Limbo

      Из-за бетонного дорожного ограждения, где он прячется, супермаркет — его цель — виднеется как на ладони. Большая пустая парковка с парой давно заглохших, перевёрнутых машин под палящим полуденным солнцем и тишина — жутко и ненадежно выходить из укрытия и двигаться в открытую к главному входу.       Хёнджин избегает открытого пространства и громких звуков, закрытых помещений избегает тоже, а также тесных дворов, центра города, домов, которые кажутся пустыми и покинутыми. С тех пор, как мир перевернулся с ног на голову всего за несколько суток, он избегает всего, в чувстве вечного страха прячась по ночам в самых труднодоступных для человека местах, чтобы переночевать и остаться в живых ради ещё одного бессмысленного, отчаянного дня.       По асфальту, раскаленному солнцем, мелькает широкая чёрная тень, и Хёнджин инстинктивно пригибается ниже к земле, а затем поднимает голову, приложив к глазам ладонь козырьком. Пара ворон кружит над дорогой, маленькими острыми глазами высматривая внизу добычу. Падальщики. Не удивительно, ведь теперь для них здесь много пропитания, для них каждая улица в городе — пир во время чумы.       Хёнджин ненавидит птиц. Ненавидит то, как они собираются стаями и кричат, предвещая беду. Разносят на крыльях смерть. С одной такой птицы, попавшей под биологические опыты, начался кромешный ад.       Вороны издают пронзительное мерзкое карканье, и это заставляет Хёнджина пошевелиться. Нельзя задерживаться долго на одном месте — это он понял тогда, когда, потеряв отца, маму, а потом и Кёнсу, в забытьи пролежал сутки под барной стойкой пустой кофейни и едва не стал лёгкой добычей для нескольких заражённых. Зомби на то и ходячие, чтобы постоянно бродить, ведомые кровожадным голодом, и рано или поздно набрести на тебя, если задержишься.       Невообразимо и жутко, что мир превратился в кино с монстрами, которых Хёнджин так боялся в детстве.       Он подхватывает свой рюкзак и покрепче зажимает в руке кухонный нож с широким лезвием, схваченный в суматохе в той же кофейне. По виску стекает капля пота и щекочет щёку, оставив на покрытой дорожной пылью коже светлую полоску. Про душ Хёнджин забыл где-то неделю назад, теперь его чёрные короткие волосы слиплись прядями, одежда совсем грязная и разорванная местами, и он снова ужасно вспотел на жаре. Отвращение к самому себе раньше свело бы его с ума — теперь он чувствует только усталость и надежду без проблем найти воду и еду. Это самое важное.       Он сходит с дороги и пересекает парковку короткими перебежками, оглядываясь по сторонам и прячась за редкими автомобилями, покорёженными, перевернутыми и пустыми. Достигает бокового входа в магазин и ныряет в двери, мгновенно присев и спрятавшись за ближайшей кассой.       Хёнджин не хорош в драках, ему исполнилось девятнадцать лет через пару дней после того, как погибли папа и мама, он так и не успел закончить школу, а когда учился, не был задирой и ни с кем особо не конфликтовал. Он собирался изучать дизайн в престижном университете. Так что, да, он совершенно не хорош в драках и жив только потому, что неплохо бегает и прячется.       К его ужасу, иногда случаются ситуации, когда приходится вступать в схватку. К его ещё большему ужасу нож в его руках почти бесполезен, но Хёнджин держит его при себе ради спокойствия.       В супермаркете до жути тихо, слышится только отдалённое жужжание холодильников. Это странно. Возможно, это неправильно. Сложно поверить, что в городе существует хоть одно место, не кишащее зомби, и пускай этот магазин стоит на окраине, всё же он большой. Он определённо был популярным и людным, когда всё ещё было в порядке.       Хёнджин прислушивается старательнее, напрягает слух, но не различает рычащих, шипящих и булькающих звуков, которые обычно издают заражённые.       Сперва он выглядывает из-за кассы, всмотревшись в ряды полок, заполненных товарами, потом приподнимается и, наконец, встаёт в полный рост. В торговом зале никого нет, насколько хватает его угла обзора. Это успокаивает. Следует быть осторожным и тихим и не выходить из-за стеллажей слишком беспечно, но его тело, скованное постоянным страхом за свою жизнь, немного расслабляется. Пальцы сжимают рукоятку ножа покрепче, и он двигается бесшумно вдоль полок со стиральными порошками к продовольственному отделу.       Наверное, проходит около пятнадцати минут, пока он засовывает в рюкзак несколько небольших бутылок с водой, хлеб, консервы и сухое печенье. Выбирает на прилавке пару чудом не сгнивших яблок. На дне его рюкзака валяется телефон, но он давно бесполезен — разрядился и, скорее всего, теперь всё равно нет сети. А если бы была, звонить ему больше некому...       Хёнджин немного увлекается. Задумывается о том, что если бы у него было место, где он обитал бы постоянно, можно было бы взять с собой больше продуктов, чтобы хранить их поблизости и меньше рисковать подобными вылазками. Вот бы у него было надёжное убежище...       Он совершает ошибку, которую в это время можно назвать ошибкой номер один. Теряет бдительность, перебирая почерневшие от времени фрукты в поисках съедобных.       Однажды, когда он был маленьким и играл перед домом, его мяч покатился на дорогу, и Хёнджин побежал за ним, не глядя по сторонам. По их переулку редко ездили машины, а в этот день, кажется, не проезжало вообще ни одной. Он беспечно прыгнул и схватил мяч, остановившись прямо посреди улицы, когда автомобиль словно вырос из-под земли и понёсся прямо на него. Это случилось так внезапно, так молниеносно. Маленький Хёнджин не слышал даже шума колёс, увлеченный своей игрой.       К счастью, опытный водитель сумел вовремя затормозить, а напуганный ребёнок бросился на обочину.       Отец сильно бранил его, доведя до слёз, предупреждая, что в жизни во всём нужно держать ухо востро. Особенно, когда дело касается твоей собственной безопасности.       Хёнджин осознает горловое рычание, когда оно уже слишком близко. Он вскидывает голову, взмахивает рукой с ножом в направлении звука и в ужасе распахивает глаза, наткнувшись на дикое, жуткое, окровавленное лицо. Всё происходит за секунду, мертвец бросается на него как одичавший пёс, издаёт леденящий кровь вопль и сбивает с ног.       У Хёнджина в запасе была удача, но сегодня, наверное, ей приходит срок.       Из раскрытого рюкзака высыпаются и катятся по полу бутылки с водой, и — что самое страшное — на плитку с лязгом выпадает из пальцев нож, ускользнув далеко под стеллаж. Хёнджин больно бьётся лопатками, но от неожиданности и вбитой в голову привычки практически не издаёт ни звука. Если закричать, сюда придут другие, и они съедят его заживо.       Всё слишком быстро, кровь наполняется адреналином, мир вокруг смазывается, они с рычащим и визжащим мертвецом катятся по полу, пока Хёнджин пытается отбиться изо всех сил. Он упирается руками твари в плечи, отпихивает и изворачивается, тратя силы на то, чтобы не дать себя укусить. Умереть уже почти не страшно, страшно только знать, что он не умрёт, а станет ходячим монстром, заживо гниющим под равнодушным палящим солнцем.       Тварь над ним чертовски сильная, неутомимая, нечто, что когда-то было женщиной. К горлу подкатывает тошнота от тяжёлого трупного запаха, зомби брызжет на него слюной из распахнутого рта, Хёнджин пихает её в живот, и его едва не выворачивает от булькающего звука, который издаёт всё её нутро. Как будто внутренности сгнили и превратились в кашу.       Он борется за свою жизнь, не замечая, как сам начинает рычать от усилия, задыхаться и всхлипывать. Не замечает, как из глаз катятся слёзы от поднимающегося в груди чувства безысходности. Ощущение, как его медленно покидают силы, ужасает, заставляет задергаться сильнее, но всё по-прежнему бесполезно. Тварь клацает зубами и тянется к его лицу, его горлу, Хёнджин издаёт отчаянный, сдавленный стон сквозь стиснутые зубы, а потом изо рта вырывается рыдание и короткий крик.       Неужели так всё закончится? Он ведь обещал Кёнсу не попасться...       Скорее всего, ужас парализует так сильно, что боль перестаёт чувствоваться. Хёнджин верит, что это его собственная кровь брызнула ему на лицо и одежду, хотя не чувствует, куда впились зубы твари.       Ему требуется секунда, чтобы осознать, что с мертвеца слетела голова и с отвратительным звуком гнилой дыни упала на плитку магазина. Сердце бешено колотится где-то в горле, тело натянуто, как струна. Хёнджин ничего не разбирает, у него звенит в ушах, но, едва почувствовав ослабевшие хватку и давление, он отпихивает обезглавленное тело, повалившееся на бок, и отползает спиной, крупно дрожа.       У него на лице брызги чёрной крови, а на груди от неё же отвратительно пахнущее пятно, но он ещё этого не знает и не замечает, распахнутыми, слепыми от пережитого кошмара глазами уставившись на стоящего над ним мужчину с двумя катанами в опущенных руках. С чистым лицом, хмурым взглядом и прямой осанкой.       "Живой", — проносится в голове мысль и о нём, и о самом себе.       У Хёнджина бесконтрольно дрожат побелевшие губы. Он запоздало осознает, что этот человек — тот, кто уничтожил мертвеца.       Этот человек его спас.