Абажур

На десятом году жизни мысли Никиты Югрова заняло мореходство. К этому времени он побывал на различных морях всех континентов, кроме Антарктиды, искупался в двух океанах и, наконец, решил посвятить жизнь водной стихии. Из книжек и фильмов морской тематики мальчик составил весьма ясное представление о будущей карьере. Сначала он станет юнгой, потом матросом, затем мичманом, боцманом, коком, старпомом, капитаном, адмиралом, контр-адмиралом, самым главным адмиралом — всех победит и уйдёт на пенсию. — И тогда я стану исследователем, буду плавать по всем океанам и открою новый континент! — завершал ребёнок с блестящими от восторга глазами. — Никитушка, где же ты его найдёшь? — уточнял отец с улыбкой умиления. — За Антарктическим кольцом. После такого заявления старший Югров распорядился заменить гувернёра, который якобы обучает сына всякому бреду. Уж на что сам Арсений не был отличником в школе, однако знал, что Антарктида — круглый континент в районе Южного полюса Земли, а никакое не кольцо! В остальном же отец с матерью потакали новому увлечению сына: приобретали любые книжки о море и моряках, оформили детскую игровую наподобие палубы корабля, а спальню и комнату для учёбы украсили моделями морских судов. Даже кровать поставили в форме лодки с эффектом покачивания, чтобы ребёнок мог представить себя дремлющим на воде. Угловую стену коридора детского крыла преобразовали в морской аквариум. Никита выбегал с игрушечным штурвалом в руках и, любуясь яркими рыбками на фоне не менее цветастых кораллов, явственно представлял себя то матросом, то подводным исследователем. Родители надеялись, что, всецело погрузившись в новое увлечение, ребёнок потеряет к нему интерес достаточно быстро, до периода, когда можно поступать в Нахимовское училище. Однако некоторые вопросы наследника настораживали их, особенно отца. — А со скольких лет можно служить на флоте? — порой интересовался Никита. — С восемнадцати! — скрежетал зубами его папа. — Десять, одиннадцать, двенадцать… Ой-ой, как нескоро! А можно пораньше пойти служить? — Нельзя. — А я читал, что раньше на корабль брали с шестнадцати лет, а то и с четырнадцати, — не отступал мальчик. — Те, кого брали с четырнадцати, быстро подыхали от тяжёлой работы — вот возраст и увеличили, — пугал Арсений. Приём работал, пока Никита не придумал контраргумент: — Наверное, они умирали, потому что ничего не знали перед тем, как идти на корабль. А я уже многое изучил о море, а к четырнадцати годам изучу ещё больше. Папа, можешь попросить самого главного, чтобы меня раньше взяли служить? — Вернёмся к разговору, когда тебе тринадцать исполнится, — вынужденно шёл тот на компромисс. Во время подобных бесед мужчина вспоминал дыхательные практики для успокоения, рекомендованные персональным фитнес-тренером, чтобы не сорваться и не наговорить сыну всё, что думает о его затее. Конечно, можно было позволить Никитушке пойти служить на флоте, когда вырастет. В день присяги снять красивый ролик, дать пару интервью на эту тему и тем самым заработать репутацию рьяного патриота и крупные госзаказы. Но оставить любимого ребёнка наедине с водной стихией и суровыми военными порядками… При одной мысли об этом Арсения прошибал холодный пот — он был готов отказаться от всех денег, лишь бы сын забыл о морской службе! Впрочем, пока он нашёл существенный плюс в мечте Никиты: тот стал гораздо послушнее. Стоило сказать: — Матрос Югров, за уроки приступить! Матрос Югров, бег и визги прекратить! Матрос Югров, отбой! — Да, капитан! — следовал неизменный ответ мальчика, после чего он исполнял распоряжение сам и, если требовалось, успокаивал своего хаски. Порой Никита даже «драил палубу» в своей комнате и в ближайшем коридоре, размазывая тряпкой ведро мыльной воды. Сие действо повергало в шок горничных, которым приходилось перемывать паркет, да ещё обрабатывать специальными средствами после резкого водного воздействия. Они даже жаловались Ксюше, которую считали негласной хозяйкой дома. — Арсений, попроси сына не заниматься работой прислуги, — замечала она. — Ещё чего! — отмахивался отец ребёнка. — Он тут хозяин — кстати, в отличие от тебя — так что может делать всё, что пожелает. Даже полы мыть! Хаски Бонди помогал маленькому хозяину во всех начинаниях: любовался аквариумом вместе с ним, тыкался носом в книгу, лёжа рядом на кровати, подвывал шторму во время просмотра фильмов и катался по свежевымытому полу. Потом отряхивался, разбрызгивая капли на всех вокруг, чем вызывал Никитин смех. — Жаль, Бонди, что ты не можешь поступить со мной в Нахимовское училище, а потом стать матросом, — обнимал его мальчик. — Зато ты будешь ждать меня на каникулах, а потом мы вместе поплаваем на какой-нибудь лодке. А потом и на настоящем парусном корабле! Парусники в Никитиных комнатах были представлены не только в виде четырёх моделей — от самой маленькой, сантиметров двадцать в высоту, до кораблика в половину человеческого роста — но и витражом из муранского стекла на абажуре настольной лампы. Кусочками стекла был выложен величественный парусник, стремящийся к берегу на свет маяка. Из-за полусферической формы абажура корабль и маяк невозможно было увидеть одновременно, поэтому казалось, что судно вечно будет следовать по световой дорожке к неведомой цели. Эту лампу бабушка с дедушкой по материнской линии подарили на Новый год, и мальчик считал её лучшим украшением спальни. Перед сном любил зажигать свет и крутить абажур: силуэт корабля и ускользающий маяк отражались на синих шёлковых обоях с бирюзовыми переливами в виде волн. Никита смотрел на это движение и мечтал о морских путешествиях, закрывая глаза и почёсывая Бонди за ухом, или обнимая маму — а чаще папу, который потом относил сонного сына в кровать. — Матрос Югров, подъём! — объявил отец, заглянув в комнату пасмурным утром в начале лета. — Десять минут на подготовку к завтраку. — Да, капитан! — резво подхватился мальчик. Завтракали в летней столовой с застеклённой крышей и панорамными окнами в «дикую» часть сада, за которой приходилось ухаживать не меньше, чем за замысловато выстриженными деревьями. — Будто у бабушки на даче! — восхищалась Ксюша этим уголком, особенно в дождливую погоду. — Запах детства! Арсений никогда не отдыхал на даче у бабушки, но доверял её вкусу. Выбежав в столовую, Никитка расцеловал маму с папой, потом, замерев носом у стекла, послушал пение птиц и, наконец, уселся лакомиться омлетом с креветками и авокадо. Из-под стола тут же показался Бонди, которому не удалось умильным взглядом выпросить «вкусняшку» у вожака и блондинистой самки. Да и ставка на человеческого брата на этот раз оказалась неудачной: тот подкинул пару кусочков совсем не вкусного авокадо. — Евгения, уберите собаку! — прикрикнула мать, заметив Никитину уловку. — Никитушка, на флоте слабаки не нужны, — нахмурился отец, пока хаски убегал от няни мальчика. Тот с тяжёлым вздохом был вынужден доедать оставшуюся порцию. — О! Сегодня Антошки в гости приедут! — объявил Арсений, желая развеселить сына. — Может, пусть лучше Никита со мной погуляет? — предложила Ксюша, скрывая кислое выражение лица за чашкой чая. — Ты больше внимания внуку уделишь… — Ещё чего! Это вы с Антоном друг другу никто, а для Никитушки он брат, почти родной. А с Тошей сынок вообще прекрасно ладит. Матрос Югров, покажешь ему в комнате свой новый корабль? Папин старший сын настораживал мальчика: чувствовалось, что относится к младшему брату далеко не так благодушно, как представлял отец. Зато с Тошей действительно можно весело провести время, а потому Никита, подумав несколько секунд, бодро откликнулся: — Да, капитан!