Красные тени

      Благовония наполняют комнату и проникают внутрь легких. Их запах уже давно не успокаивает, не излечивает. Стоило только их потушить кончиками пальцев, мой взор обращается в окно.       Ночная Коноха подавно не удивляет, особенно когда живешь в ее гущах, подальше от цивилизации. Жутко, но легко одновременно.       Отец всегда говорил, что страх порождает гнев, гнев рождает ненависть, а ненависть — залог страданий.       Раньше я не понимал этих строк: всегда думал, что так отец пытается отбить мой страх перед опасностью. Сейчас понимаю, что в его словах искать смысл — все равно что ждать, когда на тебя обрушится собственный икигай— бессмысленно.       Когда я родился, отец был рад. Первый сын в семье, чем не гордость. Он ждал долгие пять лет больше наследников от своей жены, кого я не могу назвать матерью, но удача не улыбнулась ей.       Мы жили на окраине деревни, в доме, окружённом одним лесом. Здесь всегда было уютно, людей было мало. Первые соседи были лишь в ста метрах от меня, но общение с ними не прельщало. Миловидная пара преклонных лет всегда улыбалась мне без всякой фальши. Иногда помогали с мелкими бытовыми проблемами, за что был благодарен им.       Я помню моменты, проведенные с отцом. Всегда мудр, хладнокровен в своих решениях, переговорщик. Я учился быть похожим на него. Старался рассуждать как он, смотреть на мир одновременно с любовью и четким расчетом, но все, что я видел в этом мире — сплошная жестокость. И ни одна война шиноби, про которые рассказывал отец и которая попала на мои пять лет, не переубедила меня.       Он верил, что война рано или поздно ведет к миру. Я видел только убийства и возможность расширить территории. Он не одобрял меня в столь ранний год, но принимал мой выбор.       Одиночество было ближе, чем все люди вместе взятые.       Потом мой отец умер на войне. Дом опустел. Третий забрал меня в академию, хотя мой род никогда не принадлежал к касте шиноби. Дом оставили мне и не пытались забрать. В него зашли единожды, чтобы сообщить о смерти и оставить наследство. После от него открестились, как от прокаженного. Я был и рад.       Мы всегда были чем-то другим, что отец так и не смог мне объяснить, а мне еще предстоит узнать. Моя чакра была не чакрой. Если у других она была синей или зеленой, моя была красной или черной. Впервые ощутив ее на кончиках пальцев, она напомнила мне отца.       После его смерти я снова пытался стать им, понять, что я делаю не так, почему путаюсь в каждом своем решении.       Стало все равно. Я закончил академию, получив звание чунина, и начал ходить по миссиям. Главной целью стало выживать в этом мире.       Потом пришло осознание.       Единственное, что мне оставил отец — это имя.

***

      Наруто считает, что мир жесток к нему.       Ему недавно исполняется пять лет, когда мальчик узнает свое полное имя. Не демон, как он слышит каждый день от жителей своей деревни и от воспитательниц детского дома.       Его зовут Наруто Узумаки. Это имя он находит интересным, ведь Узумаки значит водоворот. Водоворот отчаяния, в котором он утопает ежедневно без надежды на спасение.       Свой день рождения он проводит один в комнате, поедая сладкие лепешки с теплым молоком, что принесла одна из нянь этого дурдома. Та, кто еще не осталась равнодушна к брошенному ребенку, но иногда Наруто чувствует страх, что исходит от еще молодой девушки.       Они называют его отродьем и верят в то, что говорят. Ненавистные взгляды в его сторону обжигают спину каждый раз. Страх, исходящий от них всех, заставляет внутреннего демона усмехаться. Наруто может лишь смотреть на всех с непониманием и иногда плакать. В этом мире он один. У него нет друзей и семьи. Вместе с ним только он сам и демон, что внутри него.       Наруто не понимает, почему его ненавидят.       Думает, что временно, но это продолжается с его рождения. У него есть цель: он хочет, чтобы жители Конохи признали его. Но все надежды на исполнение цели прерываются детишками, которые вновь издеваются над ним. И ведь он старается давать сдачи, что еще сильнее подбивает местных мальчишек набрасываться на него. После, весь в синяках, царапинах и с разодранной одеждой, он выслушивает и выговор воспитательницы, что отчитывает его, а после запирает в комнате подальше от всех.       Несправедливо.       Наруто хочет стать шиноби. Ведь их любят и уважают. Но Хокаге больше. Хокаге — это глава деревни, самый сильный среди них. Иногда, смотря на лица лидеров, он мечтает увидеть там свое. Мальчик уже хочет поступить в академию шиноби, но еще рано. Наруто помнит день, когда он усомнился в хороших намерениях ниндзя.       Он снова сбежал из приюта. Вместо того, чтобы шастать по уже знакомым местам, Наруто заворачивает за угол. Там его поджидают люди Данзо. Они всего лишь исполняют приказ: узнать, насколько хороша печать Четвертого Хокаге. Насколько хорошо она выдержит испытания, подготовленные главой АНБУ НЕ, сможет ли мальчик сдержать Девятихвостого Лиса.       Наруто помнит только первые удары. Он впервые видит чакру в исполнении. После детское тело не выдерживает, и мальчик отключается. Люди Данзо молчат, не поднимают ребенка и не несут в госпиталь. Они быстрым вихрем исчезают из поля действий, оставляя Наруто, что без сознания, словно трупом лежать на холодной земле.       Он проваливается в подсознание, снова оказывается в том жутком месте. Его всего трясет от холода и страха. Вдалеке слышно громкий рокочущий смех, заставляющий содрогнутся и скрыться в ближнем повороте. Наруто сильно стискивает уши, пытаясь спрятаться от звуков и навязчивого голоса.       После длительной тревоги и упадка сил, там он и засыпает. Горячая чакра окутывает его.       — Не бойся, дитя. Настанет наш день возмездия.       Лис лихо усмехается.