Взрослые травмы

Мне страшно никогда так не будет уже Я раненное сердце на рваной душе Изломанная жизнь — бесполезный сюжет Я так хочу забыть свою смерть в паранже «Звезда» Кукрыниксы -Я когда-нибудь ее убью, реально убью! Правда жить потом без нее не смогу, но я найду способ как с этим справиться. -И какой же способ? -Сам сдохну -Ты же понимаешь, что говоришь сейчас все это в сердцах. Час, два, остынешь и пожалеешь о своих словах, -Алексей говорил медленно, растягивая каждое слово, привычка с детства. -Всё я прекрасно понимаю, -Миша нервно выбросил не докуренную сигарету и сделал еще один глоток из бутылки.- Это все наркота. Пока эта дрянь стоит между нами, мы будем и дальше ненавидеть друг друга. Он ее любил, верно, но какой ценой доставалась им эта любовь. -Тогда что тут сидишь?! Ты должен сейчас быть с ней, спасать, а не жаловаться как хреново живется. Жизнь вообще сложная в-вещь, но мы справляемся и идем дальше, -он положил руку на плечо Михи, выражая этим обыденным жестом всю братскую поддержку. Мужчина в ответ сжал ладонь и посмотрел глазами, полными благодарности. -Спасибо, Лёх Горшенёв младший убрал все со стола в мойку. Давно они так не сидели. Мишка вообще ходить по гостям был нелюбитель. А тут звонок под утро, в панике, говорит быстро-быстро. Алексей не сразу понял что он от него хочет. Лишь на третий раз до него дошло и он позвал к себе, как раз Алла уехала на работу, а Кирилл в школу. И помочь не знал как. Надо действовать и незамедлительно, но и она тоже должна захотеть этого, иначе все усилия напрасны. -Давай подвезу тебя куда нужно, -Лёша успел одеться и захватить ключи от машины. -Е-мое, понятное дело куда, домой, к ней. *** Голова болела нещадно, словно пару раз ударили мешком, наполненным камнями.Тело горело в болезненной агонии. Она металась по кровати, собирая простынь и одеяло в одну кучу. Встать с постели и найти запрятанную коробку не хватало сил, да и нет смысла искать, ничего уже не было. -Миш… -в горле пересохло и голос напоминал писк, особенно в пустой комнате, где звук отражается от стен. Сначала ей никто не ответил, но вдруг за дверью послышались тяжелые шаги. Миша прошел в комнату, захватив с собой стакан воды. -Держи, пей, -Ксюша схватила бокал, словно потерявшийся в пустыне без влаги и еды трое суток. Вода потекла по подбородку, капая на подушку. -Дай таблетку, голова раскалывается -Это нормально. Сколько дней ты не принимала? -Горшенев сидел перед ней на корточках, сжимая холодную тонкую руку. Из-за головокружения ей казалось, будто он раздвоился и не получалось сконцентрироваться. Он видел как она щурится и часто моргает, поэтому зашторил окно, чтоб свет лишний раз не раздражал. -Неделю, может, больше. Я не помню, -Ксюша перевернулась на спину и поморщилась от странной пульсации. Суставы начинали болеть, не давая сделать лишнее движение.-У меня оставалось там в коробке еще, -коробка лежала на столе перевернутая, конечно же, пустая. -Там ничего нет, -Миша специально продемонстрировал полость картонки, постучав по стенкам.-Оно и к лучшему. -Было! Ты спрятал специально, отдай, -психоз, паранойя, депрессивное состояние-все это ему было знакомо, как же сразу не догадался. Главное быть с ней сейчас рядом и следить. -Дай мне еще, пожалуйста. Я знаю у тебя есть, — Ксюша потянула Мишу за рубашку, давая возможность ему лечь с ней. -Ксень, поспи. Не надо тебе это. Сам дурак виноват, не уследил вовремя, -мужчина попробовал ее поцеловать. -Миш, прошу. Ты же сам говорил, что они делают нас счастливыми, -не заметила как, но ее начало трясти. -Временная хуйня. И это было до -До чего? -Голос постепенно переходил на крик. -До всего этого. Я не допущу повторения своих ошибок. Ты сейчас ляжешь, попробуешь уснуть, а я буду рядом. -Не надо быть со мной рядом, не надо мне ничего этого! Просто дай мне еще таблетку и делай что хочешь, -Ксюша уже кричала, ее знобило, вцепившись в руки Горшенева, она повалила его на себя, начала бить, кусать, царапать его лицо, рычать. Он пытался перехватить бессмысленные шлепки, но Ксения оказалась ловчее,нанося из последних сил очередной удар.В итоге она ослабла от накатывающей волны боли. Миша обнял ее со спины и прижал к себе. -Девочка моя, все будет хорошо. Мы справимся, вместе. Вылезем из этого дерьма, я обещаю. Ее трясло, мучали невыносимые спазмы, а в голове роилось огромное количество мыслей, голосов, каких-то бессвязных диалогов, которые разрывали все внутри, хотелось кричать, но Ксюша тихо лежала,иногда всхлипывая или вздрагивая от очередной пронзающей ломоты. Ближе к вечеру Гребенщикова уснула. Миша осторожно поднялся с кровати, накрыл двумя пледами, заранее зная, что она замерзнет, и вышел на балкон закурить. Было около семи вечера, все спешили домой, ездила куча машин, миллион огней освещали город, с балкона открывался прекрасный вид. Хотелось наслаждаться этим, но было бы все также прекрасно внутри. Михаил предварительно взяв с тумбочки Ксюшин телефон, нашел номер ее сестры. Он не знал кому обратиться за помощью и единственным вариантом для него была ее сестра, которая всегда готова помочь. -Да, Ксюш -Здравствуй, Соф, это Михаил. Я по поводу Ксюши звоню. Можешь приехать? -Добрый вечер.Что с ней случилось? Это не телефонный разговор? -Нет. Я больше не знаю к кому обратиться. Скину сейчас тебе адрес свой, буду ждать, -Он сразу повесил трубку, отправил сообщение и стал ждать. Через пол часа раздался стук в дверь. Миша сразу сорвался в коридор, на пороге стояла взлохмаченная девушка с кудрявыми светлыми волосами, если бы Ксения не лежала сейчас в его спальне, он бы подумал, что это она, только перекрасилась и сменила стиль. -Я приехала сразу же как ты сказал. Ксюша знает, что я здесь? -Нет, -Горшенев опустил глаза, он не знал с чего начать, как вообще сказать сестре, что ее родной человек умирает. -Она в моей комнате, — подошел к двери спальни и приоткрыл ее. Девушка все еще спала. -Что с ней? -Софа не могла понять что происходит, вроде бы все как обычно. -У нее началась ломка, -Мужчина выглядел подавленным, взволнованным и что-то еще было в его взгляде… неужели страх? -Ты, и не знаешь что делать? -Вольская смерила его презрительным взглядом, -Я понимала , что это знакомство, эти отношения не доведут до хорошего. Я же говорила ей, но как обычно. -Я знаю, я виноват. Но моей вины также на половину и я себя не оправдываю, -Миша чувствовал себя пристыженным, чувствовал как внутри закипает гнев «Почему я должен перед ней оправдываться, она мне вообще никто. Разве что родная сестра моей девушки, но и это ничего не меняет». -Ты знал, что у нее проблемы с веществами, но все равно дал эту возможность. Ты эгоист или дурак? Михаила немного удивляло как ей удавалось говорить с ним без стеснения, какого-то страха, исходящего от других, отвечает с презрением и безразличием к нему.Хоть у них была разница семь лет, ее не смущало, она говорила с ним на равных, потому что в данный момент шла речь о ее родном человеке. -Не надо мне читать нотации, я позвонил, чтобы ты пришла помочь. Хотел бы послушать очередную лекцию, позвонил бы Князю, -Горшенев закипал. -Успокойся. Не тебе сейчас нужно злиться и психовать. Я соберу ее вещи и как проснется, уедем к ней домой. -Лучше я уеду, а вы оставайтесь в моей квартире.Ключи лежат на зеркале в коридоре. Много не нужной суеты никчему, -Мише показалось, что если он сейчас позволит Софе забрать ее, это значит оборвется одна из нитей, связывающая их вместе. Пока она здесь, есть еще маленький шанс. И ему было гораздо спокойнее, он сможет приехать в любое время.-Располагайся в спальне или в зале, где удобнее. -Спасибо за гостеприимство. Это будет странно, если я попрошу сейчас уехать? -Почему сейчас? -Ей будет тяжело, не надо, чтобы ты видел ее в таком состоянии. Лучше побыть нам наедине, хочу поговорить с ней серьезно. -Я никуда не уйду пока ей нужен, я обещал быть рядом. Она бы осталась со мной до конца. -Это она, это ты. Люди разные, ситуации разные. С ней я, все будет хорошо. Разберусь сама со всем. А если стесняю, можем уехать, -Софа сказала это спокойно, без злобы. Так, просто, как факт. Мол, либо ты уйдешь, либо уйдем мы, третьего не дано. Через силу Горшенев согласился, впервые оставив свою квартиру на попечение почти незнакомому человеку. С одной стороны, он понимал ее, о каком доверии может идти речь, если он сам себе не доверяет, а с другой, неужели не видно как он ее любит, как тоже хочет помочь, как хочет исправить все и исправиться сам. Хотя сколько всего натворил, ежеминутный порыв мало что изменит. С такими мыслями Миша, не помня как, добрел до ксюшиного двора. И тут его охватила такая тоска, что идти дальше не было сил. Представив, что там будет все напоминать о ней: ее вещи, фото, моменты с ней. Как поцеловал ее первый раз, как признался в чувствах, как сочинил песню, которая была целиком о его жизни до и после нее, их бесконечные чаи и кофе, совместные праздники и диалоги длиною в вечность. «Не могу идти туда, если пойду, точно сойду с ума. Надо срочно отвлечься. " Послонявшись весь вечер по городу, Михаил пошел прямо к родителям. *** -Привет… Мам, -Мужчина давно не был у родных, поэтому немного потупив взгляд от тщательно скрываемого стыда, выдавил слова.-А я вот к вам решил зайти. Не против? -Привет, Мишут. Не против, конечно.А ты что так поздно и не предупредил, случилось что-то? -Татьяна Ивановна пыталась прочесть сына, как в детстве, когда он был понятен и прост, словно открытая книга. Но теперь это был взрослый мужчина со своими секретами, проблемами, которые он никому не говорил. -Мам, я пройду? Че мы тут стоим на пороге. Отец дома? -Да, уже лёг. Проходи на кухню. Дома было тихо и так спокойно. Татьяна Ивановна поставила чайник, достала сахарницу, печенье, пирог. Села напротив Михаила и посмотрела на родное лицо, полное печали. -Рассказывай давай. Меня ты не обманешь, -Женщина взяла его ладони в свои. Когда-то они полностью умещались в ее руку. Когда-то и проблемы казались ерундой: разбил коленку, получил двойку, порвал рубашку, выбил зуб. А сейчас все иначе. -Вот скажи, мам, почему ты так добра ко мне? Может ругаться на меня надо было и пороть, как отец. Тогда бы и человеком хорошим вышел бы, -Михаил смотрел на мать ее же глазами, добрыми, открытыми и такими глубокими. -Может и надо было, -Татьяна Ивановна отхлебнула чай и задумалась.-Ты хороший человек, просто запутался и совершил много необдуманных поступков. Но все ошибаются. -Я стараюсь исправиться, но не получается. Больше не хочу, выходит только хуже. -И ты решил опустить руки? -Женщина сказала это спокойно, без тени укоризны.-Если бы я каждый раз так отступала от начатого, мы бы и с отцом твоим не были вместе и не сидели бы мы сейчас здесь с тобой, философствуя. -Это другое. Время другое, мы другие… Я не знаю, -женщина посмотрела в глаза сына, наполненные слез, обняла за плечи и он зарыдал, вот так на взрыд. Вся боль, которую держал многие дни, выходила со слезами. Татьяна Ивановна гладила его по спине, по плечам, сотрясающимся от тяжелых вздохов. -Плач, Мишенька, тебе станет легче, — поцеловала сына в висок. -Мама, я больше не могу…я ее теряю, -он прижимался все сильнее и крепче, хватаясь, как за спасительную соломинку. Слишком долго он терпел, слишком долго строил героя.-Я ведь ее люблю, я жизнь на нее положил -Помоги ей, как помог себе. Ты гораздо сильнее, чем думаешь, дорогой мой, -бережные поглаживания, успокаивающие слова, как в детстве. Почему жизнь не может быть такой же простой. Порезал руку, мама подула на ранку и ты бежишь довольный играть дальше. Только взрослея, раны становятся глубже и больнее и заживают они гораздо дольше. Они просидели еще около часа, выговорившись и разговорившись обо всем, как в те времена, когда Мишка приходил со школы, бежал скорее на кухню, а мама накладывала ему покушать, садилась рядом и слушала как прошёл его день. Так свободно и легко давно ему не было. Поэтому ложась спать, благодаря поддержке близкого, Миша поверил в себя «Я поступаю правильно. У нас все получится. А завтра я обязательно приду обратно домой и поговорю с ней». *** Ксюша проснулась после полуночи, в тот самый момент, когда Михаил на другом конце города только ложился спать. Тошнота и головная боль заставили подняться. А еще несмотря на открытое окно и прохладный воздух, было невыносимо жарко. Девушка попыталась встать с постели, но перед глазами все закружилось, пришлось сесть. Всплыли моменты вчерашнего дня «О Боже, где Миша, что случилось?». Забыв о тянущей боли и головокружении, выбежала в коридор. -Миша… Миша, ты где? -В квартире стояла полная тишина и голос девушки казался таким громким. Гребенщикова распахивала каждую закрытую дверь, продолжая звать его. Тут раздался звук ключей в замке и домой с пакетами вошла Софья.Увидев испуганную сестру, она бросила сумки и кинулась к ней. -Ты уже проснулась, а я в аптеку бегала под домом у вас за обезболом. Думала успею, пока ты спишь, -Софья потянулась обнять Ксюшу, но та отшатнулась от нее. -Что ты здесь делаешь, где Миша? -Он позвонил мне и попросил приехать помочь тебе, -Софа сделала еще одну попытку подойти ближе. -Не трогай меня! Какая еще помощь? Где он сам? -Ксения проговорила, срываясь, готовая заплакать, продолжая озираться в надежде, что мужчина где-то рядом и сейчас выйдет. -Ксюш, тише.Он переночует сегодня у тебя. Давай ты ляжешь, а потом мы спокойно поговорим… *** Она кричала, царапая свои руки, плакала, пытаясь содрать с себя кожу. Ее ломало не только снаружи, но и внутри. Ощущения, словно сидит в какой-то бетономешалке, в которой все вращается и шумит.Ей был нужен он рядом, просто необходим. Но при этом и чувствовала невыносимую к нему злость. Ведь это он привел сюда сестру, он оставил ее одну, он не захотел бороться вместе с ней, а главное стал причиной всего происходящего,хотя скорее следствием.И сейчас, лежа в его квартире, в его комнате, она ненавидела каждого: ненавидела Софу, которая пришла и видит ее в таком состоянии, которая снова хотела ей помочь, но ей не нужна больше помощь; ненавидела его за то, что не с ней, за то что появился в ее жизни и заставил все это чувствовать; себя, такую слабую и глупую, безвольную и эмоциональную. Постель стала мокрой от пота, слез, пролитой воды. Было противно на ней лежать. Девушка перебралась на пол. Тело ломило, как при самой высокой температуре. И хотелось невыносимо пить. Ксюша предприняла попытки сделать пару глотков из оставленного Мишей на столе стакана. Однако вода вместе с рвотными позывами благополучно вышла, как и ранее до этого. Крики превратились в животный рык, а расчёсы на руках в глубокие раны, ставшие позже белыми шрамами. Софа стояла за дверью, не зная как ей помочь. Оставалось ждать, надеяться, верить… Каждый раз, когда она пыталась зайти и попробовать ее уложить, Ксения с криками выгоняла, не желая никого видеть. От безысходности она просто села под дверью, сжимаясь каждый раз от резких звуков. Хотелось разрыдаться и сбежать, но это было так по-детски, так легко и просто. «Хочу вернуться обратно, в тот период моей жизни, когда родители были вместе и все решалось само собой, а Ксюшка была такой крошкой, которая все хотела знать, но так боялась всего вокруг.» Ровно в девять утра приехал Миша. Софа открыла дверь на автомате, еле держась на ногах. Она совсем не спала и очень много плакала, видно было по мешкам и синякам под глазами. Миха залетел в квартиру, как ветер, не обращая ни на что внимания. Его главная мысль- увидеть ее, девушку, ставшей причиной его недосыпов, срывов, неконтролируемого гнева, частых кошмаров и болей. В спальне стоял подвальный холод. Окно и балкон настежь открыты. Сгорбленное, тонкое, хрупкое тело лежало на полу. Казалось, что она даже не дышит. Миша сорвался с порога к ней. Так сильно он еще никогда не пугался. Сначала попытался как-то приобнять девушку, боясь подтвердить свои опасения или возможной какой-то непонятной для него реакции. «Что же я с ней сделал? Во что превратил? Она как будто не дышит. И стала такой прозрачной, будто неживая».Ксюша всхлипнула во сне и сильнее прижалась к его груди. Тогда Михаил поднял ее и переложил на кровать. Он посмотрел на нее с минуты: черные брови, прямой острый нос, пухлые губы, густые ресницы, а еще сильно выпирающие скулы, на месте которых раньше были щечки, постоянно краснеющие от Горшенева. Все было родным и знакомым. Он поцеловал каждую часть на ее лице, заправил волосы, выбившиеся из хвоста, за ухо. Гребенщикова вздрогнула и открыла глаза. -Вернулся.Зачем уходил? -Ксюша приподнялась на локтях, смотря на мужчину снизу вверх. -Было поздно, ты спала и твоя сестра попросила оставить вас поговорить без меня, -Михаил улыбнулся, потянувшись поцеловать в нос. На удивление, она не стала уворачиваться. -Ты был прав, мне нужна помощь, я одна не справлюсь, -Ксения произнесла на одном выдохе, словно боясь в этом признаться. -Мы все сделаем и вместе справимся, -Миша ласково посмотрел на нее, проведя большим пальцем по ее скуле.-Дай только тебе помочь. -Мне сегодня стало страшно, — почти шепотом.-Хотелось скорее умереть, чтобы не мучаться. Мужчина шумно втянул носом воздух и прижал к себе. Но этого было так мало,хотелось забраться под кожу,в самое сердце и забрать всю ее боль. -Никогда так не говори, слышишь меня? -Миша грозно взглянул в зеленые, ставшие безжизненными глаза, желая найти хотя бы капельку понимания, того света, полюбившегося еще в театре, в самый первый день.