мужчины и женщины, знать и простонародье — все они хотели посмотреть на казнь Цареубийцы. Королю с небольшой свитой, в которой были и лорд Тайвин, и лорд Эддард, и конвою с осуждённым пришлось пробиваться сквозь толпу. Она расступалась, пропуская, и тотчас же снова смыкалась за спиной. Эти люди ничего не знали о сети подземных туннелей и таившейся в них смерти. А Джейме не собирался ничего рассказывать. Раскаиваться, впрочем, тоже. Он сделал то, что сделал. Ступеньки, наскоро сбитый позорный помост, плаха... При виде её юный рыцарь невольно споткнулся. До этого ему казалось, что всё это происходит с кем-то другим, что это сон, дурной сон. Перед выходом из Красного Замка великий мейстер Пицель предложил макового молока, чтобы облегчить боль. Но Джейме гордо отказался. Он не мальчик, он рыцарь. От потери руки не умирают. Герольд зачитал приговор, и юношу поставили на колени перед плахой. Двое солдат крепко держали за плечи, чтобы не дёрнулся и не пробовал бежать. Джейме лишь презрительно усмехнулся, кладя правую руку на плаху. Площадь замерла. Затаила дыхание. Сверкнул меч сира Илина Пейна... и тишину разорвал вопль боли. Он почти сразу оборвался, когда окровавленный обрубок сунули в приготовленную жаровню с углями — прижечь рану. От невыносимой боли сир Джейме потерял сознание. Казнь свершилась.

5.

Сквозь решётку на окне светило солнце, а под самим Джейме была привычная низкая кровать. Всё было привычно и знакомо. Джейме улыбнулся. Как же он успел соскучиться по своей каморке в башне Белый Щит! Юноша чуть приподнял голову, оглядываясь по сторонам. На полу, так, чтобы можно было легко дотянуться, стояла кружка с водой. Или целебным отваром — кто его разберёт. Но кто бы знал, каких усилий стоило до неё добраться! Он был слаб точно младенец, да и рука сразу напомнила о себе. Болела не только культя, но и отсутствующая кисть. Раньше Джейме приходилось слышать, как болят отрубленные руки и ноги, но одно дело — слушать рассказы, и совсем другое — испытывать боль самому. Хотелось выть. С трудом приподнявшись и на всякий случай опираясь на локоть покалеченной руки, он всё-таки добрался до кружки. Так и есть — отвар. Хорошо хоть не маковый. В голове немного прояснилось, и больной попытался встать. И снова потерял сознание. Наутро мейстер Пицель сокрушался: «Сир Джейме, вы ещё так слабы. Зачем вам понадобилось вставать? Чуть голову не разбили. Ничего, через две недели будете почти здоровы.» Через две недели ожидалась свадьба нового короля с леди Серсеей Ланнистер. А перед этим сиру Джейме предстояло присягнуть на верность королю Роберту, первому из рода Баратеонов.

6.

...Златовласая невеста, ведомая под руку лордом отцом, была взволнована и прелестна, как и полагается семнадцатилетней девушке в такой день. Черноволосый статный красавец в золотой короне и гибкая стройная девушка притягивали всеобщие взгляды, заставляя кого умиленно, а кого и завистливо вздыхать. На бледного, осунувшегося рыцаря в праздничной одежде мало кто обращал внимание. В основном это были глазеющие девицы и пожилые матроны, у которых сир Джейме невольно пробуждал материнские чувства. Впрочем, за эти дни юношеская мягкость черт пропала, лицо стало твёрже и мужественней, отчего сир Джейме смотрелся старше своих лет. Во время свадебного пира сестричка украдкой посматривала на него: «Ревнуешь? Любишь по-прежнему?» Джейме старался не замечать этих взглядов. Если он нарушил один обет Королевского гвардейца, это ещё не значит, что он наплюёт на остальные. Он должен вернуть себе прежнюю силу и сноровку, научиться драться левой. Стать лучшим, наконец! Сир Барристан обещал с ним тренироваться. И Джейме учился. Куда усерднее, чем прежде, он постигал тонкости фехтовального мастерства, владения копьём, изучал трактаты по воинскому и лекарскому делу. Сир Джейме, как и прежде, нёс караул у королевских покоев. Пару раз он невольно был свидетелем ссор между молодыми супругами. Сестра плакала, кричала, обвиняя Роберта в неверности. Джейме было жаль Серсею, но что он мог сделать? Только выслушать, но сестра не жаловалась и ни о чём не просила.

7.

Но однажды, когда прошло уже три месяца со дня свадьбы, сестра сама пришла к нему. - Роберт не любит меня! Лианна, Лианна — всегда одна Лианна! Эта женщина вечно будет стоять между нами. - Ну как можно тебя не любить? — попытался успокоить её Джейме. - Он зовёт её во сне. Называет меня её именем. Ненавижу! И эту Старк, и Роберта... как он смеет так со мной обходиться! - Забудь. Ты видела это? — Джейме показал свою культю. - Видела. Но при чём тут твоя рука? - Она болит. Руку отрубили, а она болит. Мейстеры говорят, это на всю жизнь. - Тебе очень больно? — Серсея взяла руку брата в свою, погладила своими тонкими пальчиками предплечье. При этом она ни на секунду не сводила с Джейме кошачьих глаз. Взгляд был... многообещающим. - Я уже привык, — это было не совсем правдой, но пусть сестра думает, что всё в порядке. — Пойми, Серсея: Лианна Старк — рука Роберта. Он потерял свою любовь, и эта потеря до сих пор кровоточит. Чем больше ты будешь напоминать о леди Лианне, тем больше он о ней будет думать. Хватит, Серсея! Ты знала, на что шла. Знала, что у него была другая. Да об этом все Семь королевств только и говорили! - Прекрати! — Серсея вскочила со стула. — Как ты смеешь кричать на свою королеву? Как ты смеешь меня поучать? Что бы сказала наша матушка? - Что тебе пора повзрослеть. Помнишь, ты любила напоминать, что родилась раньше, а потому я должен тебя слушаться? Так вот теперь ты послушай меня. — Ответом была лишь скептическая гримаска, но Джейме всё равно продолжил: — Если тебя так оскорбляет поведение короля — заведи любовника. Но прежде роди здорового сына. Законного сына. А ещё лучше — двух. Это твой долг перед Робертом и Семью королевствами. - Я люблю тебя! Только тебя, — Серсея прижалась к брату, обняла его, верней, обвила руками его шею. — Всякий раз с Робертом я представляю тебя. - Серсея... - Мой лев... Джейме, любовь моя... — стонала королева между поцелуями. - Серсея, довольно! Хватит, — в башне Королевской Гвардии нет места женщинам. Он не может поддаться чарам Серсеи. Не может осквернить это жилище. Нарушить обет. - Ты меня уже не любишь? Джейме, нам же было так хорошо вместе, — она тёрлась о него как кошка. - Мы играли в любовь. Но мы выросли, сестра. И у каждого из нас свой путь, — Джейме мягко отстранил её. - Ты шутишь? — Серсея засмеялась, — а кто мечтал, что мы будем как Таргариены? Не ты ли это говорил, братец? Или тебе вместе с рукой отсекли кое-что ещё? Твоё мужское достоинство, например. Может, стоит проверить? — она потянулась к завязкам бриджей. Ответ на это мог быть только один. Вернее, два — но сир Джейме рыцарь. Белый рыцарь Королевской Гвардии. - Вашей милости лучше уйти, — он открыл дверь комнаты. - Вашей милости? Ты меня предал, Джейме. Предал! - Я всегда буду верен королю Роберту, вам и вашим детям. Я буду беречь и защищать вас всех. Но не просите о большем, — стараясь, чтобы это прозвучало уверенно и спокойно, произнёс сир Джейме. Королева Серсея яростно сверкнула глазами и ушла. Джейме знал, что поступил верно, хотя на душе было тяжело. Больше у них никогда не будет такой близости и таких разговоров. Серсея не забудет и не простит. Но сир Джейме ни в чём не раскаивался. Прости, сестричка. Ты моя королева, я — Королевский гвардеец. Прошлое не вернуть. Он вздохнул и вернулся к прерванному чтению.

8.

На турнире в честь десятилетия наследника престола сир Джейме Леворукий, брат её милости королевы Серсеи и Королевский гвардеец, одержал полную победу. Она стала первой из многих. По свидетельствам современников, он считался сильным и опасным противником, одним из лучших бойцов за всю историю Королевской Гвардии. Сир Джейме верно служил королю Роберту, а после гибели того на охоте — его милости Роберту Второму. После смерти сира Барристана Селми он был назначен новым лордом-командующим. (из «Хроники царствования славного рода Баратеонов»)