Момент агонии равен катастрофе.

Даже самый длинный день все равно подойдет к концу. Свет фонарей растекается по улицам, а люди разбегаются по домам. Замедленная и ускоренная съемки схлестнулись в неравном бою. Ночь поглощала город медленно и грациозно. Тени становились длиннее, тянулись друг к другу и вскоре стали единым целым. Люди же наоборот; имевшиеся группы рассыпались на части, каждый отдельный человек спешил к себе домой, пряча себя от тьмы. Так дети бегут до кровати от выключателя ночью, осознавая, что в углу «кто-то» есть. Марк вышагивал точно на параде. Гордо неся себя от фонаря к фонарю. Между ними исчезая из виду, сливаясь с ночью, растворяясь в ее объятьях. Марк, почти синоним к слову «мрак», так ему когда-то сказали. Он вцепился в это выражение или же оно вцепилось в Марка. Так же как и мрак, поселившийся в его сердце, заимев основной пакет акций на его жизнь. Они хорошо ладили и сочетались. В какой-то момент, возможно, они станут единым целым и не будет различий. Но пока что Марк имел свой облик, отличный от всего темного и мрачного, что ему так активно навязывали из вне. Каждый ярлык, который на него вешали, он с гордостью разрывал в мелкие клочья при более близком знакомстве. Впрочем, иногда ему нравилось с ними играть. Если люди хотят тебя видеть злобным гением — будь им. Хотят видеть безумца или дурочка — притворись. Чем абсурднее роль, которую тебе дает общество, тем слаще разоблачение. Финальная сцена, где ты срываешь маску и оказываешься невинным цветком, благоухание которого располагает девичьи сердца. Или же продуманным мерзавцем. Мерзавцем лишь потому, что так долго водил всех за нос, прикидываясь дураком. Маску можно сорвать, разбить или сменить на новую. Игра будет продолжаться. Твой лик не будет узнан ни в одном из предполагаемых вариантов. Потому что ты и сам не знаешь, какой ты на самом деле. Марк невольно ускорил шаг, погруженный в свои мысли. Шаг. Он удирает из царства света в царство тьмы. Второй. Если он с кем-то здесь столкнется, выйдет ли победителем или падет, но все же останется героем или сбежит? Третий. Носком ботинка уже нащупывает свет и тянется к нему кончиками пальцев перекрестной руки. Четвертый. Свет фонаря облизывает его волосы, плечи, штанину. Слизывает с лица расслабленное выражение, даруя взамен настороженное. Марк остановился. Кто-то следует за ним. Шаг в шаг. Дышит с теми же интервалами, что и он. Отстает от Марка на три шага, чтоб оставаться в тени, когда Марк на свету и… Есть ли смысл прятаться под фонарем? И кому? Кому нужно следовать за Марком? Он нигде не мог ошибиться. Нет ничего, что указывало бы на него. Это не может быть «наружка». И уж точно это не влюбленная девочка, стесняющаяся признаться в своих чувствах. Марк обернулся и, конечно же, никого не увидел. Но это не повод повернуться обратно и продолжить свой путь. Поэтому он двинулся в ту сторону, откуда пришел. Можно столкнуться лицом к лицу с тем, кого ты боишься и выяснить, что он боится тебя еще больше. Или нет. Но пока не встретишься — не узнаешь. Шаг. Марк вновь вырвался из лап света. Второй. Он провалился во тьму, но никого в ней не встретил. Третий. Марк «выдавил» дитя тьмы на свет. Четвертый. Он сделал рывок и схватил преследователя-удирателя за руку, прежде чем тот успел убежать. — Отпустите! Не имеете права! Я кричать буду! — извиваясь шипел дикий зверь. Марк ухмыльнулся и еще немного понаблюдав за своей добычею, отпустил руку пойманного и тот рухнул на асфальт. Чтоб не было соблазна сбежать, Марк наступил на край куртки, что была на несколько размеров больше, чем требовалось носить телу внутри нее. Звереныш все так же извивался и пытался высвободиться. Выкрикивал ругательства и угрозы. Громче всех лают мелкие шавки, не способные укусить. Но этот, к слову, порывался применить и свои челюсти, да только все неуклюже. Когда зверёк немного притих, Марк наклонился к нему и спокойно спросил: — Есть хочешь или деньги мои забрать? — Есть… Марк снова ухмыльнулся, развернулся на 180 градусов и медленно двинулся вперед. — Пошли. Имя у тебя есть? — он завел разговор, не оборачиваясь, ориентируясь исключительно на свой слух. Зверенок встал на четвереньки. Оттолкнулся от земли. Выпрямился. Поправил одежду, в которой утопал. Почесал затылок или щеку. Оглянулся по сторонам. Этого слышно не было, но перед тем, как сделать первый неуверенный шаг, зверь запнулся. Такое, обычно, происходит в раздумьях «идти за кем-то или бежать в другую сторону?». Затем шаги ускорились. И зверек почти вплотную подошел к Марку со спины. Не пытаясь сравняться с ним или идти хоть немного правее/левее подозрительного незнакомца, зверек тащился за Марком хвостиком или тенью. — Имя у всех есть. Иногда даже не одно! — пробубнил звереныш. — А у тебя сколько имен? — Тысячи! — Врун, значит. — беззвучно посмеялся Марк. — Не веришь, что у меня много имен?! — Наоборот, это я не подвергаю сомнению. Однако, прямо из этого факта следует то, что ты никому не называешь свое настоящее имя, а говоришь, как правило, первое, что приходит на ум. Так безопаснее. И это значит, что ты постоянно лжешь. В первую очередь самому себе. — Дяденька, вы зануда. — И как ты представишься такому зануде, как я? — Тэмми. — с внезапной звонкостью произнес зверек. — Тэмми? — переспросил Марк, стараясь оглянуться на идущего за ним, в надежде, что уточнит пол преследователя. — Да. — последовал односложный ответ, без шанса на прояснение ситуации. Но уточнять Марк уже не стал, да и важно ли? Просто за ним увязался ребенок, похожий на девочку, больше напоминающую мальчонку, который, в свою очередь, напоминает напуганного волчонка. — А тебя мне как звать, дяденька-зануда? Марк недолго думая ответил: — Можешь придумать еще одно имя, но на этот раз для меня. — Тогда я буду звать тебя Рэй. Только же ты откликайся тогда, ладно? Марк, не оборачиваясь и не произнося ни слова, вытянул руку сперва перед собой, чтоб одернуть рукав, а затем отвел немного в сторону и поднял вверх большой палец, в знак одобрения и согласия с Тэмми. Маленькие ручонки ухватились за его пальто. Дальше они шли молча.