Первые ноты любви

И у Папы Сонга, и в этой камере мои дни и ночи подчиняются строгому распорядку, и сны — это единственный непредсказуемый фактор. Никто мне их не назначает, никто не подвергает цензуре. Сны — единственное, что мне когда-либо по-настоящему принадлежало. Облачный атлас (Дэвид Митчелл)

      Прошла еще одна неделя, Максим рассчитался с арендодателем и сегодня вечером собирался на репетицию. Позвонил Лёхе.       – Гром, на репу не опоздаешь? – Макс больше не обижался на друга, но не упустил случая напомнить.       – Я на базе, – удивил басист.       – Понял, скоро буду.       Ребята уже собрались, причем раньше времени, Макс весело всех поприветствовал и начал настраивать аппаратуру.       Он по очереди попросил всех сыграть на инструментах, чтобы отрегулировать звук на пульте до приемлемого результата.       – Прогоним "Сквозь песочные часы"? – предложил солист.       Ира несколько раз стукнула палочками друг о друга, задавая ритм и ребята воодушевленно заиграли. Сегодня они работали более слаженно, все-таки советы       Данила не остались незамеченными.       Музыканты готовились к концерту, они уже отправили демо материалы в один средненький ночной клуб и заявку на их выступление одобрили. Они сформировали перечень полностью из своих песен, текст которых написал Максим. Дальше ребята отыграли "Отклик забытого мира", "Тень вечности", "Три секунды до восхода" и приступили к созданию нового материала. Вокалист заранее учил все песни наизусть и подбирал свою партию на гитаре, определяя примерный мотив. Новая песня называлась "Призраки минувших эпох". Ира задала ритм, Макс проиграл вступление, кивнул Лёхе, чтобы он подключил басы. Рыжий начал совсем не в том темпе и не понял эмоциональный окрас. Ира отложила палочки.       – Ребята, хотите анекдот? – голос барабанщицы звучал, как вызов.       – Ну давай, – рыжий уже примерно знал, чего ожидать от девушки.       – Настраивает басист струны, вдруг одна отрывается и отрубает ему голову. Но басист не растерялся и сыграл концерт без одной струны, – она улыбнулась.       – Ха-ха, очень смешно, – с сарказмом пробубнил Лёха.       – Ребят, давайте соберемся, – Макс попытался разрядить обстановку, – начали сначала.              Снова стук палочек, аккорды Сереги, Максима, песня зазвучала бодрее. Музыканты погрузились в атмосферу, заданную текстом. В "Призраках минувших эпох" пелось о времени, истории и как они влияют на восприятие людей самих себя и мира вокруг. Стихи говорили о том, как люди часто забывают о времени, его мощи и способности изменять все вокруг. Люди видят призраки минувших эпох в старинных вещах, заброшенных замках, фотографиях и даже в своих снах.       Припев звучал как мантра о том, что все проходит, и даже самые мощные империи в итоге станут лишь призраками в памяти. Бридж (связующее звено между куплетом и припевом) был обращен к слушателю с вопросом: "Когда настанет твой час, что оставишь ты после себя?". Завершалось все размышлением о непостоянстве мира и как каждая эпоха оставляет свои призраки, которые в итоге становятся частью нашего наследия.       Когда песня была отыграна, было принято решение сделать небольшой перерыв.       – Макс молодец, – подал голос Серега, – такие песни проникновенные сочиняет.       – Да, мне тоже понравилось, – подтвердила Ира.       Алексей промолчал.       – Я покурить, Леха, ты со мной? – солист посмотрел на друга.       – Да, – парни вышли на улицу.       Серега подошел к девушке, не решаясь заговорить первым.       – Что-то хотел? – Ира была точно не тем человеком, который будет в чем-то сомневаться. Особенно в том, стоит ли сказать или промолчать.       – Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться со мной сегодня вечером? – от волнения парень больше смотрел на свою гитару.       – Серега, ты серьезно? – беззлобно прыснула барабанщица, – решил подкатить ко мне?       Гитарист почувствовал, как горят уши, сердце зашлось в бешеном темпе.       – Почему сразу подкатить, – немного заикаясь ответил он, – просто узнать друг друга поближе.       – Мы знакомы уже сколько? – Ира смотрела ему прямо в глаза, – думаешь не успела понять, что ты за человек?       – И что я за человек? – почти обиженно спросил Сергей.       – Скромный спокойный парень, – прямо ответила девушка, – такому нужна хорошая девочка, а ты знаешь, что про меня так сказать нельзя.              – Давай ты не будешь решать, что мне нужно, – на смену растерянности пришло чувство возмущения.       – Хорошо, тогда скажу про себя, – согласилась Ира, – меня привлекают более уверенные в себе парни.       – Такие, как Данил? – почему-то на ум сразу пришел тот странный блондин.       Девушка искренне рассмеялась, чем немало удивила Серегу.       – Нет, уж точно не такие, как Данил, – пояснила она, – ты не заметил, как он смотрел на нашего Макса?       Гитарист забыл, зачем начал этот разговор, лишь ошарашенно уточнил.       – Ты хочешь сказать, что Макс…       – Серега, забей, ничего я не хочу сказать, – отрезала Ира, – это нас с тобой не касается.       В гараж вернулись парни, принеся за собой шлейф сигаретного дыма.       И репетиция продолжилась.

***

      Данил нервно перебирал клавишами гаммы, пока отец сидел рядом на диване и строго смотрел на сына. Это напряженное действие продолжалось уже по крайней мере минут двадцать, и пианист не хотел прекращать всем видом давая понять, насколько слова отца его разозлили.       В итоге, Валерий Смирнов не выдержал, поднялся на ноги, подошел к инструменту и опустил крышку, только благодаря доводчикам, не прищемив парню пальцы.       – То есть ты хочешь сказать, что все это время обижал Елену своим равнодушием, – грубо констатировал мужчина.       – Мы с Еленой взрослые люди и давно уже все обсудили, – сын гневно взглянул в глаза отца, не уступая и не сдаваясь, – никакой свадьбы не будет.       – Подумай хорошенько, сын, – ноздри мужчины шумно раздувались, лицо выражало неприкрытую ярость.       – Подумал и вот мое окончательное слово – нет. Валерий отвернулся, обошел вокруг инструмента, постукивая по крышке.       – Тогда вот мое окончательное слово, – сказал он, точно забил гвоздь в беззащитное тельце бабочки, намертво прибив к стене.       Этой самой бабочкой чувствовал себя Данил.              – Ты мне больше не сын. Сегодня же съедешь из моей квартиры, отдашь ключи от машины, – отец на ходу соображал, как еще он может наказать нерадивого отпрыска, – с завтрашнего дня ты уволен и больше не появляешься в консерватории. Данил ошарашенно смотрел на отца, не понимая, за что он так с ним. Все эти годы он положил на вечные труды во благо семьи, старался не запятнать фамилию. Стоило один раз противиться воли отца, и он решил его уничтожить.       – Возможно, я пересмотрю свое решение, когда ты помиришься с Еленой, – как бы невзначай добавил мужчина.       Данил, ни слова не говоря, достал ключи, бросил на крышку рояля и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. С собой взял только телефон. Парень сидел в парке, не понимая, в какой момент жизни свернул не туда. Не зная, к кому обратиться за помощью, просто не хотел ни о чем думать.              Руки сами потянулись к телефону и настрочили «Привет! Занят сейчас? Не хочешь встретиться?».       Ответ не заставил себя долго ждать: «Помнишь, обещал тебе «не музей», как насчет того, чтобы через час встретиться по адресу (написал адрес)?»       Пианист отправился к назначенному месту пешком. И понял, что встреча будет проходить в скейт-парке.              Правильно, что еще нужно делать в момент, когда жизнь пошла под откос? Кататься на скейте…       – Эй, парень! – подбежал лучезарный Макс, у него явно было отличное настроение, – ну что, готов тряхнуть стариной?       – Несомненно, – Данил попытался выдавить подобие улыбки.       Но Максим явно списал это на неуверенность перед новым видом занятия. Вокалист арендовал все необходимое для тренировки и, переодевшись в удобную одежду и обувь, парни направились на площадку. Взору открылось огромное пространство, заполненное всевозможными рампами, трамплинами и длинными прямыми дорожками. Всё это было окрашено в желтый и серый цвета. В центре площадки находилась гигантская бетонная ванна.       – Ты умеешь кататься? – поинтересовался Данил.       Вместо ответа Максим запрыгнул на скейт и спустился вниз, проехав по дну полусферы, вновь поднялся наверх, переворот, набрал скорость, проехал, балансируя по краю. Подъехал к Данилу.       – Понял, – пианист неуверенно посмотрел на свою доску, – ты же не думаешь, что я смогу повторить?       – Давай научимся правильно вставать и отталкиваться, – Макс явно был настроен научить музыканта, нагло выпнуть из зоны комфорта. Но Данил продолжал смотреть на скейтборд, как на опасного зверя.       – Твоя проблема в том, что ты привык быть лучшим, профессионалом, чтобы тобой все восхищались, – Макс поднял скейт и вручил парню, – давай, не бойся попробовать что-то новое.              Пианист сдался и приступил под чутким руководством приятеля к освоению азов. Они начали с разогрева и стандартных движений, крутясь и катаясь вокруг площадки. Максим очень терпеливо и тщательно объяснял, как нужно себя вести себя со скейтом, показывая Данилу, как держать равновесие и выполнять базовые трюки.       Через пару часов Данил смог самостоятельно проехать по невысокому рампу и ненадолго задержаться наверху, он начал чувствовать доску.              – Вот говорят, если человек талантлив, то талантлив во всем, – усмехнулся Максим. Когда они вышли из раздевалки, вокалист заметил:       – Ты не на машине?       – Боюсь, что так, – подтвердил парень, – больше у меня нет машины.       Макс ошарашенно уставился на товарища.       – То есть как нет, я смотрю ты грустный сегодня, – он повел Данила присесть на скамейку, – выкладывай.       – Мне неудобно, – опустил глаза блондин, - это мои личные проблемы.       – Так, перестань ломать комедию, – строго ответил Макс, – что стряслось?       И пианист рассказал, какие последствия его ждали после разговора с отцом. И как кстати, что Максим ответил на сообщение, потому что он просто не знал, что делать и куда идти.       – Кажется, ты единственный человек, которому я интересен, – откровенно признался Данил, – все остальные со мной общаются только, когда им что-то от меня нужно.       – Все образуется, – вокалист похлопал друга по спине, – и я не оставлю тебя ночевать на улице, даже не думай об этом.       Я бы мог позвонить матери, она бы точно что-то придумала. Но сделает она это из жалости, а сейчас мне очень важно доказать родителям, что я справлюсь без их помощи.       Данил согласился пожить некоторое время у Макса, потому что более здравых идей на горизонте не было. Но и не мог отрицать, что компания солиста рок группы была ему приятна.       Они быстро доехали на метро и вышли к дому, где парень снимал квартиру. Это была панельная девятиэтажка довольно старая на вид, но в подъезде оказалось чисто, что в целом не вызвало неприятных ощущений. Парни поднялись на лифте на девятый этаж и вошли в квартиру. Интерьер воплощал в себе намеки на советскую эпоху, но с современными удобствами.       В квартире при входе было просторно, на полу лежал достаточно изношенный линолеум, налево располагалась небольшая кухня, оборудованная современной бытовой техникой, которая не сочеталась со старым кухонным гарнитуром, бело-голубой плиткой на стенах и эмалированным столом. Дальше по коридору было разветвление, в левой части находилась спальная комната с деревянной односпальной кроватью, стены которой были отделаны светлыми обоями, а на полу лежал старый ковер. В правой части располагался кабинет со столом, диваном и небольшим плоским телевизором, а также книжным шкафом с семейными фотографиями. Обстановка создавала ощущение домашнего комфорта.       Между кабинетом и спальней были две двери, за которыми находились туалет и ванная комната.       Раньше Данил охарактеризовал бы интерьер, как «очень бедный, как только люди тут живут», но сейчас был счастлив тут находиться и с интересом рассматривал все, что попадалось на глаза.       – У тебя очень уютно, – заметил парень.       – Спасибо, – вежливо ответил Максим, – можешь располагаться в спальне.       – Погоди, – заволновался пианист, – я не могу просто взять и выгнать тебя с собственной кровати.       – Успокойся, – Макс прикоснулся к парню, коротким жестом сжимая предплечье, – мне в кабинете будет удобнее, я бывает часто допоздна сижу за столом, пишу тексты.       У Данила резко пробежала волна колючих мурашек по спине.       – Какой я дурак, – воскликнул он так, что даже Макс испугался, – я ведь совсем не подумал, что у тебя может быть есть…       – Девушка? – догадался вокалист, – спасибо, конечно, что беспокоишься, но мимо, у меня никого сейчас нет.       – Вот как, – Данил успокоился, но мысли уже завелись в этом странном направлении и он не смог удержаться от вопроса, – а почему?       – Потому что характер у меня тяжелый, времени мало, да и самое главное, денег не столько, – Макс перечислял с таким тоном, будто разжевывал очевидное ребенку, – а дамы они такие, сам знаешь, требуют постоянного внимания, подарков, накладывают дополнительные обязательства.       – Но не все же, – предположил пианист.       – Слушай, ты хочешь мне девушку найти? – Максим начал закипать.       – Нет, не хочу, - ответ прозвучал извиняющимся тоном.       – Значит, закрыли тему.       Вокалист подыскал гостю сменную одежду, но, как назло, почти все оказалось или мало, или слишком короткое. Подошел только старый спортивный костюм. И взглянув на себя в зеркало, Данил усмехнулся.       А что, вполне себе по-домашнему, не все же в рубашках ходить.       Волосы он стянул куском веревки, которую нашел в шкафу.       – Не знаю, как ты, а я сегодня хотел бы выпить, – в спальню заглянул Макс, оглядев Данила в трениках, не смог сдержать улыбку, – ну ты вылитый Тарзан, только которого жизнь помотала.       – Помотала, это точно и всего за один день. Я выпью, сейчас мне это необходимо, - поддержал блондин, - но с завтрашнего дня пойду искать работу.       – Конечно, как скажешь, – Макс ушел собираться, чтобы сходить в магазин.       – Ты что будешь? – снова заглянул.       – То же, что и ты, – пожал плечами Данил.              Пока Макса не было дома, родители пианиста вспомнили о существовании сына.       – Да, мам, - нехотя взял трубку парень, – нет, мне ясно дали понять, что я больше не сын… мам, не плачь, все хорошо… ну и что, что без денег, у меня есть руки, чтобы заработать на хлеб… нет, домой не вернусь… мне все равно, что говорит отец… мне неважно, что он передумал… мама, успокойся… нет, я не на улице… у друга… ты его не знаешь… да, правда, все хорошо… не знаю, когда буду готов встретиться, сейчас точно не готов… я тоже тебя люблю… пока, мам.              На душе чуть потеплело, но обида и упрямство брали свое. Данил решил для себя, что нужно, нет, не проучить родителей, доказать самому себе, что он чего-то стоит. Максим застал гостя в позе статуи «Мыслитель» Огюста Родена.       – Все, закончили страдать, пошли выпьем, – темноволосый кучерявый парень махнул рукой, приглашая переместиться в кабинет.       Максим купил бутылку хорошего виски, несколько банок пива и разной закуски в виде чипсов, нарезанной колбасы, сыра и хлеба.       Задернул шторы, что придало комнате сонный и уютный вид. Включил телевизор, там шел какой-то фильм про супергероев. Откупорил баночку холодного пенного напитка и протянул Данилу.       Пианист впервые за долгое время начал расслабляться, отбросил все правила этикета и расположился на диване, закинув локти на невысокую спинку, положив ногу на ногу.       – Знаешь, больше всего я скучаю по своему роялю, – признался парень.       – А что у тебя за рояль? – поинтересовался Максим, сооружая себе бутерброд с колбасой.       – Зайлер, концертный, – с нежностью в голосе проговорил пианист.       – Дорогая штука, наверное? – предположил вокалист.       – Отец купил за сто шестьдесят тысяч евро, – ответил Данил с совершенно обыденной интонацией.       Макс прыснул пивом и закашлялся. Товарищ похлопал его по спине, в конце невольно задержал руку, но быстро убрал, пока это не перешло границы приличия.       – Знаешь, мне как-то неловко теперь принимать тебя в своем скромном жилище, – ошарашенно проговорил вокалист, – учитывая тот факт, что оно мне даже не принадлежит.       – Эй, перестань, – пианист положил руку парню на плечо, – ты меня очень выручил, и я тебе за это благодарен.       «Да что со мной, почему меня все время тянет к нему прикоснуться. Это не нормально, нужно себя контролировать. Особенно теперь, когда мы выпиваем» - мелькало в голове у Данила.       Но Макс как будто этого не замечал. Лишь продолжил спокойно потягивать пиво. Спустя некоторое время, опустошив больше, чем на половину бутылку виски, парни уже без всякого стеснения обсуждали разные новости музыки, шутили, хлопали друг друга по коленям в порыве безудержного смеха, сюжет фильма был не интересен, он просто шел фоном.       Они разговаривали, кривлялись, пародируя знаменитостей, прерываясь только чтобы проглотить очередную рюмку крепкого, или автоматически поднять бутылку для очередного тоста. Их разговор прерывался лишь тогда, когда на экране появлялся ключевые моменты фильма, вызывая всплеск эмоций и комментариев. Под влиянием алкоголя лица парней стали более открытыми, а глаза заблестели. Пианист захмелел сильнее, чувствуя, как сознание приглушенно кричит что-то, но тело его уже почти не слушается.       Макс посмотрел на гостя как будто со стороны: «он ведь совсем не видел этого мира, жил в своей золотой клетке, а сейчас так по-детски радуется, что вырвался». Отчего-то вокалисту захотелось защитить парня, не допустить, чтобы он снова вернулся туда, откуда сбежал. Ведь для рокера как ни для кого другого было важно понятие свободы.       Может, он даже согласится присоединиться к нашей группе.       Данил распустил волосы и расстегнул олимпийку, повесил ее на спинку рядом стоящего стула.       – Жарко, мне жарко, – протяжно и посмеиваясь проговорил он.       Макс невольно засмотрелся на подтянутое тело, на нем не было ни одного волоска. Светлые локоны красиво рассыпались по спине и груди. В голове возникло иррациональное желание прикоснуться и потрогать, насколько гладкая у пианиста кожа.       Но парень, помотав головой, заставил наваждение улетучиться.       – Я покурить, – бросил он, ища по карманам сигареты, но их нигде не было. Максим подумал, что мог оставить их в кармане олимпийки, той, которую отдал Данилу и которая сейчас висела на стуле. Он потянулся, пошатнулся и завалился спиной на своего гостя.       Данил поймал Макса, обхватив руками. Застыл на несколько секунд, не разжимая хватки. Мозг усиленно требовал «отпусти!», а руки не слушались, сердце тоже жило своей жизнью, ускоряя ритм. И Макс почему-то не вставал, то ли не мог сообразить, то ли не хотел.       Темные кудри оказались совсем близко к лицу, Данил зарылся в них носом, вдыхая аромат кожи и специй, Макс почувствовал это, но не шевелился. Блондин мягко опустил парня на диван, сам пытаясь выбраться из-под него, в итоге, запутавшись, окончательно завалил вокалиста на спину, а сам, оказался сверху, упираясь в сиденье дивана ладонями.       Максим хотел помочь Данилу подняться и протянул руку, которая скользнула по низу гладко выбритого живота. Пальцы почувствовали горячую кожу и напряженный пресс под ней. Пианист чуть не сошел с ума от этого движения, чувствуя, как внизу разгорается пожар. Шатаясь, завалился сильнее, накрывая всем телом гостеприимного товарища. И опять мозг кричал «да что ты такое творишь?!» а тело совсем отказалось слушаться.       – Ты хотел покурить? – спросил Данил.       – Да, – ответил Макс, чувствуя что-то, чего он никак не должен был чувствовать.       – Ну так иди, – стараясь уверенно произносить слова, проговорил пианист.       – Не могу, – спокойно, как ни в чем не бывало, снова ответил Максим.       – Почему? – непонимающий взгляд голубых глаз.       – Ты на мне лежишь, – заметил парень.       – Точно, – если бы кто-то послушал этот диалог со стороны, то закрыл бы лицо руками.       – Так может, встанешь? – нет, только не в этом смысле, промелькнуло на задворках сознания Макса.       – Не могу, – глаза Данила медленно закрывались.       – Ты должен попробовать, – прошептал вокалист, чувствуя, как его глаза тоже медленно закрываются, сознание кричало «нет, ты не уснешь так». Темнота.       Утро, звонок будильника. Где-то очень далеко, далеко… нет! Совсем близко! Пианист распахнул глаза, из-за штор пробивался солнечный свет. Наступило утро. Парень осмотрелся и только сейчас, сквозь головную боль, понял, что лежит на одном диване с Максом и тот, немного подвинувшись, так, чтобы Данил расположился наполовину на его груди, наполовину на диване, обнимал его одной рукой и мирно посапывал. В штанах было предательски тесно и очень влажно. Аккуратно, чтобы не разбудить, он поднялся, выключил до сих пор работающий телевизор и будильник, побрел в ванную. Залез под холодный душ, приводя себя в чувства.       «Какой позор, что Максим обо мне подумает» - крутилось в голове.       Данил решил, что должен как-то реабилитироваться и, стараясь не шуметь, прибрался в кабинете, затем отправился на кухню. В холодильнике нашлись яйца и овощи.              Пока парень бы занят готовкой, проснулся Макс. Потягиваясь, он пришел на кухню.       – Доброе утро, - с улыбкой поприветствовал Данил, Макс заметил, что гость все еще ходит с голым торсом, помотал головой, отгоняя наваждение, – садись, я приготовил шакшуку и кофе сварил. Прости что хозяйничаю.       – Это ты яичницу с помидорами так обозвал? – вокалист сел за стол, пододвигая к себе тарелку.       – Не совсем, у этого блюда свои секреты, – Данил поставил перед парнем чашку горячего кофе.       – Вот это сервис, – усмехнулся Макс, – может, останешься жить у меня?       Вопрос звучал, как шутка, но отчего-то вызвал волнение у пианиста.       Парни завтракали в тишине, пока Максим не поинтересовался:       – Что планируешь сегодня?       – Позвоню ученикам, все-таки они не виноваты, что все так получилось, нужно объяснить.       Прошло несколько дней. Ученики уговорили Данила Валерьевича найти новое помещение, где они бы могли заниматься, пусть и не на очень хорошем инструменте. Пианист был этому рад. На концерты парня тоже приглашать не перестали. Организаторы оказались не готовы расстаться с концертмейстером такого высокого уровня. Поэтому дела понемногу пошли в гору, Данил купил себе новую одежду, при этом взял на себя все обязательства по дому, прибирался готовил и ворчал на Макса, когда тот хотел выйти покурить. И это действовало, вокалист почти перестал дымить, оставив пачку для случаев, когда соблазн был уж слишком велик.       У Максима тоже дела продвигались довольно бодро, он приходил на репетиции в отличном настроении, не замечая подозрительных взглядов со стороны Иры и Сереги. И даже смог повлиять на Лёху, чья игра стала на порядок качественнее. По вечерам Макс выступал в ресторанах и на корпоративах, поэтому наотрез отказался, когда Данил предложил оплатить аренду.       Парни в целом жили очень дружно, Данил старался не засматриваться на Макса и не подглядывать, когда тот выходил из душа с полотенцем на бедрах. Один раз Максим забылся и по инерции повернул в свою комнату и только, когда размотал полотенце вытирая голову, понял, что что-то не так. Покраснев, он выбежал и закрылся в кабинете, отказавшись как-то комментировать эту ситуацию. А ошарашенный Данил проглотил слюну, чувствуя, как его с ног до головы обдало жаром.              Когда Данил накопил достаточно денег, чтобы съехать на съемную квартиру, настал момент поговорить.       – Дэн, я же тебя не выгоняю, – объяснялся Максим, – живи, сколько тебе хочется.       – Макс, не могу, мне неудобно тебя стеснять, – в голове пианиста невольно промелькнул тот случай с полотенцем.       – Эх, я уже так привык вкусно питаться, – с усмешкой заметил вокалист, – без тебя будет скучно.       Но Данил остался непреклонен и через день уже распаковывал вещи в новой квартире.       Она не была похожа на его прошлое жилище, и конечно, там не стоял рояль в гостиной. Но в целом был достаточно современный интерьер, который представляла большая кухня с серым мягким диваном и обеденной зоной, выполненной в строгих тонах, и небольшая спальня с двухспальной кроватью.       Пианист пообещал Максиму, что они не будут теряться и сказал, что всегда его ждет в гости.       Дело близилось к концерту. Уже на следующих выходных Максим должен был выступать с группой.              Репетиции по возможности проходили каждый день. И в один из таких дней, вокалиста остановила Ира.       – Макс, мне нужна твоя помощь, – барабанщица сильно волновалась и была сама на себя не похожа.       – Говори, конечно, что случилось? – солист был совершенно серьезен.       – Это, наверное, глупо прозвучит, – девушка прокручивала барабанные палочки в руках, - но я боюсь выступать на сцене.       – Нет, не говори так, это не глупо, а совершенно нормально, – парень развернул стул и оседлал его, скрестив руки на спинке, – самые лучшие артисты часто сталкиваются со страхом сцены, я и сам немного мандражирую.       – Вот именно, что немного, – выпалила Ира, – а я очень сильно, и чем ближе выступление, тем больше ловлю себя на мысли, насколько это для нас важно, от этого мне снятся кошмары.       – Так, давай договоримся, ты не станешь забывать, что являешься самой талантливой барабанщицей в мире, – от этих слов девушка улыбнулась, – а я подумаю, как нам решить эту проблему. И Макс договорился с руководством клуба, чтобы их пустили несколько раз прорепетировать на сцене, перед назначенной датой.       А когда Ира села за барабанную установку, то увидела в зале свою тетю. Она с теплотой смотрела на племянницу и крикнула:       – Давай, девочка моя, покажи этим оболтусам, как нужно зажигать!       Репетиция прошла на ура.       Не обошлось без проблем и у Алексея. Макс заметил, что последнее время друг приходит в мрачном настроении.       – Лех, что у тебя случилось? – спросил вокалист так, чтобы ребята не слышали.       – Дочь болеет, – признался басист, – переживаю, жена хоть и говорит, что простая простуда, но все равно…       – Понимаю, - сочувствующе кивнул Максим, – смотри, ты сейчас прогонишь свою партию и поедешь к ней, подменишь Олю, дашь ей отдохнуть, побудешь с малышкой.       – Да, ты прав, – Алексей чуть успокоился.       Со стороны могло бы показаться, что басист совсем не вписывается в тусовку, но в глубине души, он искренне мечтал, чтобы группа стала успешной. Монотонность работы его сильно угнетала, и он хотел бы более полно посвятить себя музыке и семье. Именно музыка была для него способом почувствовать себя живым, личностью, а не только лишь человеком с набором рутинных обязательств.       А Сергей, казалось, просто жил своей жизнью и заботился о ребятах, которые так часто приезжали к нему в гараж.