Собачий поводок в заячьих лапках

Прошло уже 3 дня с тех пор как Антон получил неожиданное признание от Ромы. И все эти дни в его голове происходит полнейший хаос. Хочется спросить не шутил ли тот. Спросить почему из всех ему нравится именно Антон. Спросить, не сошёл ли он с ума поскольку если бы дома была мать или, не дай бог, отец то им обоим было бы не сладко!   Но Антон лишь украдкой наблюдал за Пятифаном, что теперь прячется от него по углам. Ну вот и что это? Петров то и дело пытается его выловить что бы снова поговорить, но в лучшем случае лишь находит убегающий силуэт Ромкиной спины. Все эти догонялки порядком подбешивали. - "Вот жук! Пёс!! Так и хочется посадить на короткий поводок, что бы.. Что бы что? Признаться?.. Видимо да." - подумал Антон сидя за своей партой. На этой перемене ему не удастся поймать Пятифана. Как минимум потому что он устал на предыдущем уроке физ-ры. - "Придется брать ситуацию в свои руки, раз уж он так боится моего ответа. Вот только как? Прижать пафосно к стенке, сказать "Ты мне между прочим тоже нравишься" и убежать под ручку в закат? Ага, если... Так. А что бы и нет? Что я теряю в конце то концов.. А тут я по сути могу упустить любовь всей моей никчемной жизни." - в одобрение свами же мыслям Петров закивал. Причем так уверенно и бодро что на него покосились парочка одноклассников, в том числе и Бяшка с Ромкой. Стоило ему повернуться как эти глаза подняли табун мурашек по всему телу. - "Задумал что-то. Или пиздить меня задумал или.. Да или что? Ему там вон Москва, художественная шарашка светит. С его талантище Питер свистит во все концы. А мне? По губе, блядь. Завод да пивас со скидкой. Губу раскатал.. Лучше бы уж сидел тихо, да помалкивал об своем внезапном озарении в плане чувств. Бля ещё улыбается так, будто все наперёд знает и все уже придумал... Милый зараза.." - голова Пятифана вновь припала к парте, но уже с большим весам и грустью. Для обоих урок шел медленно, тягуче как трясина. Один готовился как на старте по бегу, вскочить что есть мочи. А второй был мрачнее чем человек которого поведут на гильотину, но ему ещё предстояло от палача своего побегать. Когда зайцы начали гоняться за волками? Да кто их знает. Это скорее Пятифан у нас такой особенный, сам на цепь просится. До звонка оставалось всего две минуты как Петров решил действовать. Последний урок, так что можно было позволить себе безумною наглость. К тому же у него дело! И оценку за урок он уже получил. Стул под ним не издал ни звука, но озадаченные пары глаз одноклассников все же повернулись к нему. Даже учитель был немного шокирован такой наглостью, и не сказав ни слово просто наблюдал за действиями одного из приличнейших учеников класса. Пройдя невозмутимым шагом до парты Пятифана тот встал ровно напротив, а тот даже не заметил. Возможно думал что это снова учитель, но друган Бяшка с силой толкнул тому локтем по ребрам, как и все смотря на Тоху. Но в отличии ото всех глаза у него были добрые, пусть и по своему насмешливые. Так и говорили: "Неужели решились?" Желание вдарить другу леща пропало, стоило только поднять голову. Голубые глазки любимого смотрели, приковывая все тело к стулу, на неудачного бегуна. Видимо не суждено ему все время бегать от объекта своей любви. - Пятифан. - Ровно проговорил Антон - За школой у повешенного. Один. Стоило Тоше закончить предложение как по щелчку пальцев прозвенел звонок и тот, имея на это уже полное право, покинул кабинет. А у Ромки волосы дыбом каждый раз встают от такого Антона. - Ну что, крепись братан. - Бяша ехидно улыбнулся подпирая руками лицо. - У тебя иногда такие фары, как будто бы ты все знаешь. - раздраженно процедил сквозь небольшой оскал Пятифан - Да? - Пизда. - незамедлительно подкольнул тот друга. Делать был нечего. Класс постепенно пустел. Портфель был достаточно быстро закинут на спину и пес уже собирался пойти на назначенное место, но знакомый голос первой скрипки раздался совсем неподалеку, намеренно привлекая внимание. - Рома, можно тебя на минутку - Полина улыбалась, но смотрела на него удрученными глазами. Подсчитав что у него есть минута в запасе Рома молча кивает и выходит из класса за Морозовой. Бяша же выходит вместе с Катькой крикнув другу: "Пока, потом обязательно все расскажешь, на!". Ну точно, так на него общение с Катькой действует. Отошли они к большим, старым окном в коридор. - Ну так чего ты хотела, Палин? - "Надеюсь она не затянет этот разговор." промелькнуло в голове. - Я тут хотела спросить, все ли у вас с Антоном в порядке? - Девушка сминала юбку в руке не зная куда их деть. - А тебе зачем? - Раздражение явно читалось в голосе, но Рома тщательно старался это скрыть. После осознания своих чувств к зайчику любое действие по отношению к нему со стороны Палиной сопровождалось ревностью и диким желанием притянуть Тошу к себе, заявить на него права. Показать что тот уже нравится именно Ромке и что тот не собирается отдавать его без боя. - Да просто, переживаю. Слушай Ромочка, я ведь тебе уже давно не нравлюсь так? - медленно подводила суть Морозова. - Да ещё класса так с восьмого. А что, ни уж то начала по мне сохнуть? - Насмешка зрела на лице. - Нет конечно! В общем.. Ты не знаешь, у петрова есть.. Девушка? Так вот к чему она все это. Ну конечно.. Крутилась вокруг Тоши она в последнее время слишком часто что бы не задать Пятифану подобный вопрос. Внутри Роме хотелось рычать, но он лишь притворно легко улыбнулся. - Девушки у него нет, но у него уже есть любимый человек. И на сколько я знаю встречаться Тоха ни с кем не планирует. - Скрестив руки на груди пес цедил каждое слово, что бы не начать матерится. - Если это все то я пойду.  Он даже не дождался ее ответа, ушел. Выбесила. Нефиг зарится на чужое! Но Тоша ведь даже не его.. Похуй! Ромка так просто его не отдаст.  Пятифан знает, зайчик не отвергнет его так жестоко как когда-то это сделала Палина. Она - разбила сердце на тысячу осколков без возможности на восстановление. Так плохо было что и удавится мало.. Но Антон сгладил углы, поддержал и подбодрил как никто. Тогда он ещё не понимал что это было за столь желанное тепло, почему бабочки в животе щекотали своими крылышками. Сейчас же он шел вперед с горящими глазами и вреде как.. Нет! Готовый к разговору. ***  Ждать Ромку оказалось тяжелее чем он думал. Каким бы смелым ты бы не хотел казаться, сколько бы не репетировал заранее заготовленную фразу, все равно капля страха будет. Это ведь не контрольная которую можно переписать.  В попытке успокоить нервы Антон и не замечает приближения шагов. Так, все! Надо действовать!  - Тох, ты тут? - голос Пятифана звучал из-за угла. Но ответа не последовало. Он уже было подумал, что опоздал, как вдруг хулигана хватают за руку и прижимают к стенке. Пятифан уже хотело было вдарить смельчаку, но осекся. Прямо перед ним стоял Петров, выставив обе руки на стенку, не давая сбежать.  - Ого, а у зайца крепкая хватка - чуть ухмыляется Пятифан. Хоть в голове у него полный балаган, но выглядело это комично. Маленький зайчик прижал большого волка к стенке. - Мне не пришлось бы прибегать к этому если бы ты, дебил, не убегал бы от меня! - возмущённо вскрикнул тот. - Сам ты деб-М! - Мягкий, нежный и напористый чмок в губы заткнул Ромку.  Неумелое, почти невинное прикосновение было намного, намного слаще любой булочки из столовой. По ощущениям замерло все, начиная от биения сердца и заканчивая всей вселенной. Настолько это был трепетный момент. Но длилось это не долго. Через мгновение Антон отстранился от не менее красного лица, как и у него самого. - Ты тоже мне нравишься! Вот.. - Пролепетал из последних сил Петров.   Но Рома не отвечал, он был слишком шокирован и счастлив, чтобы выловить из себя хотя бы мычание.  - Подожди, или это была ш..шутка? - очкарик взволнованно отшагнул назад. - Прости, я.. Я просто думал что.. - наги уже было дернулись для побега, как теперь его хватают за руку и прижимают к стенке. Прижимают страстно, впиваются в губы. Покусывают в попытке протолкнуть язык глубже, а как только это получается сделать, не спеша изучают  новое пространство. Тоша лишь приглушенно мычит в удовольствии. Он охотно принимает, дозволяет все и даже больше. Забывает обо всем в этих объятиях. О том что они на территории школы, о детях что могут подсмотреть, что тут творится, вообще обо всем кроме возлюбленного. Жар невыносимой дрожью проходит по позвоночнику, стоит только почувствовать шаловливые руки Пятифана, что засунул их под рубашку. Воздуха критично мало, как и терпения. Хочется ещё, безумно хочется. Но делать что-то подобное здесь нельзя. Потому Петров запускает пятерню в шатеновые волосы и оттягивает их назад. Оба глотают воздух как псы после дикой погони. Затуманенные от любви и похоти глаза смотрят прямо друг на друга. - Люблю.. - Шепчет Рома притягивая к себе за талию Петрова. - Р..ром не здесь же.. - Чуть тише отвечает Антон, смущённо шагает на встречу не особо сопротивляясь ласкам. - Люблю тебя .. - Более уверенно урчит тот, утыкаясь в шею носом. - Рома, ну правда - Румянец с щек не спадает. Наоборот наберёт силу. - Я пиздетски люблю тебя, Антон. - не скрывая голоса говорит тот, плотно прижимая возлюбленного к себе. - А ты? - ..И я тебя люблю, пёс. - Петров отвечает на объятия. Хочется улыбаться, радоваться и смеяться в одном моменте. - Пхех, теперь я пёс? - ухмыляется тот - Нет, хорёк. - посмеивается Тоша поглаживая короткие пряди. - Уж лучше пёс чем хорек.. Ну что ты ржёшь? - не выдержав Рома тоже чуть смеётся Так они простояли ещё некоторое время

***

Идя меж деревьев к дому Петрова, парни то и дело держались за руки, прижимались, даже целовались. А кто их увидит в этом глухом лесу? Да даже если и увидят и решат рассказать то не поверит никто что главный гопник, гомофоб и задира целуется и таскается за очкариком, как по уши влюбленный мартовский кот. А Ромка тем временем ни на шаг не отходит. Постоянно поглаживает сплетенные в его руке пальцы. Говорит горячим шепотом такие нежности от которых и расплавится не грех. А Антон смущённо отводит глаза и неумело отвечает. Непривычно все это, но так хорошо. И вот виднеется знакомый дом. Все тот же тусклый, но родной. Однако сегодня он тих, по крайней мере до вечера. Родители и Оля уехали в город за покупками. И раз они сказали что уедут аж до вечера, то есть вероятность и того, что вернуться он и под утра. - У тебе родичи дома? - Рома поглаживает плечо, немного переходя на шею. - Нет.. Дом свободен до вечера. - Тоша знает, к чему этот вопрос. - А ты хотел бы, ну.. Ты понял. - Не показывая смущения, шатен чуть кашляет в кулак, но красные кончики ушей выдают его с потрохами. - Я то хочу, а вот ты? Да. Петров жутко хочет. Хочет Рому уже год как минимуму. Каждый раз запираясь в комнате и выключая свет. Сидя на кровати он зажимает рот рукой, чтобы столь желанное имя не выбилось в стонах. - Хочу. - Четко произносит тот и проходится губами по шее, чуть прикусывает. Желает оставить засос. Атмосфера накаляется с каждой секундой, пока Антон тащит Ромку к крыльцу дома. Достает ключи и крутит, пытаясь открыть как можно быстрее. Роняет по неаккуратности, наклоняется показывая неплохие такие будущие виды. Только после без одежды. Пятефану тоже не терпится, подходит ближе, трётся пахом выбивая из Тоши удивленный вздох. Пятифан чувствует себя похабным кобелем. Все в Тоше его безумно привлекает. Хочется прямо здесь сорвать с зайчика все эти ненужные тряпки и начать вдалбливаться в его горячую дырочку. Оба нервно сглатывают. - Тош.. - Просит, почти молит. А Тоша выпрямляется. Бормочет: "Сейчас, сейчас..". Невольно оголяет шею, что псу хочется прокусить. Поставить свои метки, что бы каждый знал что Петров занят. Что он только Ромин и ничей более. Вновь прижимается сзади, но уже всем телом. Неровно дышит прямо на ухо, иногда ведя холодным носом вдоль холки шеи. И вот, дверь с треском открывается, впуская в коридор двух разгорячённых до красна парней. Пятифан даже не даёт среагировать, наваливается на Тошу, зажимая его в своих руках. Целует с языком, кусает, как голодный зверь. Даже рычит, когда трётся пахом о пах Петрова. Опасная ситуация. - "Если я что-нибудь не придумаю, то этот пёс меня прямо здесь и поимеет. " - Проносится в голове.  Петров размыкает поцелуй. Оба жадно глотают воздух. Тоша успевает лишь облокотиться об тумбу, где лежит черный ошейник с не менее черным поводком, как к нему вновь в плотную тянутся, прижимаются показывая страсть и безумный азарт. Кусают уже шею, оставляя слезы от клыков. Зализывая, будто извиняясь.  Щелчок  На Ромкиной шеи что-то застегнулось. Это по-странному приятное чувство натяжения, пёс хорошо его помнит..  - Ошейник? Неужто наш зайчик хочет привязать меня к себе? - Ромка ухмыляется. Пошло смотрит то на поводок в бледных руках то в глаза Антона. - Извини.. но по другому ты не управляем..- "Ложь, я просто хочу вновь увидеть тебя в нем. Почему этот вид так заводит?"  Антон провел холодными кончиками пальцев по шее возле ошейника. Шаловливые руки оглаживали ее медленно, постепенно сжимая поводок и притягивая на себя. "Ты мой." - говорили эти движения. - "И ты подчинился."  Пятифан тонет в этом голубом омуте глаз, в прикосновениях, в желаниях. Его тянут за ошейник на верх, в комнату Антона. И он как послушный пёс идёт, не задавая лишних вопросов. Если любишь, то умей доверять.  В комнате не было ничего необычного. Все на чем мог сосредоточится Пятифан, так это Антон, что чуть перекрывал воздух, постоянно притягивая ближе.  Антон берет какой-то крем с тумбочки и присаживается на кровать. Ромка, как по команде, нависает сверху тем самым ложа зайчика на кровать. Оба горят. Одежда кажется абсолютно лишнем атрибутом. Шатен стягивает с Петрова штаны, наконец оставляя засос-метку на шее. Слышится приглушённый стон. Выдавив крем на одну руку, Рома постепенно разрабатывает вход. Почти не вводит даже одного пальца, дразнит. Вторая рука бродит по белоснежному телу. Сжимает и гладит, ища интимную зону. Проходится возле бедер, пересчитывает ребра и поглаживает соски. Расслабляет и в то же время раскаляет тело под ним.   - Ром.. Быстрее, прошу.. - И Тоша молит. Ему приходится, слишком уж не терпится ощутить столь желанного человека внутри.  Притягивает к себе за ошейник. Стонет прямо на ухо. В эту игру могут играть двое. И Рома принимает вызов, рычит в ответ, сглатывает слюну и вновь впивается в губы.  Незаметно вводит уже второй палец. Звуки несдержанных стонов в поцелуе заводят. И вот уже третий. Почти что трётся пахом о бедро. Ели сдерживается, чтобы не разорвать свои же штаны, снимает их вместе с мокрыми боксерами. Вынимает пальцы из подготовленной дырочки, получая разочарованный стон.   - Быстрее.. Быстрее.. - Стонет уже не стесняясь. Слишком долго ждал. - Сейчас все будет..хаа.. - подводит колом вставший член к мокрой дырочке, вставляет медленно, не желая причинить боль.  Сдавленный полу-стон вырывается с уст обоих, глаза невольно закатываются. Рома ждёт сигнала от Тоши о том, что можно двигаться. Петров глотает воздух, постепенно привыкая к ощущению заполненности. Кивает в знак согласия и выгибается когда член начинает свое действие.  Медленно, пес постепенно набирает темп, ищет заветный комочек нервов, чтобы доставить хозяину поводка больше удовольствия, чем когда-либо. Слышит как постепенно стеснительное мычание превращается в похабные стоны, сам ели сдерживается чтобы позорно не застонать. Так хорошо он никогда себя не чувствовал. Поводок тянет к себе. В глазах зайчика горит желание и страсть. "Зайчик хочет поцелуй." - Проносится в голове и губы вновь сплетаются, подвиваются в такт размеренных, но быстрых толчков. Дышат в унисон, отстраняясь, чтобы набрать кислорода и снова поцелуй. Разум плывет розовой дымкой. Сердце делает кульбит, стоит попасть по простате. Все сжимается внутри, вырывая приглушённый стон. Вновь тянет на себя, как бы показывая, что хочет чтобы Рома сделал это ещё раз, и Рома делает. Делает и кайфует не меньше, чем сам пассив. Долбиться в одну и ту же точку, пока все, что может выстонать из себя Антон-это его имя.  - Рома! - Тянется. Раздается на весь дом.  - Тоша.. - Не отстаёт, прижимается всем телом. Ускоряется перед концом.  Темп становится бешеным, оба близки к разрядке. Пятифан позволяет себе простонать на последок, не сдерживаться. Одновременно кончают, Тоша себе на живот, а Рома, ели успев вытащить, на заячьи мягкие бедра. Жадно глотают воздух, будто рыбы выброшенные на берег.  Рома лег рядом, прижимая к себе Петрова. Тому же кажется, что он сейчас уснет. Что-то шепчет, погружаясь в забвение сонного царства, на что Пятифан расслабленно посмеивается, находя в тумбочке салфетки  вытирает Тошу, а после и себя. Накрывает, укутывает любимого одеялом, ложась рядом. Проводит рукой по белоснежным волосам, гладит.

- Как же я рад, что полюбил тебя, Тоша..