Вредные советы, или На пути к сердцу миледи

Понедельник - день тяжёлый. Даже если это последний день учебного года, единственная цель которого - попрощаться с коллежем на целых три месяца и просто хорошо провести время. Потому что для Маринетт - это не просто день отдыха. Будучи старостой класса, она отвечает практически за всё: за украшения, за угощения, за музыку и культурную программу. Заботливые родители предлагали ей помочь: обустроить "сладкий" стол, постоять на раздаче и проследить за тем, чтобы ушлые школьники не пихали в карманы брюк уж слишком много печенья (привет, Ким!). Но Маринетт была непреклонна. Ей хотелось по-максимуму нагрузить себя работой, чтобы поменьше обращать внимание на Адриана и иметь предлог вообще не встречаться с ним глазами. В общем и целом: делать вид, что единственное, что её беспокоит на этом празднике, - это он сам. И уж ни капли не какие-то там блондины. Был вариант вообще не приходить. Скинуть все заботы на Алью, пообещав дать за это взрывное интервью в качестве Ледибаг, и забить на праздник, отключив телефон. Да, эта мыслишка тоже на секундочку влетела в голову Маринетт. Но так же быстро она оттуда и вылетела: ведь этим Ледибаг бы точно сразу себя раскрыла. Не то чтобы эта задача была слишком сложной: в конце концов, она собственноручно сократила список возможных кандидатур до учениц своего класса. Но всё же у неё ещё оставался мизерный шанс, что этот судьбоносный момент получится отложить. Отчего-то Маринетт очень его боялась. Что скажет Адриан, узнав её? Расстроится? Или обрадуется? Впадёт в ступор, как она? Или легко примет правду? Захочет ли он с ней встречаться? Или вся эта пресловутая любовь растворится вместе с костюмом Ледибаг?.. Десятки важнейших вопросов, а также попытки проиграть все возможные варианты их диалога не давали Маринетт уснуть почти целую ночь. Но сейчас, перенося в коллеж огромные коробки с пластиковыми тарелками и другой кухонной утварью, она может хоть бы на несколько минут полностью отдаться работе и не грузить мозг любовными проблемами. В актовом зале всё устроено по её плану: в углу - небольшой подиум с колонками и микрофоном, чтобы учителя и все желающие могли торжественно поздравить учеников с окончанием года. У левой стены - зона отдыха: два сдвинутых стола, несколько диванчиков и кресел, "украденных" с разных частей коллежа. Справа - зона еды. Столик с напитками (всё чинно-мирно, без градусов), столик с холодными закусками и салатами и столик со сладким, которым в данный момент и занимается Маринетт. На нём уже разложены тарелки с различными видами шарлоток, макарунами и булочками, и, если честно, столиком его при всём желании назвать сложно. Это, по меньшей мере, стол, а лучше - целая мини-пекарня с полноценным складом всевозможной выпечки, которой, надеется брюнетка, хватит, чтобы накормить её одноклассников и ещё две параллели учеников. - Маринетт, пахнет просто изумительно! - красивая и благоухающая цветочными духами мадам Бюстье восхищённо хлопает в ладоши, спускаясь с лестницы со второго этажа. Аромат в зале действительно стоит непередаваемый. Сладкий, слегка творожный, с нотками корицы и фруктов. Некоторые пироги на столе ещё горячие, и оттого запах кажется ещё насыщеннее. Маринетт, на секундочку оторвавшись от раскладывания тарелок, с благодарностью улыбается мадам Бюстье. - Спасибо! - Но зачем же со всем справляться самой? - всплескивает руками женщина, подходя ближе и оценивая взглядом размеры стола. - Мы могли бы попросить наших рабочих, они ещё не уехали. - Нет-нет, всё в порядке. Мне совсем не сложно. На самом деле Маринетт прекрасно чувствует капельки пота, собравшиеся у корней, и мышцы рук уже немного побаливают от десятка заходов с улицы в коллеж и обратно. Она действительно устала. И её нежно-розовое платье с чёрными оборками, сшитое собственными руками, уже выглядит не столь презентабельно, как утром: на груди виднеются следы муки, а юбка спереди покрылась неприглядными складками. Но за всё это время Маринетт, по крайней мере, ни разу не подумала ни об Адриане, ни о Коте Нуаре. Руки работают - мозг отдыхает. - И всё же... - Там осталось всего три коробки! - Маринетт расслабленно машет рукой, всем видом показывая, что для неё это сущие пустяки. - Правда, не стоит беспокойства. - Ну... хорошо, - не настаивает мадам Бюстье. - Как скажешь. В то время как учительница отходит в угол с техникой и, взяв в руки микрофон, с бесконечными "раз-два-три" начинает проверять громкость колонок, Маринетт наконец выходит из коллежа. На ходу трясёт руками вперёд-назад, чтобы немного расслабить мышцы. Вытирает с лица скопившуюся влагу. И едва не запинается о собственную ногу, когда видит подъехавшую к коллежу знакомую чёрную машину. И что он забыл здесь так рано?! Это вообще не по плану! По плану (идеальному плану, составленному девичьим мозгом) Адриан должен был прибыть в коллеж позже. Максимум - минут за десять до начала праздника, и уж никак не за полчаса. Тогда Маринетт смогла бы спрятаться от него за своей стойкой, сделав вид, что поглощена подсчётом пирожных или расстановкой приборов. Но вот она стоит в трёх метрах от машины, смотрит на одетого в приталенный чёрный костюм Адриана (Боже, ну почему, почему ему так идёт чёрный цвет?) и понимает, что спрятаться ей уже не удастся. И сбежать тоже. Хотя очень хочется... Но хладнокровная часть разума заставляет её притормозить, передвинуть ноги вперёд, к фургончику, из которого она берёт коробки, и подумать. Так... Что бы сделала обычная Маринетт, не узнавшая об Адриане ни одного замуррчательного факта? Она бы поздоровалась. Да. Точно. Просто поздоровалась. Она подходит к фургончику и вытаскивает из него коробку ровно в тот момент, когда Адриан хлопает дверью машины, поправляет свой ярко-зелёный галстук и наконец обращает взгляд на стоящую рядом одноклассницу. Маринетт решает бить первой. Потому что она, конечно же, ни капли не напугана. - О! Привет, Адриан. Она улыбается, приветливо машет рукой, напрочь забывая о том, что этой самой рукой она придерживает часть огромной коробки с фруктами. Реакция Адриана оказывается молниеносной. Метнувшись к однокласснице, он придерживает угол коробки и улыбается ей в ответ - вполне привычной, тёплой улыбкой, не предвещающей ничего котострафичного. - Доброе утро, Маринетт. Не успевает девушка открыть рот, чтобы поблагодарить его за помощь, как в нос ударяет знакомый, сладкий, тошнотворный аромат - не такой сильный, как тогда, на крыше. Но достаточно яркий, чтобы она его узнала. Лакрица. И след от укуса он тоже не скрыл. Как и обещал. Слова благодарности так и застывают в её горле. Хитрющая морда. - Ну что, понесли? - Адриан указывает взглядом на двери коллежа, и Маринетт, вдруг спохватившись, что прошло уже секунд десять бездействия, тут же шагает в сторону входа. Спокойно, Маринетт. Веди себя естественно. Удивительно, но нести коробку вдвоём оказывается тяжелее, чем в одиночку. От напряжения Маринетт неистово краснеет, судорожно размышляя, куда ей смотреть: вперёд, в сторону или на Адриана. - Могла бы сказать, что будешь таскать всё это сама, - Адриан с неодобрением качает головой, глядя на алые щёки подруги и влажные виски. - Я бы приехал пораньше. - Спасибо... Мне не тяжело, - девушка даже не задумывается, насколько комично звучит это высказывание вкупе с её внешним видом. - Но вообще ты и так приехал сильно заранее. На тебя это непохоже. - Правда? - лицо Адриан вновь озаряет улыбка, но на этот раз другая, загадочная и немного лукавая. От неё Маринетт вспыхивает ещё сильнее. - Наверно, я просто очень ждал этого дня. Дома не усидеть. Брюнетка ставит коробку на пол рядом со столом и, наклонившись, позволяет себе усмехнуться. Ну, ещё бы! - Правда? - распрямившись, как можно более натурально удивляется Маринетт. - Обычный же вроде праздник. Каждый год проводится. - Да, но для меня он первый. И очень особенный... - Почему же? - Маринетт вновь идёт на улицу, и Адриан, как ведомый невидимым поводком, следует за ней. - Ну вот ты, например, ни разу сегодня даже не заикнулась. Непонятно, отчего, но я всё равно очень рад, - Адриан широко улыбается, и снова от его странной улыбки Маринетт становится не по себе. Это был намёк? Или всё-таки нет?.. - Так что там с остальными коробками? - вновь подаёт голос Агрест, вырывая одноклассницу из раздумий. - Давай я сам их занесу, а ты пока отдохни. Я так понимаю, тебя и так ждёт впереди очень волнительный день. Маринетт приходится резко отвернуться, чтобы скрыть подёргивание глаза. Адриан уже второй раз за сегодня заставляет её испугаться. И это прошло минут десять с их встречи! - Чёрт, опять в глаз что-то попало, - девушка усердно трёт веки, чтобы прекратить это раздражающее назойливое дёргание. - Тем более, - ладонь блондина ложится ей на плечо. - Иди отдохни немного, ага? Не оставляя девушке выбора, Адриан мягко отпихивает её в сторонку и берёт из фургончика одну из оставшихся коробок. Водитель, сидящий за рулём и разгадывающий судоку, лениво прослеживает взглядом за юношей через зеркало заднего вида и снова обращается к журналу: ему хочется поскорее завершить этот заказ выходного дня и вернуться домой. А Маринетт, не теряя времени, несётся в коллеж, чтобы перевести дух в женском туалете. К счастью, внутри пусто. Облокотившись на раковину, она смотрит в своё потерянное, красное отражение в зеркале и с ужасом понимает, что тоналик у неё не к чёрту. Вообще не спасает от крови, приливающей к щекам. - Блин. Блин. Блин. Нервный смешок отдаётся эхом в пустом помещении, отделанным кафелем. - Он просто играет со мной, да? - спрашивает она девушку в зеркале, но та оставляет вопрос без ответа. Просто смотрит странным, испуганным и одновременно лучащимся взглядом, а затем устало вздыхает. - Или же у меня просто паранойя... Плеснув в лицо немного холодной воды, Маринетт промакивает влажную кожу бумажными салфетками: проходится ими по лбу, вискам и щекам, а следом, немного подумав, ещё и по шее и подмышкам. Чёрт, она уже давно так не потела. И дело далеко не в физических нагрузках! Полностью высушившись, Маринетт отряхивает платье от муки, немного разглаживает руками складки и возвращается в актовый зал. Пока её не было, в коллеж успели прийти Роуз с Джулеккой и несколько плохо знакомых ей студентов из других параллелей. Мадам Бюстье, наконец разобравшись с аппаратурой, включила лёгкую музыку, а Адриан перенёс к её столу все коробки и даже расставил на нём несколько новых блюд. Выдохнув через рот, Маринетт нацепляет на лицо самую естественную улыбку и медленно спускается по лестнице обратно на первый этаж. - Спасибо! - она протягивает руку, несколько раз сомкнув ладонь, намекая, что пора бы вернуть ей кондитерские щипцы, которыми в данный момент орудует Адриан, аккуратно перекладывая улитки с маком в глубокие тарелки. - Дальше я сама. Кажется, холодная вода подействовала на Маринетт немного отрезвляюще, потому что волнение вдруг если не улетучилось, то точно уменьшилось в разы. - "Спасибо" в карман не положишь, - вернув щипцы, Адриан задумчиво чешет скулу и невинно смотрит в потолок, на что Маринетт удивлённо хмыкает. - Что насчёт сладкой награды верному рыцарю? Господи, Нуар, ты неисправим! - Эта подойдёт? - не сумев сдержать улыбку, она выдаёт Адриану ещё тёплый круассан. Мда, если бы она не раскрыла его пару дней назад, то точно сделала бы это сегодня: даже в костюме и с этой идеальной укладкой, он сейчас так сильно похож на Кота Нуара, что не узнать его было бы просто невозможно. - Да. Шпашиба. Ощень вкушно. С наслаждением прожёвывая каждый кусочек, Адриан смотрит на светящееся лицо одноклассницы, которая, почти не мигая, разглядывает его лицо. - А у тебя красивые клыки. Улыбка на девичьем лице вдруг начинает дрожать, как треснувшая маска из папье-маше. Взгляд Маринетт на автомате пригвождается к розовому следу на челюсти Адриана. Всего на секунду - но этого хватает, чтобы оба это заметили. - Ч-что, прости? - Говорю, у тебя красивая улыбка, - расправившись с последним кусочком, Адриан слизывает с пальца крошки. - А тебе что послышалось? - Мне... Э-э-э... Алья и Нино, прибывшие в коллеж, застают парочку друзей в очень забавном виде: одна стоит, абсолютно недвижимая, с металлическими щипцами в руке, попеременно краснея и бледнея. А другой с глупой улыбкой непринуждённо дожёвывает круассан. - Всем йоу! - Нино здоровается с Адрианом хлопком в ладоши. - Что тут у нас? - Так, Агрест, признавайся, это ты сломал Маринетт? - смеётся Сезер, незаметно ущипывая подругу за талию. - Ты же знаешь, с ней надо аккуратно. - Я случайно. Так как первый щипок не дал никакого результата, Алья пробует свою тактику второй раз. И на этот раз она действует. Ойкнув, Маринетт вздрагивает и непонимающе смотрит на одноклассников: на разодетую в красное платье Алью, что смело щеголяет длинным вырезом на юбке, и на верного себе Нино, предпочитающего свободный стиль даже в столь торжественный день. - А? Что? Ребята, вы уже здесь? - Уже минут сорок как, - шутит Сезер. - Выглядишь уставшей. Помощь нужна? Да. Используй, пожалуйста, свой талисман и сделай так, чтобы всё думали, что я столб. - Я... Алья, последи, пожалуйста, за столами, я забыла кое-что взять из фургона, - не глядя на Агреста, просит она. - Скоро вернусь. - Но Маринетт, - кричит ей вслед Адриан, - фургон уже уехал! Маринетт! Та делает вид, что не слышит, и размашистым шагом выходит на улицу. Перед коллежем собралось несколько машин: многих девушек привезли на праздник их родители, чтобы ветер не испортил причёску и пыль не осела на платье. По сравнению со свежими нарядами других учениц Маринетт выглядит не слишком-то изысканно, о чём ей, конечно же, сообщает прибывшая одной из последних Хлоя. Но брюнетке едва ли есть дело до собственного платья. Прижавшись спиной к стене, она делает несколько глубоких вздохов, как учила её мама. Ей следует успокоиться. Она слишком много паникует. Что изменится от её волнения? Ровным счётом ничего. Надо просто принять тот факт, что, возможно, Адриан уже всё знает... И просто играет с ней в кошки-мышки. Что ж, может, он и имеет на это право, учитывая игры самой Маринетт? "Или, может, это проверка? - неожиданно разумная мысль мигом разгоняет все остальные. - Может, он будет делать это с каждой девушкой из моего класса, чтобы проследить за реакцией?".. И в этом случае, думает Маринетт, она поступила очень глупо, сбежав. Надо вернуться. И показать, что она не боится его. По крайней мере, не больше, чем обычно. "Да, точно, - она решительно входит обратно в актовый зал, походкой, напоминающей стиль спортсменов-борцов. - Я буду сильной. И смелой. И больше не буду от него сбегать". Но, оказавшись внутри, девушка вмиг теряется. Потому что вместо светлого помещения её встречает полумрак с синими и красными всплесками цвета, источаемыми светодиодными лампочками в виде звёзд. Звучит бодрая музыка, и некоторые студенты уже вяло танцуют, немного скованные от смущения. Кроме Альи, разумеется, которой понятие смущения в принципе не знакомо. Маринетт сверяется с часами: ровно десять. Чёрт: время летит так быстро, когда пытаешься разобраться с собственными загонами. Безрезультатно поискав Адриана глазами, она подходит к своему "сладкому" столу и наливает в несколько стаканов морс и холодный чай с лимоном. В другой раз она бы точно не стала отыгрывать роль официанта и присоединилась бы к Алье, но сегодня... Скованная страхом, она чувствует, что точно отдавит ноги всем и каждому, кто окажется слишком близко. Спустя минуту песня заканчивается, и на импровизированную сцену, под скудные аплодисменты, выходит директор коллежа - господин Дамокл. Он произносит воодушевляющую, но немного скучную речь, после чего официально открывает праздник. Кто-то в толпе взрывает конфетти (мадам Менделеева десять раз накануне предупредила, что делать это запрещено, но мальчишек это не остановило: благо, в полумраке было не разобрать, кто именно дёрнул за ниточку), и этот взрыв становится переломным моментом в жизни сегодняшней вечеринки. Скучные разговоры и тихая музыка оказываются под негласным запретом. Нино, который был единогласно "нанят" на должность диджея, выскакивает на сцену, садится на стул перед аппаратурой, выкручивает громкость колонок почти на полную и включает следующую композицию. Энергия зала в одно мгновение взлетает до небес. Студенты радостно кричат, наконец полностью отдаваясь танцевальным ритмам. Среди ребят Маринетт замечает белокурую макушку своего возлюбленного: Адриан, судя по всему, вернувшийся из уборной (его волосы немного блестят в свете лампочек, словно он поливал себя водой), восторженно смотрит по сторонам, но сам танцевать не спешит. Вместо этого он, пробравшись сквозь беснующуюся толпу, усаживается на диванчик в зоне отдыха. К нему присоединяется Макс, который тоже не слишком жалует все эти вечеринки, и тут же устремляет взор в собственный мобильный. Взгляд Адриана же блуждает по танцующим, и Маринетт может лишь догадываться, что именно творится в его голове. Она следит за ним украдкой, но вскоре понимает, что тот слишком погружён в раздумья, чтобы заметить её внимание, и остаток песни внаглую смотрит на его серьёзное лицо. В паузе между песнями Алья подбегает к Маринетт и хватает со столика стакан с прохладным морсом. - Подруга, ты уверена, что хочешь простоять здесь весь праздник? О, о, о! - она задорно дёргает плечами под "Сеньориту", раздавшуюся из колонок. - Знаешь, ничего страшного не случится, если ты оставишь свой стол без присмотра. Никто его не разнесёт. - У меня как-то нет настроения на танцы, - она пожимает плечами и отдаёт какому-то мальчику из параллели парочку вишнёвых макарунов. - Зато у Хлои, я уверена, будет, - Алья, скривившись, указывает пальцем на стройную блондинку с новой причёской: двумя хвостиками в стиле Ледибаг, подвязанными золотыми лентами. - И кого, ты думаешь, она пригласит на медляк? Обе девушки синхронно устремляют взгляды на сидящего на диванчике Агреста. В эту самую секунду он, воспользовавшись тишиной, что-то обсуждает с Максом, глядя в его мобильный. - Он не согласится. - И с чего это ты так уверена? - Да потому что он... - Маринетт осекается и закусывает губу. Действительно. С чего? Потому что он любит Ледибаг? Ну... Этого она не знает. Уже не знает. Не успевает Маринетт опомниться, как негативные мысли вновь начинают обстрел. "Во-первых, - думает она, не замечая, как до боли сжимает в кулаке десертную вилку. - Адриан имеет право танцевать, с кем захочет. Во-вторых, он, возможно, уже совсем и не любит Ледибаг. Ведь Ледибаг оказалась Маринетт. А в-третьих, он мог бы сделать это лишь затем, чтобы вызвать в напарнице волну ревности". - Дорогая, убери, пожалуйста, вилку подальше, а то мне немного страшно. Мы найдём другой способ разобраться с Хлоей, - добавляет Алья шёпотом, не забыв при этом подмигнуть. - В общем так: я тебя жду. Без тебя ску-у-учно. Допив напиток, рыжеволосая вновь мчится к танцполу и зажигательно кружится, отчего её платье кажется всплесками огня полумраке актового зала. Маринетт удручённо вздыхает: предложение Альи, конечно, очень заманчиво, но лучше она всё же будет придерживаться плана. Сегодня всё и так идёт через одно место. Не стоит усугублять. С этими мыслями Дюпен-Чен докладывает в полупустые блюда свежие пирожные. Но полностью уйти в работу не получается. Она вздрагивает, когда до её слуха доносятся первые ноты какого-то медленного танца. И голова сама собой поднимается, отлепляя взгляд от стола, чтобы устремить взор на Адриана. Да, Хлоя, как и предсказывала Алья, действительно времени не теряет и очень настойчиво пытается вытащить его на танцпол. Сначала уговорами, а затем и силой: тянет его за руку, но тот остаётся непреклонным. Блондин несколько раз отказывает ей: сначала с грустной улыбкой на лице, словно извиняясь за свой отказ, а потом с некоторым раздражением. От разочарованного вида Буржуа Маринетт не может удержаться от улыбки, но тут же прячет её, опуская голову. Приятно, что она всё-таки не ошиблась. Проходит примерно половина песни, когда Маринетт вновь поднимает голову. И её взгляд тут же встречается с глазами Адриана. И тот, не разрывая зрительного контакта, медленно поднимается и идёт в сторону одноклассницы. Из рук Маринетт падает какое-то пирожное (и когда она успела его взять?), а по телу пробегает холодок. Она в сотый раз умоляет себя вести себя естественно и заворожённо смотрит, как Адриан ловко лавирует между танцующими, превратившимся в серые пятна, и не даёт ей отвести взгляд ни на секунду. Она почти надеется, что в последний момент он свернёт в сторону, и окажется, что шёл он совсем не к ней. Но к её огромной радости этого не происходит. - Что-то я снова проголодался, - из-за громкой музыки юноше приходится почти кричать. - Что посоветуешь? От одного взгляда на Адриана, который всё ещё направлен только лишь на её лицо, Маринетт понимает две вещи: первая - чёрта с два он проголодался! Вторая - он точно что-то задумал. - Ну... - она с озабоченным видом обводит рукой сладости, лежащие на столе. - Попробуй пироги. Этот вот стандартный. С яблоком и корицей. Есть ещё с сыром, если любишь что-то необычное... - А нет ли с лакрицей? - перебивает Адриан. Сердце в груди Маринетт снова подпрыгивает, но та не выказывает это ни малейшим движением: лишь преспокойно стряхивает со стола несколько крошек. Проверка. Опять проверка. - Любишь с лакрицей? - интересуется Маринетт, делая вид, что долго роется в одной из лежащих на полу коробок. - С некоторых пор это мой любимый продукт. Маринетт, всё ещё скрюченная перед своей стойкой, не видит, но чувствует ту усмешку-вызов, что скользит на лице напарника. Ей требуется ещё несколько секунд, чтобы немного успокоить сердце. Очень надеюсь, что вне трансформации у него не такой острый слух. - Тебе повезло, - она достаёт из коробки кусочек необычно пахнущего лакомства, которое она сделала исключительно для Тикки. В это время музыка стихает, и в зале на несколько секунд воцаряется тишина. - Держи. - Спасибо. Адриан успевает принять угощение из рук одноклассницы, когда из колонок доносятся первые ноты следующей песни. Пирог с лакрицей тут же оказывается на столе, словно он ни капли его не волновал. Конечно, так оно и было. - О! - Адриан плавно двигает в такт головой, словно тело так и просится танцевать. - Узнаёшь песню? - А... Да, она была на закрытом концерте Джаггеда. - Точно. Красивая, а? - не успевает Маринетт ответить, как Адриан протягивает ей ладонь. - Может, потанцуем? - Ну... - взгляд брюнетки приковывается к манящей руке. - Я вообще-то здесь... - Это всего три минуты! - осмелев, блондин ловит пальцы девушки и ведёт её в сторону, помогая выбраться из-за стойки. - А то, если мне не изменяет память, ты во время этой песни пряталась под столом, да и я был занят чем-то не тем... - Что? Под столом? - Алья неожиданно выныривает из толпы студентов, снова нацеливший на стакан прохладительного напитка. - Я чего-то не знаю? Виновато улыбнувшись, Маринетт добавляет в стакан пару кубиков льда и переводит взгляд с Альи на Адриана. - Ладно. Потом расскажешь, - рыжеволосая, отметив сцепленные руки своих одноклассников, тут же меняет тактику и пробирается за стойку. - Конечно, подруга. Я постою тут вместо тебя. Опять. - Но... - Никаких "но", - крепкие бёдра, качнувшись, окончательно выталкивают Дюпен-Чен к открытому пространству зала. - Это уже второй медляк, который мне не с кем танцевать. Не заставляй меня грустить ещё сильнее, - наигранно куксится Сезер, на что Маринетт лишь закатывает глаза. Ну да. Будет она грустить. Можно подумать, Нино согласился бы танцевать медляк! Сколько раз они с Нуаром держались за руки? Не сосчитать! А с Адрианом? Ну, тоже бывало пару раз. Но Кот и Адриан в одном лице - это что-то новенькое. От тёплого, уверенного прикосновения в голове Маринетт всё в очередной раз переворачивается. И не успевает она опомниться, как оказывается в центре танцпола, среди нескольких других пар, прижатая к возлюбленному намного крепче, чем могла позволить себе в своих невинных, но сладких мечтаниях. От аромата приторных духов, смешавшегося с запахом мужского шампуня, от пристального взгляда изумрудных глаз Маринетт теряется. У неё кружится голова. И конечности слабеют с утроенной скоростью. Она не сопротивляется, когда Адриан перекладывает её руки дальше себе на плечи - так, чтобы ладони сцепились за его шеей. Просто не может. Маринетт замечает, как её одноклассницы, хихикая, украдкой подмигивают ей и прячет горячее лицо, уткнувшись им в воротник чёрного пиджака. - Знаешь, у меня было две лишние проходки на тот концерт, - шепчет Адриан ей прямо на ухо. - И одну из них я хотел отдать тебе... А в итоге обе отдал Алье с Нино. - О! - только и может выдавить из себя девушка, не понимая, к чему он завёл этот разговор. - Здорово. Они были на седьмом небе. - Это да... - лицо Адриана преодолевает последний сантиметр до девичьей кожи, и его губы касаются - будто случайно - тонкой фарфоровой кожи на краешке уха. - Но знаешь, до того момента, как я это сделал, ты была единственной одноклассницей, приглашённой на тот концерт. - И... Что? - Да так, - они делают ещё парочку медленных кругов, прежде чем Адриан отвечает. - Забавно просто. И что тут забавного?.. Остаток танца напарники проводят в молчании. Но далеко не расслабленном: все три минуты Маринетт пытается уловить эту скользкую мысль, на которую намекает Адриан, но все её попытки оказываются тщетными. Конечно, не без помощи тёплых рук, что так по-хозяйски устроились на её талии. И потому, лишь подходя к своей "сладкой" стойке, Маринетт складывает два плюс два. Погодите-ка... Она резко останавливается, отчего какой-то раздухарившийся брейкдансер рядом едва не врезается в неё. Адриан знал, что я собираюсь идти на концерт. И знал, что Ледибаг идёт на концерт. Теперь он в курсе, я и есть Ледибаг. И это значит... Это значит, что... Маринетт нервно сглатывает. Её кожа горит и одновременно леденеет, когда неуловимая мысль наконец оседает в её мозгу. Он знает. Знает, что я Ледибаг. Клубная музыка, которая последние минуты казалась ей практически неслышной, вдруг набирает обороты, становится громкой и назойливой, заглушая все прочие звуки и даже собственные мысли. В одно движение развернувшись, Маринетт ищет глазами Адриана, но, как назло, рядом не мелькает ни одной пряди светлых волос. Так много лиц - но всё не те. Бесцеремонно расталкивая танцующих, она подбегает к Максу, но тот не может сказать ей ничего вразумительного, слишком поглощённый новой игрой. Бежит к выходу: может, Адриан вышел подышать свежим воздухом? Но, выглянув наружу, не видит никого, кто был бы похож на её возлюбленного. - Мда-а-а, булочница, - откуда ни возьмись рядом с Маринетт материализуется Хлоя. С невозмутимым видом достав из крохотной сумочки зеркало и пудру, она принимается наносить на своё лицо пятый слой штукатурки. Чтобы ни дай бог ни одна пора не блеснула в свете красно-голубых лампочек. - Объясни мне, насколько плохо надо танцевать, чтобы Адрианчик сбежал с праздника домой? А? - Он ушёл домой? - пропустив мимо ушей всё желчь, Маринетт едва не кидается на одноклассницу. - Что он сказал? - Ничего он не сказал, - блондинка кривится и демонстративно отодвигается в сторону. - Пф. И если бы даже сказал, думаешь, я бы с тобой этим поделилась? Высокомерно дёрнув плечами и захлопнув пудреницу, Хлоя возвращается в актовый зал. На мгновение из него доносятся низкие басы и топот увлекшихся танцем студентов, но стоит двери закрыться, как Маринетт снова оказывается в тишине. Несколько секунд она смотрит по сторонам, всё ещё надеясь увидеть рядом своего напарника. Но тщетно. - Не зря я боялась, Тикки. Не зря, - тихо говорит Маринетт, и маленькая алая квами, сидящая в небольшой нагрудном кармашке платье, крепче прижимается к девушке в попытке хотя бы так обнять её. *** Праздник длится ещё полтора часа, в течение которых Маринетт не отходит от своего рабочего места. Она всегда была до ужаса ответственной. И даже с разбитым сердцем была готова заниматься обязанностями, повешенными на себя своими же руками. Она почти не глядя раздаёт студентам пироги и пирожные, вовремя наполняет стаканы напитками и убирает грязную посуду. Маринетт полностью погружена в работу: как и рассчитывала. Но - увы - отвлечься это не помогает. - Ну, не расстраивайся ты так! - Алья собирается уходить одной из последних: кроме неё, в зале остаётся лишь Нино, сматывающий провода от своих колонок. - Может, его вызвали на внеплановую фотосессию? Такое случалось уже кучу раз. - Да. Возможно. - Или отца его вдруг вошь укусила: сказал "приезжай - и точка", - Сезер задумчиво размахивает одной из снятых туфель с длинной шпилькой. - Такое ведь тоже бывало, ну? - Да. - Или... - с тяжёлым вздохом Алья опирается на край стола и пытается заглянуть в глаза подруги, но та упорно глядит на полупустые тарелки. - Чёрт, Маринетт. Ну, чего ты так раскисла? Ты же ведь сама не хотела сегодня веселиться. Спряталась ото всех за этой своей стойкой. А теперь расстраиваешься, что Адриан ушёл. Я чего-то не понимаю. Если б я ещё хоть что-то понимала... - Да всё нормально, Алья, - выдавив из себя искреннюю улыбку, Маринетт хлопает подругу по плечу. - Просто я устала. И эти дни скоро, сама понимаешь. Вот и нахлынуло. - Хм... - Ну чего, девочки, - Нино, собрав рюкзак со своими диджейскими принадлежностями, подходит к одноклассницам, - готовы отправляться домой? - Мне ещё долго тут, - тут же отнекивается Маринетт. Сейчас ей больше всего на свете хочется остаться одной. И поплакать. - Идите без меня. - Давай мы поможем? - с готовностью отзывается Сезер. - Что-то не нравится мне твоё состояние, вообще не нравится. - Алья. Серьёзно. Всё нормально. Идите без меня, - вкладывая в каждое слово непоколебимую уверенность, Маринетт находит в себе силы не отвести взгляд от прозорливых янтарных глаз. Алья, насупившись, недовольно поджимает губы. Конечно, она не может не видеть, что её лучшую подругу что-то гложет, но в то же время понимает, что, кажется, сегодня она не готова поделиться своими тайными переживаниями. - Ладушки, - она на секундочку кладёт свою руку на холодную ладошку брюнетки и мягко сжимает её, даже не представляя, каких усилий стоит Маринетт не разреветься от одного этого жеста. - Но напиши, как доберёшься. Ещё немного покопошившсь (Алья никак не могла вспомнить, где оставила мобильный), ребята покидают здание коллежа. И в огромном актовом зале, снова светлом и неуютном, не остаётся никого, кроме Маринетт. Да, где-то на втором этаже ещё сидят мадам Бюстье и другие учителя, но о них девушка совсем не думает. Убрав в коробки ещё с десяток пустых плошек, она вдруг упирается руками в стол и наконец роняет на него одну слезинку. Надежда - глупое чувство. Глупое и очень жестокое. Хлюпнув носом, Маринетт со злостью вытирает с лица скатившиеся слёзы. Конечно, она надеялась. Не могла не надеяться. Верила, что Адриан сможет соединить в своём сердце образы неуклюжей Маринетт и эффектной Ледибаг. Даже несмотря на то что они такие разные... Что ж... Очевидно, этого не произошло. Молчаливый ответ Адриана оказался очень красноречивым. Но он мог бы хотя бы найти в себе смелость сказать ей в лицо о своём разочаровании! А не трусливо сбегать, поджав хвост. Это ведь никогда не было в его характере!.. - Чёртов... Чёртов Кот. Удар маленького кулачка по столу звучит одновременно со скрипом открывшейся двери. Помутневший взгляд синих глаз тут же устремляется к выходу, и Маринетт едва борется с порывом протереть глаза, чтобы убедиться, что это не галлюцинация. Адриан, немного помятый, с причёской, далёкой от прежней идеальной укладки, медленно подходит к однокласснице. Тишина, стоящая в помещении, становится плотной и почти осязаемой. И тем громче кажутся Маринетт его шаги, что отдаются лёгким шуршанием конфетти под ногами. И смешавшиеся звуки их дыхания. И громогласный шлепок упавшей на стол последней слезинки, услышав который, Адриан внутренне содрогается. Маринетт кажется, что она не дышит. Забыла, как это делается. Но это, вероятно, не так, потому что она чувствует, что аромат лакрицы почти выветрился с его костюма, оставив вместе себя один лишь непередаваемый запах свежести и кожи, который она столько раз улавливала, оказавшись с Нуаром один-на-один. Когда Адриан останавливается, Маринетт невольно стискивает края столика, чтобы не упасть от волнения. - Привет, - осторожно и солнечно. - Привет, - с надеждой и отчаянием. Между напарниками повисает неловкая тишина. Маринетт не знает, чего именно ей ждать и к чему готовиться. Но она умоляет себя не плакать, что бы ни случилось. - Меня зовут Адриан Агрест. На секунду мозг девушки зависает. Потому что это было уж совсем неожиданно. Не успевает она ответить что-то типа "Я знаю", как юноша продолжает. - Шарлотка у тебя получилась обмяуденье! - Что? - вот теперь слёзы окончательно высыхают, потому что в груди поднимается волна гнева: что это ещё за игры? - Да какая, к чёрту, шар... - Я люблю тебя, Маринетт. Девушка замолкает на полуслове, когда воспоминание яркой вспышкой озаряет сознание девушки. "Наверно, я бы подошёл. Сказал бы "привет". Представился. Возможно, от волнения выдал бы какой-нибудь глупый кошачий каламбур. Чтобы ты точно поняла, кто перед тобой. А потом... Потом я бы сказал, что люблю тебя". - Представляешь, магазин сладостей оказался закрыт, - голос Адриана вкупе с каким-то непонятным шелестом заставляют Маринетт вернуться в реальность. - Пришлось оббежать пол-Парижа, чтобы найти его. С колотящимся сердцем девушка смотрит, как Адриан кладёт на стол печенье в виде сердца. И всё ещё не может, не может поверить. - Да, знаю, один мы уже съели, - продолжает Адриан, озвучивая мысли подруги. - Но тогда мы делали это как друзья. А теперь, я надеюсь... Его пальцы двигают печенье ближе к возлюбленной, и Маринетт замечает, что они дрожат. - Ты сделаешь свой второй судьбоносный укус, моя Леди? Первый ты уже сделала, - он касается указательным пальцем своей челюсти. - Боже... - не удержавшись от смешка, Маринетт кладёт прохладную и влажную ладошку на лоб. - Неужели всё это было ради этой шутки? - Люблю эффектные сюжетные повороты. - Правда что ли? Повинуясь какому-то нерациональному порыву, Маринетт с ногами забирается на пустой стол, совершенно неэлегантно переползает по нему на противоположную сторону, отчего несколько оставленных пластиковых стаканчиков падают вниз, и становится напротив возлюбленного. Кажется, этого Адриан точно не ожидал, о чём красноречиво повествуют широко раскрытые глаза и рот, округлившийся в букву "о". Маринетт пару секунд наслаждается произведённым эффектом. Затем переводит взгляд на ярко-зелёный галстук, цепко хватает его тонкими, но сильными пальчиками, и, притянув к себе, оставляет на губах Адриана быстрый поцелуй. - Котёнок... - голова девушки становится похожей на вату, и Маринетт через силу заставляет себя отстраниться. - Я люблю тебя, знаешь? На мгновение лицо напарника озаряется счастливой улыбкой. Которая, впрочем, почти моментально превращается в подобие нуаровской ухмылки. - Догадывался, Принцесса.