Мера

Мать, тихо охнув, прикрыла ладонью рот и тенью исчезла в дверном проёме. Отец беспомощно поджимал губы и старался улыбнуться сыну, так отчаянно желавшему их впечатлить. Кавех смотрел на немую сцену большими наивными глазами, а из детских ладошек прорастали такие обожаемые мамой падисары. В тот день он видел родителей в последний раз. Никто не может скрыться от Академии Магии. Пятилетний Кавех не был исключением. Лучший студент, талантливый архитектор и просто харизматичный маг с проблемной тягой к алкоголю. Кавех не хотел вслушиваться в грязные сплетни, ненароком можно и самому в них поверить. Заказчик брезгливо осматривает стены вместе с комиссией Академии, критикуя каждую приметную ошибку в изгибах оконных арок. Кавех с лёгкой полуулыбкой ходит за ними, уверенно принимает каждый брошенный камень и ждёт своего звёздного часа. Альками живо семенил за взвинченным заказчиком, попутно объясняя комиссии свои решения. Те лишь хмуро чертили его будущее на жёлтых страницах пергамента и периодически давали кислые комментарии. Альками был плохим архитектором, но хорошим лжецом. Он не пошел обучаться военному делу, лишь имитируя хромоту после лёгкой травмы. Кавех не мог его винить, сам еле сдерживал улыбку, выслушивая приговор комиссии, посчитавшей его отвратительным воином. Он не станет пешкой на поле брани из-за чьих-то амбиций, когда в его сердце огнём полыхают собственные.

***

— Давай, Кавех, не отставай! — Кейя был слишком любознательным и непоседливым ребёнком. А еще очень болтливым. Именно он первым подошел знакомиться в общей комнате Академии и именно из-за него им чаще всего прилетает от профессоров. Сейчас этот плут явно пытается перегнать ветер. Кавех, раскрасневшийся от бега, смутно начал узнавать местность. Им, конечно, запрещали тут бывать. Отвесный утёс лизали злые волны, а внизу, словно зубы акулы, торчали острые камни. Кавех видел этот утёс из окон Академии и никогда не хотел подходить ближе. Однако Кейя уже вприпрыжку мчался к краю скалы, вызывая у Кавеха лишь примитивную панику. Кейя, добравшись до опасной границы, широко раскинул руки, ветер грубовато обнял его, отчего тот слегка пошатнулся. Подоспевший Кавех мёртвой хваткой вцепился в плотную ткань чужой формы и тихо заскулил, украдкой увидев скалы внизу. — Чувствуешь, Кави? — Кейя широко втянул носом воздух и прикрыл глаза. Кавех удивлённо взглянул на его лицо, полное блаженного спокойствия и подставил порывам ветра лицо. Ветер сообщил о высоком содержании соли в воде, большой высоте, на которой они находятся, а ещё о парочке-другой сдохшей рыбы. Кавех поморщился. Кейя приоткрыл глаза и тихо посмеялся с такой реакции, упав навзничь на мягкую траву. — Так пахнет свобода, когда-нибудь, я вырвусь из этого притона и стану по-настоящему свободным! — В другом притоне? — скептично отозвался Кавех. Кейя лишь хмыкнул на это замечание, задумчиво уставившись в небо. — Ты и сам знаешь, отребью вроде нас уже никогда не увидеть свободы. Либо на войну, либо на благо народу, чего бы этот народ от нас ни хотел. Кейя задумчиво потёр внутреннюю сторону ладони, где грубым шрамом красовалась схематичная снежинка. Клеймо, выдающее в них ученика самой ненавистной школы в мире, выпускающую “одарённых уродов”, как мило прозвало их общество. Кавех слегка дёрнул рукой, где фантомной болью откликалась его собственная метка и присел рядом, задумчиво вслушиваясь в язык неспокойных волн. — Мне плевать, я пойду в армию, а потом сбегу, вот увидишь, точно сбегу! — Кавех подскочил от неожиданно-громкого голоса Кейи и боязливо осмотрелся по сторонам. Никого не обнаружив, он всё равно заговорщически наклонился к Кейе и зло прошипел: — Совсем уже рехнулся? Сам знаешь, как там следят за магами. Не совершай глупостей, Кейя, давай пойдём учиться на общественные должности. Как и хотели, помнишь? — строгий голос Кавеха под конец речи стал ломаным, почти срывающимся на плач. Кейя смотрел на него решительно, морщинка между его бровей не дрогнула ни на одном его слове. Кавех тихо всхлипнул, вытирая рукавом предательски выступившие слёзы. — Ты же говорил, что никогда меня не бросишь одного! Брови Кейи взметнулись вверх и он порывисто обнял плачущего Кавеха. Последний стал плакать лишь сильнее, утыкаясь носом в знакомое плечо. Кейя по-детски неловко гладил его по голове, шепча всякие глупые истории, которые с ними случались. Они просидели так до самого заката, вспоминая о временах, проведённых в стенах школы. Когда Солнце уже наполовину исчезло в глади воды, Кавех обреченно взглянул в ясные голубые глаза, внутри которых плескался тот опасный океан, которого он так боялся. Даже их дружба, обещания, все профессора Академии и страх смерти не смогут удержать эти неспокойные воды, в которых вот вот начнётся шторм. Кавех прикусил внутреннюю сторону щеки и измученно улыбнулся. Кейя непонимающе, по-птичьи, склонил голову и в следующую же секунду удивленно ахнул. Вокруг него зацвели лилии Калла, те самые, которые они увидели когда-то в учебнике. Кавех устало выдохнул, закончив выращивать последний цветок и жестом приказал ничего не комментировать. Чуть отдышавшись он заговорил сам: — Мы сейчас прощаемся, да? Тебе уже есть тринадцать и тебя уже могут распределить. — Слёзы снова начинали душить с новой силой, но Кавех не позволял им взять вверх. — Это те лилии, которые тебе понравились, вот в этот я влил магию, научился недавно, он не завянет. Возьми с собой…пожалуйста Кейя грустно улыбнулся и начал шариться по внутренним карманам, под удивлённый взгляд Кавеха. Пару секунд спустя,он, победным жестом вскинув руку вверх, достал мятый листок. — Я нашел его в библиотеке. Я сбегу, заработаю, заберу тебя и мы будем жить тут. — Кейя протянул раскрытый лист Кавеху и сорвал подаренный цветок, с восхищением всматриваясь в гладкие лепестки. В тот день, когда солнце уже почти полностью погрузилось под воду, когда Кейя обнял его в последний раз, когда на неплодородной скале выросли нежные цветы — Кавех влюбился в архитектуру.

***

Задача была простая: создать проект ялы для одного важного человека. Академия выделила этот проект лучшим студентам. Так Кавех познакомился с Альками. Старший товарищ сразу распределил работу, оставив Кавеху многоуровневый сад, идею которого заказчик подсмотрел во Франции. Теперь яла возвышается над прекрасным заливом, но сделана без единой доли вкуса. Грузный мужчина, весь красный от гнева, одной рукой держал Альками за ворот формы, а другой описывал масштабы катастрофы. Кавех предусмотрительно держался позади и, с видом вселенской заинтересованности, рассматривал собственные руки. — Слушай, я не умею рисовать. — Альками выловил его после распределения выпускных работ и зажал возле каменной стены кампуса. — У меня была всегда схема. Я помогу тебе — ты мне. Что скажешь, светоч архитектурного, с тебя не убудет старшему товарищу помочь, так ? Я потом о тебе молву такую распущу, будешь даже с уродливых коробок золото сундуками увозить. Ну? Как тебе? Альками опасно нависал с поддельной доброжелательной улыбкой. Кавех любил помогать, но не любил помогать тем, кто так потребительски относился к искусству. Тогда они подрались и даже были отстранены от занятий. В итоге комиссия одобрила их решение не объединять проекты, а Альками всячески пытался помешать Кавеху сдать свои чертежи вовремя.

***

Яростные выяснения отношений резко прервались и Кавех вынырнул из своих размышлений, потерянно осматриваясь. В садовой арке, расписанной Кавехом вручную, появился маленький силуэт, окружённый клубами дыма. Силуэт вальяжно двинулся им навстречу, раскрывая всё больше деталей о себе. Комиссия и заказчик склонили головы в почтении. Кавех, замявшись, решил сделать тоже самое. Силуэт принадлежал женщине. Её почти детское тело сильно контрастировало с паутинкой лёгких мимических морщин. Хитро сощурившись, она лениво потянулась губами к длинному мундштуку, выпуская в свежий воздух горькие клубы дыма. Кавех закашлялся. — Кто сад строил? — женщина, безошибочно подошла к задыхающемуся Кавеху и выпустила новый клубок дыма, усугубляя положение. Горло першило, а на глаза выступили слёзы. Кавеху понадобилась вся сила воли, чтобы смело посмотреть ей в глаза и ровным голосом обозначить своё авторство. Женщина одобрительно хмыкнула и медленно перевела взгляд на Альками. Новые клубы дыма повисли в воздухе вместе со страшным приговором "Этому руки отрубите, время моё потратил". Альками упал на колени и взмолился, за что получил звонкую пощечину. Первобытный страх сковал ноги, что-то внутри панически мельтешило по желудку, желая прогрызть кожу и сбежать. Бежать, бежать, бежать. Новый приступ кашля раздирал лёгкие и он неловкими движениями царапал горло, пытаясь достать ядовитый дым из груди. Мир слился в одно красочное пятно, а ноги перестали подчиняться. Последним воспоминанием Кавеха была удаляющаяся тень незнакомки.

***

— Вот так я и познакомился с госпожой Сангемой-бай. Сначала этот рисунок, потом и сам решил архитектором стать. И для чего?! Чтобы сидеть в вонючем трюме у вонючих пиратов с вонючей рыбой и быть гениальным пленником, прекрасно! — Кавех тяжело вздохнул, и закрепил тонкую косу маленьким куском бечевки. Оценив эстетическую привлекательность своей работы он перевёл взгляд на хмурое лицо молчаливого собеседника. Под лёгким светом масляной лампы любезно оставленной вонючими пиратами — его редкая чешуя переливалась оттенками заката. Среди чешуек играли тени пламени и в них Кавех заметил лёгкое сомнение, а скептичный залом бровей совсем не давал надежд на плодотворный диалог. Задумавшись, он резко выпалил: — Про рыбу это я не про тебя! Запамятовал, не сердись. Тут просто рыба где-то, испорченная, наверное. — Кавех неловко замялся, ожидая реакции попутчика, но тот лишь всматривался в его лицо с нечитаемым выражением, а позже, тихо произнёс: — На пленника, — он помотал головой, будто подтверждая свои слова, — не похож.