Взрослые травмы

Звезда рок-н-ролла должна умереть Аксиома Проснись, дорогая, прости Что не дал досмотреть Пока ты спала Я тихонько смотался из дома Узнать, что есть жизнь и смерть «Звезда рок-н-ролла» Сплин -Софочка, не говори ничего родителям. Мы справимся. Я справлюсь. Просто помоги мне, сама я не вывезу. Я его за собой тяну, -Ксюша захлебывалась собственными слезами, заикалась, голос, который сорвался еще с утра от криков, хрипел. -Вы друг друга тяните. Истории у обоих повторяются. Я предложу выход, но он тебе не понравится, -Софа сидела на кровати, поглаживая холодную руку сестры. -Какой? -Забудь его, как и он тебя, -Вольская уткнулась в свой телефон, сделав вид будто занята, заранее зная ее реакцию. К вечеру того же дня было решено ехать и ложиться в больницу. Стало чуть легче, но озноб и боль суставов продолжалась, поэтому оставалось дело за врачами. Миша и Софья собрали ее вещи, а вечером Вадим отвез в клинику. Там Горшенев со знакомым договорился о лучших условиях для своей девушки. «Без рукоприкладства и прочей хуйни, ну ты понял о чем я.» Оставив девушку в палате, все разъехались по своим делам. Лишь Михаил какое-то время сидел в коридоре, знал прекрасно, что пока не пустят, однако и уйти просто так не мог. Когда-то и он вот также лежал, загибаясь от боли и крича на все отделение. Родные его навещали, но в эти острые периоды был один. Очень хотелось, чтобы держали за руку, чтобы знакомый голос успокаивал и обещал светлое будущее. Этого не было. Лишь холодные стены больницы, мокрая постель, деревянные окна и страх, сковывающий, сулящий вечную пустоту, одиночество. И еще голоса, повторяющие из раза в раз «…ты слабак, никчемный человек. У тебя все есть, но тебе мало. К чему вообще ты стремишься? К смерти?! Так давай, подыхай! Даже сейчас ты один. Все от тебя отвернулись. Они врут, что ты справишься, ничего у тебя не выйдет… Миша дурак и слабак». Он тогда совсем потерял надежду. Чудом выжил. Ребята помогли и подъем группы, выпавший на то время. Поэтому он очень хорошо понимал ее состояние. Следом после интоксикации, многочисленных препаратов и капельницы, последует ряд психотерапии и физиопроцедур. Почти всегда он не доходил и до конца курса, из-за этого позже срывался и все было насмарку. Но у Ксении все будет по-другому, ведь с ней рядом человек, готовый помочь и пройти сложнейший путь вместе. *** -Ксения, а к вам посетитель, -очень добрая медсестра заглянула в палату, положила на тумбочку медикаменты и удалилась. Ксюша нехотя оторвалась от книги и посмотрела в ожидании на дверь. В проеме показались белые тюльпаны, а за ними и их даритель. Горшенёв… -Ну че, ждала?! -одним шагом пересек комнату и оказался возле больничной койки, приземлившись на самый ее край. Конструкция под ним жалобно скрипнула. Ксюша на это улыбнулась. -Что за сюрпризы? -подняла в усмешке одну бровь. -Так это, е-мое, 8 марта ведь было, -Миша смущено посмотрел на нежные цветы. -Вот именно, было, две недели назад -Подумал, что раз день в день не получается, все равно подарю, -произнес как-то с грустью, но через секунду уже вскинул брови, защищаясь.-Не нравится чтоль? Если хочешь, выкину прямо сейчас -Не надо ничего выкидывать, -Гребенщикова забрала себе букет, рассмотрела каждый лепесток, вдохнула их еле уловимый аромат свежести, наступившей весны. Преподнесла бутоны, еле касаясь нежных цветков.-Мне они очень нравятся. Миша, воспользовавшись моментом, сжал еще совсем неокрепшую девушку в своих сильных медвежьих объятиях, пахнущие табаком, мужским приятным парфюмом и ароматом, принадлежащим только ему. За окном снова повалил снег. Так странно, конец марта. А погодка Питера умела удивлять. Для Ксении месяц в реабилитационном центре пролетел незаметно. Днями напролет читала, слушала музыку, а то и вовсе спала. Горшенев приходил каждый день, не давая скучать. Приносил ее любимые цитрусы, шоколадки, причем очень много. Раньше ее нельзя было назвать сладкоежкой, однако с лечением в ней проснулась эта маленькая страсть, которую Миша помогал удовлетворить. -Это ты меня так задобрить пытаешься? -налегая на очередную конфету с арахисом и соленой карамелью, кстати, ее любимая, и запивая чаем.-Смотри, выйду отсюда и разонравлюсь тебе. Миша закатил глаза и сложил руки на груди, откинувшись на спинку жутко неудобного стула, готового развалиться от любого до него касания. -Жуй давай и молчи, -в приказном тоне произнес мужчина и пододвинул еще ближе пакет со сладостями, собранный не только им, но он об этом расскажет как-нибудь потом, в другой раз. Сейчас надо отыграть образ настоящего грозного панка, не терпящего возражений.-Разонравится она. Я тебя сейчас покусаю за такие разговоры, -Ксюша округлила глаза и звонко рассмеялась. Вот такая она ему нравилась. Настоящая, живая, бросающая свои колкости и умеющая ловко отбиваться от его словесной атаки. Ну, куда он теперь от нее денется. Все, жизнь связала их прочными узлами. Чтобы развязать узлы, нужно будет постараться, но они такие мудреные, что лучше оставить. Прав был Князь в одно время, втирая свои теории о любви: «Любовь преображает, любовь меняет, любовь творит чудеса… Рядом с правильным человеком, Мих, ты просто захочешь жить.» В какой раз он уже в этом убедился, а еще закрепил свою теорию, что Князев реально видит людей насквозь. Жаль он не обладает таким даром, испепелять насквозь взглядом, да, это мы умеем, а понимать, к сожалению, за сорок лет не научился. Он себя бывало не понимал, кто он, что хочет, для чего живет. А вот с Ксюшей легко, они были на одной волне, там и понимать ничего не надо. А если уж совсем тяжко, так она скажет прямо, разъяснит, ей не трудно. В этом и есть, наверное, та самая суть высоких отношений. Вы дополняете друг друга, кирпичик за кирпичиком выстраивая общую дорожку вашей жизни. Не разрушая, а создавая. И проживаете весело, рука об руку, вместе шагая по той самой выстроенной вами дороге. Миша часто задумывался об этом, пока проводил часы в больнице. Девушка спала под лекарствами, а ему ничего не оставалось, как заниматься самокопанием, трезвыми рассуждениями о их будущем и настоящем. Все эти годы его сознание окутывали иные вещи, он стал мыслить ещё глубже, пронзительнее было его поведение, оставшись верным себе. Отсюда и частое одиночество. Кругом все выросли, стали обустраивать свое материальное пространство.а Миша был так далек от этого. Но с Ксенией хотелось все по-другому. Он устал от бессмысленных гулянок, развлечений на одну ночь и разговоров, в которых не значилось ничего. Пускай у него тоже будет своя семья, жена, может и ребенок, его частичка. Чтоб после него осталось что-то кроме музыки, что-то большее. Мысли путались, унося в мир сновидений, приятный, сказочный. Веки отяжелели, голова стала ватной и он задремал. Прямо в кресле, согнувшись как знак вопроса. Спина явно не выдержит такого издевательства. Но ему не привыкать, по молодости они спали в условиях и похуже. Крепкий не запланированный сон прервал девичий смех и тихие перешептывания. За окном совсем стемнело.Миха с трудом разлепил глаза. Затекшая шея, а следом и спина адски гудели. Он оглядел размытым взором, очертания стали приобретать формы. -Проснулся! Миш, смотри кто к нам пришел, -мужчина перевел взгляд с девушки на гостью, Софья. Он несказанно ей «рад». Бросив что-то похожее в ее сторону на приветствие, он удалился в туалет справить нужду и умыться. Как только дверь за ним закрылась, Вольская начала свой допрос. -Когда он домой собирается, давно тут сидит? -голос пыталась сделать безразличным, только все равно от него сквозило злостью и холодом. -Никогда. Миша тут ночует, -Ксюша уловила настрой, но не собиралась на этом зацикливаться. Делить себя между двумя дорогими ее сердцу людьми она не собиралась, поэтому не придавала этим выпадам никакого значения. Тем более и сам Горшенёв вел себя абсолютно как адекватный взрослый человек, не реагирующий на глупые придирки.-А что? -В смысле ночует, а как же его группа? Или он, как благородный рыцарь, пожертвовал делом своей жизни ради любимой, -театральным голосом Вольская сделала ударение на последнем слоге. -Ой, Соф, харе язвить, -Гребенщикова откинула в сторону журнал с «информативными» статьями желтой прессы. Привлек внимание, потому что на обложке красовался ее мужчина с ярким заголовком «Горшок гуманный ублюдок требует свои деньги». Она знала об этой ситуации, вранье голимое, но почитать все же интересно. Понятное дело никто не требовал никаких денег, Миша и финансы вообще понятия несовместимые, но вычурный журналитишка перевернул все в свою сторону и даже выпустил книжку. -Какого говоришь числа меня выпускают? -быстро перевела тему, пока сестра не успела опомниться. -Через неделю. Я заберу -Не надо. Мы с Мишей договорились, -в ответ на это Вольской лишь оставалось сложить в недовольстве руки и проглотить свою злость. *** Он до неприличия опоздал, что редко с ним случалось. Во-первых, место встречи ему было мало знакомо, хоть и прожил в любимом городе тридцать лет. Пришлось поплутать во дворах в поисках этой гребаной кафешки. Во-вторых, таксист попался хамоватым фанатом, который не упустил случая взять автограф, задать пару абсурдных вопросов, чем вывел сразу же из себя. А еще… . Прошло почти две недели, как выписали Ксению. С этого момента он не отходил от нее ни на шаг. Забота превратилась в гиперопеку. Михаил итак был человеком-собственником, но со временем беспокойство и страх потери возросли во сто раз. Вот и этим утром он не хотел оставлять ее даже на чертов час. -Езжай куда тебе там надо, за меня не беспокойся, -Ксюше пришлось его просто выталкивать из квартиры.-А если что случится, мы всегда на связи. Да, Михаил Юрьевич? -Ксения Кирилловна, не выводите меня, -сам не понимал он шутит или правда начинает злиться. Помня о ее привычке не пользоваться по назначению мобильником, с ней можно было сойти с ума. Она не знала куда он поехал так рано. Как бы ему не хотелось ей сказать, ее сестра просто умоляла ничего не говорить. Странно, но ладно, это касалось его любимой девушки, можно и потерпеть. Горшенев какое-то время постоял у двери незнакомого заведения под названием «Австерия», что за название такое? Выкурил сигарету для поднятия духа и вошел. Миша сразу направился к барной стойке. Типичная кофейня, крепче кофе тут ничего больше нет. Взял себе эспрессо. Горечь жуткая, но помогает отвлечься. -Михаил, -Софья сама его окликнула, будто он ее не заметил с самого начала, как только зашел.-Я заняла нам стол. Миха приземлился напротив девушки, с громким скрипом придвинув кресло. -Чай, кофе будешь? -Софа отдала свое меню.-Я вот заказала себе тирамису, говорят… -Какая погодка сегодня, а? -Ты это к чему? -Софья в недоумении посмотрела на собеседника, который всегда был для нее загадкой. -Я думал мы встретились поболтать не о чем, -Горшенёв глупо улыбался, ему нравилось ее выводить. Считает его дураком, так почему бы не соответствовать. -Ладно, ближе к делу тогда, -от миловидности не осталось и следа.-Ксения сейчас пошла на поправку. И на психолога наконец-то согласилась. Она ведь тебе рассказывала про свои прошлые отношения. Расставание было тяжелым. Я ее целый год вытаскивала из паршивого состояния. А тут появляешься ты и всё стало только хуже. -Что ты хочешь этим сказать? -Миша залпом допил свой уже давно остывший эспрессо и со звоном поставил обратно на блюдце. -В общем, вам надо расстаться… -Че бл?! -вот тут он совсем перестал понимать ситуацию. -Ну, согласись. У нее итак были проблемы, своими вредными привычками ты все усугубил, -Софья заметно занервничала, периодически поглядывая на выход и охранника, стоящего рядом.-До тебя она даже не знала что такое курение, а сейчас дымит, словно паровоз. Михаил поймал ее нервный взгляд. Мысленно усмехнулся, представив себе картину, как он вскакивает со своего места, хватает ее за горло, сжимает с такой силой, пока девушка не начинает сипеть. А щуплый охранник ничего не может сделать, даже позвать на помощь из страха, что этот сумасшедший придушит и его. Ужас, до чего же доводит злость. -Ты не можешь за нее решать, она уже взрослый человек, -снова пугливый взгляд на дверь. Забавно, какого она мнения о нем. -Да разве ты не видишь, что ей нужна помощь, одной ей не справиться. А ты… Где гарантия, что ты опять не сорвешься, не доведешь ее до ручки, не психанешь? , -Софья пытливо смотрела прямо в глаза, заглядывая глубоко в душу.-Не видишь как она несчастлива? Ты замечательный человек, добрый, открытый… -Слабый -Что? -Ну ты говоришь добрый открытый слабый…какой еще? Алкоголик, наркоман, больной на всю голову… Давай, продолжай -Я не говорила такого, -Софа беспокойно поерзала. Холодный пот потек по спине. Что она вообще здесь делает? Вадим обещал приготовить сегодня вечером ужин, который по обещаниям должен был плавно перейти в романтический вечер. Мыслями хотелось перенестись именно туда. Но что-то подсказывало, что ужин сегодня отменится. -Ты не говорила, но ты изначально была не особо довольна, что мы вместе. И очевидно почему -Думаешь, что только в этом причина? -А в чем же, в чем, твою мать? Отвечай! -на них стали оглядываться посетители. Музыка с трудом перекрывала их громкий разговор. -Не ори на меня. Я пришла не ругаться. Хотя зная тебя, стоило этого ожидать, -Вольская отвернулась, боясь заплакать при нем, словно девчонка. А он хорошо умел давить и выводить на эмоции. -Нихера ты меня не знаешь. Иначе бы не несла сейчас эту хуйню про расстаться. Ты ее спросила, хочет она этого, -Миша стиснул зубы с такой силой, что на скулах выступили желваки. Возникла странная пауза. Принесли давно заказанный тирамису, напоминавший больше шоколадное месиво. Официант покосился на Горшка, явно его узнав, но не решился ничего спросить, быстро ретировавшись к следующему столику. -Скажи честно, ты ее любишь? -набрав в легкие воздух, она выдавила вопрос. -Больше всего, -Миша отвернулся к окну. Пошел дождь, первый, весенний, холодный. На душе стало также паршиво, как и на улице. А еще противно защипало в глазах. Пришлось закрыть их, чтобы не выдать свое состояние. -Тогда ты прекрасно знаешь как лучше поступить. *** 7 мая 2013г. В палате было тихо настолько, что слышалось тиканье настенных часов и жужжание кондиционера. Ксения продолжала ходить на физиопроцедуры. Посетив пару занятий с психологом, она отказалась от этой затеи. Слишком тяжко, слишком скучно, слишком бесполезно. А вот массаж и иглоукалывание ей нравилось. За дверью как обычно ждал Горшенёв, обладающий безграничным терпением, раз вызвался сидеть каждый день по часу. В воспоминаниях всплыл последний довольно странный диалог: «-Пообещай, что теперь все будет по-другому, -она прикурила от его сигареты, выдержав паузу, смотря сквозь серые кольца дыма.-Много времени прошло и все стало лучше, правда ведь? -так наивно, словно ребенок, с безграничной верой в самых дорогих ему людей. А он ничего не ответил, да и не нужно было. Просто посмотрел долго, глубоко, как умел только он, заставляя полностью раствориться. А затем утянул в поцелуй, дарящий ей полную свободу и надежду на самую лучшую жизнь. Еле оторвавшись от его губ, она повторила вопрос: -Просто ответь. Мне это важно, -в темноте его глаза стали черными. Омуты, в которых можно утонуть, хотя она уже это сделала три с половиной года назад. Михаил молчал, на мгновение ей показалось, будто он заснул. Слишком размеренное было его дыхание. Но вдруг мужские руки обхватили лицо, заставляя посмотреть на него. -Ксень, я люблю тебя, -Ксюша прижалась щекой к его ладони, поцеловала и придвинулась еще ближе.-Просто знай. Ничего не изменит этого никогда… Позже они занимались любовью, самой страстной, жадной. Миша в этот вечер был необычайно нежен, словно хотел запомнить момент на всю жизнь, целуя каждый миллиметр ее тела, вдыхая ее сладкий запах до головокружения, до одури, пытаясь насытиться. Он хотел проживать данные секунды снова и снова, зная прекрасно, что это последняя их ночь. Ради нее он готов сгореть, разрушить себя на миллион частиц, если это поможет ей быть счастливой. Едва касаясь кожи, он заставлял стонать от удовольствия, прогибаясь ему навстречу, выдыхая его имя в губы, затягивающие в страстный, влажный поцелуй…». -Ты как? -Михаил поднялся со своей лавочки и направился к девушке, вышедшей из кабинета. -Пошли скорее на улицу, в помещении так душно, -Гребенщикова быстрыми шагами радостно шла навстречу.-Мне остался еще один сеанс и я свободна! -Ксюша закружилась вокруг мужчины, желая его растормошить, передать свое настроение. Михаил перехватывает ее за талию и прижимает к себе. Она смотрит в его глаза цвета, не существующего в природе. Сердце отбивает ритм в такт зашкаливающему пульсу. -Ты чего? -Ксения тянется до его носа, чтобы чмокнуть. Этот жест должен его рассмешить, даже когда очень сильно был зол, всегда смеялся. Не помогло. Миша продолжает смотреть, а сердце продолжает выстукивать. И вот он первый сдается, не выдерживает ее пристального и не понимающего взора. -Пообещай мне сейчас, что ты ничего не сделаешь такого, о чем потом пожалеешь, -она хочет переспросить, но он не дает этого сделать.-Пообещай, что будешь жить на полную, не думая обо мне, не виня себя… -Что значит не думая о тебе? -Ксюша улыбается, может, это уже защитная реакция.-Миш, ты не отпускаешь меня в магазин то одной сходить, а тут «не думай обо мне». -Я говорю серьезно, -и тут она замечает как его руки трясутся, замечает его морщины, казавшиеся до этого незначительными, замечает в его отросших волосах седину, которая окончательно заменила его родной цвет.-У тебя вся жизнь впереди и ты должна прожить ее счастливо, -сердце ускоряется, готовое уже просто выпрыгнуть из груди. Волнение передается и девушке. Оледенелыми руками она берет его за подбородок. -Миш, я, наверное, после массажа не соображаю. Что случилось? -Гребенщикова заставляет себя улыбнуться, надеясь, что он все еще шутит. Сейчас выдаст свое привычное «Ну, ты че, Ксюх?!» и его заливистый громкий смех. -Ксень, -он наклоняется к ней, оставляет теплый поцелуй, заправляет за ухо волосы и обнимает так крепко, как умеет только он, самый последний раз.-Я люблю тебя и я тебя отпускаю. Прощай И тут до нее доходит. Тело пронзает, словно током, да с такой силой, что не получается сдвинуться с места. Сердце пропускает последний удар и… Его будто вырвали, растоптали, выкинули. -Зачем ты так говоришь? -Горшенев делает шаг назад.-Не уходи пожалуйста, я тебя умоляю, -Ксения тянет к нему свои руки. Еще чуть-чуть и может упасть, земля уходит из-под ног. Все вокруг начинает терять свое значение.-Это из-за моего срыва? Так я исправлюсь, мне уже лучше, поверь мне, прошу… Он разворачивается, уходит. Она догоняет его и тянет за руку, но Миша уже даже не смотрит на нее. -Дай мне еще один шанс все исправить, -Ксюша кричит, так стараясь до него достучаться.-Ради нас, ради тебя, верь мне! Горшенев с абсолютно каменным лицом резко вырывается, а внутри бушует настоящая буря, вот еще немного и она разорвет все внутри в клочья. -Как же так, -последняя попытка его остановить. -Я ведь люблю тебя, больше жизни…не уходи Вот и до него доходит этот разряд. На мгновение он останавливается, сердце прожигает знакомая боль, перекрывающая кислород. Слова, которые мечтал услышать от нее все эти годы, разрезают пространство, воздух, вертятся в его голове и отдаются эхом. Все кончено.