Абажур

— И не забудь снова назвать их «крокодилами»! — чмокнула Никитку в щёку мама, отправляясь на шопинг. Арсений громко засмеялся, чем окончательно смутил мальчика. Три года назад тот прочёл стихотворную сказку Чуковского «Крокодил». У одноименного главного героя был сын Тотоша — так Никитин папа порой называл первого внука. Вскоре мальчик увиделся со старшим братом и племянником на детском Дне рождения общего знакомого и воскликнул: — О! Крокодил и его крокодильчик! Даже когда Арсений, вдоволь посмеявшись над недоумением Антона и обидой его сына, пояснил происхождение клички, брат остался недоволен и шепнул на ухо младшему, не скрывая возмущения: — Ещё раз назовёшь подобным образом — укушу. А крокодил кусается так: цап — и нет руки! — Не хотел тебя обидеть — просто пошутил, — вздохнул тогда Никита. — Если хочешь, можешь тоже меня как-нибудь смешно назвать. — Bastaaard! — манерно прогнусавил Антон и тихо добавил грубым тоном: — А по-русски, ублюдок! И учти, что для тебя это не оскорбление, ведь ты ублюдок по факту рождения. Мальчик не стал вникать в нюансы значения этого слова, но понял, что его попытались задеть. Никому из взрослых тот разговор не передал, чувствуя, что отец вряд ли обрадуется такому поступку старшего сына. Сам Никита вскоре забыл инцидент, сменившийся чередой приятных событий, а потому сейчас нетерпеливо подпрыгивал в ожидании родни. Жаль, рядом не крутился Бонди: Тоша боялся крупных собак, поэтому хаски на время визита гостей увели в крытую «чайную» беседку. — Не понял — он, что ли, охрану впереди себя послал? — нахмурился Арсений, увидев подъезжающий к парадному входу обыкновенный «Мерседес S-класса». Однако из автомобиля вышли ожидаемые гости: высокий темноволосый подтянутый мужчина и худенький мальчик, который держался как можно ближе к отцу. Пока водитель парковал машину в гараже, отец и сын поприветствовали друг друга в одинаковой манере «раздави ладонь». — О! Тошка — подрос немножко! Арсений крепко прижал к себе внука, который был всего на четыре месяца младше Никитушки, расцеловал в обе щеки, да ещё взъерошил чёрные слегка вьющиеся волосы. — Папа, ты испортил ему дизайнерскую причёску, — проворчал старший сын. — А нефиг пацану делать дизайнерские причёски! — парировал отец. Антон бросил взгляд на своего братца и закатил глаза: похоже, вкус его матери или няни лучше отцовского — тем лучше для мелкого. Никита, с кем так и не поздоровались, решил, наконец, обратить на себя внимание и радостно произнёс: — Привет, Антон и его щенок! Его папа хотел было рассмеяться, но, уловив взгляд старшего сына, проглотил смешок, будто жабу. Маленький Антоша нахмурился и оглянулся на своего отца, раздумывая, как реагировать на новую кличку. — Я, наверное, опять что-то не то сказал? — хихикнул Никита. — Изящные оскорбления не твой конёк, — фыркнул Антон, положив руку на плечо сына в знак утешения и поддержки. — Да не берите до головы! — махнул рукой Арсений. — Просто мы недавно читали книжку, где у девочки был щенок по имени Тоша или Антоша — вот Никитушка и провёл параллель. Сын, ты лучше мне вот что скажи: где «Роллс-Ройс», который ты купил недавно? Или «жёлтая пресса», как всегда, врёт? — В Москве — я не беру его в командировки. И к тебе сюда по-свойски приехал. — Ясно! Значит: «Не такой ты, батя, важный хрен, чтобы к тебе на «Роллсе» приезжать!» — нахмурился хозяин дома. — Вот и я скажу, чтобы подали двенадцатилетний виски, а не двадцатилетний! Антон перевёл дух, мысленно послал «лучи добра» матери и жене, которые настаивали на таких визитах в виде поддерживания отношений с отцом, и пожелал здоровья сестре, которая не разделяла их мнение. — Да шучу я! — хлопнул по спине отец. — Сынок, когда я на своих родных экономил? Кстати, как Нина поживает? — Замечательно! Тебе «привет» передаёт, — выдавил улыбку сын. В ответ он не осведомился о Ксюше, до сих пор не воспринимая эту женщину членом семьи или даже около семьи. Арсений знал о таком отношении, поэтому из принципа не звал в гости невестку, хотя относился к ней неплохо. Даже не сердился, что сын выбрал не его профессиональную стезю, а тестеву и стал заместителем генерального директора финансовой компании. Антон понимал, что в деловых кругах его по-прежнему воспринимают не самостоятельным игроком, а сыном Арсения Югрова. Значит, права мать: поддерживать отношения с отцом необходимо. Вот только небольшой уютный кабинет на первом этаже с золочёными бархатными креслами и ломящимся от угощений столиком красного дерева в глубине души вызывал ассоциации с тюремной камерой. Тем временем Никита и Тоша наперегонки бежали к детской игровой комнате. Похожие по росту и комплекции, но противоположные по восприятию внешности: златовласый голубоглазый дядя с розовенькими щёчками и черноволосый кареглазый бледный племянник. — Ангелочек и демонёнок! — однажды назвала их няня и, поскольку работала она у Арсения, штрафных санкций за сравнение не последовало. Хозяин дома, разумеется, прибежал раньше, лучше ориентируясь в коридорах, и любезно распахнул дверь перед гостем. — Круто! — восхитился Тоша не то оформлению комнаты, не то угощению: в углу были разложены мини-бургеры, канапе, картошка фри, пирожные на один укус, рядком стояли бутылочки сладких напитков. Обычно мама не жаловала такую пищу, но сейчас желала то ли испортить фигуру маленького гостя, то ли дать моральную компенсацию сыночку за необходимость общения с ним. Никита перехватил пару ломтиков картошки фри, на бегу съел один бургер. Второй жевал неспешно, наслаждаясь оттенками «вредного» вкуса и радуясь, что тренер не может увидеть это пиршество. Хотел было угостить Антошу, но тот уже увлёкся игровым тренажёром корабля: встал на доски и крутил руль, покачиваясь в разные стороны. — Матрос, почему ты взял управление без позволения капитана, да ещё в шторм? — строго спросил Никита, слизывая сырный соус в уголках рта. — А почему шторм? — немного растерялся гость. — Смотри, как тебя шатает! Или ты пьяный матрос? Это ещё хуже! — Я не матрос, а налоговый инспектор, — возразил Тоша. — Во время проверки я тут командую вместо капитана! — А моряки не платят налогов, — заметил мальчик, отодвинув гостя от штурвала. — Только дань Морскому Царю, бросая в воду самых непослушных матросов, или женщин, или… налоговых инспекторов! — Да ну тебя! — фыркнул племянник и ушёл в сторону угощений. Никита позволил ему заесть обиду и вытереть руки о шелковую стену, проигнорировав салфетки на столе, а потом предложил посмотреть кино в персональной медиакомнате на шесть мест. Это пространство торжественно открыли на шестилетие мальчика, и с тех пор лишь совершенствовали оборудование. — Не хочу! У нас дома всё равно кинотеатр круче! — вяло отмахнулся Тоша. — Может, на улице погуляем? На игровой площадке новая горка — месяц назад завезли! — Там снова дождь! — Тогда я тебе одну крутую проекцию покажу! Мальчик привёл гостя в свою спальню слева от игровой, закрыл окна плотными шторами и включил настольную лампу с витражным абажуром. — Смотри, как плывёт! — покрутил Никита купол с выложенным на нём кораблём. — По лунной дорожке в синем море при свете звёзд! А может, ему светят не просто звёзды, а целые галактики! — Супер! — не мог не восхититься Антоша загадочным свечением цветного стекла, гармонирующего с блеском ткани на стенах. Силуэт корабля перемещался с одной стены на другую, маяк следовал перед ним, то попадая на одну плоскость, то смещаясь за угол. Будущий морячок, казалось, мог смотреть на это движение вечно, замечая в нём особую магию. — А это что за корабль? — прервал наблюдения Тоша, указав на парусник, закреплённый над письменным столом. — Это модель судна «Виктория», флагмана флотилии Фернана Магеллана, совершившего первое кругосветное путешествие, — тут же откликнулся Никита. — Дай посмотреть! Хозяин комнаты обрадовался такому интересу и тут же полез на стол, чтобы исполнить просьбу. Обычно если он хотел поиграть с какой-либо моделью корабля, закреплённой на стене, няня становилась на стремянку и отвязывала судно от колышков на подставке. Сейчас родители дали няне отгул: Арсений настаивал, что детям проще играть без присутствия взрослых, пускай и безмолвного, у Ксюши не было настроения спорить с шефом. Никите было лень тащить стремянку из хозяйственной комнаты в углу детского крыла, а звать кого-то из горничных неловко. Тот корабль располагался прямо над столом — проще достать самому. С вертящегося стула мальчик переместился на стол, подложил несколько книг потолще и смог достать до верёвочек, которые тянулись от колышков подставки к едва заметным крючкам на бортах модели. — Такое судно называют каракка, — пояснял Никита, чтобы гостю было не так скучно ждать. — Каракка-кака! — рассмеялся Тоша. — В испанском языке, откуда появилось слово, не было таких ассоциаций, — строго заметил мальчик. — За счёт компактных размеров обладало высокой мореходностью, а луковичный тип бортов уберегал от абордажа и позволял скрыть орудия для защиты. — Ты скоро там? — откликнулся снизу племянник. — Подожди! — отмахнулся Никита. Он развязал пять верёвочек из восьми, но три оставшихся прятались по правому борту у стены — проще всего было дотянуться сверху. Высоты книжек не хватало — мальчик встал на цыпочки, приподнял корабль левой рукой, а правой продолжил попытки. — Фернан Магеллан погиб в экспедиции. А «Виктория» стала единственным из пяти судов, которое вернулось в порт отплытия — испанский город Санлукар близ Кадиса, — продолжал просвещать Никита. — Всё потому, что с именем, обозначающим «Победа», корабль не мог не преодолеть все трудности! Гость фыркнул и полез на помощь. — Не надо, я сам! — воскликнул его дядя, но мальчик уже встал правым коленом на стол. Левая нога ещё была на стуле, который от движения закрутился и отъехал в сторону. Тоша вскрикнул и невольно ухватился за самую крупную вещь на столе — лампу с абажуром. Бах — треск — рёв! Ошарашенный Никита посмотрел вниз и слез со стола, оставив ещё не отвязанную модель на подставке. Племянник упал пятой точкой на пол, рядом валялась лампа с абажуром, расколотым на месте корабля. В нижней части правой ладони мальчика виднелась кровоточащая рана от стеклянного осколка. Тоша рыдал, задрав высоко руку, кровь стекала из ранки, затекая за короткий рукав модной футболки — он рыдал ещё громче, и этот звук переходил в рёв. На громкий звук в комнату решилась заглянуть одна из горничных и пришла в ужас от увиденного. — Сейчас… подождите! Где аптечка? — заметалась она по комнате. — Не надааа! Мамаааа!!! Папа!!! — отпихивался Тоша, продолжая реветь. Никите некогда было горевать о разбитом абажуре: надо скорее проводить к папе, если он того хочет. Арсений и его старший сын были в шоке, когда в кабинет вбежал рыдающий Антоша. Его дядя остался чуть позади, горничная побежала за медикаментами. Антон прижал к себе сына — на светло-голубой рубашке тут же остались бурые пятна. — Порезался — с кем не бывает! Зачем нюни распускать? — проворчал дедушка пострадавшего. — Папааа! Это он меня порезал! — рыдал Тоша. — Ублюдок! — Чтооо?! — в один голос воскликнули его отец и дед. Никита почувствовал, что гнев Антона направлен на него, отец же сердится на пораненного внука. — Я хотел корааабль посмотреть, а он не дал! Потом толкнул, и я упал с лампой! А он схватил стекло и порезал! — жаловался мальчик и, похоже, начинал верить своим словам. — Никитушка, да что он такое несёт?! — возмутился Арсений. Взгляд мальчика замер между отцом и братом с рыдающим племянником на руках. — Да, я правда его порезал… — негромко произнёс он.