Гербарий

Пустыня не прощает ошибок. Если уж собрался в путешествие с кем-то, то с этим кем-то и придется провести несколько недель бок о бок, несмотря на то, что этот кто-то может вызывать максимальную неприязнь. Вот так и получилось, что Кавех застрял на целую неделю в пустыне с весьма навязчивым предвестником, который не то флиртовал, не то угрожал. В любом случае, какие бы у него не были намерения, это все Кавеху не нравилось. Ему уже ужасно хотелось вернуться домой, принять нормальный душ, почистить зубы без того, чтобы экономить каждую каплю воды, помыть волосы. Пусть он был привычен к длинным путешествиям, это не значит, что эти путешествия не доставали ему простых человеческих неудобств. К этим простым человеческим неудобствам добавлялось, что в их исследовательской экспедиции был этот со всех сторон странный в общении экземпляр. - Доброе утро, Кавех, - Дотторе подваливал к нему каждый раз, когда он выбирался из палатки еще до чашки утреннего кофе, без которого хотелось убивать всех вокруг. - Оно было бы добрым, если можно было бы принять душ и выпить две чашки кофе, а не одну, как рассчитано в пайке, - в ответ оскалился Кавех, в который раз надеясь, что по его тону будет понятно, что на разговор он не настроен. - Мне кажется, что люди недооценивают собственный запах, раз так стремятся смыть с себя его, вам очень идет ваш собственный запах, Кавех. Кавеха передернуло от этого странного намека. - Что до кофе, то могу отдать вам свою порцию, если вы так в этом нуждаетесь. - Слушайте, Дотторе, я уже устал намекать вам на то, что ваша компания это не то в чем я нуждаюсь. Простите, пожалуйста, мы в экспедиции и я очень не хочу ссориться, но у меня есть человек, который готовит мне кофе по утрам и ни от кого другого я такие жертвы принимать не готов. - Люди - довольно хрупкие создания, никогда не знаешь когда предыдущие отношения закончатся, чтобы пришлось начать новые. - Слушайте, я постоянно слышу от вас какие-то странные намеки и мне это не нравится. У нас с вами разные цели на эту экспедицию, поэтому давайте просто не будем пересекаться? Конечно же, они пересекались постоянно на протяжении этой недели. Даже то, как Дотторе собирал образцы приводило Кавеха в какую-то оторопь и в конечном итоге он понял, что именно в этом его настолько пугает. На него Дотторе смотрел точно так же как на эти образцы - как на объект, который можно запихнуть под стекло и исследовать. Это еще раз подтверждало тот факт, что даже в таком маленьком походе нужно было держаться от этого типа подальше. Как можно дальше. - Ты не представляешь, этот мудак под конец пытался добиться от меня, чтобы я дал ему своей крови для каких-то его мутных целей. Якобы для выявления каких-то там генов гениальности. Пф. Как же было хорошо дома, сразу после горячего душа и с чистой головой! Кавех лежал на коленях у Аль-Хайтама, который опять читал какую-то свою книгу и делал вид, что не слушал своего любовника, хотя по его выражению лица было видно, что ему самому не понравился рассказ о том, как его Кавех целую неделю пробыл в компании какого-то мутного типа. - Но это все не важно, потому что я вернулся, а этот докторишка собирается, вроде как, возвращаться в свою Снежную. Пусть у него от перепадов температур жутчайшая акклиматизация случится. - Ты ведь не в курсе, что тут было, пока тебя не было. - Пф, не напоминай мне о том, что я не поучаствовал в спасении Сумеру, потому что был в исследовательской экспедиции. - Нет, ты не понял, Кавех, я сейчас пытаюсь понять об одном и том же Дотторе мы с тобой думаем, если тот, которого упоминаешь ты, пробыл с тобой две недели в пустыне, а тот, который был здесь, чуть ли не устроил пришествие нового Архонта. - Возможно, в Снежной это распространенное звание? Имени своего он не говорил, вот так представился. Зато могу показать его на фото. - Ты его фотографировал? - Не думай ничего такого, я сделал общее фото экспедиционного отряда перед путешествием, - быстро оправдался Кавех, услышав легчайшее недовольство в голосе Аль-Хайтама. Этот тон явно говорил о том, что ничего хорошего он в своей умной голове не придумал. - Показывай. Кавех с недовольством встал с таких приятных коленей и пошел к папке с фотографиями с экспедиции, которые хранил на дне сумки, чтобы они не засветились. Разобрав кучу фотографий руин и древних построек, которые еще нужно будет описать для академии, он достал одну из первых фотокарточек, где были запечатлены все участники экспедиции. - Это он же. Как один и тот же человек может быть в двух местах сразу? - удивился Аль-Хайтам. - Близнецы? Клоны? Очень похожие друг на друга люди? - стал накидывать Кавех. - Клоны? Ты серьезно? - скептически поднял одну бровь Аль-Хайтам. - Мы очень мало знаем о науке Снежной. Если уж им по силам было создать нового Архонта, то почему бы одному человеку не создать себе клонов? Аль-Хайтам хмыкнул, задумавшись. - Точно не знаю, что тут происходит, но собираюсь в этом разобраться. И, если этот человек собирается уезжать сейчас, то времени у меня на это мало. - Аль-Хайтам, я тебя умоляю, не лезь в это. Он выглядит опасно, он из Фатуи, что дважды опасно, да и мне не по себе от мысли о том, что ты будешь под него копать. Кавех посмотрел на Аль-Хайтама и вздохнул. - Но если ты что-то решил, то я тебя уже не отговорю, верно? - Я постараюсь вернуться как можно быстрее, - сказал Аль-Хайтам, беря с вешалки плащ. Он посмотрел в печальные глаза своего Кавеха, который растерянно сидел на диване с этими фотографиями в руках и все же вернулся к нему, чтобы поцеловать. - Не переживай, ты знаешь, что это важно для твоей безопасности тоже. - Я понимаю, просто будь осторожен. - Буду, - сказал Аль-Хайтам, на прощание целуя свое белокурое безобразие в лоб. Прошло уже пять дней, а от Аль-Хайтама не было никаких вестей. Кавех знал, что во время миссий у того не бывало времени писать, но волнения от этого не становилось меньше. Волнение жило своей жизнью, росло и распространялось словно опухоль. Работать и просто жить становилось все сложнее и сложнее с каждым днем ожидания новостей. Казалось, что тревожные мысли заполняют собой любой подвернувшийся момент, поэтому Кавех напевал песни во время черчения, когда не нужно было сосредотачиваться и приходилось выполнять рутинную работу. Он читал книги во время еды и старался не задерживаться долго в душе, когда мысли совершенно нечем было занять. Пошел шестой день, когда от Аль-Хайтама не было никаких вестей, когда случилось это. В дверь постучали. Это было странно, ведь у Аль-Хайтама были свои ключи, а к ним почти никто не ходил. Кавех, который до сих пор стыдился того, что ему приходится жить в чужом доме, надеялся, что это не из академии, но когда он посмотрел в дверной глазок, то не увидел никого. Тогда он приоткрыл дверь и увидел коробку на пороге. Странно, вроде бы он не ждал никакой почты, а Аль-Хайтаму по работе все доставляли в кабинет в Академии. Посылок не по работе у него не было. Коробка оказалась тяжелой, без обратного адреса или отправителя, но зато получателем значился Кавех. Ее передали точно не почтой Сумеру, ведь тут довольно щепетильно относились к заполнению всех граф, в том числе отправителя. Коробка была загадкой, которую нужно было как можно скорее решить, поэтому Кавех, вооружившись ножом, вскрыл ее и дернулся вначале от неприятного запаха, ударившего прямо в нос. Но запах был последним, что шокировало Кавеха, ведь наполнение коробки показалось намного хуже. - Нет-нет-нет! Казалось, что если сказать это еще раз и намного громче, то можно было бы сделать так, чтобы этого не существовало. Коробка упала из рук. На мягкий ковёр выпал и с тихом стуком покатился такой знакомый глаз бога. Уже хотелось вернуть то волнение, которое окружало так много дней подряд. Уж лучше волнение, чем подтверждение самых худших ожиданий. Уж лучше волнение, чем потухший глаз бога, выпавший из рук, которые когда-то были теплыми и могли ласково гладить по голове, а сейчас были окоченевшими и опухлыми от того, что кто-то с хирургической точностью отделил их от тела. Вначале был только шок, но когда он немного прошел, на глаза тут же навернулись слезы, подступая вместе с истерикой. Воздуха не хватало в легких, но отчаянный, животный скулеж все равно заполнил все пространство дома. Кавех захлебывался своим горем как захлебываются в зыбучих песках - плач драл горло, расщепляя голос. Кавех не был уверен, сколько жизни у него забрала истерика, но он был совершенно потерян во времени, и, хоть резко нахлынувшие эмоции забрали у него много сил, следующим, что он почувствовал, стала злость. Он вновь схватил коробку, стараясь не заострять внимание на вещи Аль-Хайтама и что-то еще розовое в издевательски-прозрачном мешочке, Кавех открыл письмо. “Дорогой Кавех, Как я говорил, люди довольно хрупкие существа. Одни части тел легко отделяются от других, стоит приложить только немного усилий при наличии подходящих инструментов. Это не та романтика, которую разделяете вы, ведь ваша страсть - это архитектура. Мне было бы интересно посмотреть на мир вашими глазами, ведь не зря в академии вас называли гением. Гений в стране мудрецов, который даже не имеет собственного дома. Довольно иронично, как Сумеру относится к своему достоянию. В Снежной такого бы не случилось. Мы умеем ценить таланты. Что же до моего маленького подарка, так если вы хотите найти остальное, то приходите через два дня в Порт-Ормос, в 12 часов пополудня. Конечно, вы должны быть один, иначе за сохранность того, что не поместилось в эту посылку я не ручаюсь.” Остальное? Кавех еще раз посмотрел на глаз бога, который лежал на полу. Он не потух. Аль-Хайтам был жив. Сильно покалечен, но жив. Пока что. Это в корне меняло ситуацию. Не время было лить слезы, нужно было собираться и продумывать план действий. Пусть ситуация и казалось безвыходной, но надежда еще была. Была же?