Момент агонии равен катастрофе.

Мокрый нос утыкался в тыльную сторону ладони, усики щекотали пальцы. Черный комок, играя, трогал лапкой руку мальчика, лежавшего на полу. Павел насилу раскрыл глаза. Если выражаться точнее, один глаз. Правая сторона его тела пульсировала болью от макушки до пят. Рассеченная бровь перестала кровоточить, но кровь засохла и налипла на ресницы, а сам глаз опух, что очень затрудняло его раскрыть. Правая рука опухла в предплечье. Левому предплечью тоже досталось, когда Павел закрывал лицо руками. Ныло под ребрами. Но разглядывать количество и размеры новых синяков у мальчишки не было ни сил, ни желания. Он с трудом пошевелил пальцами, чтоб дотронуться до котенка. Тот в миг подхватил инициативу и начал кусать Павлу пальцы, кувыркаясь вокруг его руки. Маленький хищник, вцепившийся в свою обессиленную добычу. Павел улыбался. Хотя бы душой. Его опухшие, разбитые губы едва могли пошевелиться, чтоб изобразить подобие улыбки. Но мальчик чувствовал себя на удивление хорошо. Невзирая на ту боль, что он испытывал, в душе его царил доселе неведомый покой. Он впервые в жизни отстоял что-то невероятно ценное. Он впервые смог кого-то защитить. Попытавшись встать, Павел поежился от боли. По итогу, все, что он смог — перевернуться на спину и, раскинув руки, лежать глядя в потолок. Котенок запрыгнул мальчику на грудь и показался несоизмеримо тяжелым. Словно ему на ребра сбросили небольшую гирю. Из груди у мальчика вырвался хриплый стон, а из глаз вновь покатились слезы. В то же время, покуда котенок умостился на мальчике и начал его согревать, тихонько урча, Павел почувствовал еще одну волну облегчения, накрывающую его с головой. Больше не имели значения пятна крови на рубашке, после школьных побоев, синяки и ссадины, хромота — все не важно. Единственный вопрос, как уговорить маму оставить котенка. Ведь, если он до сих пор здесь, значит, отец попросту не заметил его. Он ушел тут же, как Павел отключился и, конечно же, он не позволил маме войти в комнату. Все это Павел уже проходил. Вот он отлежится немного, почувствует к общей боли и раздавленности нечеловеческий голод и выползет из своей норы. Сколько бы он ни был избит, он всегда выползал и до этого момента к нему в комнату никогда никто не заходил. Порой в голове у Павла крутилась мысль о том, что будет, если он так и не выйдет? Вот просто не захочет этого больше делать или… Если бы он не смог? Сколько времени нужно пролежать на полу в луже собственной крови, чтоб любящие родители пришли поинтересоваться, жив ли ты? Как-то раз он не выходил около суток. Отец влетел в его комнату почти ночью в пьяном угаре и был очень зол на то, что Павел еще не спит. У него горел свет, он просто не успел его выключить. Просто не успел… Павел быстро пришел в себя, так он думал. Но, как оказалось после, он пропустил один учебный день, за что в последствии вновь был наказан. Вот ему до сих пор любопытно, сколько времени должно пройти, прежде чем о нем спохватятся. И что происходит, пока он не выходит из комнаты? Неужели, они продолжают жить свою обычную жизнь? От этого Павлу становилось очень обидно. Неужели, он так много хочет? Чтобы его любили… Зато теперь у Павла есть котенок и уж он-то точно его любит. Как бы теперь его не предать? Что сделать, чтоб он остался дома? В доме царила тишина. Медленными и неуверенными шажками Павел пробирался на кухню. Мама сидела за столом, опустив голову. Одна дома? Отца не слышно, не работает телевизор и радио тоже молчит. Со двора тоже не доносится никаких звуков. Может, он наконец-то уснул? Может, он уже на работе? Павел пока не понимал, сколько времени он провел без сознания. Мальчик замер в проходе, глядя на унылую фигуру матери. Она не заметила его, или же не подала виду. Этого Павел так же никогда не узнает. Глядишь оно и к лучшему, не знать, игнорируют тебя или не замечают вовсе. Особенно, когда речь заходит о единственно важном человеке в твоей жизни. Почти на ощупь, будто оказавшись в этом доме впервые, мальчик пробрался в ванную комнату. В зеркале отражалось чудище, в кровавых потеках и все распухшее. Павел бы испугался, но был уже с ним знаком. Все, как в детском мультике «Крошка Енот», стоило лишь улыбнуться, как чудище становилось чуточку добрее. Павел снял с себя одежду. Осмотрев каждую вещь, он распределил их в две кучки. Отдельно положил брюки и пиджак, отдельно рубашку, майку, носки и трусы. Только после этого он осознал, что не взял с собой сменную одежду. Накинув на голое тело окровавленную рубашку, он сделал новую выползку на общую территорию. Убедился, что отца все же нет дома, а мать так и сидит не шелохнувшись в кухне, Павел спокойно зашел к себе в комнату, но там его сразу же атаковал маленькая пантера. Пушистый хищник кусал мальчика за пальцы ног и не давал проходу. — Малыш, я поиграю с тобой чуть позже. Спрячься пока, пожалуйста. — с этими словами, Павел взял котенка в руки и понес к шкафу. Взяв оттуда сменные вещи и оставив там котенка, он прикрыл дверцу шкафа и стремительно, насколько позволяла ему боль, покинул комнату. В очередной раз проходя мимо кухни, Павел заметил, что голова мамы чуть повернута в сторону выхода. Ее глаза, наполненные слезами, смотрели сквозь мальчика и причиняли ему еще большую боль, нежели раны на его маленьком тельце. Он опустил голову и прошел мимо, с чувством глубокой вины за свой внешний вид и то, что он вновь довел маму до слез. Войдя в ванную комнату, Павел запер за собой дверь на щеколду, скинул рубашку в кучу с условно белыми вещами, а сменную одежду положил на стиральную машинку. Сел в пустую ванную и обняв себя за коленки тихо заплакал. Чтоб его не было слышно, он открыл кран с водой, но не заткнул слив ванной. Ему хотелось просто поплакать, сил у мальчика совсем не было. Ни физических, ни моральных. Но он обязан быть сильным. Не только ради мамы, но еще и ради котенка, пребывание которого в этом доме под огромным вопросом. Может, отец вышвырнет их обоих из дому? Не худший вариант, как сейчас чувствовалось Павлу. Мама. Он не оставит ее одну. Он не может. Слезы текли ручьем, обжигая ранки на щеке и у губ, на коленях и руках. Несколько минут спустя, он поднял голову, поглядел на струю воды, утекающую из крана прямо в слив ванной. Бессмыслица. Он заткнул дырку сперва пяткой, а затем уже, дотянувшись до затычки рукой, засунул в отверстие ее. Горячая вода стала обжигать раны по всему телу. Боль прокатилась по его телу, как раскат грома по небу. Вода еще набиралась, до краев ванной недоставало сантиметров 15, Павел набрал полную грудь воздуха и ушел под воду с головой. Сперва он открыл глаза, затем в безмолвном крике выпустил весь воздух из легких, после чего вынырнул, тяжело дыша. Выключил воду. Намылив мочалку, он беспощадно стал натирать все свое тело, невзирая на боль, синяки, раны, опухшие места. Он тер так, словно на него прилипли тонны грязи. Даже те места, которые миновали удары, становились красными, чуть ли не в кровь расцарапанными. Павел сжимал челюсти до скрежета зубов и продолжал. Он наказывал себя за то, каким плохим сыном является. Он наказывал себя за то, какой он слабый. Он наказывал себя за то, что не может быть опорой и радостью. Он просто ничтожество, грязное маленькое существо, от которого одни лишь расстройства. Вода окрасилась в алый цвет. Большинство ран открылись и кровоточили. Павел выдернул затычку, чтоб слить воду. Включил кран с холодной водой и сел под бегущую струю. Он как раз умещался под краном, чуть касаясь его головой. От холодной воды мальчик начал дрожать и клацать зубами. Когда вся вода ушла из ванной, а с тела были смыты остатки алой пены и некоторые кровоподтеки, Павел выключил кран и выбрался из ванной. От холода боль немного стихла. Он местами промокнул воду с тела, чтоб лишний раз не запачкать полотенце кровью и наскоро оделся, чтоб немного согреться. После чего приступил к стирке. Он хорошо знал, как важно отстирывать кровь сразу, чтоб не оставалось бурых пятен. Холодной водой и хозяйственным мылом, он хорошенечко выстирал все, что было на нем надето вчера в школе. Увидел дырку в пиджаке и даже немного обрадовался, что она была по шву. Такие зашить намного проще. Еще нужно будет перешить пару пуговиц на рубашке, а то те едва держатся. Еще пара стычек со школьными ребятами и они отлетят, потом ищи. А каждый ущерб, нанесенный школьной форме не прибавляет радости отцу, но прибавляет причин выпороть Павла. Он вымыт, вещи постираны, отца еще нет дома. Осталось самое ответственное и трудновыполнимое. Нужно уговорить маму оставить котенка дома.