Первые ноты любви

Если вы не в состоянии ответить на довод своего оппонента, ещё не все потеряно: вы можете сказать ему какую-нибудь гадость. Элберт Грин Хаббард (1856–1915)

      Максим проснулся в приподнятом настроении, быстро выпил чашечку кофе и съел бутерброд с сыром, позвонил Лёхе:       – Рыжий, привет! – парень весело поприветствовал друга, – соберемся сегодня?       – Жуков, воскресенье, в такую рань? – сонно ответил басист, электронные часы уныло сообщали, что время семь тридцать утра, жена поморщилась и отвернулась, стараясь не проснуться.       – Я текст вчера накидал, собраться надо, над партиями подумать, – вокалисту было неловко за свою безудержность, но кровь кипела, мозг шпарил, невозможно было сидеть на месте, – сыграем кавер, такой перерыв был, мы начинаем отвыкать друг от друга.       – Ненормальный, – проворчал Королёв, – в гараже у Сереги, как обычно?       – Да, через час, давай, – Максим, включив громкую связь, натягивал черные джинсы и футболку.       – Я бы сказал тебе пару ласковых, – злился Алексей, – да только боюсь, что через час ты у меня под дверью стоять будешь, жди, я буду.       – Супер, – коротко ответил парень и тут же начал набирать Серегу. Когда тот ответил, вокалист уже вышел из квартиры и направлялся в сторону метро.       – Макс, привет! – радостно отозвался друг, – неужто про группу вспомнил?       – Именно, привет, Серега, – мимо шумно проехал грузовик, – к тебе еду, ты ведь не спишь?       – Нет, конечно, давай, я пока чай поставлю, – голос Сергея был спокоен, как будто все происходило так, как и должно быть.       Осталось набрать номер Ирины, и отчего-то Максим подсознательно оттягивал этот момент. Потому что если Леха и Серега еще могли простить закидон друга, то реакция всегда острой на язык девушки могла оказаться непредсказуемой.       – Да? – раздался сонный голос.       – Ира, доброе утро, прости, что разбудил, – заискивающим голосом начал Макс.       – Забей, – резко отрезала подруга, – надеюсь, репетиция?       – Ты проницательна, как никогда, у Сереги через час, – улыбнулся парень.       – Буду, – бросила трубку.       В душе разлилось тепло от того, что друзья все еще верили в общее дело и никто не отказался собраться даже в такую рань. Но был еще один человек, которого Максим хотел видеть на репетиции. Страшно, при мысли о том, чтобы позвонить новому знакомому, сердцебиение участилось.       Он ведь никто нам, неизвестно, как ребята отреагируют. С другой стороны, если бы согласился, то мог бы дать профессиональный совет со стороны. А, вдруг, разозлится и посчитает, что использую? И все же он сам просил позвать на репетицию. Из вежливости? Это логично. Нет, не буду человека беспокоить в такую рань.       Почти дошел до входа в метро, остановился.       Нет. Пофиг.       На экране высветился исходящий вызов «Данил с премии».       – Данил Валерьевич, доброе утро! – шутливо официально проговорил Макс.       – Приветствую, Максим Андреевич, – по голосу собеседник не спал и был настроен позитивно.       – У нас репетиция через час, – парень решил перейти сразу к делу, – если есть желание, можешь подъехать.       – Да, конечно, – на удивление быстро согласился Данил, – адрес скажешь?       – Напишу в смс, – губы невольно растянулись в улыбке, – буду очень рад тебя видеть.       – Взаимно, – отчего-то в груди отозвалось теплом, – до встречи!       Когда звонок погас, Данил сам набрал номер.       – Маша, сегодня перенесем занятие… да, появилось неотложное дело… позже скажу, на какое время.              Когда Макс зашёл в гараж, там уже сидели Ира и Серега. Сергей Александрович Головин, парень двадцати восьми лет, имел спортивное телосложение, которое можно было больше отнести к стройности и невысокий рост. На лицо он производил впечатление скромного и доброго парня и в общем-то таким и являлся, пока ребята не выявили какой-то другой черты его характера. Он носил короткую прическу с сильно выбритыми боками, лишь сверху оставляя немного волос, по которым можно было угадать, что Сергей является блондином. Он выбирал весьма простую одежду, а сейчас и вовсе не стал заморачиваться, и был одет в видавшей виды майку и треники. Вокалист коротко пожал руку другу, кивнул Ире.       – Гром опаздывает? – Ира как-то дала такую кличку их рыжему товарищу за буйный темперамент, а может, потому что тот играл на басу, но с тех пор прозвище закрепилось и ребята часто его использовали.       – Похоже, – ответил Макс, – он был сильно недоволен, что я разбудил, – может, опять уснул.       – Ты парень, конечно, обнаглел, – прямо вылепила Ира, – но не потому, что всех разбудил, а потому что пропал на две недели. Думаешь, такими темпами группа будет развиваться?       Ирина Валентиновна Кудрявцева, девушка двадцати трех лет, была самой младшей участницей группы «Эхо времени», нормального телосложения, без излишней худобы, у нее были каштановые волнистые волосы до середины спины, она предпочитала дерзкую одежду, как правило порванные джинсы и кожаную куртку, ее внешность была достаточно привлекательной, и Серега, бывало на нее засматривался, над чем иногда подшучивали Леха с Максом.       – Были некоторые трудности, – нехотя оправдывался солист, – но на время с ними раскидался, так что будем тренироваться в усиленном режиме.       – Рада слышать, – улыбнулась девушка.       Серега тем временем разлил горячий чай с ароматом бергамота по чашкам и пригласил за небольшой стол.       – Серый, ты как, мастерская работает? – вежливо поинтересовался Максим.       – Да, сегодня с утра уже три телефона разобрал, – кивнул гитарист, – после обеда соседка сказала прийти к ней, стиральную машинку посмотреть, перестала отжимать.       – Ну и скука, – отреагировала Ира.       – Не жалуюсь, – отчего-то грустно ответил Головин, – жить-то надо на что-то.       За окном раздался урчащий звук, у ворот припарковалась машина. Дверь распахнулась, звеня колокольчиками и в гараж вошел высокий блондин в сером пиджаке, надетом на белую футболку и джинсах.       – Простите, сейчас в мастерской перерыв, – учтиво затараторил Сергей, – но можете оставить, что вы хотели починить и зайти позже.              К удивлению, ребят, с места поднялся Максим и подошел к серьезному посетителю, коротко улыбнулся, поздоровался за руку.       – Я бы хотел починить вашу группу, – усмехнулся блондин.       – Нашей группе ремонт не нужен, – Ира подскочила с места, сверля посетителя гневным взглядом.       – Ир, успокойся, – ласково остудил Макс, – это мой друг, Данил Валерьевич Смирнов, он концертмейстер, окончил консерваторию имени Чайковского, нам бы очень пригодился его опыт.       – С каких это пор, нам нужна нянька, – Ира не хотела успокаиваться, – я не буду репетировать в присутствии посторонних.       Мда… Похоже, зря я его позвал, знал же, какой у Иры характер, а стыдно-то как…       Но не успел открыть рот вокалист, как Данил, останавливая жестом нового друга, ответил.       – Вы тут чай пить собрались или репетировать? – строго ответил гость, - покажите игрой, чего стоите, и я уйду, сраженный лучами вашего великолепия.       Ира импульсивно откинула волосы ото лба и принялась быстро настраивать аппаратуру. Макс с Серегой, непонимающе глядя друг на друга, решили помочь подруге.              Когда все усилители были подключены, а инструменты расставлены по своим местам, ребята распределились по гаражу, а Данил аккуратно, не теряя осанки присел на стул возле столика с недопитым чаем.       – Лёхи нет, – Макс начал нервничать, – и почему он все время опаздывает?       Ира, не дожидаясь, ударила по малому барабану, разгоняясь в ритме заприметившего добычу гепарда и рванувшего со всех ног в погоню, бластбит, похожий на пулеметную стрельбу, при этом по лицу девушки было видно, что, начав играть на инструменте, она перестала существовать в помещении, в этом мире. Высокий, средний том, нога ритмично управляла бас-бочкой, брейк, руки летали плавно и уверенно, резко, будто от игры зависела жизнь. Звонкие удары по тарелкам, пространство содрогалось ощутимой вибрацией. Хай-хэт, чайна, Ира кивала, покачивала головой из стороны в сторону, казалось, она испытывает настоящий кайф, который усиливался с каждым ударом. Зазвучал новый паттерн, девушка выдавала нереальный темп, даже участники группы смотрели на нее с недоумением, приближающемуся к эстетическому шоку. Они знали, что она талантлива, но, чтобы настолько? Алмаз на глазах превращался в сверкающий бриллиант. Капля пота катилась по лицу, но игра не прекращалась и вот, когда казалось, она уже продемонстрировала все мастерство, начала играть композицию Metallica – One, и тут парни кивнули друг другу и подключились.       В гараже стало жарко, но больше в эмоциональном плане. Спустя некоторое время забежал басист, он, не глядя на друзей, накинул бас-гитару и влился в игру. Максим одновременно играл на гитаре и пел на английском, он знал текст песни наизусть. Сергей с сосредоточенным лицом отыгрывал свою партию.       И вот, когда отгремел последний аккорд, все резко выдохнули. С лица барабанщицы градом катился пот, Макс присел на стул, Серега спокойно ждал комментариев от гостя, а Леха, казалось, вообще не заметил никого постороннего, пока Данил не поднялся, хлопками привлекая внимание.       – А ведь я уже действительно подумывал уйти, – ледяным голосом отозвался он, – ваша барабанщица виртуоз, каких поискать, да даже у нас в консерватории вряд ли бы нашлись ей соперники. Но все изменилось, когда вы заиграли вместе. Парень подошел ближе, теперь Алексей не понимал, что происходит.       – Опаздывать на репетиции нельзя, – блондин строго посмотрел на рыжего, – но это не главная беда. Нет стройной ритм-секции, бас не попадает в бочку. Ваш гитарист талантлив, бесспорно, но от него совершенно нет отдачи. Маринованная камбала сыграла бы на гитаре бодрее. Макс, ты хорош в соло, но твои эмоции не бьются с общим настроем группы. Они как будто тебя не замечают, а ты довольствуешься только собой. Очень эгоистично.              «А ведь со мной он играл совершенно иначе» - между делом подумал учитель.       – Ты, – Данил указал на Леху, – вообще не знаешь всей партии, что за подготовка?       – Твой голос уникален, такой приятный, уверенный средней глубины баритон, – снова к Максу, – и все растерялось, будто перестал быть собой. Отвернулся, будто, резко потерял интерес, но на самом деле собираясь с мыслями.       – Вы не группа, – заключающий вердикт, – а какой-то кружок рукодельников, где каждый думает, как слепить свою поделку. Данил спокойно ожидал ответной реакции. Первой откликнулась Ира.       – А ты нормальный парень, – усмехнулась барабанщица, – я буду не против, если останешься.       Максим почувствовал облегчение. Но не на долго.       – Это твоя тачка у базы? – тон Алексея не был дружелюбным.       – Не имеет отношения к делу, – в голосе Данила проскользнула сталь.       – Что за хрен тут торчит и раздает непрошенные советы? – уже открыто выражал недовольство басист, - вы видели, на чем он прикатил? На бмв ездят одни придурки, кого мы слушаем?       – Леха, ты перегибаешь, – Макс невольно загородил спиной Данила и встал лицом к рыжему участнику группы, – пойдем выйдем.       – Ребят, – в разговор вмешался Серега, – прекратите. Данил дело сказал, все так и есть.       Но басист не хотел успокаиваться. Он направился к выходу, оставив инструмент у стены.       – Максим, – пианист положил ладонь парню на плечо в успокаивающем жесте, пытаясь донести, что ситуация не стоит ссор.       Но солист отстранился.       – Я этого так не оставлю, – гневно пояснил Макс, – он не должен был это говорить.       Когда парни вышли, заговорила Ира.       – У нас с тобой больше общего, чем ты думаешь, – тон девушки был спокойный и доброжелательный, – садись, выпей чаю.       – А, вдруг, они там поубивают друг друга? – беспокоился Данил.       – Леха-то с Максом? – прыснула барабанщица, – да они друзья по гроб жизни, просто Гром заводится с пол оборота, особенно, когда ты его игру раскритиковал, и мозгов у него маловато.       – Ты тоже не была дружелюбной, – заметил гость.       – Может, я тебя проверяла? – хитро улыбнулась Ира, поднося чашку к губам.       – Думал, что это я тебя проверял, – вернул улыбку Данил.       – Кхм, кхм… – Серегу одолел приступ кашля.       Тем временем на улице.       – Что за птеродактиль? – на повышенных тонах начал рыжий.       – Леха, завали… – парень грязно выругался, – во-первых, успокойся, а во-вторых, Данил наш билет на большую сцену. Познакомились случайно, он сам остановился, подошел, когда я в парке играл.       – Ты играл в парке? – друг поднял в недоумении бровь, – за деньги?       – Нет, по приколу, – зашипел Макс, – это к делу не относится. Важно то, что парень нереально богат. И у него отец знаешь кто?       – Что богат, по тачке понял, – кивнул Алексей, – продолжай.       – Валерий Смирнов, – завершил солист.       Басист ошарашенно посмотрел на друга.       – Тот самый?       – Именно.       – Ну ты даешь, – расхохотался рыжий, – если бы знал, конечно, не начал. А ты молодец, умеешь заводить знакомства.       – Молодец, Максим, - плеча коротко коснулась рука. Та, которая недавно хотела подбодрить и успокоить, а теперь была подобна гильотине, отрезающей часть души. Пианист проникновенно заглянул в глаза своему знакомому. Вокалист прочитал в них полное разочарование.       Ни слова не говоря, гость отправился к машине.       – Данил! – Макс попытался его остановить, – пожалуйста, дай объяснить.       – Не утруждай себя, – парень отвернулся, сел в машину и резко развернувшись, прогоняя заднюю часть юзом, вырулил и утопил педаль газа, надеясь, что скорость поможет ни о чем не думать. Максим поймал на себе осуждающий взгляд Иры.       – Что? – виновато посмотрел он, – какого лешего он все слышал? Я думал, вы будете сидеть в гараже.       – Переживал, что подеретесь за-за него, – сухо пояснила девушка, – но теперь-то какая разница.       Леха лишь разочарованно покачал головой и вернулся в гараж.       – Ты идешь? – бросила Ира, направляясь к гаражу.       – Я пас, – поднял руки Макс.       Весь путь домой парень провел в молчаливом раздумье.       Почему я вообще начал об этом? Причем здесь его отец? Я ведь знал, что он ненавидит, когда все пользуются им из-за отца. Леха невыносим, а я пошел по легкой дороге, знал, что после этих слов, он успокоится. Да только испортил все.

***

      Данил быстро домчался до дома. На душе было так противно, будто туда вылили ведро помоев. Он знал, что все его друзья крутятся возле него из-за отца, и все же до последнего надеялся, что этот кудрявый добродушный парень увидел в нем нечто большее, рассмотрел в нем того человека, которым он является на самом деле. Как он мог так ошибаться? И почему повел себя, как обиженный подросток, который запирается в комнате, хлопнув дверью? Наверное, потому что слова, которые Данил подслушал, были как пощечина, после которой трудно мыслить разумно. Хотелось убежать от этой боли, от самого себя. Ведь это была правда. То, что сказал Максим, ожидаемая реакция его товарища.       Нет, не могу так больше. Как будто и не было того вечера, когда он посочувствовал мне. Или сказал то, что я хотел услышать. Не было нашей игры, когда он прочувствовал мой настрой, а я его. Своими словами новый знакомый перечеркнул их зарождающуюся дружбу.       Впервые не хотелось подходить к инструменту и даже идти в ванную. А стены давили с удвоенной силой. Оставалось только выйти на улицу. И ноги невольно повели в парк, туда, где они встретились.       Чем глубже продвигался Данил, тем сильнее вслушивался, не поет ли кто-то поблизости, не играет ли на гитаре. Но нет, было тихо. Дошел до фонтана, присел, всматриваясь в отражение.       Как же я жалок. Страдаю по знакомому, которого и не знаю толком. Отменил ради него урок, помчался на их странную репетицию. Хотя, надо признать, в целом, они неплохие ребята, за исключением рыжего…       – Даня, какая встреча! – на край рядом присел тот, кого парень никак не ожидал увидеть.       – Елена? – ошарашенно спросил пианист, хотя подтверждений было не нужно. Перед ним и правда была девушка, с которой его связывали не только рабочие моменты. С прекрасной Еленой он познакомился в консерватории, когда их поставили партнерами по фортепианному дуэту. Благодаря совместной музыкальной деятельности, возникло взаимное влечение и симпатия.       Однако, характер Данила был слишком чувственный и требовательный, его стремление к идеалу во всех сферах своей жизни делали эти отношения недостаточно значимыми, он вскоре понял, что не испытывает к Елене глубокой и искренней любви. Когда они перестали выступать вместе, их чувства также постепенно ослабли. Стало очевидным, что их отношения больше затягиваются, чем наполняются и они приняли решение о расставании.       – Ты так похорошел, – воскликнула девушка, – вот уж не ожидала тебя тут встретить.       – Да, неожиданно, – он галантно принял протянутую руку, едва касаясь кубами бледной кожи, – ты выглядишь прекрасно.       Елена рассмеялась, Данилу показалось, не очень искренне.       – А ты все один, я посмотрю, – кокетливо подмигнула она.       – Я… – начал было отвечать парень.       И тут же заметил Макса, он шел быстрым шагом и искал кого-то глазами. Вообще не думая, блондин с жаром отрезал.       – Прости, меня ждет друг, – подскочил на ноги, – потом обязательно поговорим.       – Но… – девушка растерянно смотрела вслед, – ведь у меня нет твоего номера.       Макс увидел Данила, почти бегущего к нему навстречу и не успел даже улыбнуться. Парень резко развернул его в обратную сторону.       – Быстро, пошли отсюда, – скомандовал он.       – Хорошо, хорошо, – Максим ничего не понял, но послушался. Когда они отошли по мнению Данила на безопасное расстояние, пианист резко остановился.       – Прости, пожалуйста, я такой дурак! – воскликнул вокалист, в его карих жалобных глазах и правда читалось раскаяние, - я ляпнул не подумав, правда, не интересен мне твой отец, даже если бы ты сам предложил с ним встретиться, я бы отказался, правда. Я понимаю, что ты вправе злиться и даже не ожидал, что смогу найти тебя здесь. На сообщения ты не отвечал, подумал, значит, не сидишь перед телефоном. Хотя, конечно, ты мог не отвечать намеренно…       Поток слов неконтролируемо лился из парня, он так сильно распереживался, что стоял, заламывая пальцы, иногда проводил ладонями по лицу.       – Эй, – Данил сделал успокаивающий жест, выставив ладони вперед, – успокойся, я и правда не сидел перед телефоном и не видел твои сообщения, да, глупо вышло. Но я принимаю твои извинения.       – Я очень рад, – искренне ответил Макс, при этом сам не понимая, почему он так рад, но что-то было такое в пианисте, что не позволяло даже допустить мысль о том, что они больше не увидятся.       – У меня сегодня занятия с учениками, – Данил посмотрел на время и понял, что еще успевает к следующей ученице.       – В воскресенье? – удивился вокалист.       – Да, даю частные уроки для тех, кто на буднях работает, но всегда мечтал научиться играть на фортепиано.       – Но, мы же еще встретимся? – с надеждой спросил Максим.       – Думаю, что это можно устроить, – подтвердил с улыбкой парень.

***

      Прошла неделя. Данил ехал после концерта и решился сделать звонок, телефон засветился, показывая на экране надпись «Чудик».       – Данил, привет! – на том конце раздалось шуршание, - тебя плохо слышно. Через некоторое время, голос стал четким. – Опера? – недоумевая переспросил гитарист, – сегодня в шесть? Нет, нет, я пойду.       С странным, но радостным предвкушением, Данил переступил порог квартиры, и заметил, что не один.       – Сын мой! – раздался голос из гостиной.       Парень невольно вздрогнул. Отчего отец приехал и даже не предупредил?       – Отец, добрый день! – спокойно и вежливо, чуть склонив голову, поприветствовал. На белоснежном диване, положив ногу на ногу сидел мужчина в солидных годах. Тем не менее выглядел он очень даже достойно, можно сказать, был при параде. Дорогой бежевый костюм, пошитый личным мастером из ткани викунья (элитный материал, изготавливаемый вручную из шерсти ламы) сидел на нем как влитой, подчеркивая достоинства и скрывая недостатки, кожаные лакированные ботинки блестели так, словно натирались для выступления на сцене. И парфюм с нотами сандала и кардамона заканчивал ауру общего великолепия.       Темные волосы мужчины были коротко острижены, а карие глаза смотрели уверенно и в то же время с долей снисхождения.       – Не ожидал тебя видеть сегодня, папа, – Данил присел на диван рядом.       – Сколько тебе лет, сын? – вопрос явно был с подвохом.       – Двадцать семь, – с небольшой заминкой ответил парень.       – Двадцать семь! – слова звучали, как приговор.       – Отец, что-то случилось? – сердце начинало нервно заходиться.       – Случилось, - мужчина сделал паузу, – случилось то, что мой сын до сих пор не женат.       Кажется, глаза аристократа закатились совсем неподобающим в приличном обществе образом, благо они с отцом были наедине.       – Отец, – начал было Данил, но Валерий Смирнов жестом его остановил, давая понять, что ничего слышать не хочет.       – Ты должен подумать о том, чтобы сделать предложение дражайшей Елене, – ошарашил он.       – Погоди, откуда ты знаешь? – парень не мог вспомнить, когда успел рассказать о своем давнем романе с пианисткой.       – Знаю о том, что ты встречаешься с Еленой Белинской, талантливой пианисткой и дочерью моего дорого друга Альберта? – мужчина приосанился, выпрямившись и опустив ногу с колена на пол.       Данила как будто окатили ледяной водой. Только что в голове начала складываться картина. Приветливая девушка, которую ему поставили в пару, знаки внимания с ее стороны, Данил думал, что влюбился. Но со временем это чувство сошло на нет, и они расстались. Недавняя встреча. Неужели, им все это время играли? И подстраивали ситуацию так, чтобы он сделал выбор, как будто сам до этого дошел. Да вот только отец просчитался, он думал, что они все еще встречаются. Видимо, сама Елена докладывала об этом. А когда ситуация вышла у нее из-под контроля, решила действовать радикально.       – Сегодня в четыре часа мы с тобой идем на ужин к Белинским, - слова прозвучали как гром среди ясного неба, - полчетвертого за тобой заедет водитель.       – Но отец, – слова встретили грозный взгляд отца, - могу я взять свою машину? Не прийти означало бы разозлить и без того недовольного родителя, оставалось только попытаться устроить встречу на своих условиях.       – Упрямец, – фыркнул он, – ладно, но только попробуй опоздать.       После этих слов, Валерий Смирнов поднялся и еще раз окинув помещение оценивающим взглядом, кивнул каким-то своим мыслям и удалился.       Данил упал на колени, склонился к полу, в груди бушевал пожар, боль, мрак, голова закружилась. Телефон завибрировал. Высветилось сообщение: «Мне неудобно спрашивать, но что обычно надевают в оперу?». Парень грустно улыбнулся и твердо решил, что это мероприятие сегодня точно не пропустит. Чего бы это ему ни стоило.

***

      Дом Белинских представлял собой шикарное архитектурное сооружение, выполненное в классическом стиле, крыльцо украшали колонны и создавалось ощущение, что пианист приехал на очередное выступление, а не кому-то в гости. Хотя, если его сегодня не заставят играть, то на улице пойдет снег. В мае…       Не успел он выйти из машины, как к нему подбежала напуганная Елена. Она выглядела ослепительно, белое классическое прямое платье, украшенное цветами, светлые локоны, собранные в высокую прическу и безупречный макияж. Она будто сошла с полотна Сандро Боттичелли «Весна». Такая же нежная и утонченная, и совершенно не вызывающая никаких эмоций, кроме недоумения и злости.       – Я польщен приглашением моей скромной персоны в ваш великолепный дом, – сухо начал Данил, впиваясь холодным взглядом в девушку, от чего та поежилась, – но позволь узнать, в качестве кого? Твоего жениха?       – Даня, ну пожалуйста, – жалобно застонала Елена, – не выдавай. На меня родители наседают, что мы должны пожениться. Давай на один вечер притворимся, что мы пара, а потом все обсудим и придумаем, как дальше быть.       – То есть то, что между нами было, – взгляд парня даже не думал теплеть, – из-за того, что твои родители тебе сказали, какой я видный жених?       – По началу так и было, – казалось, девушка не может найти себе места, она нервно стянула перчатку и перебирала в руках, - но ты мне и правда понравился. И я понимаю, что наши отношения в прошлом, но родители, этого бы не поняли.       – Ты им пыталась сказать? – может быть, девушка и правда не играла спектакль, а оказалась заложницей ситуации, как и он сам, Данил чуть смягчился.       – Маме пыталась, – на глазах пианистки навернулись слезы от волнения, она порывисто их смахнула, – но нам с ней не удалось убедить отца.       – Так, не плачь, – парень и себя старался успокоить, – хорошо, в этот вечер мы не станем устраивать скандал.       Подъехал автомобиль родителей Данила. Водитель вышел и открыл дверь, помогая выйти Валерию Сергеевичу и Анне Михайловне, мать одарила сына лучезарной улыбкой, а отец, быстро оценив ситуацию, шепнул что-то водителю.       – Елена, дорогая, – Валерий Смирнов галантно поприветствовал девушку, - мой непутевый сын так спешил на встречу с тобой, что забыл свой подарок у нас.       Водитель достал из багажника огромный букет алых роз и какую-то шкатулку, обернутую в белый бархат. По спине Данила пробежали колючие мурашки.       Что родители задумали? Что они себе позволяют?       Гостей вышли встретить родители Елены, они радушно обменялись объятиями и поцелуями и направились в гостиную к накрытому по всем правилам столу. С выражением лица каменной статуи острова Пасхи, Данил помог сесть за стол «суженой», затем опустился на стул рядом.       Родители радостно щебетали о том, как прекрасны их дети и как замечательно будет скрепить союз их семей свадьбой. При этом самим детям не давали вставить и слова. Первая часть трапезы клонилась к завершению, Данил нервно поглядывал на часы, время было пять часов ровно, в телефоне промелькнуло сообщение «Я уже на месте, ты где?» и только парень хотел ответить, как раздался громогласный голос отца.              – Ну что же мы сидим без музыки, – его взгляд чуть захмелел от нескольких бокалов вина, – давайте попросим Данила и Елену сыграть нам что-то столь же прекрасное, как они сами.       Остальные тут же поддержали, зааплодировали, призывая молодых отправиться к инструменту.       Выхода не было, пришлось помочь Елене выйти из-за стола и спрятав негодование, сесть за инструмент.              – Давай сын, сыграй Венгерскую рапсодию Ференца Листа, – похоже, отец решил заставить сына играть самые сложные произведения классической музыки, чтобы похвастаться в полной красе.       Елена скромно присела в кресло рядом с инструментом, слушая со стороны. А Данил, не забывая поклониться, опустился на банкетку и без паузы и настройки заиграл запрошенное произведение. Отец всем своим видом показывал Белинским, что мол вот, смотрите, как мой сын умеет.       Затем высказался Альберт, попросив дочь сыграть Полет шмеля Римского-Корсакого, похоже, у стариков начался спор «кто из их детей талантливее». Произведения лились одно за другим, а стрелка часов неумолимо клонилась к половине шестого. Данил судорожно соображал, как можно сбежать. И когда они с Еленой играли произведение в четыре руки, шепнул ей на ухо:       – Пожалуйста, скажи, что тебе нужно отойти в дамскую комнату.       Девушка все поняла и после завершения исполнения поднялась, поклонилась под дружные аплодисменты родителей. – Прошу меня простить, мне нужно отойти, – кивнула своему партнеру по фортепианному дуэту, – Данил, не мог бы ты меня проводить?       Уходя, парень услышал смех, реплику «ох уж эта молодежь, хотят побыть наедине» и звон бокалов.              – Прикрой меня, – нервно начал Данил, – мне сейчас срочно нужно уехать.       – Подожди, – Елена схватила за руку, – ты не можешь меня так бросить, что я им скажу? Ты меня опозоришь!       – Скажи, что у меня разболелся живот и я был вынужден покинуть вас, – пианист бросил первое, что пришло в голову.       – Звучит бредово, – вспылила девушка, – что такого срочного у тебя может быть в воскресенье вечером?       – А вот это уже не твое дело, – строго оборвал парень.              Опешившая Елена так и стояла, хлопая глазами, пока ее жених быстрым шагом удалялся к выходу.       Оставалось двадцать минут, чтобы домчаться до театра. И сейчас Данил как никогда был рад, что у него такой резвый автомобиль.              За пять минут до выступления, он выскочил из машины и побежал ко входу.       – Ну наконец-то, – проворчал Максим, – я уже думал, что ты не придешь.       Парень был одет в темно-серый костюм с белой рубашкой и бабочкой. Данил же предусмотрительно еще перед посещением дома Белинских, был облачен в черный смокинг и так же белую рубашку и бабочку.       – Прости, пожалуйста, – они на ходу обменялись крепким рукопожатием, – отец спутал мне все планы, но я смог выбраться.       – Все хорошо? – забеспокоился парень, – ты мог бы сказать, что не сможешь прийти.       – Нет, – покачал головой и как-то весело улыбнулся с видом подростка, нарушающего правила, возможно, впервые в жизни, – может и не хорошо, но я здесь, и мы будем смотреть оперу.       – Почему ты меня вообще пригласил, – не унимался Макс, – почему…       – Именно в оперу? – блондин усмехнулся, будто ответ был очевиден, – ты певец, музыкант. И не важно, что выбрал рок направление, классика – основа всего. Это будет очень полезно для твоего развития.       – Но ты же не мой преподаватель, – хитро улыбнулся парень.       – Я хотел провести вечер в приятной компании, – после этих слов к щекам прилила кровь, – такая формулировка тебя устроит?              Макс кивнул. Парни зашли в огромный красивый зал с высоченным потолком и стенами, украшенными золотым орнаментом. И заняли место в партере на втором ряду. «Вот это великолепие, интересно, что бы было, если бы тут рок концерт устроить?» - подумал Максим.       – Что за опера? – поинтересовался вокалист.       – Травиата, – ответил Данил, – слушай внимательно и тогда получишь истинное наслаждение.       Когда свет приглушили, заиграл оркестр, все притихли, вслушиваясь в нежное пение скрипок. Мелодия заунывно, жалобно и в то же время проникновенно настраивала чувства, подготавливала к переживаниям за судьбой главных героев.       Данил взглянул на Макса, он сидел сосредоточенно, весь напрягся и обратился в слух. Его губы подрагивали, когда дирижер создавал акценты в музыке. Пианист не думал, что его новый знакомый способен так тонко воспринимать классическую музыку и приятно этому удивился.       Заиграл вальс, представление началось со сцены пирушки в доме куртизанки Виолетты Валери, страдающей смертельным заболеванием, туберкулезом. Алкоголь, все веселятся, флиртуют, подгоняемые бодрой музыкой, царит атмосфера праздника и пошлого веселья. Артисты исполняют свои партии истинно оперным голосом, который пробивает до глубины души, ворошит чувства прекрасного, вызывает волны мурашек по телу.       Максим вздрогнул, хотел положить руку на подлокотник, но понял, что там уже лежит рука Данила и просто скользнул по ней, убирая руку обратно к себе на колено. Пианист посмотрел на свою руку, не понимая, что только что произошло. Это было так – необычно? Приятно… Так, нужно сосредоточиться на опере.       Второе главное действующее лицо - Альфред Жермон - полноватый мужчина в смокинге, вышел на сцену. Прекрасный тенор, чистый и мелодичный, исполнял свою партию, признаваясь в любви даме сердца. И уговаривая уехать с ним в деревню. Виолетта вначале не верит, но после непродолжительной внутренней борьбы решает попробовать.       Она собирает в шкатулку все свои честно заработанные бриллианты и едет с Альфредом в глушь, где узнает, что такое свежий воздух и чистая любовь, и становится совершенно счастливой.       Во втором действии подключается отец Альфреда, Жорж Жермон, и тут идиллия угасает.       Он требует, чтобы девушка покинула Альфреда, потому что это вредит репутации семьи.       «И опять родители вмешиваются тогда, когда их совсем этого не просят» - мелькает в голове у Данила.       Виолетта внезапно обнаруживает в себе невероятные глубины человечности и вместо того, чтобы послать отца возлюбленного с его мнением куда подальше, соглашается на эту жертву, чем потрясает до глубины души не ожидавшего такого поворота Жоржа Жермона.       Виолетта сбегает от Альфреда в объятья богатого барона Дюфоля, организовав все так, будто ее любимый слишком беден и больше ее не интересует. Альфред злится и бросает Виолете в лицо пачку купюр, показывая, что расплатился за ее услуги и уничтожая настоящие чувства, которые между ними были.       Это был последний удар для Виолетты. Невыносимое унижение вызывает рецидив болезни, и она угасает в одиночестве, брошенная всеми.       Только Виолетта собралась тихо умереть, как внезапно возвращается Альфред, которому отец только сейчас открыл причину бегства Виолетты и они, отлично понимая, что всё уже поздно, начинают мечтать о новой жизни.       Виолетта умирает.       Максим не может удержать слез и позабыв, где находится, утирает рукавом красные глаза, шмыгает носом. Даже Данил, который видел Травиату не один раз, почувствовал, как по щеке катится скупая слеза.       Зрители долго аплодировали, не желая отпускать артистов со сцены, но, как и все хорошее, что когда-то заканчивается, закончилось представление.              Парни молча вышли на улицу.       – Это было просто невероятно, – эмоционально отозвался Максим, – даже не знаю, как тебя благодарить.       – Согласен, – спокойно ответил пианист, – ты знал, что в фильме «Красотка» Джулия Робертс и Ричард Гир ходили в оперу именно на Травиату?       – Нет, не знал, – искренне удивился вокалист, – не удивительно, почему Вивьен плакала в конце. Как видишь, я и сам не удержался. Не помню, когда в последний раз позволял себе так раскиснуть.       – Не говори так, – возмутился Данил, – это естественная реакция, которая говорит о том, что в душе ты способен переживать глубокие чувства.       – Это ты так завернул, чтобы не назвать меня размазней? – Максим шутя толкнул парня, не обращая внимания на костюмы.       – Вовсе нет, – улыбнулся пианист, – кстати, не думал, что у тебя найдется классический костюм, в нем ты совсем не похож на рокера. Даже можно спутать с артистом оперы.       – Этот костюм у меня с выпускного остался и единственный приличный наряд в моем гардеробе, - рассмеялся вокалист.       Данил посмотрел на часы.       – Мне, наверное, пора, - понял Макс, – спасибо еще раз за приглашение, теперь я буду думать, куда тебя пригласить.       Пианисту не хотелось уходить, он мысленно поругал себя за то, что решил узнать, сколько сейчас времени. Но также был приятно удивлен словами парня об ответном приглашении.       – Даже не думай, – добавил Макс, прочитав удивление на лице товарища, – это будет не опера и даже не поход в музей. – Мне уже страшно, – улыбнулся блондин, – ну хорошо, заинтриговал.       Парни попрощались. И только после того, как Максим скрылся за поворотом, Данил заглянул в телефон. Конечно, там был пропущенный от отца.       «Завтра обязательно с ним поговорю и объясню, что это все нелепое недоразумение» - возможно именно Травиата натолкнула парня на такую мысль, порой, желание угодить родителям и недомолвки приводят к печальному исходу.