Ты – давно запрещённый наркотик

      В этот день у Милославы все пошло как надо. Встав раньше будильника, девушка заплела себе короткую косу, накрасилась и надела утонченное красное платье в клетку, бежевые сапоги до колена и теплое коричневое длинное пальто. На тумбочке все ещё стоял букет, где цветы уже полностью раскрылись, обнажая всю свою красоту. Перед тем, как выйти, студентка всегда меняла им воду в вазе и подрезала концы, потому они стояли уже пару дней, не теряя свежести.       До прибытия германского воплощения оставалось еще более трёх часов, когда она вышла на улицу, где светило раннее весенне солнце, но не смотря на это, в лицо дул характерный для этого региона ветер. Было холодно. По крайней мере так показалось Милославе, привыкшей к более теплому климату, но даже покалывание в пальцах не мешало ее хорошему настроению.       Дорога до вокзала заняла чуть более часа на маршрутке, а от оживленности станций можно было задохнуться. Люди беспрерывно бродили по площадке, ожидая своих поездов или родственников, что вот-вот приедут. Киевский вокзал тоже покорял Милославу, особенно в детстве, когда стоишь с мамой за ручку с большими мешками гостинцев, а вокруг все такое большое и красивое, на серебристых рельсах двигаются страшные огромные штуки. Но тут было иначе. Не как дома.       –Заходить за линию всё-таки не стоит. – Сказали ей из-за спины, когда она подошла ближе к пропасти с рельсами, чтобы рассмотреть масштабы строения. Обернувшись, она ожидала увидеть работника станции, но на свое удивление из проходящей толпы вышел Алексей.              –Что вы тут делаете? – ее голос прозвучал немного грубее, чем хотелось. Союз смутился тону, но не подал виду, так как и не ожидал, что что она ему обрадуется.       –Моя цель такая же, как и у вас. Забрать Германию и отвести к СССР. В этот же момент громкоговоритель объявил о прибытии. За секунду перед носом девушки проскочил синий железный вагон, а Союз моментально ухватил ее за плечо, притягивая к себе. В момент ее охватил страх, за которым последовало оцепенение. Она неосознанно схватила мужское пальто, плотно сжимая мягкую ткань, стараясь найти опору для подкосившихся ног.       –Спасибо. – Опомнившись, поблагодарила Зоренко. На секунду ей показалось, что голова находилась всего на пару миллиметров дальше от железного вагона и что с жизнью можно уже попрощаться.       –Посидите тут. – Найдя ближайшую скамейку, посадил шокированную Милу Союз и достал из своей сумки бутылку воды, паралельно открывая ее и говоря ласковым, одновременно нервным голосом: –Я заберу Германию и вернусь, хорошо?       И он правда вернулся не один к тому времени, когда девушка уже пришла в себя и смогла разглядеть иностранного гостя: мальчишка лет девяти, с большими синими глазами, в смешной шапочке и шарфике, из-за которого было сложно рассмотреть лицо. В руках у него находился голубенький рюкзачок с торчащим из него потрёпанный плюшевым мишкой.       –Guten Tag. – Произнесла студентка, думая, как дальше продолжить разговор, ведь все знания немецкого неожиданно исчезли, оставляя Милославе возможность лишь глупо улыбаться.       –Я думал, что приехал в Россию. – Произнес немец без акцента, вопросительно взглянув на Алексея. Тот неловко улыбнулся, но почему-то его улыбка показалась девушке совсем другой – такой искренней и доброй.       –Верно. Это Милослава, она должна была тебя сегодня забрать, но не сложилось. – Пояснил мужчина и перевел свою руку, что раньше показывала на нее, на ребенка. – А это Август.       – Приятно познакомиться, Мирослава!       –Милослава, Август. – Поправил Союз.       –Ой, Милослава! Простите, пожалуйста.       Ребенок схватил ее лежащую на скамейке руку и резко потряс, подразумевая рукопожатие.       –Ничего страшного, эти имена часто пугают. – Улыбнулась ему девушка, на что немец улыбнулся ей в ответ, оголяя свои зубы, где не хватало нескольких штук. Но ее заинтересовала другое: на месте выпавшего, наверное, совсем недавно зуба рос клык. И то бы ничего, ведь небольшие клыки есть у каждого человека, но у него он заметно был острее. Мила невольно засмотрелась на это, а Август это заметил, застав своим вопросом врасплох:       –Вас, наверное, смущает мой зуб? Не волнуйтесь, это у всех стран так. Их потом можно подпилить. Да, Леша? Союз заметно напрягся, кинув "откуда мне знать", посмотрел на мальчишку строго, будто между ними какой-то секрет. А Милослава из-за этого теперь пригляделась к Алексею – у него также четко выделялись клыки, но они были совсем небольшие.       –А откуда вы знакомы? – спросила девушка, осознав, что мальчик ведёт себя так, как будто видит Алексея не впервые.       –Он обычно меня забирает и отвозит к дяде Союзу. – Говорит Август заготовленную буквально минуту назад фразу. –Просто он занят обычно перед моим приездом, ему нужно делать всякие отчёты для ООН. Тот постоянно волнуется и хочет, чтобы с документами не было проблем.       –Тогда ясно...       –Кстати о товарище СССР, – сделав сначала растерянный, а потом важный вид, начинает старшее воплощение. –К сожалению, мне вчера сообщили, что он уехал в Ленинград по срочным делам, потому мне поручили встретить Августа и сообщить это вам, Милослава.       –Странно, что меня не предупредили, – задумывается Мила. –Я тоже могла бы отвести его к Хрущеву, например.       –От того и не предупредили, что к товарищу генсеку его вести не нужно. Он поедет ко мне домой на некоторое время. После, его лично заберёт Советский Союз. А вы можете...       –Я поеду с вами. – Перебила его девушка.       –..Что?       –Это также и мое задание, Алексей. Поэтому, как прилежный советский человек, я обязана довести его до конца.       Август нервно дёрнул руку Союза, также не ожидая такого поворота. Сложнее всего было делать вид, что он ничего не знает и не понимает ситуации, и, казалось, придуманный дядей наспех план должен был сработать, но из-за характера этой незнакомой ему персоны все пошло не так. А меньше всего ему хотелось продолжать обманывать. Они переглянулись, и Союз пожал плечами, мол, он не может ей тут отказать.       –Но СССР приедет поздно, – пробует последний шанс отговорить. –Мне негде расстелить вам, чтобы вы остались.       –Мне и не нужно. Я прекрасно могу продержаться без сна целую ночь.       –Пф, идеальная пара. –Бурчит себе под нос Август.       –Хорошо, так и быть. – Отчаянно соглашается мужчина.       Они приезжают домой поздно, когда на улице уже темнеет, а за окном машины пылает бордовый закат. В этой части города тихо и спокойно, а от дома Союза всего пару минут до цветочного поля, сзади которого находится лес. Милославе это напоминает о родном доме, и она ловит себя на мысли, что хотела бы жить где-то в похожем месте. Месте, где из окна видны цветы и чувствуется их аромат, где по утрам щебечут птицы и солнце будит тебя своими ласковыми лучами.       –Почти приехали. – Говорит немец, что сидит рядом с девушкой на заднем сидении и также само смотрит в противоположное окно. Ему нравится бывать в гостях у дяди: он не загружает его заботами, разрешает ходить в школу и заводить друзей, проводит с ним вечера за интересными книгами или рассказами.       –А ты тут уже бывал?       –Эээ, да, дядя Союз как-то раз тоже уехал, и я ночевал у Алексея. – Собирается с мыслью Август, а потом ему приходит в голову отвлечь внимание своими вопросами, не только же ей их задавать: –А как давно вы знакомы с Алексеем?       А Союз внимательно, насколько он может сейчас, следит за их разговором, иногда посматривая в зеркало заднего вида. В целом, Август прекрасно справляется с неожиданными обстоятельствами, но иногда забывается, всё же он ещё ребёнок.       Милослава рассказывает про их встречу немного в красках и завороженно. Почему то чем больше она думает, тем больше украшает тот день у себя в воспоминаниях.       –А он вам нравится? –Тихонько шепчет ребенок, и в ту же секунду на женском лице появляется красный румянец. Алексей отводит взгляд с зеркала и старается сосредоточиться на дороге, про себя отмечая, что нужно научить племянника не смущать людей.       Через несколько минут машина останавливается напротив темно-зеленых ворот. Дом за ними удивляет Милославу, ведь ей представлялось, что мужчина живёт в какой-нибудь маленькой квартире, выделенной ему государством. Тем-более, он же говорил, что приезжий. Это вызывает сомнения - что-то Алексей слишком часто не договаривает, и он мог соврать про то, что его послали забрать младшее воплощение к себе.       Но Милославу успокаивает то, что Август говорит, что знает его. Если бы это было не так или его успели запугать, то как минимум на людной улице вокзала он мог ей об этом сказать, может, дать знак, простучать "SOS".       Из мыслей выбивает открывшаяся дверь автомобиля. Бежать уже как минимум нет смысла, и если действительно с ними случится что-то плохое, то нужно будет действовать по алгоритму – правда, по какому именно Милослава ещё не вспомнила. Алексей внушает какое-то необыкновенное доверие, причем не своим видом, а манерой общения.       –Вылазьте, чего вы сидите, – бодро и, по виду, вполне спокойно говорит ей немец. –У Союза уже обед стынет, мы приехали очень поздно.       –Да, выхожу. – Девушка вылазит и совсем не замечает пролетевшее над ухом "у Союза" и вздрогнувшего ребенка из-за своих навязчивых мыслей. Мальчик выдыхает, про себя шепчет благодарность Господу, как его научил делать господин Вильям.       Внутри оказывается достаточно уютно, особенно после включенного света в коридоре и гостиной. И, кажется, менее страшно, но всё равно разум кричит и бушует, ведь пазл не сходится, уж точно по той информации, которая сейчас есть. А ещё из-за различной иностранной мебели и безделушек, что стоят на полочках.       –Откуда это у вас? – указывает девушка на японскую статуэтку в виде кота, что ритмично машет лапкой и во второй держит табличку с иероглифами.       –Это подарок. – Коротко бросает Союз, не поворачиваясь в ее сторону. Он держит свой путь на кухню, где ждёт остывший ужин.       На предложение поесть Мила отказывается, но принимает чай со свежеприготовленным печеньем. И не просто печеньем, а с шоколадом!       –У вас словно другой мир!       –В каком плане? – не понимающе спрашивает Совет.       –Ну, я шоколад только по праздникам вижу, а добавлять его куда-то – вообще вверх кощунство. Да и сколько у вас вещей! – расставляет руки девушка и показывает вокруг. – И видно, что иноземные. Признавайтесь, вы важное государственное лицо?       Август аж давится от этих слов, а Союз прикрывает лицо рукой, стараясь не выплюнуть чай. Он стучит по спине, стараясь помочь кашляющему племяннику, но тот уходит на кухню выпить воды. Мышление студентки его восхищает, в тоже же время пугая. И почему-то ему не приходило в голову посмотреть ее досье, а стоило бы это сделать.       –А вы, должно быть, шпионка, раз так хорошо складываете пазл? – ответно напирает Союз первое, что пришло в голову, от чего Милослава неожиданно замирает, отводит глаза в сторону и продолжает молча пить чай. Ей неприятно от такого сравнения, но с другой стороны это почти комплимент, так как ее работа подразумевает обладать такими качествами. Она решает извиниться и меняет тему, понимая, что действительно повела себя глупо и нетактично.       –Давайте закончим расспрос. Через сколько приедет СССР?       Алексею нечего на это ответить. Через час? Полтора? Утром? Он оставит ее у себя ночевать, а завтра что будет делать, дальше ждать чуда, что приедет кто-нибудь и заберёт Германию?       –Не имею малейшего представления. – Сухо отмалчивается страна и пытается не матернуться – не представляет, как ее выгнать. По хорошему она точно не уйдет, а силой тоже нельзя, вызовет милицию и будет в тысячу раз "веселее". А ведь поначалу она показалась ему такой миленькой и хорошенькой.       –Тогда будем ждать.       –Я вам постелю на диване.       Настенные часы пробивают двенадцатый час, когда Милослава ложится на разложенный, застеленный простыней диванчик. Ей никак не спится, а уличный фонарь, чей свет бьёт прямо ей в глаза, манит достать из портфеля сокращённый экземпляр "Моей борьбы" на немецком и читать, вникать в мысли всемирного преступника как можно глубже, стараясь докопаться до сути. Она настолько увлекается, что не замечает ничего вокруг, даже подошедшего к ней сзади Союза с чашечкой травяного чая. Он аккуратно присаживается на ручку дивана и засматривается на читающую девушку: она мило подпирает голову рукой, водит зелёными глазами по строкам бегло, что мужчина за ней не успевает.       –Знаете немецкий, – больше констатирует факт, чем спрашивает. –Да ещё и какую тяжёлую книгу выбрали. Милослава вздрагивает от неожиданности и смотрит на Алексея испуганно, автоматически пряча книгу под одеяло. Ей немного стыдно, что ее застали за таким занятием, но стыд утихает на фоне негодования.       –Знаю. А вы правила приличия, видимо, не знаете. – Она хватает и дёргает его за руку, стараясь пододвинуть ближе и сказать в лицо, что думает, но не рассчитывает, что Союз сидит расслабленно. Из-за ее рывка он теряет равновесие и падает вперёд, прямо на нее, а чашка чая вылетает из рук и падает прямо на сумку девушки. Белоснежные листки внутри окрашиваются в зелёные разводы, но пока этого никто не замечает, ведь Милослава не в силах вздохнуть от тяжести на себе, а Алексей от шока не сразу догадывается встать. Когда девушка почти задыхается, Союз приподнимается и завороженно смотрит на нее, раскрасневшуюся от нехватки воздуха и, частично, от смущения.       –Встань уже!       Когда воплощение поднимается, они оба рассаживаются по противоположным сторонам дивана и молчат. Первые минуты Милослава приходит в себя, глубоко вдыхает-выдыхает, вскидывает голову на спинку и смотрит на темный потолок, потом находит выключенную лампу и фокусируется на ней. Союз тоже сидит тихо, но встаёт, как только замечает валяющуюся на полу кружку. Девушку отвлекает звук рядом и она переводит глаза на него – он аккуратно подбирает чашку и берет в руки ее мокрый портфель, но она даже не обращает на это внимание.       Мила засматривается на его лицо, поджатые от неловкости губы и светлые брови, на его спадающую на глаза волнистую челку, и видит, что ему действительно жаль, что так вышло.       –Вы простите меня за то, что подкрался, – вернувшись с кухни и стоя перед ней, говорит Алексей, а потом она прослеживает его взгляд на влажные бумаги на столе. –И за это тоже. Если они для работы, то я лично скажу кому надо, что в их состоянии виноват я. Она кивает головой, но ничего не говорит, ведь видит, что мужчина не закончил свой монолог. –Мне жаль за сегодняшнюю ситуацию. На самом деле, это было непривычно, что Августа заберёте вы, просто это дело всегда было моим. Думаю, стоит завтра отвезти его к Хрущеву, а он уже потом пересечётся с СССР. Вам подходит такой вариант?       –Подходит. – Улыбнулась Милослава, ее устроил подобный компромисс и теперь почти всё стало на свои места.       –Замечательно, – удовлетворенный ответом, Алексей присел рядом с ней и взял книгу, что хотела прочесть девушка. –Она вроде осталась сухой, но всё-таки мне интересно, откуда такое у вас?              Милослава взяла протянутую книгу в свои руки и внимательно осмотрела, но не найдя никаких повреждений, выдохнула. Это был университетский экземпляр, который она должна вернуть без единой царапинки, не то что в пятнах.       –Для курса истории. Так как мы изучаем иностранные языки, в том числе немецкий, для практики дали почитать сложное произведение.              От одного взгляда на обложку у Союза возникли мурашки. Злость, которую он испытывал в первые послевоенные годы, утихла сама собой, но воспоминания остались тяжёлые и в груди неприятно покалывало от каждой такой мысли. Сколько людей, столько жизней не смогло и не сможет увидеть сегодняшний день...       –С вами всё в порядке? – обеспокоенно пронеслось у него над ухом, а на плечо легла тонкая рука. Милослава напряглась, когда заметила, как мужчина сжал ткань своей футболке в области груди, а его лицо исказилось от нетерпимой боли. Такое происходило не каждый раз, но книга пробудила более ужасные картины того времени. Она не поняла, почему он так отреагировал, но ей захотелось его успокоить, обнять и приласкать.              –Да, всё в норме. – Придя в себя, СССР понимает, что больше не чувствует на своем плече чужую руку, но ощущает как она переместилась на ладонь. Он поворачивает голову в сторону и смотрит сначала на их руки, после – на ее лицо. В нем читается заботливость в перемешку с беспокойством, и она не отводит от него своих зелёных глаз, гипнотизируя. Но почти сразу отворачивается и убирает руку, как только замечает, что Союз смотрит на нее.       –Мне всегда было интересно, как и что думают такие люди. Учебники и текст в них пишут победители, а это всегда сопровождается недочётами в истории. – Милослава пролистывает книгу и останавливается на случайной странице, вглядываясь в строки на иностранном языке. –И... Как это бы странно не звучало, мне посчастливилось встретить потомка одного из таких людей. Поэтому я немного рассердилась, когда встретила Вас на вокзале.       Последние слова отозвались в ушах Алексея эхом. Таких людей. Сына Германской империи у него не хватит духа назвать воплощением, тем-более человеком. Разве что монстром и душегубом, ненормальным, кто загубил половину мира вместе с его правителем. И кто загубил его сестру. Даже если она воскреснет и сама скажет ему, что сделала это по своей воле, он ей не поверит. Не сможет поверить...       Из раздумий его вывел раздавшийся из-за входной двери скрип. Мила неосознанно пододвинулась к мужчине ближе и повернулась на повторившейся звук. Два изумрудных огонька быстро приближались к дивану и на секунду скрылись. Неожиданное мяуканье успокоило девушку, когда на чайный столик запрыгнул золотистый кот.       –Это Огонёк, – тотем откликнулся на сказанное хозяином имя и грациозно, словно пушинка, перепрыгнул на колени Союза. –Он любит бродить на заднем дворе весь вечер и дремать в кустах, поэтому его сложно застать. Но Вы удачливы.       –Удача – моё второе имя. – Весело пропела Мила, внимательно рассматривая Огонька. В ее глазах будто бы тоже, как и у кота, зажглись огоньки. В длинной шерсти запуталось пару зелёных листков, и она убрала их, на удивление Алексея не получив никакого сопротивления.       –Ого, он редко позволяет чужим людям себя трогать. Даже мне сложно удержать его, чтобы привести в порядок после прогулки.       –Я просто отлично лажу с животными. С детства получилось, что они моя вторая семья, поэтому общий язык находится как-то легко. – Объяснила Милослава, когда Мейн Кун прилёг на её колени и удовлетворенно замурчал.       –Тогда, пожалуй, не буду нарушать вашу идиллию. –Уже хотел было уйти Союз, как его остановила рука на предплечье.       –Постойте, – Мила убрала руку и, опустив голову вниз, смотря на Огонька, начала говорить: –Я хочу... выразить благодарность за сегодняшний день, не смотря на той какой он вышел суматошный. И отдельное спасибо за то, что оставили переночевать, хотя я бы, на вашем месте, выгнала сразу за такую дерзость, какую сегодня показала. – Она резко подняла голову на него и улыбнулась так, как давно никто не улыбался ему – нежно, любяще, со всем дружелюбием, на которое способен человек. –Вы действительно не такой, как я думала изначально. Я рада, не смотря ни на что, что познакомилась с Вами. Спасибо.       Ему показалось, что с последнего сказанного ею слова прошло несколько часов, когда на деле пролетела минута. Она сидела, не меняя ни позы, ни выражение лица, и внимательно смотрела на его реакция, ожидая ответа.       –Пожалуйста, – уже дойдя до лестницы, обернувшись ответил Алексей. –И давайте впредь перейдем на "ты".